Помоги проекту - поделись книгой:
Ниже приведены удивительно успокаивающие слова, которые в 2014 году написал профессор Джонатан Ротенберг, психолог и автор книги «Глубины»[4].
«Как лучше всего контролировать депрессию? Не ждите, что есть волшебные таблетки. Помогая людям избавиться от хронической боли, я усвоил один важный урок: тяжело бороться с реакциями, которые сплетают тело и разум воедино. Вместо этого нужно внимательно следить за собственным настроением, обращая пристальное внимание на то, что портит его. Подумайте, что заставляет вас слишком много работать и мало спать. Необходимо научиться искоренять причины плохого настроения до того, как они спровоцируют депрессию. Вам придется изменить стиль мышления и подкорректировать события, происходящие вокруг вас, влияющие на отношения с другими людьми и ваше состояние здоровья (с помощью спорта, лекарств или диеты)».
Жизнь
В кадровое агентство в центре Лондона я пришел за семь месяцев до того, как принял первую таблетку диазепама.
— Чем вы планируете заниматься в жизни? — спросила меня менеджер по персоналу. У нее было вытянутое и торжественное лицо, словно у Моаи[5].
— Я не знаю.
— Вы видите себя в продажах?
— Возможно, — солгал я. У меня было легкое похмелье. (Мы жили рядом с пабом, где я каждый вечер выпивал три кружки светлого пива и один-два стакана «Черного русского»[6].) Я слабо себе представлял, чем я хочу заниматься, но точно знал, что быть продавцом не входило в мои планы.
— Честно говоря, ваше резюме довольно туманно. Но сейчас апрель, не сезон выпускников. Думаю, мы вам что-нибудь подберем.
И она была права. После череды провальных собеседований я все же получил работу в Кройдоне, где мне нужно было продавать рекламные места в газете под названием Press Gazette. Моим руководителем стал австралиец Иэн, объяснивший мне основы продаж.
— Аббревиатура ВИЖД тебе знакома?
— Опера?
— Что? Нет, это акроним[7]. Внимание, интерес, желание, действие (англ. Attention, Interest, Desire, Action). Четыре стадии телефонного разговора в продажах. Сначала нужно привлечь внимание, потом вызвать интерес, затем желание что-то сделать и, наконец, совершить действие.
— Понятно.
А затем он вдруг сказал:
— У меня гигантский член.
— Что?
— Видишь? Я привлек твое внимание.
— То есть теперь я должен сказать что-то о своем члене?
— Нет. Это был просто пример.
— Ясно, — ответил я, смотря в окно на серое небо.
Я становился все более уязвимым для болезни, которая никогда от меня не отступала, но не осознавал этого.
Честно говоря, с Иэном мы не нашли общий язык. Он предложил мне «присоединиться к парням» за обедом, выпить пива и сыграть в бильярд. Ребята постоянно отпускали грязные шуточки, обсуждали футбол и сплетничали о женщинах. Все это я ненавидел. Настолько не в своей тарелке я не чувствовал себя с 13 лет. Мы с Андреа планировали организовать свою жизнь так, чтобы следующим летом нам не пришлось возвращаться на Ибицу. Однако во время очередного обеденного перерыва я ощутил внутри себя такую нестерпимую мрачность, словно мою душу накрыла туча. Я в буквальном смысле не смог бы пережить и еще одного часа, звоня людям, которые не хотели, чтобы им звонили. Поэтому я ушел с работы — просто вышел из здания, и все. Это был полный провал. На горизонте у меня ничего не было.
Я становился все более уязвимым для болезни, которая никогда от меня не отступала, но не осознавал этого. Или мне просто было все равно. Единственное, чего мне хотелось, — это сбежать.
Бесконечность
Человеческое тело больше, чем кажется. Достижения в науке и технологии доказали, что тело само по себе является целой вселенной. Каждый из нас состоит примерно из ста триллионов клеток, а каждая клетка — из такого же количества атомов. Один только мозг составляют сто миллиардов мозговых клеток, плюс-минус несколько миллиардов.
Однако большую часть времени мы не ощущаем себя чем-то практически бесконечным. Мы все упрощаем, представляя себя суммой частей тела: рук, ног, ступней, туловища, головы, а еще костей и плоти.
То же самое справедливо и для разума. Чтобы справиться со сложностями бытия, он упрощает сам себя, концентрируясь всегда на чем-то одном.
Депрессия — это что-то вроде квантовой физики мыслей и эмоций. Она обнажает то, что обычно спрятано.
Депрессия разоблачает человека и все, что ему известно. Выясняется, что мы не только представляем собой вселенную, но и сами устроены так же сложно.
Депрессия — это что-то вроде квантовой физики мыслей и эмоций. Она обнажает то, что обычно спрятано.
Возможно, эволюционные психологи правы: мы, люди, эволюционировали слишком далеко. Цена того, что мы единственные на планете существа, которые всецело понимают мироздание, высока: только мы способны ощутить всю тьму Вселенной.
Тщетная надежда
Мои родители приехали в аэропорт. Они выглядели одновременно усталыми, счастливыми и обеспокоенными. Мы обнялись и поехали домой.
Мне было лучше. Действительно лучше. Всех демонов я оставил на Средиземном море и теперь чувствовал себя нормально. Снотворное и диазепам я все еще принимал, но уже не нуждался в них. Мне просто нужен был дом. Я хотел, чтобы мама и папа были рядом.
Все еще испытывая некоторое волнение, я чувствовал: мне было лучше. Мне было лучше.
— Мы так волновались, — повторяла мама одну и ту же мысль в 87-ми вариациях.
Сидевшая на переднем пассажирском сиденье, она обернулась на меня и улыбнулась, но улыбка ее не была радостной, а к глазам подступали слезы. Я чувствовал груз печали матери от осознания того, что ее сын не оправдал надежд, а также груз любви и надежды, которая оказалась тщетной.
Но.
Мне было лучше. Чувствовал я себя изрядно потрепанным, и это было понятно. Самое главное, что мне правда было лучше. Я все еще мог надеяться дожить до 97 лет, стать юристом, нейрохирургом, альпинистом или режиссером театра. Жизнь только начиналась. Начиналась. Начиналась.
Мне нужен был дом. Я хотел, чтобы мама и папа были рядом.
За окном была ночь. Ньюарк был местом, где я вырос и куда всегда возвращался. Торговый город с населением 40 000 человек. Раньше мне так хотелось вырваться оттуда, а теперь я вновь приехал сюда, но это не страшно. Я думал о детстве, о счастливых и несчастных школьных днях, о битве за самооценку. Мне было 24 года. Дорожный указатель казался знаком судьбы: «Ньюарк 24». Мы знали, что это произойдет. Не хватало лишь моего имени.
Помню, как мы все ели за кухонным столом и я говорил совсем немного, просто чтобы показать, что я не сумасшедший и не нахожусь в депрессии. У меня все нормально. Я не сумасшедший и не в депрессии.
Помнится, на ужин был рыбный пирог. Думаю, его приготовили намеренно. Комфортная еда. Она улучшала мое состояние.
Появилась некоторая затуманенность, фокус в моей голове словно сместился.
Мы сидели вокруг стола и ели рыбный пирог. Было 22.30. Спустившись в туалет на первом этаже, я включил там свет. Стены в туалете были темно-розового цвета. Помочившись, я смыл воду и стал замечать изменения в своем сознании. Появилась некоторая затуманенность, фокус в моей голове словно сместился.
Мне лучше. Мне лучше. Но я уже начал в этом сомневаться. Лишь капля чернил падает в стакан и очерняет всю воду в нем. В тот момент, когда я понял, что мне нехорошо, я осознал, что все еще очень болен.
Циклон
Сомнения подобны ласточкам: они всегда следуют друг за другом и собираются в стаи. Уставившись на себя в зеркало, я смотрел на свое отражение до тех пор, пока мое лицо не перестало быть моим. Вернувшись к столу, я сел и никому не сказал, что испытал. Рассказав о своих чувствах, я только усилил бы их. Если бы я вел себя спокойно, то и самочувствие мое тоже стало бы чуть более нормальным. Поэтому я решил вести себя адекватно.
— О, вы только взгляните на время! — сказала мама с драматичной обеспокоенностью. — Мне завтра рано вставать в школу. (Она работала завучем в начальной школе.)
— Иди спать, — сказал я.
— Да, идите спать, Мэри, — поддержала меня Андреа. — Мы сами разберемся с кроватями и со всем остальным.
— В его комнате есть кровать и матрас на полу, но мы с удовольствием уступим вам нашу постель на сегодня, — сказал отец.
— Все нормально, — ответил я. — Не беспокойся.
Папа сжал мое плечо, перед тем как отправиться спать.
— Хорошо, что вы приехали, — сказал он.
— Да. Хорошо быть дома.
Депрессию часто описывают как груз, и это действительно так. Она может быть как реальным физическим весом, так и метафорическим, эмоциональным.
Я не хотел плакать по двум причинам. Во-первых, не хотел, чтобы отец видел мои слезы; во-вторых, из-за этого я стал бы чувствовать себя еще хуже. Поэтому я просто пошел спать.
Когда я проснулся утром, депрессия на пару с тревожностью обе уже были здесь.
Депрессию часто описывают как груз, и это действительно так. Она может быть как реальным физическим весом, так и метафорическим, эмоциональным.
Но мне не кажется, что слово «груз» лучше всего охарактеризовало бы мое состояние в тот момент. Пока я лежал на матрасе на полу (я настоял на том, чтобы Андреа спала на кровати, но не из-за показного рыцарства, а потому что я поступил бы так, будучи нормальным), мне казалось, что я попал в эпицентр циклона. На протяжении следующих нескольких месяцев я буду казаться окружающим чуть более медлительным и заторможенным, чем обычно, однако процессы внутри моего разума были безжалостно быстрыми.
Мои симптомы
Для моего состояния было также характерно следующее.
• Ощущение, что в моем отражении другой человек.
• Болезненное покалывание в руках, груди, горле и затылке.
• Неспособность даже думать о будущем. (Для меня все равно его не существовало.)
• Страх сойти с ума, попасть в психушку и быть помещенным в обитую войлоком палату в смирительной рубашке.
• Ипохондрия.
• Сепарационная тревога (тревога, вызванная разлукой).
• Агорафобия[8].
• Постоянное ощущение ужаса.
• Моральное истощение.
• Физическое истощение.
• Ощущение собственной никчемности.
• Тяжесть в груди и периодическая боль в этой области.
• Ощущение падения, даже когда я просто стоял.
• Боль в конечностях.
• Периодическая неспособность разговаривать.
• Ощущение потерянности.
• Безграничная печаль.
• Слишком яркие сексуальные фантазии. (Страх смерти часто уравновешивает себя мыслями о сексе.)
• Чувство отчуждения, словно я появился из другой реальности.
• Сильное желание быть кем-нибудь другим.
• Потеря аппетита (я похудел на 12 кг за полгода).
• Внутренняя дрожь (я называю это «трепет души»).
• Чувство того, что я нахожусь на грани панической атаки.
• Ощущение слишком разреженного воздуха.
• Бессонница.
• Потребность постоянно искать свидетельства того, что я скоро умру или сойду с ума.
• Нахождение этих свидетельств и вера в них.
• Желание очень быстро ходить.
• Странное ощущение дежавю и непонятные воспоминания о том, что никогда не происходило, по крайней мере со мной.
• Чернота по периферии поля зрения.
• Желание избавиться от кошмаров, которые я иногда видел, закрывая глаза.
• Желание ненадолго выйти из своего тела: на неделю, на день, на час, да хоть на секунду.
Тогда все эти ощущения казались настолько странными, что я считал себя единственным человеком на планете, испытывающим их (в то время еще не было «Википедии»), хотя, конечно, миллионы людей проходили через все это одновременно со мной. Я часто представлял свой разум в виде огромной черной машины, как из графического романа, полной трубок, педалей и уровней, испускающей искры, пар и шум.
Тревожность в сочетании с депрессией можно приблизительно сравнить с кокаином в сочетании с алкоголем. Такой дуэт очень быстро преображает всю жизнь. Когда у вас одна лишь депрессия, ваш мозг словно погружается в болото, а тело отказывается сопротивляться. Однако когда депрессия на пару с тревожностью захватывает человека, болото остается болотом, но в нем появляются водовороты. Чудовища, которые прячутся в мутной воде, беспрестанно двигаются, словно аллигаторы, с максимальной скоростью. В таких ситуациях всегда приходится быть настороже, потому что в любой момент можно умереть, — человек отчаянно пытается держаться на плаву, хватая ртом воздух, которым люди на берегу так свободно дышат.
Депрессия — это не болезнь отдельно взятой части тела. От нее нельзя обособиться.
Поделиться книгой: