Помоги проекту - поделись книгой:
— Это моя обычная повседневная одежда с тех пор, как умерла матушка, и хозяином стал ее второй муж, — прошептала я, для пущего эффекта сжав юбку дрожащими ручками.
— Так вот почему мне показалось на балу, что у тебя слишком загрубевшие пальцы… — выдохнул Эдвард Блейд, неожиданно взяв мои руки в свои ладони, чтобы поднести к губам. — Как он посмел?..
— Отчим и его сыновья были в своем праве, не более, — пробормотала я, несмело посмотрев ему в глаза, и в этот момент пытаясь выглядеть максимально жалостливо. — У них не было причин для доброты ко мне, потому в собственном доме я стала тем, что вы видите перед собой сейчас. Тогда, на балу, я впервые с похорон матушки надела красивое платье, и то мне было позволено лишь ради того, чтобы провести во дворец Валентина Грейда и его сыновей, чтобы те нашли себе там невест… а возможно и сам Валентин так же не прочь был присмотреть для себя новую жену с хорошим приданым.
— Не могу поверить, — выдохнул мужчина, сильнее сжимая мои руки… и тут заметил шрамы от порезов, которые на балу были скрыты бархатными напульсниками с легкими кружевами.
— Такой стала моя жизнь, ваше величество, — всхлипнула я, а через пару секунд, демонстративно поколебавшись, прошептала, стыдливо отведя взгляд: — А еще я уже давно не невинна. С той самой ночи, как похоронили мою мать. Тогда же и появились эти шрамы — к сожалению боги были слишком жестоки, чтобы позволить мне просто уйти от всего.
— Кто из них? — просычал король сквозь стиснутые зубы.
— Все трое, ваше величество, — пробормотала я сквозь ком в горле. — И это продолжается до сих пор, когда они захотят. Особенно страшно, если я им чем-то не угожу… и тем, что на балу танцевала с кем-то вместо того, чтоб забиться в угол бального зала, я очень сильно не угодила им, — добавила я, дрожа всем телом.
А в следующий миг Эдвар Блейд, резко прижав меня к себе, крепко-крепко обнял.
Есть.
— Зельда, я слышал звонок. Кто там?.. — внезапно долетел с лестницы голос Валентина.
Вздрогнув, я порвалась было выскользнуть из объятий короля, но тот не отпустил меня. Лишь сильнее сжал в них, коснувшись губами моих волос. И как раз в этот момент отчим замер, глядя на столь внезапную картину.
— Ваше величество? — удивленно протянул он, пытаясь понять, не мерещится ли ему.
— Верно, — холодно отчеканил мужчина, осторожно выпуская меня из своих рук. — Добрый вечер, лорд Грейд.
— Рад приветствовать вас в своем доме, — поспешил поклониться опекун. — Простите, что не подготовился к вашему визиту должным образом…
— Не важно, я прибыл инкогнито, — перебил Эдвард Блейд. — Моя охрана и стряпчий ожидают за дверью и я хотел бы решить с вами кое-какой вопрос.
— Вопрос? — нахмурился Валентин.
— Я пришел просить вас отдать вашу падчерицу, Зельду Шерден, ко двору, — заявил он, повергая в шок и меня, и Валентина, и показавшихся на вершине лестницы Кристофера с Бернардом.
— Ко двору? — наконец переспросил отчим, немного придя в себя после продолжительной паузы.
— Более того, настаиваю на передаче опеки над ней лично мне, — добавил король, окончательно выбивая у всех нас землю из-под ног. — Если, конечно, сама леди Шерден будет не против покинуть отчий дом, чтобы отправиться со мной во дворец, где станет моей фавориткой.
Фавориткой?
Наверное, будь я шокирована чуть меньше, то даже закашлялась бы. Но ступор не дал мне сделать даже этого.
— Так каков будет ваш ответ? — поинтересовался король, обернувшись уже ко мне, чтобы галантно поцеловать тыльную сторону моей ладони. — Вы примете мое предложение?
А предложение-то весьма заманчивое. Конечно, это не замужество, всего лишь постельная игрушка первого лица государства, пока не надоем ему. И я знаю об этом человеке слишком мало, чтобы быть уверенной в том, что не разочаруюсь в его качествах в первую же неделю. В конце концов, его покойная жена была казнена за государственную измену, а это уже тревожный звоночек.
Но… даже так, вряд ли это будет хуже, чем жизнь в доме с тремя мужчинами, которые не только нарядили меня в лохмотья и заставляют выполнять тяжелую работу по дому, но еще и регулярно принуждают к сексу вот уже больше года. Вдобавок, когда фаворитка надоедала, ее обычно выгодно выдавали замуж, жалуя щедрое приданое за службу при дворе. И знатные лорды как правило не брезговали женщиной после самого короля. А значит у меня был шанс на счастливое будущее.
— Почту за честь, ваше величество, — робко прошептала я, глядя на него увлажнившимися глазами.
— Простите, ваше величество, но это невозможно, — наконец пробормотал Валентин. Что было вполне ожидаемо: даже если подобное просил лично король, у него оставалось законное право отказать в передаче своей "собственности". То, что расположение монарха ему уже так просто не заполучить, он вероятно понял, едва увидел меня в лохмотьях, дрожащую в его пылких объятиях. Только вот отпусти он меня ко двору, то сразу потеряет все социальные привилегии, которые получал вместе с сыновьями, сопровождая меня в высших кругах. К тому же, я была их излюбленной игрушкой… которая могла наболтать при дворе лишнего, тем самым существенно уменьшив его шансы выгодно женить своих сыновей.
— Никогда не стоит так торопиться со словом "невозможно", — бросил глава государства, подойдя к Валентину на несколько шагов.
— Понимаете, ваше величество, моя дорогая падчерица слишком ценна для меня, и я не могу отдать ее ко двору, оставив столь юное и наивное создание без своей опеки в таком сложном для нее месте, — мягко проговорил он, вот только ни один мускул на лице короля при его словах не дрогнул.
— Тем не менее, вопрос всегда разрешаем и состоит лишь в том, чтобы стороны договорились, придя к решению, которое их удовлетворит.
— И как же вы предлагаете решить этот вопрос? — нахмурился Валентин, заметив подозрительную искорку в глазах короля.
— Карточной игрой, — ухмыльнулся тот. — Ставкой с вашей стороны будет контракт на опеку над Зельдой Шерден. А с моей — южный замок Берестерс, со всеми прилегающими к нему землями и сахарным заводом.
Услышав слова монарха, я едва не поперхнулась. Потому что он метко выстрелил в самое слабое место Валентина: жадность. Даже среднестатистическая женщина, хотя бы раз державшая в руках пакеты с купленными в магазинах продуктами, знала, что Берестерский завод поставлял сахар всему королевству Арчесар, а так же производил продукцию на экспорт. Всех сортов — от самого дешевого серовато-желтого сахара для бедняков до похожего на россыпь алмазов чистейшего песка, покупаемого самыми богатыми домами для изысканного чая и лучшей выпечки.
Естественно, король не мог вот так просто взять и подарить столь ценную государственную собственность в обмен на постельную игрушку, как бы сильно он ее не желал — в конце концов, на то он и глава государства, чтобы не быть легкомысленным идиотом, разбазаривающим казенное имущество направо и налево. А на что-нибудь меньшее Валентин вряд ли бы согласился, да еще и так охотно.
Но вот карточная игра была завидной лазейкой для обоих. Потому что если проиграет Эдвард Блейд, то Валентин и оставит меня себе, и заберет замок с заводом и прилегающими землями, в основном сплошными плантациями сахарного тростника — самыми большими на всем материке. И в то же время, если король победит, то не только избежит проблем в парламенте за столь щедрый проигрыш, но и заберет себе меня.
— Думаю, раз вы так желаете испытать судьбу, мы можем сыграть, — наконец проговорил Валентин. И в этот момент мне оставалось лишь скрестить пальцы, моля местных богов не быть жестокими ко мне ВОТ НАСТОЛЬКО. Потому что если победа останется за моим опекуном, меня ждет то, по сравнению с чем изнасилование после бала покажется нежными детскими шалостями.
— В таком случае, пусть все решит судьба, — хмыкнул король, и по щелчку его пальцев в дом вошли стряпчий с двумя крепкими охранниками. Причем первый оперативно вытащил из кармана новую, еще не распакованную карточную колоду.
Итак, король изначально шел сюда, рассчитывая на возможную игру? Что ж, надеюсь он к ней как следует подготовился.
Помешкав немного, Валентин провел гостей в игровую комнату… куда мне как женщине и "ставке", естественно, вход был заказан. Потому когда мужчины удалились, я осталась одна и все, что мне оставалось, это кусать локти.
Мухлевать в азартной игре считалось позором и бесчестьем… по крайней мере, если тебя на этом ловили. А среди сопровождающих короля наверняка был и придворный маг, наученный распознавать шулеров. Вопрос был в другом: станет ли сам глава государства использовать всяческие уловки, в том числе и магические? Ведь Валентин тоже был не дурак, играл много и проигрывал редко, так что даже на самые изощренные уловки у него глаз был наметан. Если же на жульничестве в картах поймают короля, мой опекун наверняка использует это, чтобы шантажируя скандалом, заполучить не только Берестерс, но и девушек из высокой аристократии в жены себе и сыновьям, а в довесок более козырный титул.
И как же меня бесило то, что я могла лишь гадать, как проходит игра. Но пока я была "собственностью" Валентина, он имел полное право не пускать меня наблюдать за партией.
…Наконец дверь игральной комнаты скрипнула и мужчины вышли в гостиную, где я, завидев их, против воли подорвалась, с волнением глядя на Эдварда Блейда. — Пойдем, Зельда, — неожиданно мягко улыбнулся он, демонстрируя скрепленный печатями лист бумаги. — Теперь контракт на твою опеку принадлежит мне.
— Премного благодарна, ваше величество, — улыбнулась я, присев в реверансе. Но прежде, чем успела поднять взгляд, ощутила на своей щеке теплую руку короля.
— Ваше величество, — вмешался Валентин. — Прошу вас, все же, не торопиться. Зельде нужно собрать вещи, прежде чем отбыть ко двору. Потому предлагаю оставить ее в последний раз переночевать в отчем доме, а завтра я пришлю ее к вам вместе с багажом…
Монарх увидел это. Как от слов отчима я вздрогнула, а мой взгляд испуганно заметался.
— В этом нет нужды, — холодно отрезал мужчина. — Все, что будет Зельде необходимо, обеспечу ей я. Мы уезжаем немедленно. Спасибо за отличную игру, был рад такому сопернику.
Не говоря больше ни слова, король приобнял меня за плечи и вывел из дома. Словно в тумане, не веря в реальность, я переступила порог и запрыгнула в с виду непримечательную, но богато отделанную внутри карету. Которая не медля тронулась, в то время как глава государства, сев рядом, утопил меня в своих горячих объятиях.
— Теперь все будет хорошо, — прошептал он в мои губы, без промедления захватывая их чувственным, жадным поцелуем. — Не волнуйся, я позабочусь о тебе.
— Спасибо, ваше величество. Вы даже не представляете, насколько я счастлива…
— Зови меня просто Эдвардом, дорогая, — перебил король, коснувшись указательным пальцем моих мягких губ. Чтобы миг спустя, убрав его, снова прильнуть к ним своими губами.
ГЛАВА 4. Фаворитка
Когда карета прибыла ко дворцу, король накинул на мои плечи свой плащ и распорядился, чтобы меня, по узким коридорам для прислуги, провели в покои, которые он уже подготовил для меня. Как я догадалась, чтобы не смущать и не дискредитировать меня публичной проходкой в лохмотьях по роскошным центральным залам и комнатам, где то и дело сновали придворные. А когда лакей, доведший меня до моих новых апартаментов, удалился, мне дали немного времени, чтобы поскорее снять серое потрепанное платье и завернуться в халат, прежде чем пришли горничные.
После этого меня искупали, хорошенько отпарив и отчистив, вымыли волосы, сделали маникюр и процедуры для рук, благодаря которым загрубевшая кожа на них стала немного мягче. А так же смазали все тело ароматными кремами и маслами, после которых кожа, давно не знавшая ухода, напомнила мне легкий шелк.
Надев на меня напоследок ночную сорочку, горничные удалились, и лишь тогда я посмотрела на часы — начало четвертого утра. Против воли у меня вырвался зевок. Но… можно ли мне уже ложиться спать? Вряд ли его величество придет ко мне в такой час. В конце концов, у короля полно дел, и он не может до предрассветного часа ждать, пока привезенная им новая игрушка приведет себя в порядок. Потому вероятно уже сам давно спит, следовательно, моя первая ночь исполнения обязанностей фаворитки откладывается, как минимум, до завтра.
Рассудив так, я направилась в спальню и нырнула под одеяла роскошной мягкой кровати. При этом едва не замурлыкала, ощутив под собой этот воздушный матрас. Даже в прошлой жизни мне не доводилось спать на таких удобных и приятных на ощупь постелях. А здесь и подавно — Валентин уложил Зельду на жесткое и противное подобие кровати, от которой просыпаясь, я ощущала дискомфорт в спине. Принуждали же меня обычно во всех местах и на всех поверхностях. Иногда, конечно, случалось и в хозяйских спальня, вот только спокойно полежать, наслаждаясь нормальным матрасом, мне тогда, естественно, не давали. А закончив, сразу же выставляли за дверь, не давая даже привести себя в порядок.
Потому теперь я, впервые растянувшись в роскошной постели, не могла поверить в то, что просто лежать может быть настолько приятно. Укутанная этим ощущением, я быстро уснула и проспала до самого обеда. Распахнув шторы, увидела за окном яркое и мягкое солнце, заливавшее дивный придворный сад с фонтанами, фигурно выстриженными кустами, скульптурами и целым морем цветов.
Запоздало пришло понимание того, что я голодна как волк. Но что делать? Где искать одежду, в которой можно выйти из покоев, да и вообще, куда направляться? Не бродить же знатной даме по дворцу в поисках какого-нибудь бутерброда…
К счастью, решение быстро нашлось. Несмело прохаживаясь по роскошным комнатам своих апартаментов, я наткнулась на большую медную кнопку, рядом с которой лежала записка, в которой сообщалось: "Вызов прислуги". Когда я нажала на нее, никакого сигнала не услышала. Но несколько минут спустя в комнату вошла молоденькая горничная — одна из тех, что обхаживали меня вчера.
— Чего желаете, госпожа? — учтиво спросила она, грациозно поклонившись.
— Я бы хотела переодеться и позавтракать.
— Да, конечно, сию же минуту.
Порхая словно бабочка, девушка проводила меня в гардеробную.
— Пока что здесь совсем мало нарядов, — щебетала она, демонстрируя аккуратно развешенные платья. — Его величество заказал для вас куда более солидный гардероб, но прежде, чем его отошьют, пройдет некоторое время. Пока же придется выбирать что-нибудь из этого.
Убедив служанку, что все в порядке, я выбрала расшитое жемчугом персиковое платье, в которое она мне помогла облачиться вместе со всем возможным нижним бельем. Затем пообещала немедленно принести заказанный мною завтрак и удалилась.
Неожиданно вместе со вкуснейшей едой мне принесли и письмо от короля, короткое и содержательное. В нем сообщалось, что:
Во-первых, сегодня я могу спокойно передвигаться по своим покоям и всему этажу крыла, где они располагались, а в случае необходимости — просить горничных меня проводить.
Во-вторых, этим вечером монарх обещал наведаться ко мне лично… что напрямую значило: мне нужно собраться и быть хорошей девочкой, чтобы он вдруг не передумал и не вернул меня к отчиму. В конце концов… меня целый год насиловали трое моральных уродов, а этот мужчина не кажется мне неприятным, даже очень привлекательным. Вероятно умелый любовник. Потому после всего, через что я прошла, нет ничего страшного в том, чтобы переспать с ним. Да и соглашаясь на его предложение, я знала, на что шла.
В-третьих, как свою фаворитку, Эдвард Блейд собирался представить меня завтрашним вечером, на небольшом торжественном ужине в мою честь. Что было логично — естественно, сначала со мной переспят, а уже потом будут представлять как свою официальную любовницу.
В-четвертых, после того ужина я смогу спокойно передвигаться по дворцу как его полноправный обитатель. Так же ко мне будет приставлена личная главная горничная, которую я при желании могу выбрать сама из тех девушек, что сейчас прислуживают мне, если какая-нибудь из них меня устроит.
Что ж, это немного прояснило ситуацию. И закончив завтрак (или уже правильнее будет сказать "обед"?), я решила в самом деле немного прогуляться. К счастью, топографическим кретинизмом никогда особо не страдала, да и после Москвы королевский дворец казался чем-то, где совсем несложно ориентироваться. Тем более в границах одного этажа единственного его крыла. Потому я, расслабившись, лишь внимательно запоминала, куда поворачиваю, и неспешно наслаждалась прогулкой.
Роскошь, окружавшая меня, в самом деле поражала. Дом, некогда принадлежавший семье Шерден (а нынче успешно захваченный мужчинами из дома Грейд), был, безусловно, шикарен и просторен. Но не шел ни в какое сравнение с тем, что я видела здесь. И еще увижу, когда смогу свободно передвигаться по всему дворцу.
— Зельда? Какая неожиданная встреча, — внезапно услышала я. И обернувшись увидела, что ко мне направляется никто иной, как Ричард Блейд.
— Добрый день, ваше высочество, — робея, шепнула я, присев в реверансе.
— Не думал, что увижу вас здесь, — улыбнулся мужчина.
— Теперь я, похоже, на некоторое время задержусь в этих стенах. А остальное, думаю, узнаете уже завтра вечером, — поспешила добавить я, не зная, можно ли мне сейчас рассказывать кому-либо, в роли кого и каким образом я попала во дворец.
— Очень рад слышать. Надеюсь время от времени на вашу компанию, — подмигнул принц, целуя мою руку. И в этот момент я случайно, совершенно неосознанно поймала его взгляд, от которого сердце пропустило удар. — А сейчас прошу прощения, но я вынужден вас покинуть. Меня ждут дела.
— Конечно. Была рада встрече, — прошептала я, и чудом удержалась на ногах, прежде чем мужчина развернулся, разрывая наш зрительный контакт, и направился по ярко освещенному солнцем коридору.
Вернувшись в покои ближе к вечеру, я заказала себе ужин (не слишком плотный — впереди, как я помнила, меня ждала ночь с королем), и принялась неторопливо расхаживать по комнатам. Все еще не удавалось поверить в то, что я вижу вокруг себя. А особенно — в то, что теперь живу здесь. Что на мне красивое, приятное телу платье и белье, больше не нужно гнуть спину, драя полы в доме, хозяйкой которого Зельда считалась по праву рождения… но не по законам этой страны. А главное — что теперь вместо троих насильников у меня будет всего один любовник. С которым мне (судя по ощущениям от поцелуев), вероятно будет хорошо в постели. Вот только…
Почему-то всплыла в памяти недавняя прогулка, и сердце болезненно вздрогнуло от воспоминаний о взгляде Ричарда. За что я немедленно себя выругала. Еще чего не хватало. Жизнь однозначно многому меня научила, и главное — не быть дурой.
Сбрасывая мысли о принце, словно паутину, я оперлась ладонью на резной комод… как вдруг замерла: кажется, я слышала плачь. Женский. Тихий и отчаянный. Но кто может плакать здесь, черт побери?
По спине пробежал холодок, а кожа покрылась пупырышками. Нет, мне точно только мерещится. В этом нужно просто убедиться. Может горничную кто обидел и она, не выдержав, расплакалась, прибираясь здесь?
Идя на звук, я вошла в комнату, из которой он доносился — библиотека с мягкими креслами и лампами для чтения. И здесь, конечно же, было пусто. Ни души, и уж тем более — ни единой женщины. Может я ошиблась и плачут в другой комнате, соседней?
Несмело направившись к выходу из библиотеки, я лишь на миг задержалась в дверях, и почему-то решила обернуться… А в следующий миг тихо вскрикнула, увидев на полу у окна стоящую на коленях женщину. Далеко не юную, и даже уже совсем не красавицу — истощенную. С осунувшимся лицом, которое обрамляли волнистые рыжие волосы. Зажимая рот ладонью, она с надрывом рыдала, прижимаясь виском к стене…
— Госпожа, не желаете принять ванну? — внезапно прозвучало за моей спиной. Едва не умерев от сердечного приступа на месте, я обернулась и увидела рядом с собой всего лишь горничную — ту самую светловолосую девушку, которая обслуживала меня утром.
— Да, с удовольствием, — наконец проговорила я после небольшой паузы.
Просто померещилось. Не более чем померещилось.
Всеми силами стараясь забыть о жутком видении, я погрузилась в горячую ванну с ароматическими солями и прикрыла глаза. В то время как над моими руками и ножками хлопотали служанки, а на лицо накладывали очищающую маску.
К десяти вечера я была уже выкупана, обмазана какими только можно кремами, надушена и упакована в изящную, слегка прозрачную кружевную сорочку, поверх которой завязала шелковый халатик. И вот, через несколько минут после того, как пробили часы, дверь моей спальни открылась.
— Как же ты все-таки прекрасна, — услышала я голос короля. Обернувшись на который, встретилась взглядом с глубокими зелеными глазами. Которые были так похожи на глаза…
Нет, я не должна об этом думать, особенно сейчас.
— Я очень скучала, — обаятельно улыбнулась я, глядя на мужчину из-под пышных ресниц.
— Ты даже не представляешь, насколько скучал я, — прошептал Эдвард Блейд, подойдя ко мне. Запустив руку в карман камзола, он извлек из него изящный браслет с розовыми бриллиантами, который легко застегнул на моем запястье, сразу же прижимаясь к нему губами. — В него вплетено противозачаточное заклинание, так что ни о чем не беспокойся, — проговорил монарх, невесомо скользя подушечками пальцев по внутренней стороне локтя. — Ты просто волшебна. И я сделаю все, чтобы ты сияла еще ярче.
Завлекая в свои объятия, король развязал халатик и захватил меня в плен жаркого поцелуя. Прикрыв глаза, я положила руки на сильные плечи и просто позволила себе отдаться этому чувству. Все же, он был очень привлекательным мужчиной, сильным и обаятельным. Излучавшим ауру мощи и власти, которая подчиняла себе и не давала иного выбора, кроме как томно застонать, когда его рука смяла упругую грудь сквозь ткань сорочки.
Еще никогда меня не ласкали так чувственно и умело. Даже в прошлой жизни я не могла припомнить любовника, который бы настолько возбуждающе касался моего тела. Что уж говорить о долгих месяцах во власти Валентина и его сыновей, которые просто жестоко пользовали меня, не скрывая желания причинить боль.
Сейчас же… сейчас ко мне прикасались с трепетной жаждой, которая словно ждала этого дня, чтобы ощутить каждый изгиб хрупкого молодого тела.
— У тебя такая сладкая кожа, — прошептал король, напряженными пальцами приспуская сорочку с моего плеча, чтобы тут же коснуться его своими губами. Которые смакуя каждым поцелуем, скользнули по ключицам, задержавшись в ложбинке под шеей, обдавая ее горячим и влажным дыханием.
Ловя губами воздух, я прижалась к монарху всем телом, запуская пальцы в его светлые волосы до плеч, и кожей ощущая жадный стон, с которым его зубы оттянули ткань сорочки с груди, обнажая затвердевшие сосочки.
Да, верно, если так подумать, то никогда раньше я и не занималась сексом по любви. В прошлой жизни у меня были парни, которые мне нравились. Были юноши, которые меня заводили. Были комфортные мне любовники, с которыми я хорошо проводила время в Москве. И были выгодные мужчины, не вызывавшие отвращения. Так же, как парочка связей, оказавшихся для меня неприятными.
Но ни одного человека, которому могла бы прошептать во время близости: "Я люблю тебя".
Всю жизнь я была уверена, что мне этого и не нужно — главное, что с мужчиной хорошо в постели. А после того, что со мной делали отчим и сводные братья Зельды, любовник, к которому я ощущала физическое притяжение, и вовсе казался пределом мечтаний.
Поделиться книгой: