Эпическое крушение Джини Ло

Мои глаза расширились. Подача с моей стороны прошла неудачно, полетел ответ.

— МОЛЧИ! — завизжала я, бросаясь наперерез мячу.

Максин не хитрила. Она была одного года с Дженни, но часто пересекала черту с первым и вторым курсом, как по мне. Она мне не нравилась.

Ее насмешки сработали. Она играла лучше во время разговоров, чем я. Я потеряла равновесие и не смогла толком подпрыгнуть. Она собиралась нанести победный удар…

— Ах! — закричала Максин и упала на пятую точку. Мяч стукнул ее по голове и откатился.

— Эй! — завопила Дженни сзади. — Чтобы так было и в игре!

Я посмотрела на свои руки, уверенная, что не отбивала.

— Зараза, — сказала Максин, вставая на ноги.

Я посмотрела на места для зрителей. Квентин пропал.

Черт. Он выводил меня из себя.

* * *

— Так, это зашло слишком далеко, — сказала я. — Ты уже давно пересек черту дозволенного. Я могу и второй раз в день с полицией поговорить.

Квентин «провожал» меня домой. Это он сказал, когда я выходила из школы. Стоило сразу прогнать его, а не молчаливо игнорировать. Теперь зато все вокруг подумают, что мы вместе.

— Давай, зови их, — сказал он. — Мне говорили, что это свободная страна.

Погодите, его английский стал лучше?

— Не знаю, что это за игра, — сказала я, ускоряя шаги, чтобы он отстал и, в идеале, не догонял меня. — Но пора прекратить. Я тебя не знаю. И не хочу знать. То, что тебя побили, ничего не значит. Туда тебе и дорога.

Он фыркнул.

— Ты сильно помогла. Ты даже не рассказала всем в школе, что видела, как меня били, да?

Я недовольно зарычала. Я хотела задать пару вопросов, например, как он так быстро исцелился, что случилось с лохмотьями, как его речь так быстро изменилась, но не хотела давать ему повода остаться.

— Тебе снилась гора, — сказал Квентин.

Я застыла и развернулась. Мы были одни на улице, с одной стороны была потрескавшаяся ограда, пустая парковка и заброшенные велосипеды в конце улицы.

— Тебе снилась гора, — повторил он. — Зеленая, в цветах. И каждую ночь, когда ты засыпала, ты ощущала запах жасмина и слышала журчание ручьев.

Он говорил это с надрывом. Словно это должно было пронять меня. Наладить связь между нами.

Я ухмыльнулась. Потому что у него не вышло.

— Прошлой ночью мне снилось, что я смотрю на звезды, паря в космосе, — сказала я уверенно. — Но ты продолжай эту линию. Знаю, паре девушек из школы точно такое нравится.

Квентин ответил не сразу. Похоже, я его заткнула.

Он широко улыбнулся, от уха до уха. В других обстоятельствах это было бы прекрасно.

— Вот! — он радостно подпрыгнул. — Это доказательство! Ты моя!

Ладно. Пора прекратить этот разговор раз и навсегда. Я глубоко вдохнула, собираясь вывалить на него поток недовольства.

Но я не успела этого сделать, Квентин запрыгнул на ограду, преодолев пять футов одним плавным прыжком, словно забрался по эскалатору. Он рассмеялся, заухал и проехал колесом туда и обратно на поверхности, что была узкой для этого.

Моя голова закружилась. Что-то в этом представлении ощущалось светом за глазами, словно я надышалась кислородом. Я ощущала тошноту от его трюков.

Он не был нормальным. Может, он был гимнастом или паркурщиком как в видео в Интернете. Или шаолинем.

Плевать. Я ударила по ограде, надеясь, что он упадет и разобьется, и побежала домой.

* * *

Через несколько минут я пересекла финишную прямую у дома, задыхаясь.

Я пыталась отыскать ключи, руки были неуклюжее обычного. Щелчок замка никогда еще не звучал так приятно. Наконец-то, я пробралась внутрь и вздохнула.

И обнаружила Квентина, сидящего за столом на кухне с моей мамой.

4

Я рефлекторно оглянулась и ударилась при этом лицом о дверь.

— Джини, — мама сияла, словно мы выиграли в лотерее. — У тебя гость. Школьный друг.

Я указала на Квентина, держась за нос.

— Как ты сюда попал?

Он растерялся.

— Постучал в дверь, представился твоей маме? Мы уже какое-то время общаемся.

Я бежала домой по короткому пути, он остался за мной. Я прыгала неплохо, но он, значит, несся, как адская летучая мышь. Как он даже не запыхался?

— Квентин такой милый, — сказала мама. — Он рассказал, как ты спасла его утром. Он пришел поблагодарить тебя лично, — она указала на красиво завернутую коробку шоколадных конфет на столе.

— Пришлось спросить в округе про твой адрес, — сказал Квентин. — Если тебе интересно.

Я потерла глаза. Казалось, я схожу с ума. Но я разгадаю его трюк позже, когда он уйдет.

— Не знаю, как ты обогнал меня, — сказала я Квентину. — Но убирайся отсюда.

— Пэй И! Грубо! — рявкнула мама.

Квентин смотрел мне в глаза. Может, он думал, что я буду молчать перед мамой ради приличия. Из-за того, что хорошее имя парня было важнее безопасности девушки. Нет уж.

— Мама, — сказала я медленно. — Может, он и кажется тебе приятным снаружи, но он угрожал мне на уроке этим утром. Он мне не друг.

Мама посмотрела на него.

— Простите! — закричал Квентин с потрясенным видом. Он вскочил на ноги и опустил голову. — Я пришел извиниться. И объяснить свое кошмарное поведение.

— Я бы хотела послушать, — сказала я. — Начиная со случившегося в парке.

— Это было недопонимание, вышедшее из-под контроля, — сказал он. — То были не плохие ребята, я просто хотел с ними поговорить. Но случайно оскорбил настолько, что они решили преподать мне урок. Я едва могу их винить.

Я нахмурилась. То избиение было слишком сильным для недопонимания. Но я и сама напала на него в классе. Похоже, у него был талант бесить людей до жути.

— Когда они ушли, я схватил твою сумку, отряхнулся и принес ее в школу, — сказал Квентин. — Я знал, что мы в одной школе, ведь видел твою форму. Повезло, что мы оказались в одном классе, — продолжал он. — Я был так рад увидеть человека, спасшего мне утром жизнь, что потерял голову и повторил ошибку. Я учил английский по книге, я не знаю, как все работает в Америке.

Мама всхлипнула, словно смотрела финал сериала.

— Прости, что говорил с тобой так нагло, — сказал Квентин, его голос дрогнул.

Я прикусила щеку изнутри. Я не собиралась ему верить, но он говорил это так искренне, что я начала сомневаться в своем решении. Может, он просто все не так понял и не знал о личном пространстве.

И тут этот гад подмигнул мне.

Хорошо. В это могут играть двое.

— Знаешь, что было бы отлично? — сказала я с хитрым видом. — Пригласить тебя и твоих родителей на ужин. Поприветствуем вас в Штатах.

Квентин величественно вскинул черную бровь.

«Вот так тебе. Посмотрим, как ты справишься с тем, как я разобью твою историю», — если его родители узнают о его поведении, он так просто не выпутается.

— О, как мило, — сказала мама, хлопнув в ладоши. — Прекрасная мысль.

— Ох… ладно, — сказал Квентин, впервые выглядя неуверенно. — Они тоже захотят поблагодарить… наверное.

— Но пока тебе лучше идти, — сказала я. — Ты же обещал шахматному клубу, что сходишь с ними попробовать первый американский гамбургер.

— Да! — сказал он. — Это меня очень интересует.

Квентин завязывал кеды в коридоре, мама оттащила меня в сторону.

— Будь с ним мягче, — сказала она. — Не такой резкой, как обычно.

Ох. Мама была из поколения, считающего, что мужчины не могут ошибаться.

— Мягче, как ты? — сказала я. — Ты на его стороне, а не дочери. Он тебе рассказал, что сделал в школе?

Она печально посмотрела на меня.

— Переезд в другую страну дается сложно, — сказала она. — Ты родилась здесь, ты этого не испытывала. Конечно, он ошибается.

Ее глаза засияли.

— И он красавчик. И, возможно, богатый. Как принц. Я это вижу.

Фу-у-у-у-у.

Я вытолкала Квентина на улицу, чтобы убедиться, что он уйдет, а не останется в кустах или где-то еще. Как только я закрыла за нами дверь, я посмотрела на него свысока.

— Ты выбрал не ту девчонку для издевательств, идиот.

— Я сказал, что мне жаль!

— Нет, ты врал моей маме! Это другое!

— Ты хочешь, чтобы я пал ниц перед твоим папой? Где он? Еще на работе?

От упоминания отца я стиснула зубы так сильно, что они скрипнули.

— Ты не имеешь права говорить с моей семьей! — сказала я. — И не имеешь права на меня.

— Не понимаю, почему ты так злишься!

Я стукнула его в грудь. Словно по граниту.

— Не важно, — прошипела я. — Ты не привязан к моим мыслям, эмоциям или другим частям моей жизни. Ты ничего от меня не получишь, понимаешь ты это или нет. Ming bai le ma, гад?

Квентин открыл рот, но не смог парировать. Он стоял, застыв, словно машина, у которой не завелся двигатель. Я читала его лицо ясно, как день. Он не мог поверить, что я, человек, так с ним разговариваю.

А потом он нахмурился и ушел.

Я смотрела ему вслед. Дождалась, пока он пропадет из виду.

Напряжение в теле ушло с ним. Я чуть не упала от облегчения. Он был изгнан из виду и разума. Надеюсь, навсегда.

А потом я вспомнила, что буду каждый день видеть его в школе.

5

Около десяти лет назад была общая волна, когда все азиатские пары, дочь которых рождалась в Америке, называли ее Юджиния. Или Юниция. Что-то с Ю. Это никак не было связано с людьми, просто напоминало эпидемию Ю.

Юджиния Парк была моей лучшей подругой с тех пор, как во втором классе мы решили разделить имя, которое так ненавидели. Она получила первую часть и стала Юни. Я получила конец и стала Джини. В классе была и третья такая девочка, и мы предлагали называть ее Юджи, но она нам не нравилась, так что не была в нашем союзе.

— Ты меня возненавидишь, — сказала Юни на уроке в компьютерном классе. — Но мне нужно на читательский марафон.

Я скривилась.

— Твои дети отправят меня в ад.