Любые колебания звука, света — это волны, а цифра — это волна, делённая на дискретные сегменты. Как бы близко одна нарезка, одна линия не приближалась к другой — это всё равно не аналог. А мы рождены в аналоге. «Цифра» всё больше и больше нас уведёт в сторону от нашего реального жизненного предназначения. А наше предназначение — быть частью природы со всеми её циклами — рождением, взрослением, увяданием. Со всеми её — если хотите — неудобствами. И эти неудобства тоже очень важны для человека.
Конечно, упрощается коммуникация. Но 32 года назад я сумел собрать группу «Ва-банкЪ», не имея даже домашнего телефона. Перед подъездом стояла телефонная будка, я набирал двухкопеечных монет и обзванивал людей, которых хотел видеть в качестве музыкантов. Главное — было желание.
Несомненно, «цифра» даёт гораздо больше возможностей, нежели при аналоговых способах записи и воспроизведении звука. Тем более цифровой звук становится всё более и более близким к аналоговому по восприятию, для большинства ухом не отличим. На эту тему я много говорил с Евгением Всеволодовичем Головиным, и он был убеждён в том, что «цифра» негативно влияет на внутреннюю структуру человека. То есть, мы сами не фиксируем, но наш организм чувствует неправильность, неестественность дискретного звука...
И с музыкальной информацией та же беда. У меня подписка на iTunes, 160 рублей в месяц с меня снимают и могу слушать море музыки. Но, как правило, захожу в известные мне имена. Или время от времени читаю ленту Фейсбука, а там что-то порекомендовал Борис Симонов или Лёха Плюснин – захожу в iTunes, набираю имя и слушаю. Но несколько раз пытался воспринять то, что мне предлагают через «Новости» на iTunes — извините, это полное дерьмо. Или как-то я нашёл у одного из уважаемых отечественных музыкантов хвалебную ссылку на сайт альтернативной музыки. Захожу, сайт предлагает мне сто избранных лучших пластинок. Открыл, начал слушать, на четвёртом-пятом выключил, потому что чушь полная. Вот оно — «обилие музыки». И зачем оно мне нужно?!
Куда интереснее слушать корневых блюзменов из 30-40-х, которые бренчат на расстроенных гитарах — я в этом больше нахожу, чем во всей современной шняге, где нет ни одной интересной песни, ни одной красивой мелодии. Или поставлю лишний раз Шопена или Рахманинова, погружусь в какой-то небольшой отрывок, он реально больше даст моей душе.
Получается, что сначала живёшь по экспоненте, всё воспринимаешь, впитываешь, а потом понимаешь, что всё сужается и сужается, но то, что сузилось — и есть самые главные золотые россыпи, которые питают твою душу. Теперь я хорошо понимаю, почему Головин последние годы своей жизни читал только Рокамболя и «Парижские тайны» Эжена Сю.
***
Юбилейные концерты Александра Ф. Скляра и группы «Ва-БанкЪ»
8 марта, 20.00. Москва, Глав club (ул. Орджоникидзе, 11). Тел. (495) 230 10 30
9 марта, 20.00. Санкт-Петербург, «Космонавт» (ул. Бронницкая, 24). Тел. (812) 316–20–40
двойной клик - редактировать изображение
Теги события:
русский рок скляр культура музыка юнгер цифра общество информация юбилей расчеловечивание человека крым донбасс русский мир бранимир игорь растеряев рок евгений головин творчество ремесло высоцкий
Высоцкий как мистик и рок-герой
Сообщество « Салон » 16:28 6 марта 2018
Высоцкий как мистик и рок-герой
Александр Ф. Скляр/Ва-БанкЪ. «Оставайтесь, друзья, моряками! Песни Владимира Высоцкого».
Андрей Смирнов
3
Оценить статью: 2
Александр Ф. СКЛЯР/ВА-БАНКЪ. «Оставайтесь, друзья, моряками! Песни Владимира Высоцкого». («Союз»)
Определение новой работы Александра Ф.Скляра как «альбома каверов», как говорится, ни о чём, зато отлично передаёт настроение и содержание наименование - «пластинка-посвящение». Песни Высоцкого в репертуаре Скляра проявлялись неоднократно, но опыт целого альбома - совсем иной случай. Пластинка не задавлена грандиозным авторитетом барда, поэта и актёра, однако и вариант прямолинейного волюнтаризма, как частенько бывает со своими версиями, тоже был исключён. Возьмём сборник середины девяностых «Странные скачки» и тамошние «ва-банковские» «Холода» - громоздкие, тяжёлые, сотворённые на волне движухи «Учитесь плавать» - при всей объяснимости того подхода легко заметить, какой путь прошёл Скляр как идеолог-музыкант. И не забудем клавишника и продюсера Александра Белоносова и его весомую роль в последних альбомах Скляра/«Ва-банка».
«Оставайтесь, друзья, моряками», по выражению музыкантов, сделан так как бы прозвучали песни Высоцкого в формах «олдскульного рок-н-ролла и блюза». Можно, конечно, слегка поспорить: у Высоцкого и в семидесятые были возможности обратиться к рок-форме. Например, как заметил Георгий Осипов, в записи с оркестром Г.Гараняна шахтёрского марша «Чёрное золото» использован знаменитый рифф «Green Onions» Booker T. & MG'S. Но что было, то было – гадать не будем. При этом «под Высоцкого» на альбоме ничего не спето, а музыкальные виражи сознательно лаконичны.
«Оставайтесь, друзья, моряками» - очень неслучайная история. Тут каждое лыко в строку: и эпиграф из куваевской «Территории»: «Может быть суть в том, чтобы в минуту сомнения тебя поддерживали прошедшие годы, когда ты не дешевил, не тёк бездумной водичкой по подготовленным желобам, а знал грубость и красоту реального мира, жил как положено жить мужчине и человеку», и обложка художника Петра Скляра с бывалым моряком и 16-лучевой звездой – Солнцем, и полсотни изначально отобранных номеров – всего же на пластинке чёртова дюжина песен, а также стихотворение «Гроза» («Когда я отпою и отыграю…»), которое читает Никита Высоцкий, а к созданию звукового образа руку приложил сам Алексей «Плюха» Плюснин. Вообще на альбоме солидная компания привлечённых гостей: тут тебе и Дмитрий Харатьян, и Маша Макарова, и Николай Девлет-Кильдеев, и Сергей Летов и многие другие. Не могу сказать, что все приглашённые кажутся совсем уж обязательными соучастниками записи по части художественного эффекта, однако важна внутренняя логика создателей альбома.
Скляру сотоварищи удался довольно сложный маршрут – и сохранить Высоцкого, и представить именно свою пластинку. Кстати, поэтому песни, по большей части, не из числа самых известных, ходовых. Есть метафизика «Белого безмолвия», есть «мне вчера дали свободу – что я с ней делать буду», но имеются и те, о которых даже сам Скляр узнал, только начиная готовить альбом. Такова, например, песня белых офицеров «В куски разлетелася корона» (написанная к спектаклю «10 дней, которые потрясли мир») – пожалуй, единственная в которой слышна общественная нота, и она сразу обрела слушательские оценки «злободневности», «про девяностые» или же про «события последних лет».
Спор о знамёнах, под которые мог бы встать Высоцкий, проживи он хотя бы лет на пятнадцать дольше, чего в нём было больше - Жеглова или «Метрополя», какова была бы его нынешняя «Лекция о международном положении» - спор неизбежный, похоже, вечный, и вряд ли имеющий однозначные ответы.
А вот «Оставайтесь, друзья, моряками» - выход из режима бинарных оппозиций. Скляр сделал акцент на принципиальные для него точки мира Высоцкого – стихии, природа, выбор, свобода, Север, где «не водится воронья», а возможно даже «все узлы бытия развязаны». Так и один из заметных номеров позднего Скляра «Команданте Че» - не гимн марксистским убеждениям легендарного революционера, но дань уважения его кшатрийскому духу и верности своему Пути.
И Владимир Высоцкий настоящей пластинки – не трибун, не сатирик, но мистик, проводник в иные миры и рок-герой.
Теги события:
музон песни культура современное искусство русский рок высоцкий скляр рок
Маньяки Галантного века
Сообщество « Салон » 15:36 26 февраля 2018
Маньяки Галантного века
у авторов сериала «Кровавая барыня» разыгралась буйная фантазия
Галина Иванкина
5
Оценить статью: 7
«Салтычиха сама людей пытала и стонов не устрашится...»
Валентин Пикуль «Фаворит».
Век восемнадцатый принято именовать Галантным, а ещё — веком Просвещения. «Здесь смешался глас рассудка с блеском лёгкой болтовни», - пели герои Бомарше в куплетах, сочинённых к «Женитьбе Фигаро». Мир-виньетка, жизнь-маскарад, смысл-игра. Осьмнадцатое столетие. Что мы о нём знаем? Пудреные и завитые парики, альковные тайны, жеманные кавалеры, безделушки из Мейссенского фарфора, нежные дивы в тугих корсетах - и сами похожие на фарфоровых кукол. Ещё мы помним, чем это завершилось – гильотиной, кровью, гибелью очаровательного мирка, в котором всё было так мило, игрушечно, пикантно. Галантный просвещённый век не так уж безобиден. Это — шкатулочка с двойным дном, где наверху — жемчуга да смарагды, а снизу — кости и палёное мясо. Войны, дворцовые перевороты, казни, пытки — сие тоже реалии XVIII века. А на Руси — и подавно. Маскарадная прелесть оборачивалась дыбой и ссылкой. Амурные упоения — смертельной опасностью. Шёпот средь парковых боскетов — опалой. Неспокойное время. Ветреное, как и погода в новой столице — Санкт-Петербурге. Титанический петровский подвиг обагрён трагедией сына-царевича. Возвышение боярина Волынского завершилось чудовищной казнью. Салонные сплетни - обернулись «делом Головкиных-Бестужевых», урезанием языка и лишением всех прав состояния. Семейные размолвки умненькой Фике и вздорного Петра-Ульриха увенчались свержением законного императора и его позорнейшим убийством.
На этом фоне появление Салтычихи — столь же закономерно, как и феномен маркиза де Сада - в кружевной, благоуханной Франции. Дарья Николаевна Салтыкова вошла в историю, как барыня-садистка. Беспримерная. Уникальная. Даже в условиях своей безнравственной и капризной эпохи. Салтычиха — имя нарицательное (как и фамилия её современника-маркиза). Вместе с тем, наказание, которое она понесла, хуже любой смерти. Уж лучше сдохнуть, чем так! Её приговорили к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет дозволялся только во время приёма пищи, а разговор — только с начальником караула и женщиной-монахиней), при том что душегубица прожила в своём узилище долгую жизнь и скончалась уже ...в царствование Александра I. Её не спасла ни знатность рода, ни многотысячные взятки, ни дружество с именитыми покровителями.
Екатерина Великая — и сама не святая! — взяла это дело под личный контроль. Крепостное право — омерзительно по своей сути, однако же, господам не разрешалось уничтожать и калечить своих же крестьян. Наказывать, учить уму-разуму — дозволялось и предписывалось, ибо аристократ был ответствен за нрав пахаря-невольника. Большинство помещиков относились к подвластному населению, как к тягловому скоту. А какой же нормальный человек станет портить рабочую силу, как это проделывала тварь-Салтычиха? Многие просвещённые деятели давали крестьянам образование и даже посылали в Европу. Это ещё один аспект нашей культуры — феномен крепостных художников, актёров и архитекторов. Они имели влияние в светских кругах, учились в академиях, владели иноземными языками. С бывшими холопьями на равных общались первые лица империи, как, например, Иван Шувалов — один из покровителей Рокотова, но как бы там ни было сословное общество твёрдо помнило, что господин живописец являлся когда-то собственностью князей Репниных. Таким образом, судьба крепостного человека полностью зависела от личных качеств его господина.
...В кадре — художник Рокотов; он пишет портрет мадам Салтыковой. Исторический факт? Ни разу. Этого никогда не случалось, просто у авторов нового сериала «Кровавая барыня» (2018) разыгралась буйная фантазия. Хорошо это или дурно? Смотря с какой стороны глянуть. Проект — смелый, лихой, захватывающий. Решён в жанре псевдоисторического триллера, что для нашего кинематографа — редкость. Получился ли, собственно, thrill? Полагаю, нет, ибо thrill and suspense — порождения англосаксонского разума, и посему крепко рулят в британской литературе и голливудских блокбастерах. Русско-европейский ум для этого не приспособлен — мы иные. Мы — философствуем. Пытаемся докопаться до истины. Не пугать нам хочется, а выяснить — отчего Дашенька Иванова превратилась в Салтычиху? К сожалению, достоверности в сериале столь же мало, как в какой-нибудь «Анжелике — маркизе ангелов» или в приключениях штандантенфюрера Максима фон Штирлица. Автор сценария Марика Девич и режиссёр Егор Анашкин (Телеканал Россия-1) даже не пытались рисовать историческое полотно — им было важно показать истерзанную женщину, которая мстит всему человечеству за растоптанные иллюзии. Дочь психически ущербной матери, запертой в монастырской тюрьме, Дарья и сама - больна. Фатально и неизлечимо. Девочке доказывают, что мама — скончалась, но к полубезумной отроковице является фантом-призрак. «Моя мама не умерла!» - бьётся она в истерике и...тайком от папаши выкалывает глаза своей любимой кукле. Авторы явили путь маньячки в костюмно-пышном антураже; любой учебник по криминологии для студентов юрфака расскажет вам ровно то же — маньячество закладывается в детстве и юном возрасте. (Кстати, мать другой знаменитой садистки — Ирмы Грезе — покончила с собой едва ли не глазах собственной дочери).
Одержимую Дашеньку насильно водворяют в монастырь — ещё один удар по нервам. Но молитва сотворяет чудо — будущая Салтычиха истово божится и не хочет покидать благодатную обитель. Всё решает случай: безвольный отец соглашается выдать нездоровую дочь замуж за Глеба Салтыкова... Впрочем, пересказывать сериал — дело скучное, да и неблагодарное. Знатокам Галантного века всё это вообще лучше не смотреть — авторы смешали и спрессовали всё, что могли (и особенно — не могли). Перед нами — классицистические постройки (хорошо, хоть не сталинского периода!) и довольно странные костюмы — на дворе середина XVIII столетия, но куафюра у Дарьи Николаевны — как у героинь Тургенева, да и лиф — предполагает, скорее турнюр, нежели фижмы. Интерьеры — набор меблировок «из раньшего времени», как сказал бы старик-Паниковский. С принцессой Фике — те же проблемы. То мы наблюдаем её приезд из Цербста в 1744 году, а вот она уже «ваше величество Екатерина Алексеевна» и рожает Павла в то время, как матушку Всея Руси - Елисавет Петровну, в принципе, куда-то подевали. Невнятной тенью проскользнул Петер-Ульрих — голштинский чёртушка Пётр III. Кто? Кого? Откуда? Братья Орловы с княгиней Дашковой — мимо кассы. Напомню, что между свадьбой Фике и воцарением Екатерины прошло... 18 (восемнадцать!) лет. Где-то как-то прошла и Семилетняя война — самая разрушительная бойня Галантного века. Я понимаю, что авторы и не собирались цитировать Ключевского! Но хоть какие-то нормы должны соблюдаться. Нельзя же создавать комикс, пусть и фантазийно-приключенческий. Даже в подростковой сказочке «Гардемарины, вперёд!» куда как больше реальности. Но! В нашу эру пост-постмодерна зритель и не такое стерпит. В триллер-картине, как ни странно, есть место и юмору, и забавным аллюзиям. Так, авторы вводят в повествование барского сынка Митрофанушку и его трепетную дуру-мать — соседей Салтычихи. Вторая соседка — слепок с гоголевских «приятных дам» или же кумушек из «Дядюшкиного сна» Достоевского. Есть и более тонкие намёки — Дарья обнаруживает портрет матери и надевает точно такое же платье, распугивая всех домочадцев невыносимым сходством (нечто подобное есть в «Ребекке» Дафны Дюморье, разве что портрет и платье находит жена хозяина).
Также следует отметить великолепную игру лицедеев. Юлия Снигирь прекрасно справляется с трудной и — малоприятной, тяжёлой ролью. Это именно то, что Осип Мандельштам называл: «Играй же на разрыв аорты!» Весь ужас в том, что зритель ...начинает искренне жалеть Салтыкову. Не мы такие — жизнь такая! Изысканна, холодна и надменна Северия Янушаускайте в образе Фике-Екатерины. Она — в постоянном напряжении. Ежесекундно — ждёт удара. Забыться в объятиях любовника? И это - не повод. Одна. Всегда — одинока. И тоже лишена матери. Смирилась. Выпрямилась. Проявила нордическую волю. Такая женщина могла бестрепетно занять чужой престол и — создать в России Золотой Век. Хорош и Фёдор Лавров, изображая растерянного и никем не любимого Глеба Салтыкова, которому осталась одна забава — насиловать крепостных девушек, да и холопкам он — сугубо противен. Коварные дядюшки в исполнении Михаила Васькова и Валентина Варецкого также заслуживают высокой оценки. Трогательная Екатерина Копанова чудесно вписалась в роль крепостной девушки — беззащитной и глубоко несчастной. Как, впрочем, и все тут. Здесь — тупиковый случай, когда в депрессивном психозе пребывают все участники действа: от дворовой девчонки - до железной валькирии Фике. Актёрский коллектив играет слаженно и динамично — сразу видно, что актёрам было интересно работать в проекте. Каждый — на своём месте. Тревожную атмосферу создаёт удачный музыкальный фон (композитор — Дмитрий Даньков).
Выставить общую оценку сериалу — не получается. По истории — двойка с минусом. За актёрское мастерство — пятёрка с плюсом. Да и по криминологии — тоже пятёрка.
Теги события:
галантный век кино сериалы телевидение салтычиха крепостное право русская история екатерина великая
Русский рывок. Когда?
Сообщество « Изборский клуб » 14:39 3 марта 2018
Русский рывок. Когда?
генеральный директор Института экономических стратегий Александр Агеев о технологиях модернизации
Александр Проханов
57
Оценить статью: 6 2
Александр Иванович, меня заботит и интересует, почему Россия не может обновляться эволюционно, постепенно, как многие другие страны? Почему она для своего обновления использует рывки, надрывы? Почему русская модернизация происходит не постоянно, а раз в 200 лет? И такого рода модернизация требует от России чудовищного напряжения сил. Сначала мы проигрываем в историческом времени, а потом наверстываем его. Это требует от народов, от экономики и от самого исторического времени огромных жертв. Почему так происходит?
Александр АГЕЕВ. Ответ на этот вопрос, Александр Андреевич, коренится, пожалуй, в самой нашей огромности как государства, как цивилизации. Огромность эта еще и северная. Это означает, что управляющий сигнал, импульс от указа, высшей директивы, идеи, образца в этом пространстве вязнет, мерзнет. Потому страна развивалась очаговым путем: очаг Москва, очаг Владимир, Киев, Петербург, Хабаровск, Урал, Дальний Север и так далее. Иначе говоря, Россия по ключевому принципу своего устройства — пространственный архипелаг. Связность его «островов» имеет свои уникальные особенности. Это первое.
За особенностью ландшафта следуют особенности народонаселения и его расселения и в истории, и по нынешнему факту. Расселение учитывает климатические факторы, но необходимость, в том числе экономическая и военная, выталкивает нас на подвиги освоения Севера, Арктики, Сибири, Дальнего Востока, Америки, Мирового океана, космоса.
Поэтому упомянутая Вами ритмика российской эволюции — это не столько вопрос элегантности математики циклических гипотез, сколько факт онтологический, физический, энергетический. В нем срабатывает и размерность занимаемой площади, и величина населения, и производимый им валовой продукт, и изотерма. Как результат действия этих сил в российской истории наблюдаются 400-летние и внутри них 80-летние циклы. Последний ритм связывает три поколения: дедов, отцов и детей-внуков. Дети не очень ценят опыт родителей, они больше обращаются к опыту дедов. «Спасибо деду за Победу!» — это не случайный девиз.
Другие великие страны — меньших размеров и, соответственно, большей связности. Причем в абсолютно практическом смысле, а именно связности магистралей — водных, гужевых, шоссейных, железнодорожных, трубопроводных. И плотность расселения, замков, городов, поселений большая. Циклика развития этих стран до XXI века была примерно 60 лет. И Китая, кстати говоря, тоже. И отсюда получается достаточно очевидная арифметика: за 240 лет мы проходим три цикла, а другие великие державы — четыре. И возникает зазор. Он имеет сложную природу — технологический, экономический, ожидания общества, состояние системы управления, распределение власти. Эти зазоры в итоге преодолеваются массированным напряжением сил народа, для ободрения которого, говоря словами Ломоносова, даруются волевые государи — Иван Грозный, Петр Великий, Сталин, например. Такие лидеры — маркеры наступившей неизбежности огромных народных усилий по сокращению зазора отставания от других великих. Эта неизбежность диктуется и обосновывается тем, что иначе «нас сомнут».
Никакое сверхнормальное усилие не проходит бесследно, потому что оно предполагает объективно физические жертвы, а за этими жертвами следуют разного рода социальные обиды. Потому что это вопрос распределения издержек такого рывка и оценки справедливости этих жертв и издержек.
Напомню, например, тяготы дворянства. До Екатерины II фактически и крепостные крестьяне, и дворяне были уравнены в глобальном смысле по справедливости. С одной стороны, в этой иерархии крестьяне служили и были закрепощены, но при этом, по сути, были закрепощены как служивое сословие и дворяне. И лишь после декретов Екатерины, которые даровали дворянству определенные льготы, фактически этот социальный договор был разрушен, возникла фундаментальная социальная несправедливость. Ее осознание потребовало времени, Радищева, декабристов, Белинского, Некрасова, Чернышевского, Добролюбова...
Александр ПРОХАНОВ. Ленина?..
Александр АГЕЕВ. В конечном счете и Ленина, в рамках того цикла. С осознанием ситуации, точнее говоря — даже онтологии, сути картины мира, формируется определенная, как бы сказал Гумилев, консорция, группа людей, обладающих повышенной жизненной волей. Накапливаются изменения в умонастроениях, идеалах, вкусах, допусках того, что можно и нельзя, и накапливаются обиды на фундаментальную несправедливость социального устройства, растет зазор между реальностью и идеалами. Потому что в стране есть определенный цивилизационный код, он работает как камертон, по нему сравнивают должное и сущее, далеко не всегда рационально, чаще через чувства, эмоции и даже инстинкты. Постепенно образуются своего рода энергоинформационные фантомы, фикции, отливающиеся в конце концов в простые лозунги, делящие мир на то, что «долой» и что «даешь». Сложность противоречий порождает простоту массовых ожиданий и намерений. И если не находятся, как бы сказал Ленин, «умные руководители капитализма», умные руководители державы, да еще умеющие свою умственность реализовать в нужных государственных решениях, в государственных программах, которые излечили или хотя бы смягчили патологии, накапливающиеся в любом живом организме, то большой социальный организм тяжело заболевает. Условно говоря, вместо простуды и насморка назревшие и перезревшие проблемы разрешаются в жесточайших лихорадках и прочих социальных заболеваниях, которые кончаются летальным исходом для части, а иногда и для всего организма.
А к территориальной огромности можно добавить еще и нашу фронтирность. Мы фактически дислоцируемся не просто на огромном, двуконтинентальном пространстве. Оно сталкивается либо с Арктикой, со всеми ее вызовами, с жутким холодом и несметными сокровищами, либо с другими цивилизациями на Востоке, Юге, Юго-Западе, Западе, Северо-Западе. Иначе говоря, какой ни взять азимут, мы везде обнаружим фронтирность.
Александр ПРОХАНОВ. Вы полагаете, что пространство — это бремя? Может быть, действительно были правы те либералы, которые предлагали расчленить Россию на 80 фрагментов, и каждый из этих небольших кусков вводить в цивилизацию? Тогда в этих небольших фрагментах меняется ритмика опозданий и ритмика наверстываний и развитие всей территории происходит гораздо гармоничнее?
Александр АГЕЕВ. Если абстрагироваться от особенностей России и глубинных причин ее жизнестойкости, то можно предположить, будто если это пространство расчленить на небольшие ареалы, соразмерные европейским странам, то они примут и европейскую ритмику эволюции и, как явно и неявно подразумевается, выйдут на европейский уровень благополучия. Но что не учитывается в этой логике и поэтому она порочна? Смысл существования жизни в целостном государственном формате на этом большом пространстве не сводится к каким-то локальным, ограниченно национальным задачам, даже к задачам благоустроения жизни именно этого народа и этого суперэтноса. Задача жизни этой части мирового человейника, может быть, и странная по меркам прав и свобод индивидуальности, но объективная. Это вполне определенная, ничем не заместимая нота, тема в человеческой симфонии, или цвет в спектре цивилизационной эволюции, гарантия многообразия как системного условия эволюции человечества в принципе.
В начале XXI века существовало двенадцать мировых цивилизаций. В том числе была среди них и Восточно-Европейская, своеобразная, многоцветная, многострадальная цивилизация. Но сегодня она примеряет судьбу поглощаемой культуры. Соответственно, если допустить фрагментацию России ниже какого-то уровня, а этот уровень физически исчислим, то эти куски расчлененной России будут захвачены разнообразными соседями просто в силу их жизненно важных интересов, включая такой интерес, как недопущение чрезмерного усиления соперников. Эти соседи при всем гегемонизме миропорядка не могут и не будут объединены. Каждый будет стараться в меру своей мощи на тот момент времени прихватить под контроль доступный фрагмент. Эти модели поведения отчетливо показала внешняя интервенция против России в 1918–1920 годах. Хищники из бывших союзников и противников, нейтралов и просто соседей ринулись на заболевшую Россию. Десятки тысяч войск, которые здесь оказались, занимались ничем иным, как грабежом, какие бы предлоги и оправдания для этого ни выдвигались. Американские, англо-французские, немецкие войска, чехословацкий корпус и множество других ингредиентов...
Такова реальная геополитика. Но она реализуется в силовом поле противоборства внутренних классов, партий, коалиций, людей, вплоть до разрыва семей. Из столкновения всех этих внутренних и внешних сил складывается катастрофа. Она теоретически способна уничтожить прежнюю системность социума. Но причина провала планов расчленения России была не только в том, что сама распавшаяся империя, ее многонациональный народ смогли найти в себе силы, чтобы снова регенерировать, пусть и в новом качестве. Планы провалились и потому, что само достижение согласия между алчными игроками оказалось практически невозможным. Не смогли договориться эти игроки, как поделить столь колоссальный трофей в дополнение к проигравшим войну Германии и Австро-Венгрии.
Напомню о противоречиях во время переговоров по заключению Версальского мира даже между Великобританией, Францией и Соединенными Штатами. Для Ллойд Джорджа и Клемансо, возглавлявших Великобританию и Францию, президент Вильсон был чудаком, которого в кулуарах именовали «святым». Его программа из 14 пунктов совершенно не согласовывалась с их понимаем того, каким должно быть мироустройство после такой войны, кто должен быть бенефициаром этого устройства и поражения Германии. Стоит вспомнить и о противоречиях между Рузвельтом и Черчиллем, которые диктовались объективно разными векторами интересов. Словом, принципиальная невозможность согласовать интересы разных цивилизаций и их самых активных, самых агрессивных игроков тоже служит определенным гарантом существования этого большого пространства в Евразии.
Александр ПРОХАНОВ. Когда говорим о модернизации и развитии, мы вкладываем в это сложный комплекс преобразований, хотя все это является одним общим преобразованием, но оно распадается на чисто технократическую сферу, на информационную, на социальную. И, как правило, любая модернизация предполагает очень крупную перетряску социума. Меняется социум, устраняются одни элиты, появляются другие… Мне кажется, что переход с одного модернизационного или цивилизационного уровня на другой связан с переходом от одного типа общества к другому. Причем этот тип должен совершенствоваться, все больше приближаться к идеальному обществу, то есть к обществу абсолютной, божественной справедливости. Хотя это кажется весьма сомнительным, потому что сама по себе модернизация — это огромная несправедливость, огромное насилие, жертва, но все-таки, наверное, движение человечества, в том числе и движение России по пути своего становления и развития, — это путь ко все более совершенному, благому, справедливому обществу. А пространство разве влияет на все это? Разве нельзя, например, задаться созданием идеального бытия или, например, поставить идеалом Царствие небесное, используя огромную территорию, не включая сюда такие понятия, как историческое опоздание или медленное прохождение цивилизационного сигнала?
Александр АГЕЕВ. Вы говорите фактически о том, что утопия возможна и утопия может быть построена.
Александр ПРОХАНОВ. Я говорю о том, что утопия как путеводная звезда светит любому процессу.
Александр АГЕЕВ. Должен быть некий идеал, свет. Вливаясь в жизнь своего социума, каждый человек имеет свой ограниченный срок земной жизни. И в этот срок он может повести себя либо эгоистически, либо с неким социальным или социально-духовным функционалом. Иначе говоря, можно посвятить свою жизнь науке, искусству, религиозному служению. И тем самым свою земную жизнь продлить в этом варианте до масштабов вечности.
Для кого нужны такого рода идеалы, утопии, может быть, даже фикции? Очевидно, они нужны даже не для какого-то отдельного человека. Они нужны для социума в целом и для той когорты, которую так или иначе называют солью земли. Это не обязательно формальная элита, это может быть и неформальная элита. Элита — это не что иное, как совокупность лучшего в рамках некой популяции.
Что модернизация совершает с социумом? Модернизация — это осовременивание. Фактически модернизация подразумевает преодоление отставания от какого-то образца, который уже эмпирически случился.
Александр ПРОХАНОВ. По какому-то параметру…
Александр АГЕЕВ. Да, по какому-то параметру. Этот параметр тоже очевиден, он связан либо с технологиями (а технологии — это вооруженные силы), либо с экономикой, либо с образом жизни — вот, наверное, и все эти параметры для сравнения.
Для чего нужны все эти догоняющие стратегии? Опять же, за этим стоят вполне живые интересы. Наверное, для такой большой страны — это интересы выживания в конечном счете, безопасности, неприкосновенности, целостности, свободы и независимости.
