Знаток загадок

Дом был полностью сделан из камня. В центральной части, представлявшей из себя квадрат, было два этажа, а по углам стояли круглые башни. Здание помещалось прямо на реке, рядом с огромной водяной мельницей. Я подошел к двери и постучал. Она была заперта и выглядела так же негостеприимно, как и все это место. Через пару мгновений тишины дверь отворилась буквально на несколько дюймов, и из-за нее показалось угрюмое лицо старой женщины.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Переночевать, — ответил я. — Поселите меня?

Она с подозрением посмотрела на меня и мою камеру.

— Художник, не иначе, — сказала старуха. — Нам здесь такие больше не нужны.

С этими словами она собралась захлопнуть дверь, но я успел подставить свою ногу.

— Не могу сказать, что и мне все это по душе, — продолжил я, — но все же может у вас найдется хоть какая-то кровать на одну ночь?

— Вам лучше не связываться с нами, — последовал ответ. — Идите в Харкхерст, там вас поселят в «Короне и Чертополохе»

— Я только что оттуда, — сказал я. — И, кстати говоря, так устал, что и шага больше не могу ступить.

— Нам в «Замке» не нужны гости, — продолжила женщина. Тут она впилась взглядом в мое лицо и произнесла:

— Вам лучше поскорее убраться отсюда. Говорят, в доме живут призраки.

На это я категорически рассмеялся и сказал:

— Думаете, я в это поверю?

Старуха еще раз осмотрела меня с ног до головы с серьезнейшим выражением лица.

— Вам лучше знать все, сэр, — сказала она после паузы. — Что-то происходит в этом доме, и ни одной живой душе не известно, что именно, потому что те, кому пришлось это видеть, не выжили, чтобы рассказать нам. И недели не прошло с того дня, как к нам пришел один молодой джентльмен. Он был очень похож на вас, храбрый и отважный, как лев, и тоже слишком хотел спать, чтобы принять наш отказ в ночлеге. Мы с мужем прямо ему сказали, что в доме живет привидение, но он и ухом не повел, прямо как вы сейчас. Так вот он спал в единственной гостевой комнате и... и умер там.

— Отчего же он умер? — спросил я.

— От страха, — отрезала старуха. — Вы все еще хотите остаться?

— Да. Повторяю, я не верю в привидений. Мне нужно переночевать, и меня ничто не остановит.

Тут женщина распахнула дверь.

— Только потом не говорите, что я вас не предупреждала, — прошипела она. — Входите, если желаете.

Она провела меня в кухню, где в очаге совсем не весело горел огонь.

— Садитесь, я позову Биндлоса, — сказала хозяйка. — Я смогу дать вам комнату только если он согласится. Лиз, иди сюда на минутку.

В коридоре послышался резвый детский топот, и в комнату вошла милая девчушка, с которой я встретился у подхода к дому. Она буквально проглотила меня своим взглядом и будто бы хотела что-то сказать, но не издала ни звука.

— Пойди найди деда, — сказала ей старуха. — Скажи, что пришел джентльмен и хочет остаться на ночь. Спроси у него, что нам делать.

Девочка еще раз одарила меня долгим странным взглядом, а затем резко развернулась и выбежала из комнаты. Как только она ушла, хозяйка пристально вцепилась в меня глазами.

— Очень жаль, что вы решили остаться, — сказала она. — Не забудьте, я вас предупреждала. Помните, что это неправильная гостиница. Однажды здесь была мельница, но это было еще задолго до нашего с Биндлосом времени. Люди приезжали сюда порыбачить, но затем поползли слухи о привидениях, и вскоре у нас совсем не осталось постояльцев. Лишь изредка захаживали некоторые, которым мы были уже совсем не рады... нет, он был не рад. Понимаете, в последнее время здесь произошло аж три смерти. Да, — продолжила она, загибая длинные сухие пальцы на худой руке, — да, три, на сегодняшний день, точно три. А, вот и Биндлос.

Из коридора донеслось тяжелое шарканье ног, и старый, буквально склоненный годами мужчина с длинной седой бородой вошел в комнату.

— У нас нет мест для посторонних, — сказал он громко и довольно агрессивно. — Неужели вы не поняли мою жену. Здесь вам не ночлежка.

— Раз так, то у вас нет права ставить указатель на дороге, — процедил я. — Сейчас я не в настроении гулять еще восемь миль в поисках приюта по землям, о которых совсем ничего не знаю. Неужели вы совсем никак меня не можете устроить?

— Я все рассказала джентльмену, Сэм, — сказала старуха. — Он упрям прямо как мистер Вентворт и совсем не боится.

Хозяин дома посмотрел мне прямо в глаза.

— Слушайте сюда, — сказал он. — Вы ходите по лезвию бритвы. Вам здесь не рады. Итак, ваш ответ «да» или «нет»?

— Мой ответ «да», — сказал я.

— У нас только одна комната, где мы можем вас поселить.

— Одной достаточно.

— Именно в ней умер мистер Вентворт. Не думаете, что вам лучше собрать свои манатки и убраться отсюда поскорее?

— Нет, я, пожалуй, останусь.

— Ни слова больше.

— Давай, Лиз, — сказала старуха, — беги разведи огонь в приемной.

Девочка вышла из комнаты. Старуха взяла свечку и сказала, что проводит меня до спальни. Мы прошли через длинный узкий коридор, а в конце его вошли в дверь, спустились по паре ступенек, и передо мной предстала самая необычная комната из всех, где мне когда-либо приходилось бывать. Не было ни одного угла — все стены ровные и круглые, покрытые обоями с каким-то вычурным рисунком. На полу без ковров у стены располагалась маленькая железная кровать, у подхода к ней лежала крошечная циновка. Дешевый старый рукомойник, пара стульев да небольшой столик с запачканным зеркалом стояли в проеме в стене, в этом же проеме над худым убранством висело окно. Очевидно это была комната в одной из круглых башен. Никогда мне не приходилось видеть настолько неприветливый уголок.

— Сейчас принесу ваш ужин, сэр, — сказала хозяйка, ставя свечу на маленький столик, и вышла из спальни.

В комнате было очень сыро, из окна довольно сильно сквозило, так что воск со свечки стекал набок ровно в одну сторону. Камина в комнате не было, стены к потолку сводились в одной точке, делая это помещение похожим на гигантский огнетушитель. Я наскоро переоделся, вышел в приемную и встал у худо горящего камина в ожидании. Тут открылась дверь, и в комнату вошла Лиз с подносом в руках. Она аккуратно поставила его передо мной и сказала:

— Только дураки приходят сюда, и вы один из них.

— Прошу, дай мне поужинать в тишине, — ответил я. — Я устал, очень голоден и хочу поскорее отправиться спать.

Несколько секунд Лиз стояла неподвижно, а затем вдруг медленно и задумчиво произнесла:

— Не стоит оно того. Нет, не стоит. Но я больше ничего не скажу. Люди все равно никогда не слушают!

Старуха окликнула девочку, и той пришлось уйти.

Ужин оказался в разы лучше, чем я ожидал, и покончив с ним, я направился на кухню, горя желанием поговорить с владельцем дома. Он сидел один у огня, только у его ног лежал огромный мастиф.

— Можете рассказать, почему этот дом считают населенным призраками? — спросил я.

— Откуда ж мне знать? — хрипло и громко ответил старик. — Мы с женой живем здесь уже двадцать лет и ничего никогда не видели и не слышали, но люди почему-то умирают. До ужаса утомляет, когда здесь днюют и ночуют доктора с коронером впридачу, да еще эти нескончаемые расследования и прочая суета. Люди гибнут, хотя их даже пальцем никто не трогает. Доктора не понимают, почему наступила смерть, но она все-таки наступает. Ну, говорить тут больше нечего. Вон вы здесь, может вам и удастся пережить эту ночь.

— Сейчас же пойду спать, — сказал я, — но мне бы еще несколько свечек.

Старик обернулся и посмотрел на свою жену, которая как раз вошла в кухню. Она подошла к шкафу, открыла деревянный ящичек и, достав оттуда несколько сальных свечек, положила их ко мне в руку.

Я встал и выдавил из себя сонный зевок.

— Доброй ночи, — сказал мне старик — Доброй ночи. Желаю вам остаться в живых.

Через несколько мгновений я уже был в своей спальне, запер дверь и начал внимательно все осматривать. Насколько мне удалось изучить помещение, вход в него был только один — через запертую сейчас дверь, которую специально искривили, чтобы подогнать под круглые стены. Также я заметил, что по комнате непонятно откуда сквозил сильный ветер, продувая насквозь все помещение, и в итоге мне удалось найти источник: дубовая панель в стене. Конечно, люди умирали здесь не из-за сквозняка, но все равно он был до жути пронзительный и неприятный. Далее я заметил, что и кровать тут немного странная: на ее ножках не было колесиков, и они были вставлены в специально вырезанные в деревянном полу разъемы примерно на пол-дюйма. Это открытие еще больше подогрело мои подозрения — было очевидно, что кровать зафиксирована в таком странном положении не просто так. Легко было увидеть, что она стоит напротив единственного окна, и тот, кто будет на ней спать, всегда будет смотреть прямо в него. Часы показывали половину двенадцатого ночи; я положил несколько свечек на прикроватную тумбочку и, не раздеваясь, лег в постель. Я собирался не спать всю ночь и отследить все возможные странности, но часы шли, и ничего не происходило. Дом был погружен в тихий сон, а снаружи лишь плескалась вода, врезаясь в огромные лопасти мельничного колеса.

Я лежал и лежал всю ночь, а ближе к утру уснул неспокойным сном. Проснулся я, когда солнце уже вовсю освещало землю и мою комнату, весело просачиваясь через окно.

Я наскоро привел себя в порядок и вышел на прогулку, а затем вернулся к завтраку, который ждал меня на столе в большой кухне. У очага там же сидел старый хозяин.

— О, — сказала старуха, — надеюсь, вам хорошо спалось, сэр.

Я ответил утвердительно и заметил, что старый Биндлос с женой были уже в более приятном расположении духа. Они сказали, что если мне все понравилось, то я могу остаться у них еще на одну ночь. Я сказал им, что мне нужно сделать много фотографий, и я очень благодарен за такое предложение. Во время нашего разговора я пытался найти глазами Лиз, но ее нигде не было видно.

— А где ваша внучка? — спросил я у хозяйки.

— Ушла на весь день, — последовал ответ. — Она не выносит незнакомцев. Начинает волноваться, и опять случаются припадки.

— Какие припадки?

— Не могу сказать, как они называются, но они очень сильные и мучают ее, бедное создание! Лиз вообще нельзя волноваться.

Тут Биндлос настороженно посмотрел на жену; она опустила глаза и принялась быстро что-то перемешивать в кастрюле.

В тот день я под предлогом сильного желания порыбачить одолжил у Биндлоса пару весел и лодочку, которая была привязана у берега мельничного прудика. Для осени стояла просто великолепная погода.

Дождавшись случая, я вышел на воду и поплыл в направлении мельничного колеса, сквозь лопасти которого сочилась вода.

С того берега мне была видна башня, в которой располагалась моя спальня, и я заметил, что она когда-то была частью самой мельницы. Далее я увидел, что каменная кладка на ней была относительной новой, что явно говорило о том, что мельницу забросили, превратив ее помещения в гостиничные спальни. Я подплыл совсем близко к колесу и схватился за скользкие покрытые зеленью лопасти и сквозь конструкцию начал рассматривать все, что находилось за ней.

Вдруг рядом со мной раздался резкий крик:

— Что это вы тут делаете?

Я оглянулся: на берегу стоял Биндлос и пристально на меня смотрел каким-то странным взглядом, смешанным из страха и пыла. Я аккуратно разогнулся и подплыл к нему.

— Что это вы тут выискиваете? — спросил он, тыча пальцем мне в нос. — Дурачина! Если бы вы упали, вы бы утонули. Никто не способен выжить после удара об эти лопасти. А это значит еще одна смерть и очередной суматошный всплеск в округе! Слушайте, сэр, будьте добры убраться отсюда поскорее. Я не хочу, чтобы вы здесь оставались больше ни минуты.

— Я собираюсь уйти завтра утром, — сказал я спокойным голосом, — и очень благодарен вам за предупреждение о мельнице.

— Лучше вообще не заплывайте туда больше, — грозно ответил старик и спешно удалился.

Я наблюдал, как он поднимается по крутому берегу и исчезает в дали в противоположном дому направлении. Воспользовавшись случаем снова остаться наедине с собой, я опять подплыл к мельнице. Возможно ли, что Вентворта туда затянуло? Но тогда на его теле были бы хоть какие-нибудь следы. Добравшись до колеса, я смело пролез через его балки и оказался по другую сторону, прямо у стены дома. Сумерки уже успели опуститься на деревню, но мне все равно хорошо было видно, как продолговатая ось соединялась с башней. Болты и крепежи были в на удивление хорошем состоянии, и нужно было лишь вытащить задвижку, чтобы привести весь этот механизм в действие.

В тот вечер за ужином я очень много и глубоко размышлял. Биндлос сегодня был определенно зол, подозрителен и встревожен. Очевидно был только один способ узнать, что же случилось с Вентвортом: заставить старого негодяя сделать то же самое, чтобы избавиться от меня. Это было очень опасное и рискованное решение, но я просто сгорал от любопытства. После ужина я вышел в коридор немного приготовиться ко входу на кухню: обул мягкие тапки, чтобы заглушить звук своих шагов. Подойдя к кухонной двери, я услышал, как Биндлос говорил своей жене:

— Он ошивался у мельничного колеса. Как жаль, что он там же не утонул.

— Да брось, он ничего не узнает, — последовал ответ. — Сиди тихо, Биндлос. Утром он уже уедет.

— Это мы посмотрим, — сказал старик и затем хрипло и злобно усмехнулся. Я подождал еще немного, а затем вошел в кухню. Биндлос сидел там уже один у камина с трубкой.

— Я должен уехать завтра рано утром, — сказал я, — так что прошу заранее приготовить и выставить счет.

Затем я уселся рядом со стариком и пододвинул свое кресло ближе к огню. Хозяин дома выглядел довольно возмущенным, но ничего не сказал.

— Мне очень любопытно узнать о смертях в этом доме, — снова сказал я после небольшой паузы. — Сколько их здесь было?

— Вас это не касается, — ответил Биндлос. — Вам здесь не рады. Можете уходить, когда пожелаете.

— Я уйду завтра утром, но прежде у меня есть кое-что сказать.

— И что же?

— Я не верю, что в этом доме живет привидение.

— Ох, значит, не верите? — встревоженно и со злостью сказал он, вынимая изо рта трубку.

— Нет, — ответил я. А затем после короткой паузы многозначительно произнес:

— После вашего предупреждения я все равно вернулся к мельнице и...

— Что? — вскричал старик, вскакивая на ноги.

— Ничего, — сказал я. — Просто я не верю в призраков.

Лицо Биндлоса побелело и начало непроизвольно дергаться. Тут я встал и, не сказав больше ни слова, вышел из кухни. Мои слова точно подогрели и укрепили его подозрения. Это мне и было нужно. Вытащить из негодяя его страшный секрет можно лишь заставив его воплотить этот секрет в жизнь еще раз.

Моя жутковатая спальня выглядела точно так же, как и предыдущим вечером. От вычурного рисунка на обоях так рябило в глазах, что казалось, он вот-вот сойдет с них. Воображение преобразовывало уродливые линии и изгибы комнаты в человеческую форму, они приобретали черты морд людоедов, улыбающихся мне своими жестокими улыбками. Не переволновался ли я? С какой вообще это радости я пошел на такой риск собственной жизнью? Я невероятно устал, и самым большим моим страхом в тот момент был, как ни странно, страх уснуть. Я не отдыхал вот уже почти двое суток, и несмотря на все мои нечеловеческие усилия, чувствовал, как сон одолевает меня. Чтобы дать Биндлосу осуществить свой злобный план, мне просто необходимо было лечь в кровать и притвориться спящим. А в таком измотанном состоянии притворный сон мог с легкостью превратиться в настоящий. Но несмотря ни на что, я должен был довести это дело до конца. Не раздаваясь, я лег в постель с револьвером в руке и укрылся одеялами, предварительно задув все свечи в комнате, и начал ждать. Дом был тих и мрачен, ни единого шороха вокруг. Мои нервы начали потихоньку успокаиваться, и, как я и ожидал, тяжелый и непреодолимый сон все-таки накрыл меня. Несмотря на все попытки оставаться бодрым, в мою голову постепенно прокрадывались спутанные сновидения, и я начал дремать. Мне хотелось только одного: чтобы то, что должно было случиться, произошло прямо здесь и сейчас, и как можно скорее с этим покончить. Медленно но верно я терял ощущение реальности и погружался в странную и ужасную фантасмагорию. В таком состоянии я и уснул, мучимый разными кошмарами.

Мне снилось, будто я танцую вальс с какой-то невероятно высокой женщиной. Она поднимала меня на руках над собой и крутила, крутила на бешеной скорости. Все это происходило под оглушительную музыку невидимого оркестра. А я все крутился и крутился на растущей скорости в пустом холле. Я понял, что теряю сознание, и начал кричать на женщину, чтобы та отпустила меня. И вдруг рядом со мной раздался дикий треск. Боже мой! Я уже проснулся, но... все еще двигался! Где я? Куда я движусь? Я вскочил с кровати, но под действием крутящей силы тут же рухнул на пол. Что происходит? Почему я все скольжу и скольжу куда-то? Неужели я как-то вдруг сошел с ума или может быть просто еще не проснулся? Я пытался двинуться, пытался встать на ноги. Постепенно ко мне начали возвращаться чувства, и я наконец понял, где я. Я был в круглой комнате, в той самой, где умер Вентворт. Но я все еще не мог понять, что же происходит. Я понимал только, что почему-то кручусь с огромной скоростью, которая с каждой секундой нарастает. Через окно проливался тусклый лунный свет, но я смог разглядеть, что пол и кровать крутятся, а столик лежит на боку; должно быть, грохот от его падения и разбудил меня.

Больше мебели в комнате не было видно. Каким таким мистическим образом все это двигалось? Сделав большое усилие, я подполз к середине кошмарной комнаты и, держась за ножку кровати, встал на ноги. Здесь определенно должно было быть меньше движения, и мне наконец удалось разглядеть очертания двери. Прежде чем встать, я предусмотрительно положил свой револьвер в карман, и если вдруг хоть одна живая душа зайдет сюда посмотреть, умер ли я, у меня будет шанс отдать свою жизнь не просто так. Но уж точно тот ужас, что я переживал, организовал не живой человек! Как только я в очередной раз докрутился до двери, я сделал сильнейший рывок в ее сторону, но она слишком быстро пронеслась мимо, так что я снова тяжело рухнул на пол. Следующей попыткой я решил попробовать схватиться за ступеньки, но снова ничего не вышло: на очередном круге ноги зацепились за спинку кровати, и меня оттащило назад. Я думал, что вот-вот сойду с ума от ужаса; голова болела так, будто сейчас взорвется. Думать и рассуждать в такой ситуации было просто невозможно. Единственной идеей, летавшей в моей голове, было отчаянное желание выбраться из этого кошмарного места. Изо всех сил я начал вытаскивать ножки кровати из выемок и наконец оттащил ее от стены в центр комнаты. Когда я это сделал, мне все-таки удалось относительно безопасно добраться до двери.

Схватившись за ручку, я запрыгнул на верхнюю ступеньку и попытался открыть дверь, но она оказалась заперта снаружи. Я держался из последних сил. На ступеньке едва хватало места для моих ног, а под ними пол комнаты все крутился на бешеной скорости. Мне даже смотреть на него было страшно, голова начинала кружиться, и я терял равновесие. Через несколько мгновений за дверью послышались тихие шаги, а за ними через щелочку в двери мелькнул лучик света. Далее кто-то начал копошиться у дверного замка, дверь медленно отворилась наружу, и передо мной предстало лицо Биндлоса.

Он не сразу заметил меня, потому что я стоял на ступеньке полусогнутый, так что я улучил момент и со всей силы бросился на него. Старик пронзительно заорал; фонарик в его руке опрокинулся на пол и погас, а я тем временем крепко схватил подлеца за его тонкую жилистую шею. С невероятной скоростью я протащил его по коридору к окну, сквозь которое сочился лунный свет. Я ослабил хватку, но тут же достал револьвер и направил прямо на него.

— На колени, или ты мертвец! — закричал я. — Признавайся во всем, или я прострелю твое сердце.

Храбрость быстро покинула хозяина «Замка», он затрясся и горько заплакал.

— Пощадите меня, — взмолился он. — Я все расскажу, только пощадите.

— Побыстрее, — сказал я. — Я не в настроении быть милосердным. Быстро мне всю правду.