Лесничая

— Я заберу его, — он пошел на свет. Мы смотрели, как он пробирается сквозь толпу зевак и поднимает задиру за воротник. Отгоняя людей, как комаров, он пошел к таверне. Фигура в его хватке извивалась и вопила, его носки едва касались земли.

— …надеюсь, ты подавишься, лживый сын воловьей птицы! Надеюсь, твое судно треснет, когда ты в следующий раз… Отпусти меня, Кольм!

Кольм бросил добычу на оставшийся стул и сел без слов. Волосы новенького были темнее, цвета грязного золота, но у него было больше веснушек, чем у двух других, вместе взятых. Под его правым глазом был старый большой шрам, схожий с перевернутой улыбкой. Женщина смотрела на юношу взглядом, что заморозил бы волны у берега. Знакомый взгляд. Еще один брат.

— Клянусь, рыбак это начал, — сказал он, пересекаясь с ней взглядом, вскинув голову. — Я все утро помогал ему тянуть сети, а потом он начал считать мою долю, и…

— Арлен, — перебила она. — Тихо.

Он сгорбился на стуле, сверлил ее взглядом и тыкал костяшкой опухшую губу. А потом он заметил меня.

— Это кто?

— Мы как раз разбираемся, — сказала она и переключила внимание на меня. — На чем мы остановились?

— Вы назвались народом озера, хотя по слухам должны быть мертвы или нырять за жемчугом под флагом Алькоро, — сказала я.

— Многие умерли в тот день, но не мы, как видишь, — сказала она с горечью в голосе. — Мы одни смогли сбежать.

— Как удобно для вас, но не для вашего народа.

Арлен ударил руками по столу, глаза пылали.

— Как ты сме…

— Я не хочу обсуждать с тобой правильность того дня, — сказала она, сбив вспышку гнева брата.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила я. — Я поблагодарила, хотя уже жалею об этом. Может, разойдемся, как незнакомцы, и все?

— Я хочу не этого. Я хочу информацию. Ты из Сильвервуда, восточного соседа озера. Я спасла тебя. В ответ расскажи о ситуации на озере Люмен и состоянии моего народа.

— Ты оттуда? — Арлен окинул меня взглядом. — Конечно, это я вижу. Цвета такие темные, что никого не обманешь…

— Арлен, Света ради, если не можешь сказать ничего полезного, молчи, — его сестра сверлила меня взглядом.

Я вскинула брови.

— Ты говоришь смело, как для беженки павшей страны. И удача не на вашей стороне. Я знаю меньше вас. Я не была в горах пять лет, задолго до вторжения алькоранцев.

— Почему?

— Не ваше дело.

Для такой скромной одежды она выглядела слишком властно. Я попыталась вернуть ледяной взгляд, не мигая.

— Так почему? — спросила она.

— Не твое дело.

Ее холодный взгляд окинул мой потрепанный облик.

— Ты не выглядишь переехавшей ради лучшей жизни. Проблемы семьи?

— Едва ли.

— Наказание? — она прищурилась. — Изгнание?

Это было быстро. Я не ожидала, что мы прямо перейдем к теме. Мое замешательство подтвердило ее догадку. Она отклонилась так, словно привыкла вести допрос.

— Значит, изгнание.

— Ладно, — я недовольно взмахнула рукой. — Я изгнана. Мне нельзя ступать на земли Сильвервуда.

— За что?

— Какая разница? — рявкнула я.

Она провела указательным пальцем по нижней губе.

— Никакой, пожалуй. Может, внешность не врет, и ты просто преступница.

— Нет, — с нажимом сказала я.

Она вскинула изящную бровь, я фыркнула. Я уже не управляла разговором.

— Я поспорила с дураком-королем.

— С королем Валиеном?

— С Вандаленом. При мне Валиен был принцем. Его отец щелкнул пальцами, и я из королевской стражи стала той, у кого нет ни титула, ни дома.

— Но Вандалена убили в прошлом году, когда он попытался побороть алькоранцев и захватить люменский трон. Я слышала новости в Санмартене. Валиен теперь король. Он же тебя не прогонит?

— Даже не знаю. Старые советники короля давно хотят заполучить озеро Люмен, и. пока все не изменится, у Валиена нет власти над ними. Он лишь их марионетка, пока не найдет давление на них.

Я почти видела, как мысли женщины крутятся за голубыми глазами.

— Так ты была в королевской страже?

— Я была Лесничей.

— Вы все лесничие, — сказал Арлен, упираясь подбородком в кулак.

— Нет, — покачала я пальцем. — Удивительно, сколько людей вне гор так ошибаются. Не все мы Лесничие. Лесничий — это титул, ранг. Мы защищаем горы и направляем отряды скаутов. Мы управляем лесной стражей, это самая высокая ветвь королевской стражи…

— Ладно, хватит, — сказал он, помахав руками, чтобы прервать меня.

— Кем ты себя возомнил?

Он ухмыльнулся.

— Я…

— Арлен! — рявкнула его сестра. Сначала я подумала, что ее расстроило его поведение, но ее, похоже, больше волновало, что он собирался сказать, а не как он это хотел сказать. Что-то горело в ее глазах. Она повернулась ко мне. — Так ты знаешь горы? Можешь провести по ним?

— Конечно, могу. Вслепую.

— Не попавшись королевской страже? Другим Лесничим с такими же навыками, как у тебя?

— Наверное. Я знаю, где они, и что их насторожит.

— Даже сейчас?

— Да, — горечь изгнания сдавила горло. — Сильвервуд — мой дом. Это моя сущность. Это часть меня, как кости. Такое не уходит, даже если какой-то идиот в короне выгнал меня.

Она разглядывала меня. Лицо Арлена было пустым, но Кольм пронзал сестру взглядом.

— Мона, — тихо сказал он.

Она повернулась к нему.

— Пора.

— Мы не знаем, что найдем…

— И не узнаем, — парировала она, глаза пылали. — Новости нашего народа не пробираются за эти горы, и проходы на юг теперь закрыты. Мы потратили слишком много времени на осторожность в тени.

Я посмотрела на них.

— Что?

— Ты слишком быстро веришь, — сказал он, глядя на меня. — Твое желание освободить наш народ затемняет твой разум.

— А когда будет шанс, Кольм? Когда нам попадется кто-то, знающий горы, но не в ответе перед их королем?

— Погодите, — сказала я. — Что?

Арлен соображал. Он склонился.

— Мы возвращаемся? — его глаза были ярче, чем у его сестры, но пылали той же энергией.

— У нас есть проводник, — настаивала она, глядя на Кольма свысока. — Это нам и нужно.

Я схватилась за стол, пытаясь замедлить разогнавшийся разговор.

— Стойте. Погодите. Никто никого и никуда не ведет.

Она повернулась ко мне, и я снова ощутила удар ее власти, несмотря на ее простую одежду и сгоревшую на солнце кожу.

— У нас есть план действий со дня, как мы выбрались из реки, что течет из озера Люмен, но нам всегда мешало одно: мы не могли вернуться к нашему народу. Мы сбежали на юг по водным путям Сипри, но теперь корабли алькоранцев закрыли их, переправляют только богачей к врагу. Ввернуться можно только через горы, и никто, кроме лесного народа, не может там ходить. Мы искали тебя.

— Нет, — сухо сказала я. — Не меня.

— Три года мы бродили по незнакомым землям, но не встретили ни одного сильвера. Твой король закрыл горы. Ни войти, ни выйти. Ты наш первый и, скорее всего, единственный шанс.

— Уверена, ты думаешь, что это так, но почему я должна соглашаться? — я указала на нее. — Все во мне говорит, что ты — враг, недружелюбный сосед. И ты просишь провести вас мимо моего народа? С чего бы?

— Ты сказала, что не верна королю Валиену.

— Но я все еще верна людям и родине.

— Именно. Думаю, мы обе согласны, что вместо вражды между озером и горами лучше идти против Алькоро. Когда-то горы были торговым путем между озером Люмен и другими соседями. Наше богатство текло через твою страну. Твои мастера по серебру и наши ловцы жемчуга создавали самые красивые украшения, — она покрутила свой кулон. — Алькоранцы все изменили. Они используют навыки моего народа и отправляют наше богатство в чужие страны, — она склонилась ближе. — Так не должно быть. Если мы вернем озеро, мы сможем открыть торговлю с горами. Это на пользу и твоему, и моему народу.

— Это не поможет мне, — сказала я.

Она все еще склонялась на локтях, ее плечи были напряжены. Мне казалось, что она быстро размышляет.

— Мона, — сказал снова Кольм, его голос стал отчаяннее.

Она окинула взглядом пустую таверну, а потом выпрямилась, расправила плечи умелым движением.

— Меня зовут Мона, — тихо сказала она. — Ты узнаешь это имя?

— Обычное имя с озер. Разве не так звали королеву, убитую при вторжении?

Она пронзила меня взглядом, Кольм рядом со мной утомленно опустил бородатый подбородок на ладонь.

— Погодите…

— Да. Я королева, которую должны были убить. Я — Мона Аластейр, королева озера Люмен и двенадцати островов, — она снова подняла кулон. — Это не просто жемчужина. Это наследство моего рода, одна из первых и крупнейших жемчужин Люмена, которую передают от правителя к правителю.

— Как вы пережили вторжение? — спросила я.

Она взглянула на Кольма, а потом на меня.

— Мы уплыли.

— По южным водным путям?

— Да. Оказались в Матарики, были там какое-то время, но Арлен все испортил, и мы не могли там оставаться. Мы пробрались по холмам Виндера к южным границам Сильвервуда, но мы не смогли найти проводника. Мы долго искали путь, но деньги закончились, и пришлось вернуться к берегу. Мы водный народ, можем выжить у воды. Нам какое-то время везло в Санмартене. Пока этот дурак, — она кивнула на Арлена, тот шумно выдохнул, — не затеял пьяную драку на людях посреди зимы, крича, что мы — законные правители озера Люмен, — она смерил наго хмурым взглядом.

Ее брат выглядел одновременно пристыжено и нагло.

— И никто не спорил? — спросила я. — Никто не выдал?

— Я надеялась, что те, кто слышал, посчитали, что он — пьяница, несущий чушь. Мы сбежали из города, пока не поползли слухи.

Арлен закатил глаза.