Помоги проекту - поделись книгой:
А это стало выводить меня из равновесия еще больше.
Я-то знаю — от тишины до бунта всего один шаг. Уж поверь мне на слово, я крупный специалист в таких делах и почем фунт чиха отлично знаю.
Наступила прямо-таки гробовая тишина.
— Но, но! Я-то ведь все вижу насквозь. Усмириться-то они усмирились, да только для виду. А на сомом деле стали злей пуще прежнего. И кроме того, стали между собой усиленно вести пропаганду против пас.
Ну а мы такого дела, понятное дело, допустить уже никак не можем.
Мы, не медля, как только раскусили их преступные планы, высадили на поверхность планеты два батальона роботов. Первым командовал поручик-сержант Йорбабус, другим — поручик-сержант Рекербейер.
Но как только мы стали высаживать десант, они подняли бунт, встретив наши батальоны камнями и стрельбой из дробовиков и самодельных пушек.
Йорбабусу тут снова не повезло; у него была выведена из строя третья часть роботов и их пришлось впоследствии отправить на металлолом.
Это был вызов и на него требовалось ответить силой.
Наш оранжево-голубой стяг взывал к мщению, к мести.
И мы приняли этот вызов.
Я даю командирам батальонов команду, и они начинают утюжить бастионы бунтовщиков с присущей им решительностью.
Снова наступила тишина.
Мы утерли пот с лица и собирались было облегченно вздохнуть. Но тут новый инцидент: через три дня неподалеку от крейсера мы поймали туземца, который подкрался к нам на довольно близкое расстояние и хотел подорвать наш корабль. При каналье нашли банку скипидара и коробку питьевой соды — при помощи взрывоопасной смеем из этих материалов он хотел разнести в клочья наш крейсер, но наша бдительность вовремя пресекла эту преступную акцию.
Но нам было мало просто расправиться с ним.
Нам нужны были сведения о заговоре.
Он поначалу попытался рассказать нам сказку, как комиссия Уоррена, что, мол, заговора никакого нет и он действовал как одиночка. Конечно, мы ему ни на грамм не поверили, ибо мы не американцы и нас не так-то просто одурачить. Одно дело — покушение на президента, а диверсия с целью уничтожения боевого корабля — это совсем иное дело.
Тут нужно четко улавливать разницу.
Мы воткнули ему куда следует электроды, и он дал нам все необходимые сведения о заговоре; современное развитие техники в таких вопросах нынче делает чудеса.
Сведения о заговоре оказались вполне достаточными.
Как мы и предполагали, они имели преступный замысел не только уничтожить наш корабль, но также растоптать гордое знамя нашей великой державы, водруженное в данном квадрате.
Дело пахло красной угрозой.
Мы не могли потерпеть красных не только у себя под боком, но и за сто световых лет в ближайшей округе.
Что по этому случаю говорится в инструкции А16-43: «С красной угрозой действовать сообразно обстоятельствам решительно и беспощадно».
Решительно и беспощадно!!
Я хорошо усвоил эти слова и руководствовался ими всюду и всегда.
Я не уважаю, Майк, демократию, хотя живу в самой свободной и демократической стране.
Собрав офицеров крейсера, я заявил: «Господа, нам брошен вызов. И я думаю, что это грязное стадо стоит проучить. Мы не таких приводили в чувство. Я думаю, что вы вполне со мной согласны. Я хочу знать ваше мнение».
«Проучить, господин капитан-полковник, проучить!» — рявкнули мои орлы.
Два ракетных залпа повышенной плотности решили участь планеты и ее обитателей. Планета сжалась, как проткнутый пузырь, затем на минуту вспухла и стала рассыпаться в пыль, теряясь в мировом пространстве.
Такова, Майк, первая часть этой грустной истории.
После этого мы стали охранять совершенно пустой квадрат.
И ты можешь себе представить, что из этого потом вышло? Не можешь. Вот то-то.
А вышла из этого всего очень дрянная история. М-да.
Через две недели вызывает меня на связь командующий бригадой. Наш Фэй, так мы промежду собой его звали.
— Как дела, капитан-полковник?
— Отлично, господин бригадный адмирал-майор.
— Все ли в порядке у тебя в квадрате?
— Так точно, все в порядке. Спокойствие и тишину обеспечиваем самым надлежащим образом.
— Это хорошо. А инцидентов никаких нет?
— Это есть, — отвечаю. — Пришлось уничтожить бунтовщиков на объекте 31425-211.
— Это ничего, не страшно. Но сам объект, я надеюсь, цел?
— Нет, — отвечаю, — вместе с туземным населением пришлось уничтожить и объект.
Тут он как заорет дурным матом, словно ему в штаны гремучую змею посадили:
— Что?!! Да вы с ума сошли!!!
— Никак нет, — отвечаю. — Действовал на основании инструкции. А16-43.
— Да на основании этой инструкции вы могли уничтожить в квадрате все живое до последнего микроба. Но кто приказывал уничтожать объект?!
Ну и заладил как зануда: кто приказал да кто приказал?
А когда начальство в попугая начинает играть, то тут, сам понимаешь, отвечать нечего. Стой да молчи.
— А вы понимаете, что вы натворили? — он мне снос.
А чего тут понимать-то. Экая невидаль — планетку раздолбали. Да мы их, бывало, десятками. И ничего. Нас за это дело еще хвалили да ордена давали. А тут из-за какой-то пупочки столько шуму.
Молчу я, а он еще сильнее распаляется;
— Как вы посмели? На этом объекте на основании директивы генерального штаба за номером 524 предполагалось создание важного оборонного объекта. Теперь-то вы можете представить, что вы наделали? И на этот случай у вас на борту должен был быть пакет А16-АМК-14. И вы как командир корабля должны быть с ним знакомы.
— Но я никогда в глаза не видел этого пакета.
Да где уж там, будет он слушать мой лепет.
Он снова свое орет:
— Вы представляете, что вы натворили? Так вот! Несмотря на все мое уважение к вам, капитан-полковник, я вас заранее предупреждаю: я вам помочь ни в чем не смогу. Вам придется отвечать за свои дела.
Ну а дальше все как в песне:
Вот так-то все и обернулось.
— Да! — горестно вздохнул он, — кто бы мог это предвидеть? Кто?
Нет, меня не расстреляли, не дали пожизненного заключения. Что же касается этой проклятой инструкции A16-АМК-14, то она действительно существовала. Но ее утерял офицер по поручениям. Это как-то оправдывало меня. Но уничтожение объекта целиком лежало на мне. А этого мне никто не собирался прощать.
До трибунала дело не дошло, к счастью моему: сказали все-таки свое слово мои старые боевые заслуги. Но с должности меня сняли, корабль отобрали и понизили в звании до капитан-капрала.
Меня направили служить на грузовую баржу вспомогательного состава бригады, но там я прослужил всего лишь полгода — на большее не хватило терпения.
Все-таки я как-никак был командиром крупного боевого корабля, а меня посадили на эту грязную калошу, именуемую грузовой баржей.
Я предпочел такому позору отставку, хотя расставаться со службой, поверь мне, было очень жаль.
Но я уже смирился.
Последние слова капитан-капрал говорил еле внятно — у него уже не ворочался язык.
Глаза его подернулись мутной, как сырой туман над морем, пеленой. Капитан-капрал уже не мог твердо держать свою голову. Он долго сидел в полузабытьи.
А впрочем, я тоже был не лучше.
Наконец он поднял голову и, глядя на меня, сказал: — Слушай, Майк, ты бы не мог мне помочь? Ты же чертовски славный парень! Ты не можешь мне не помочь. Я знаю, у тебя есть друзья в генштабе — замолви за меня словечко. А что тебе стоит. Всего несколько слов. За старого боевого офицера. Всего несколько слов, чтобы мне снова дали боевой корабль. Хотя бы небольшой боевой корабль. Я соглашусь даже на тральщик. Как, а? Ну что ты молчишь? Тебе же ничего не стоит немного помочь мне.
Я ошарашенно посмотрел на него. То, что он спутал меня с самого начала с флотским офицером, было еще полбеды, но то, что он просил меня, лейтенанта, о такой помощи, говорило об одном: капитан-капрал плохо соображает, о чем говорит.
— Ну что тебе стоит? — продолжал хрипеть он. — Что тебе стоит? Эх, а еще друг!
Угольки гнева начали тлеть в его глазах. А я, хоть пьян был тоже изрядно, да сообразил, что мне лучше всего не возражать, ибо в противном случае застолье может кончиться не очень складно. Драка меня не устраивала.
— Хорошо, — сказал я и налил себе, — я поговорю с нужными людьми.
— Точно, поговорю, — поспешил заверить его я.
Он безнадежно махнул рукой.
— Врешь, ты тоже врешь! Я вижу. Все вы врете. Ну и черт с вами! Не хотите и не надо. Думаете, Джервил Уикс пропадет без вас. Не пропадет. Джервил Уикс не пропадет. А на ваш флот я наплевал. Я лучше пойду в рейнджеры, чем на флот. Говорят, что набирают добровольцев в Аскавалту и что им обещают здорово платить. Я запишусь туда. Запишусь и еще покажу всем, что Джервил Уикс кое-чего стоит. Непременно покажу.
Он еще что-то хотел сказать, но как-то весь неожиданно обмяк и уронил голову на стол.
А зал по-прежнему бесновался от веселья.
РЕСТОРАН «ДАСТАХА»
Всякий раз, когда в ресторане «Дастаха» за столиком собираются офицеры из разных родов войск, между ними непременно возникает спор о том, чей род войск нужней и кто из них выше по званию. В старые добрые времена, когда кроме войск планетного базирования, а иначе называемых планбазовскими, других не было, дело было куда проще: лейтенант — это лейтенант, капитан — это капитан, генерал-майор — это генерал-майор, была в отношении воинских званий полная ясность.
Но вот появился космический флот со своими громоздкими и многочисленными службами и с такими же громоздкими и очень уж непривычными воинскими званиями, и все-то с той поры в субординации переменилось необыкновенно и пошла в войсках на этот счет такая неразбериха, в которой не только непосвященный человек, но и иной военный непременно сломит голову, если попытается добраться до истины.
Но с другой стороны, стоит ли все валить на космические войска, когда в планбазовских за последнее время произошла не одна реформа и, к примеру, вместо одного майора появилось целых три: капитан-майор, штабс-майор, глав-майор.
A коли все перемешалось, то стоит ли удивляться, что между представителями различных родов войск частые споры.
Иной раз до драки, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Так случилось и на этот раз.
За столиком сидят три офицера: невозмутимый и важный, в мундире темно-синего цвета, старший кандидат-капитан из национальной гвардии, плутоватого вида планбазовский пехотный штабс-майор в полевой, грязно-зеленого цвета форме, и колючий, как рыбья кость, взъерошенный поручик-сержант десантно-патрульной службы космических войск Йорбабус в сине-зеленом парадном мундире.
Поручик-сержант ожесточенно спорит со штабс-майором.
Он беспрестанно бьет себя в грудь кулаком, повторяя при этом уже который раз одни и те же слова:
— Ну и что, что нет? Зато какая мощь!
И Йорбабус трясет кулаком:
— Да мой батальон роботов стоит десяти ваших планбазовских пехотных батальонов. Ты хоть имеешь маломальское представление о том, что такое боевой робот БР-ХМ-3462? Это же по мощи и броне — целый танк. Ну куда против него твои хлюпики! Да они курятина против моих мордоворотов. Ха-ха-ха.
Еще немного, и они начинают приподниматься из-за стола, лапают друг дружку за грудки, но до драки дело не доходит, ибо за порядком смотрит совсем не пьянеющий старший кандидат-капитан из национальной гвардии. Задача национальной гвардии — охранять спокойствие и порядок, и старший кандидат-капитан и здесь весьма успешно справляется с подобной задачей.
Он разнимает развоевавшихся было комбатов и усаживает их на свои места.
— Знаете что, — говорит он им, — давайте-ка лучше выпьем. И поговорим о чем-нибудь другом.
С ним соглашаются и пьют.
Но разговор мало-помалу вновь возвращается в прежнее русло.
— Ну кто ты такой? — язвительно начинает вопрошать поручик-сержанта пехотный штабс-майор.
— Одним словом, сержант. Уяснил, а?
Поделиться книгой: