Эпическое крушение Джини Ло

Я заметила, что он с пустыми руками.

— Ты не принес еду? Это на весь день.

— Я не подумал. Я обойдусь.

Ага, он мог изображать важного сколько хотел, но я видела, как он с желанием смотрит на фрукты, что я взяла с собой.

— Вот, — сказала я, протягивая его. — Бери.

— Спасибо! — он поднял подарок на миг обеими руками, словно принимал подношение. — Персики — моя самая любимая еда. Но этот выглядит иначе?

Он попробовал, его глаза стали огромными.

— Это гибрид, — сказала я. — Персик со сливой или абрикосом. Нравится?

— Это прекрасно! — пробормотал он, откусывая большие куски, стараясь не пролить сок.

Я наблюдала, как он поглощал угощение. Это было мило. Если бы у него был хвост, он бы вилял им, как щенок.

Я решила, что можно и поговорить немного.

— Ты хорошо разобрался с Майком и его бандой, — сказала я. — Где ты изучал вушу?

— Нигде, — сказал Квентин. — Я никогда не учился сражаться.

— О? А с детьми ты сидел? Или это само получилось?

— У меня много маленьких кузин, племянников и племянниц дома, и я заботился о них. Мне нравятся дети. Так что я с радостью вызвался.

Он прижал косточку персика к щеке изнутри и недовольно смотрел на меня.

— Насколько я узнал от твоей подруги, вы делаете это, только чтобы получить доступ к волшебному королевству под названием Гарвард.

— Пфф. Йельский университет тоже сойдет.

Ему не понравилась шутка. Он посерьезнел.

— Ты прыгаешь через слишком много колец, чтобы порадовать каких-то бюрократов, — сказал он.

Я рассмеялась. Я еще не слышала, чтобы это так описывали.

— Так работает система, — сказала я. — Думаешь, мне просто важны оценки? Думаешь, мне просто нравится писать сочинения?

Его наивность поражала. Ученик с континента не мог быть таким. Многие из них только и делали, что старались улучшить оценки и попасть в лучшую школу.

— Я делаю так, потому что не хочу быть бедной, — сказала я. — Я не хочу оставаться в этом городе. Я хочу двигаться дальше, и мне нужен колледж. Чем престижнее, тем лучше.

Я скомкала бумажную упаковку и бросила в урну.

— Если ты такой, как думает моя мама, то ты и не поймешь. У тебя, наверное, уже все есть.

Он был недоволен моим ответом.

— Надеюсь, тебе повезет с системой больше, чем мне, — сказал он.

У Квентина был странный далекий взгляд на лице, словно он вспоминал свои дни в академии. Он, наверное, с детства умел считать. Может, и английский потому у него был хорошим.

Я вздохнула.

— Хочешь половину бутерброда? С ветчиной.

— Спасибо, — сказал он. — Но я вегетарианец.

* * *

Мы продолжили чтение. К концу дня толпа родителей была очарована, как и дети, которых они пришли забирать.

— «Джордж молчал, — прочитала я. — Он дрожал. Он знал, что утром произошло что-то грандиозное. На пару мгновений он прикоснулся кончиками пальцев к волшебному миру».

— Конец, — сказал Квентин. Сложность книг возросла по ходу чтения. Мы встали и поклонились по просьбе миссис Томпсон. Все хлопали.

Комната медленно пустела, взрослые задерживались и общались друг с другом, дети бегали, наслаждаясь мгновениями свободы.

— Как скоро вы вернетесь? — сказала миссис Томпсон с улыбкой. — После выступления сегодня я готова повторять это каждую неделю.

Милая кроха потянула за штанину Квентина.

— Где красивая девочка? — сказала малышка. — Ты должен читать с красивой девочкой, а не с ней.

— Бет! — охнула мисси Томпсон. — Твоя мама зовет. Иди, — она прогнала ребенка, успевшего устроить неловкую паузу.

Мы с Юни проводили много времени вместе, и люди чаще всего обращались к нам в целом. Никто не считал ее красивее меня. Она была хрупкой, худой, с естественной красотой.

А у меня этого… не было.

Она была маленькой, а я большой. Она была дружелюбной ко всем, а я была с резким характером и острым языком. Она была привлекательной, и понятно, что оставалось мне.

— Ага… кхм… это было на один раз, — сказал Квентин.

— Эх, — сказала миссис Томпсон. — Но вы так хорошо… — она скрестила пальцы.

— Веселый контраст? — мой голос был слишком резким. — Ага, только бы посмеяться. Увидимся в следующем месяце.

Я развернулась и вышла из библиотеки через задний ход, чтобы не толкаться с родителями и детьми.

7

Я не слышала шаги, когда пошла домой, и не видела тень за собой, но все равно заговорила.

— Хочешь сказать, что это было грубо? — сказала я. — Что не стоило так говорить с взрослой?

Я мысленно пинала себя. Я была грубой. Миссис Томпсон не заслужила едкости от меня. Она была как миссис Клаус и Мария вон Трапп вместе.

— Я не буду ничего говорить, — сказал сзади Квентин. — Но ты выбрала долгий путь домой.

Я повернулась к нему.

— Как так вышло, что ты знаешь больше одного пути в мой…

За Квентином стоял неподвижно огромный мужчина.

Таких крупных я еще не видела. Он, наверное, был не меньше двух метров ростом.

Он был в костюме из шелка, такого черного, что напоминал волосы человека. Его выпирающие глаза казались косыми, и было что-то не так с его огромными руками, словно они скрывали еще один сгиб.

Квентин заметил мое удивление и оглянулся. В мгновение ока он оказался рядом со мной и отодвинул меня от незнакомца.

— Хо, кроха, — сказал ему великан. — Ты размяк, раз позволил мне подойти так близко. Что случилось с твоим знаменитым зрением?

— Хуншимованг! — закричал Квентин. — Так это тебя я ощутил в этом городе! Как ты смог выбраться из ада?

— О, хочешь узнать? — мужчина в черном издал смешок. — Назовем это «хорошим поведением». Важнее то, что я — Хуншимованг, демон-король смятения — вернулся в мир живых, — он шумно вдохнул огромными ноздрями.

О боже. Юни была права. Квентин был бандитом, и это был какой-то его друг из тюрьмы. Я нашла телефон, чтобы позвонить хоть кому-нибудь, но теряла минуты из-за потных ладоней.

— Ммм, это запах человеческого дитя? — сказал мужчина. — Я убью тебя, вернусь и устрою себе праздничный ужин. Я давно не пробовал плоть.

— Только шагни к ней, и я скормлю тебе твою печень! — рявкнул Квентин.

— Всегда так переживаешь за смертных, — один глаз мужчины, только один, повернулся ко мне, он слизнул с губ слюну, его язык был толстым и узловатым. Его тошнотворный вид лишил меня шанса ответить быстро. Может, я могла побороть смятение или подавить страх, но по отдельности, а не все сразу.

— Я смотрю, ты еще не сказал девочке бежать, — сказал он Квентину. — Неужели боишься встретиться со мной без нее? Ты же не так ослаб?

Квентин оскалился.

— Ты не знаешь, кто она! И мне не нужна ничья помощь, чтобы избить тебя до смерти во второй раз!

Он выхватил у меня телефон, не дав ввести 911.

— Прости, Джини, — сказал Квентин, сминая его в ладони до осколков стекла и металла, — но мы не можем никого вовлекать.

Мужчина в черном улыбался. И улыбался. Не переставал улыбаться. Его улыбка разделила лицо от уха до уха, раскрывая рот, что занимал почти всю голову, как у крокодила.

Квентин зарычал, его вид без изъяна исказился от маски гнева. Я видела его оскаленные клыки, они стали длиннее, чем должны быть. Он резко толкнул меня в бок, и я отлетела по воздуху в траву, а он бросился на великана.

Сила их столкновения чуть не разорвала мои барабанные перепонки. Квентин не врал до этого. Они с мужчиной в черном точно занимались не вушу. Они били друг друга, как звери, терзали когтями и кусались, при этом ударяя кулаками и ногами.

Я пятилась, отталкиваясь руками и ногами, стараясь убраться подальше от них. Сердце билось с трудом. Я смотрела, как двое пытаются убить друг друга. И я не хотела быть вовлеченной в это.

Я услышала деревянный треск, словно сломалось и упало дерево, и вдруг Квентин пропал из виду. Наверное, его отбросили в сторону.

Великан заревел от боли, поводил плечами и повернулся ко мне. Он прошел и склонился, ладони упер в землю по сторонам от меня, закрывая солнце.

— Странно встретить тебя при таких обстоятельствах, — сказал он, гадкий запах гнили вырывался из его рта. — Посмотрим, смогу ли я попробовать тебя, не сломав зубы.

Его слюна упала мне на щеку. Я закрыла глаза, вопя, и ударила его изо всех сил.

Казалось, я промазала, что было бы странно, учитывая его размер. Но запах стал не таким сильным. Я посмотрела наверх и увидела потрясение на лице мужчины, отпрянувшего от меня, на его боку не хватало куска размером со стопу. Черная кровь текла из раны на тротуар.

Мы с ним были одинаково потрясены в этот миг. В полном смятении.

— Не трогай ее! — взревел Квентин, воспользовавшись шансом, чтобы напасть. Он рухнул на плечи мужчины, и они закружились по улице.

Несмотря на их травмы, бой длился долго. Великан смог схватить Квентина обеими руками и бить о землю, словно пытался разбить кокос. Я думала, что Квентин умер уже от первого удара, но его ноги вырвались и обвились вокруг шеи мужчины. Он прижался животом к голове мужчины и начал душить его всем телом, пока его били об асфальт с такой силой, что я видела очертания его плеч на дороге, поднимающуюся пыль.

Великан бил Квентином землю, но его сила угасала, особенно из-за сильного кровотечения из раны на боку. Его колени подогнулись, и он рухнул на землю, как спиленный дуб. Квентин продолжал душить его, пока мужчина в черном не перестал двигаться.

А потом он выбрался из-под противника. Без колебаний Квентин забрался на спину мужчины и схватился за его подбородок и затылок.

— Нет! — завизжала я, поняв, что он собрался сделать.

Он повернул руки и сломал мужчине шею.

* * *

Квентин посмотрел на меня, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — сказал он.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет.

— Джини, прошу, — сказал он, протягивая мне руки. — Я могу объяснить…

Я не слушала. Я смотрела на то, что происходило с трупом великана.

Он рассеивался. Разлетался. И тело мертвого вдруг стало похожим на мокрый рисунок, который опустили в воду. Цвета растекались в окружающей жидкости.

Его тело беззвучно взорвалось чернилами. Они завихрились, потоки преследовали друг друга, напоминая каллиграфию, пока не пропали.

От него ничего не осталось. Даже крови, включая ту, что попала на Квентина.

Квентин указал туда, где был великан.

— Кхм, это я тоже могу объяснить.

Он не мог.

Я не тратила ни минуты. Я бежала, бежала, бежала.