В водовороте сладострастия

Потом они смешались с толпой других родителей и детей. Он держался чуть на расстоянии, не заметив поблизости никого из тех, кто, согласно Портеру, вел слежку за дочерью Мюррея.

Дэниел в детстве ходил в одну из чикагских церквей, где проповеди читались на корейском языке, но он не считал себя глубоко верующим человеком. Он знал слишком много о влиятельных людях, в том числе религиозных лидерах.

Тем не менее он чувствовал себя неловко, следя за женщиной в доме Божьем, но еще более нелепым было то, что он высматривал других шпионов. Ему хотелось, чтобы хотя бы здесь Кристина могла почувствовать себя в полной безопасности.

Дэниел искоса поглядывал на нее. Она заняла свое место и, кивнув, перебросилась парой слов со своими соседями. Кристина пока не стала предметом обсуждения на телевидении и в газетах, потому что до поры до времени политические новости оставались политическими. К тому же они сейчас находились в штате Колорадо, а не Миссури.

Проповедь длилась добрых полтора часа, но Дэниел не вникал в суть происходящего, потому что просчитывал возможные варианты исхода дела.

Натали начала потихоньку наводнять Интернет положительными отзывами о Кристине. Даже если дочь Мюррея не обсуждалась в самой статье, Натали делала ссылку на нее в заголовке, отвлекая внимание поисковой системы от других новостных заметок. Еще больше официальных пресс-релизов ожидалось в понедельник и вторник.

Дэниел прекрасно понимал, что дочь и внучка кандидата на пост сенатора были слишком лакомым кусочком для его политических противников.

До предварительного голосования оставалось два месяца, и если, боже упаси, Мюррею повезет, до официального избрания пройдет еще два месяца. А за четыре месяца может случиться все, что угодно.

Проповедь закончилась оглушающей песней, и все поднялись со своих мест. Родители потянулись в детский центр, но Кристина не пошла со всеми, она осторожно осматривалась по сторонам в поисках Дэниела.

Ему вдруг очень захотелось, чтобы их взгляды встретились и она обрадовалась, увидев его.

И Кристина заметила Дэниела. Ее глаза чуть расширились, но в них не было особой радости, скорее мрачное принятие.

Но он и не заслуживал чего-то большего.

Дэниел слегка наклонил голову влево, указывая на коридор. Кристина в ответ едва заметно кивнула.

Дэниел вышел в фойе, переполненное родителями, которые пытались запихнуть своих детей обратно в их зимние одежки. Вокруг стоял невообразимый гул. Прошло еще несколько минут, прежде чем появилась Кристина. Дэниел не сразу пошел за ней, притворившись потерянным и потрясенным, что было несложно в таком шуме.

Когда Кристина снова появилась, на этот раз с Мэри, большинство семей успели покинуть здание, и шум вокруг постепенно утихал. Она пощекотала животик дочери, и та зашлась от смеха. Неожиданно для самого себя Дэниел испытал острое желание защитить ее. Мэри была абсолютно невинным ребенком, и он очень обрадовался, что Кристина все-таки позвонила ему.

Кристина многозначительно посмотрела на Дэниела и перевела взгляд на дочь.

– Радость моя, мне кажется, мы забыли твою шапочку. – С этими словами она развернулась и направилась обратно в детский центр.

Дэниел медленно пошел за ней. Детский центр располагался внизу, рядом с ним в холле стояло много кресел и небольших диванчиков, а на столиках лежали детские игрушки и книжки. Казалось, кто-то пожертвовал церкви целую гостиную.

Кристина присела на один из диванов и прижала к себе Мэри, словно боялась отпускать ее.

– Я сомневалась, что вы придете.

– Я дал вам слово.

– Вы уж простите, но в данный момент ваши обещания мало что значат для меня, – мрачно ответила Кристина. А ему так хотелось, чтобы она улыбнулась. Ему.

– Понятно, – усмехнулся Дэниел, вызвав недоумение на ее лице. – Но если я что-то обещаю вам, я держу свое обещание.

Она посмотрела на него с сомнением, а потом пожала плечами.

– И что нам делать теперь? – Она глянула на дочь, которая заерзала у нее на руках и попыталась слезть на пол. Кристина поставила Мэри на ноги, и девочка начала обходить столик.

– У меня есть пара вопросов и предложений. Нам нужно придумать план, чтобы свести к минимуму вторжение в вашу личную жизнь и обеспечить безопасность Мэри.

– Хорошо, – тихо выдохнула Кристина. – Хотя я не могу поверить, что обо мне осталась хоть какая-то информация, неизвестная вам. Вы ведь одним из первых узнали о ней. – Она кивнула, указывая на Мэри.

Он почувствовал угрызения совести, но в то же время немного приободрился. Сталь, прозвучавшая в голосе Кристины, придавала ее беззащитности какую-то суровость, и Дэниел не мог не восхититься этим качеством.

– Еще раз приношу свои извинения.

Она пожала плечами, словно то, что он сломал ей жизнь, было обычным делом.

– В любви и политике все средства хороши.

– Неправда, – возразил Дэниел. Кристина бросила на него острый, как отточенная бритва, взгляд, но он продолжил: – Вы общаетесь с отцом Мэри?

– Нет. Я отправляю ему ее фотографии, но он ни разу не ответил мне. Он вовремя платит алименты на ребенка, о чем позаботился мой отец. Это единственное, что он сделал для меня за всю мою жизнь.

– Об этом как раз мой следующий вопрос. – Дэниел пытался не обращать внимания на боль, прозвучавшую в ее голосе. – Как часто вы общаетесь со своим отцом?

Кристина покачала головой.

– Он не хочет дышать одним воздухом со мной. Обвиняет, что последние выборы провалил по моей вине. Хотя он и до этого все время проигрывал. Отец вбил себе в голову, что, если бы не я, он обязательно одержал бы победу.

– Вы думаете по-другому?

– Конечно. Его мир черно-бел. Он во всем прав, а кто с ним не соглашается – не прав. Большинство людей не могут жить, руководствуясь такими принципами. Я, например, не могу. – Она попыталась выдавить улыбку, но у нее ничего не получилось. – И так понятно, что я всегда была не права.

– Кристина, я так не думаю.

Как бы она ни старалась улыбнуться, все безуспешно.

– Очень мило с вашей стороны говорить такие вещи, но я до сих пор не знаю, почему вы здесь и как собираетесь помочь мне.

– Я считаю своей обязанностью защитить вас и вашу дочь от надвигающегося шторма.

Он посмотрел на малышку, которая топталась возле стола. Словно зная, что речь идет о ней, девочка повернулась к Дэниелу и мило улыбнулась. Она развернулась к нему и, перестав держаться за столик, упала.

Следуя инстинкту, Дэниел тут же подхватил ее на руки. У него не было особого опыта обращения с детьми. Хотя Дэниел становился дядюшкой несколько раз, благодаря сводным братьям. Он даже держал на руках дочку Зэба, Аманду. Но девочка тогда спала.

– Привет, Мэри.

Мэри в ответ захихикала и прильнула к нему своим тепленьким тельцем. Девочка оказалась невозможно милой.

Дэниелу показалось, что его сердце сжалось, когда он посмотрел на этого невинного ангелочка, в котором смешалось и прошлое и будущее.

Потом малышка заерзала и указала ручкой на столик, подавшись к нему так, что Дэниелу пришлось прижать ее к себе, чтобы она не упала.

– Она хочет, чтобы вы почитали ей, – осторожно заметила Кристина.

– Хорошо. – Дэниел взял одну из книжек, открыл ее, и девочка начала что-то лепетать. Она указала на одну из картинок и вопросительно посмотрела на него.

– Она ждет вашего ответа.

– Правда? – спросил он в надежде, что Мэри ожидала услышать именно это слово.

Похоже, он угадал. Девочка перевернула страничку, что-то залепетала и снова посмотрела на Дэниела.

– Правда? – повторил он, но на этот раз с большим выражением.

Мэри кивнула, тряхнув тоненькими волосиками.

В этой ситуации было что-то неловкое. Дэниел сидел в детском центре церкви, которую не посещал, и держал на руках ребенка, отцом которого не являлся. Но в то же время он чувствовал себя… комфортно. Мэри служила доказательством того, что в мире по-прежнему существовала доброта и невинность.

Дэниелу стало не по себе.

Он должен защитить ее. Должен защитить их обоих.

Глава 4

Кристина сидела полностью смущенная. Она ожидала встречи с лощеным, гладко говорящим и опасным человеком, который давал смутные обещания помочь пережить надвигающийся шторм.

Когда она заметила его в церкви в первый раз, ее сердце чуть не выскочило из груди. Вице-президента огромной компании больше не существовало, а его место занял мужчина, от которого у нее перехватывало дыхание. Снова и снова. Если Сью посчитала его горячим красавцем при встрече в банке, то сейчас она бы просто умерла от этого великолепия.

Кристина никогда бы не подумала, что вязаный свитер может смотреться настолько сексуально. А то, как Дэниел возился с ее дочерью? Можно было сказать, что ее мечта исполнилась, но то, о чем она мечтала, никогда не было настолько хорошим.

Кристина тряхнула головой. Сейчас было не самое лучшее время думать о привлекательности Дэниела Ли, в котором она к тому же сомневалась.

Так почему она просто сидит и смотрит, как Мэри прильнула к нему и читает ему книжку, словно знает его всю свою жизнь?

И Дэниел – этот опасный тип, появившийся в банке, где работала Кристина, – подыгрывал ей. Он не проверял свой телефон и не посматривал на часы. И не жаловался из-за самого существования Мэри.

Он был вице-президентом «Пивоварни Бомон», а еще политическим советником, который разрушил ее жизнь.

А теперь этот человек сидел и держал на коленях ее дочь, словно по-настоящему заботился о ней. Дэниел смотрел на Мэри так, словно она чего-то стоила.

Даже Дойл не относился так к своей собственной дочери. Он ни разу не приехал, чтобы повидаться с ней, и не ответил на последнее письмо с фотографиями с первого дня рождения Мэри. Малышка была персоной нон грата и для своего отца, и для своего дедушки. Они никогда не видели в ней личность. В их глазах Мэри оставалась пешкой, которую можно было двигать по шахматной доске в игре, в которой Кристина не хотела участвовать.

А началось все благодаря Дэниелу. Ладно, справедливости ради, она тоже несла некоторую ответственность за случившееся. Но она не могла смотреть на Мэри и думать, что ее невинный ангелочек – непростительная ошибка.

– Правда? – снова повторил Дэниел, вызвав широкую улыбку Мэри.

У Кристины перехватило дыхание, потому что Дэниел не смотрел на ее дочь, как на ошибку или случайность. Он вел себя с ней, как с обычным ребенком.

А потом Дэниел наклонился над Мэри и прижался щекой к ее макушке. Кристина смотрела, как он глубоко вдохнул сладкий запах ребенка. В эту секунду Дэниел выглядел совершенно другим человеком, абсолютно не похожим на того властного мужчину, который неделю назад появился в банке, где работает Кристина. Сейчас он не выглядел ни резким, ни жестким. Дэниел Ли показался Кристине… просто идеальным.

Она не верила в его искренность и не могла позволить себе быть очарованной его нежностью или волевым подбородком, или и тем и другим сразу.

Мэри захлопнула книжку и слезла с его коленей, направившись обратно к Кристине. Дэниел посмотрел на малышку, а потом перевел взгляд на Кристину, и ту словно жаром окутало. Да что с ней творится?

– На чем мы остановились? – спросил Дэниел.

– С нами не поддерживают контакт ни мой отец, ни мой бывший жених.

Он изменился в лице. Не важно, каким приятным казался этот человек, он по-прежнему оставался оружием, которое могло быть использовано против нее.

– Еще хочу уточнить одну вещь. У вас нет желания публично примириться с вашим отцом?

– Зачем? Он захочет, чтобы я покаялась и сказала всем, что меня озарил свет с неба и что мой отец во всем прав. Он захочет, чтобы я повсюду следовала за ним во время его избирательной кампании, и нарядит Мэри маленькой принцессой. Может быть, он даже потребует, чтобы я вышла замуж за человека, которого одобрит он сам, с тем чтобы Мэри перестала быть незаконнорожденной. – Кристина поежилась при мысли о человеке, которого выберет для нее отец. – Нет. Я не собираюсь быть рупором своего отца, и они точно не получат мою дочь.

Он так долго размышлял над ее словами, что она начала волноваться.

– Возможно, в таком случае вам удастся избежать худшего.

Неужели он говорит такие вещи всерьез?

– Допустим, я смирилась с этим безумием, последовала за отцом и вышла замуж за того, кто «спасет» меня. А дальше что? Отец, скорее всего, проиграет. Он опять будет винить в произошедшем меня? Или, что еще более вероятно, я нарушу одно из его правил. А я всегда нарушаю их одним своим существованием. Тогда что? Мне придется пережить еще один публичный позор? Ни за что.

Дэниел смотрел на нее, и она понимала, что ей нужна более толстая кожа. Похоже, этот мужчина понимал ее, как никто другой. Но тем не менее он заставлял ее нервничать.

Боже милостивый, она так устала от осуждения.

– Вы не знаете, каково это – никогда не быть достаточно хорошей, – с горечью продолжила Кристина. – Может, родись я мальчиком, все сложилось бы по-другому. Но я не могу изменить тот факт, что в глазах отца я помечена грехом. Вы не поймете меня.

И тут до нее дошел смысл сказанных ею слов. Может, Дэниел Ли, политический советник, и не понял бы ее. Но Дэниел Ли, незаконнорожденный сын Хардвика Бомона, очень даже мог.

– Прошу прощения, – запнулась она. – Я не хотела…

– Все в порядке. – Его губы слегка дрогнули. – Я вас прекрасно понимаю, потому что у меня были сложные взаимоотношения с моим дедом. И я никогда не знал своего отца. – Он сказал это так спокойно, словно для него не имело никакого значения, что он лишился половины наследства.

Мэри будет расти точно так же. Она никогда не узнает ни самого Дойла, ни его родственников.

– Простите, – еще раз повторила Кристина. – Это было невежливо с моей стороны. Я… Что ж, я ничего не знаю о вас, тогда как вы много чего знаете обо мне. Немного нелепая ситуация, не так ли?

Он равнодушно пожал плечами. Да уж, этот мужчина был необыкновенно хорош собой. А еще он отличался завидным терпением в обращении с маленькими детьми и предлагал ей свою помощь. При других обстоятельствах она влюбилась бы в него без памяти.

Ей всегда нравились мальчики. Всегда. И чем больше отец отчитывал ее по поводу одежды, поведения и особенно ее парней, тем более привлекательными в ее глазах они становились.

В четырнадцать лет она начала тайком убегать из дома. В пятнадцать выкурила первую сигарету и тогда же попробовала на вкус алкоголь. А что до мальчиков…

Но Дэниел Ли не имел ничего общего с теми парнями, с которыми она словно с цепи сорвалась. Во-первых, он не был мальчишкой. Высокий и стройный, с необычным цветом волос, он почти что ослеплял своей красотой и был намного круче любого из парней, с которыми она прожигала свою молодость.

Но в нем привлекала не только внешность. Все парни, с которыми Кристина встречалась в старших классах школы и в колледже, тут же исчезали, как только дело принимало плохой оборот. Точно так же ее бросил и Дойл, хотя он был довольно хорошим малым. Он платил свою часть счетов, предложил ей руку и сердце и вместе с ней смеялся над ее чокнутым папашей. Конечно, он не заставлял ее сходить с ума от желания, но она всегда списывала отсутствие страсти на зрелость. Кристина просто устала бороться с диктаторскими замашками отца и решила остепениться.

А вдруг зрелость тут ни при чем? Может, она была просто обессилена?

Но что касалось Дэниела, тут можно было с легкостью вспыхнуть от страсти. Поэтому Кристина решила держать себя в руках.

– Послушайте, мистер Ли…

Он не дал ей договорить: