Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, кабинет и залы советов все время кто-то охранял, за патрули отвечали как раз ребята из его отряда. А уж собственный покой танши и вовсе стерегли только они, телохранители. Но это совсем несоизмеримо! Прежде как было? Он от нее без приказа на шаг отойти не смел, всюду таскался громадной тенью, нависая, словно коршун над соколицей, одним грозным видом отгонял всяких назойливых типов. Теперь же он видел госпожу в лучшем случае дважды в неделю. Разумеется, Лигдам между делом, когда они вечерами выпивали привычной компанией, говорил, что тану работает не поднимая головы и у нее вечно ошиваются какие-то служилые, – Раду это все мало интересовало. Ну неужели, если он не зодчий, кашевар, наставник из военной академии, каменщик или кузнец, он вообще ни на что не годен?!
Намекать на глупость подобной детской обиды пытались многие товарищи, пока однажды, взбесившись, Вал не заявил прямо, чтобы командир постыдился, заткнулся и просто по-человечески отдохнул, пока есть такая возможность.
На Раду подобная выволочка не произвела ровным счетом никакого эффекта. Оказавшись временно ненужным, он совершенно сник.
Назначив охрану у спальни госпожи на три дня вперед, мужчина попытался целенаправленно уйти в загул, таскаясь по городу вокруг крепости, в котором давненько уже не был. Удовольствие получил только в первый вечер, в особенности еще и потому, что провел его не один. Наутро было как-то скверно, так что к ночи Раду предпочел надраться до невменяемого состояния, чтобы на другой день проспать подольше и чтобы думать или осознавать последствия не получалось вовсе.
Затея Раду удалась: проснулся он непонятно где, далеко за полдень, с горящими глазами, и в голове гудело так, что хоть на стенку лезь. Впрочем, за исключением того, что шаги людей за дверью комнаты, в которой мужчина разлепил глаза, казались ему залпами осадных орудий по стенам штурмуемого города, его все устраивало. Настолько, что к вечеру, немного протрезвев, он даже вернулся в крепость – проверить, все ли в порядке. Ну и наугад ткнуть пальцем в еще парочку бойцов, присоединившихся к личной охране тану самыми последними, указывая, что именно они будут дежурить через день или два, в общем, следующими за кем-то еще.
Потом Раду выловил Одхана, спросил, не спрашивала ли о нем тану, и, получив отрицательный ответ, вздохнул – с печалью и облегчением одновременно. Правда, тут же в коридоре показалась сама тану Яввуз. Она смешно поморщила нос, явно уличив кого-то в подпитии, бросила короткий испытующий взгляд на стоящих мужчин, двинулась в их сторону – ко входу в малую залу совета. Поравнявшись с Раду, Бансабира посмотрела на него так, будто он был пустым местом, и скрылась за дверью, которую для нее предусмотрительно открыл охранник.
Раду же от ее взгляда едва не подавился собственным языком, уловив в глазах танши немой вопрос: «Как? Неужели я могла полагаться на
Больше он не пил. Но пришлось искать иных развлечений.
В городе что-то было, да и денег пока хватало. В каком-то трактире какой-то менестрель пел какую-то балладу о победе Матери лагерей над Бестией Яса. Скука смертная, думал Раду, слушая невнятную тягомотину барда. Да еще и врет половину! Как будто Раду сам не видел, как там все было на самом деле.
Сообразив, что такое развлечение не по нем, Раду вернулся к варианту борделей. Старый и добрый метод спасал его еще три дня. Потом воин вновь нагрянул в крепость, получил втык от Гистаспа за то, что тот в свою очередь получил втык от танши за то, что «этот обормот у нее получит!».
– Одно дело, сказала тану, отдохнуть, а другое – обнаглеть, – сообщил Гистасп. – И еще сказала, что, когда вернешься, спустит три шкуры.
Это было уже что-то. Возможно, он ей понадобился. Но когда Раду подошел к малой зале совета и велел сообщить о себе, из-за двери неожиданно выглянул Лигдам, в двух словах объяснил, что «тану на пределе и ей не до тебя», и юркнул обратно. Раду обреченно вздохнул, глядя в запертую дверь, почесал затылок и угрюмо вперился взглядом в стоящего на страже Шухрана. Тот даже немного отстранился и запоздало предложил командиру вернуться к тренировкам, потому что без него «не так».
– Замолчи, – буркнул Раду и поплелся по коридорам во внутренний двор чертога. Лишний раз тренироваться не хотелось по понятным причинам – да сколько можно! Вон даже танша стала реже показываться на площадках! А ведь уж кто-кто, а эта и мертвая нашла бы силы помахать мечом!
Впрочем, бесцельно шляться по городу в надежде напиться, подраться или с кем-нибудь переспать Раду в тот день не стал. И вообще бросил эту затею – все равно толку мало. Поэтому теперь он слонялся по оружейной, разглядывая имеющийся инвентарь, но не опробуя в руке ничего конкретно. За этим занятием его и застал Серт.
– Что-то ты стал сам на себя не похож, – сообщил блондин в лоб. – Случилось что?
– Нет, – хмуро отозвался Раду, бросив на вошедшего короткий взгляд. Серта он хотел видеть едва ли не меньше других: этому, насколько Раду знал, танша ежедневно вменяла какое-нибудь дело. Что она, доверяет ему больше? – Ты по делу или как?
– Вроде того, – легкомысленно кивнул Серт. – Русса велел, чтобы ты немедленно занялся организацией караулов в восточной части города и сегодня вечером доложил о результатах, сам он не успевает. Вообще ты должен был сделать это еще вчера, но тебя же хрен найдешь! – Серт не выглядел рассерженным или злым, напротив, даже улыбался, но в голосе отчетливо слышался упрек.
– То есть раньше я отвечал за сохранность тану, а теперь должен зеленых юнцов раскидывать по постам?
– Зелеными они были в начале похода, – осадил его Серт. Раду ничего не ответил, помрачнел еще больше и отвернулся. Серт поглядел на него опытным глазом и с пониманием вздохнул. – Ладно уж. – Он прошел в глубь оружейной. Не пользуясь имеющейся короткой лестницей, ловким прыжком поднялся на широкое метровое возвышение, где, расставленные одна к одной, хранились многочисленные алебарды. Взял оружие и обернулся к Раду. – Давай выкладывай.
– Да я просто не понимаю! – вспылил тот немедленно, размахавшись руками и сделав жуткое лицо. – Что с того, что мы вернулись! Ей теперь что, не нужна охрана?
Благоразумный Серт сразу смекнул, в чем дело.
– Нужна, конечно, – авторитетно кивнул блондин и провернул в руках оружие. – Именно поэтому отряд телохранителей и стережет ее, как всегда.
– А я, стало быть, не телохранитель?! Я за месяц к ней на десять метров не подошел! Ну я же нигде не провинился так, чтобы меня отстранять!
– Да тебя никто и не отстранял, – попытался угомонить товарища Серт.
– А ну как же! Пока мы мотались по всей стране, она на меня все дела вешала, а теперь что? Теперь я никто, что ли?!
– Теперь ты исключительно начальник танской стражи, а начальники не выполняют одну работу с подчиненными, – резонно заметило Серт.
Раду было все равно, он уперся, как баран.
– И чего она со всеми как с людьми, а на меня все время как на пустое место смотрит?! А? Да с тех пор, как Старый Волк помер, она вообще перестала меня замечать!
Серт перестал вертеть в руках алебарду, замер, уставившись на увальня, и через несколько секунд расхохотался.
– А ты как хотел, чтобы она на тебя смотрела? Как на кровного брата, что ли? – Серт продолжал неудержимо гоготать, чем безумно раздражал собеседника. – Да тану на всех смотрит как на ничтожество, не помню, чтобы раньше тебя это волновало.
– Ну на какого-нибудь Гистаспа она смотрит совсем иначе! И его она всегда замечает! – вызверился Раду.
– Это потому что у Гистаспа с ней дружеские отношения, – насмешливо ответил Серт.
Раду выкатил глаза на лоб.
– В каком смысле дружеские?
– Ну в каком? – Серт раздраженно развел руками. – В самом обычном.
– Мы точно про нашу таншу говорим? – решил Раду уточнить.
Серт молча кивнул.
– То есть на меня она смотрит как на дерьмо только потому, что я не такой улыбчивый добряк? – не сдержался Раду.
Серт прикрыл лицо ладонью. Праматерь, какой здоровенный вымахал этот Раду, а такой дурак.
– Это Гистасп добряк? – спросил он искренне. – Гистасп скользкий, как уж, и хитрый, как лис. – Серт не говорил серьезным тоном, но чувства, будто он шутит, у Раду не возникало. Здоровяк недоуменно заморгал, разглядывая блондина.
– Но в таком случае, – с важным видом заявил телохранитель, – они точно никак не могут быть друзьями! Я понимаю, если бы наша танша была как ее дед, тогда бы они с Гистаспом и впрямь спелись. А тут!
– Напротив. – Серт наконец оставил алебарду в покое и спрыгнул с возвышенности на пол. – Именно в этом и есть фундамент их дружбы. Они не обращают внимания на привычки друг друга. Она высокомерна, он ехиден, но обоим плевать.
Раду продолжал недоуменно таращиться на соратника. Кусочки головоломки никак не желали складываться у него в голове.
– Ерунду ты говоришь, – заключил телохранитель в конце концов.
– Раду… – Серт уже понял, что проще дать себе труд объяснить Раду некоторые вещи, пока тот в своем непонятном поведении не увлекся настолько, чтобы тану приказала отрубить ему голову за неподчинение. Парень хороший, толковый и честный. Такие всегда нужны. – Что конкретно тебя не устраивает в сложившейся ситуации?
Раду призадумался, как бы поточнее выразить чувства, и наконец выдал:
– То, что как только закончилась война, я стал для нее ничем.
«Ты и был для нее ничем», – мысленно усмехнулся Серт. Но вслух решил промолчать – не та ситуация, лучше пощадить гордость здоровяка.
– Я ведь все делал правильно, старался нигде не оплошать! Была, конечно, неприятность с Наадалом, но все же обошлось! А за этот месяц выяснилось, что для прочих дел я из рук вон плох… – Раду махнул рукой.
Серт поймал товарища и надавил на плечо, вынуждая сесть прямо на холодный пол. Сам пристроился рядом.
– Слушай, давай начистоту: а чего ты ждал? Я тебе серьезно говорю, тану на всех смотрит свысока. Да, даже на Гистаспа, просто он это игнорирует, потому и притерлись. Наша танша, безусловно, женщина достойная и все такое, но она совсем не производит впечатления человека, который хоть что-нибудь смыслит в отношениях между людьми.
Раду нахмурился, но перебивать не стал. Серт подтянул согнутые ноги и обхватил руками колени.
– Для нее все отношения с составом регулируются только регламентом: она знает, что она – командующая, а мы подчиненные, и большего ей не надо. Ей так проще. Ты ее отношения с родным отцом вспомни!
Раду задумался и вскоре молча кивнул: и впрямь, до него доходили слухи о некоторых приказах Старого Волка, которые тану выполняла, сжав зубы. Но выполняла ведь, даже не помыслив о возможности неповиновения.
Серт не унимался и вещал:
– До тех пор, пока с тобой комфортно и ты пригоден для конкретных целей, ты абсолютно устраиваешь ее таким, какой есть. Просто сейчас для тебя нет дела по руке, вот ты и маешься от безделья какой-то чертовщиной.
– Но как же… – попытался влезть Раду.
– Так что, как старший телохранитель, ты по-прежнему вполне ей подходишь, хватит себе сочинять, – с круглыми для убедительности глазами настойчивым тоном попытался заверить Серт. И тут же, повеселев, добавил: – Другое дело, что вникать, какой ты там из себя есть, танша попросту ленится.
Последнее заявление вызвало у Раду новую волну непонимания. Ленится? Что это значит? Танша-то? Серт принялся рассуждать вслух:
– Прежде я, правда, считал, что она вообще не считает нужным во что-то там вникать, но присмотрелся и сейчас убежден, что это не так. Напрямик спрашивать не рискую, но чувствую, как выслушаю в ответ что-нибудь в духе: «Неужели ты считаешь, Серт, что на поле сражения человек, будь он в роли бойца или полководца, может выдать что-то сверх того, чем суть является сам?»
Несмотря на скверное настроение, Раду улыбнулся: Серт довольно точно воспроизвел немного снисходительную, но в общем безразличную манеру, с которой обычно разговаривала тану Яввуз.
– И все-таки в то, какой есть ты, она вникла, – прежним тоном проворчал Раду.
– С чего ты взял? – изумился Серт.
– Ну, с того, что с тобой она, между прочим, тоже сошлась накоротке! – обвиняющим тоном пригвоздил Раду.
Серт вновь заржал. Раду испытал настойчивое желание врезать этому худосочному придурку по морде.
– Это только потому, – с трудом выговорил блондин, давясь хохотом и словами, – что я могу с умной рожей болтать с ней о ласбарнских сказаниях. А в остальном я в том же положении, что и ты. Со мной танша никак не сходилась – я сам набился к ней в приятели.
Раду уставился на Серта с откровенным ужасом: ну, что еще выдаст этот белобрысый весельчак?
– И каким образом? – вскинулся Раду, не зная, яриться ему или уже просто замолчать.
Серт, успокоившись, невинно пожал плечами:
– Да не знаю, само как-то получилось.
Раду принялся расхаживать по оружейной взад-вперед. Серту пришлось тоже встать.
– Мой тебе совет, – Серт неожиданно переменился в лице, посерьезнев, – давай без мальчишеских выходок вроде загулов и приступов беспочвенной ревности. Один такой уже был. Где он теперь?
Раду помрачнел окончательно. Не было необходимости уточнять, о ком идет речь.
– Не хочешь повторить судьбу Юдейра – закрой рот и делай что велят. Велят отдыхать – так радуйся и отдыхай. Я тебя уверяю, весь отряд личной охраны тебе сейчас назавидоваться не может, а ты тут страдаешь безо всякой причины.
Раду в ответ на все это промолчал. Серт еще несколько секунд посмотрел на соратника, подумал о чем-то своем, потом спохватился, что и так проболтал тут кучу времени, и вообще у него дел по горло, и скрылся из оружейной, оставив Раду переваривать услышанное.
«Ничего он не понимает» – в сердцах разозлился телохранитель. Хотя, может, как раз и наоборот.
Все еще угрюмый, как туча, Раду потер затылок, осмотрелся так, будто не он битый час шатался по этому помещению, и наконец вспомнил, зачем приходил Серт. Русса же на него повесил караулы в восточной стороне города. Надо приниматься.
Глава 4
– Она точно не заболела? – озадаченно спросил Тахбир.
Лигдам покачал головой, испуганно оглядывая собравшихся у двери танского покоя.
– Она просто спит, – подтвердил оруженосец.
Гобрий почесал седой ус:
– Все-таки лучше позвать лекаря. Не помню, чтобы она хоть раз столько спала.
– Да вроде нормально с ней все, – немного обиженно отозвался Лигдам.
– Уже час пополудни, – заметил Русса. – Не очень-то это и нормально.
– Праматерь, ну что вы тут развели галдеж. Тану просто устала, – с благосклонной улыбкой заметил Гистасп. – Пусть себе спит, пойдемте отсюда.
И уволок собравшихся подальше. Сам пошел замыкающим, чтобы наверняка, и вдруг замер: немного отстав от остальных, одна из кузин Бану, Иттая, обернулась и застыла, упрямо сдвинув брови. Гистасп мысленно посмеялся: совсем как танша. Да и во внешности двоюродных сестер есть что-то общее, несмотря на то что Иттая скорее шатенка, чем блондинка, и уступает Бану в росте. Самоуверенности ей, по мнению полководца, тоже не хватает, но зато и взгляд у нее не такой категоричный.
– Я вас слушаю, танин, – приветливо обратился Гистасп. – Вы чего-то хотели?
Девушка кивнула.
– Вчера сестра сообщила мне, что назначила вас наставником в военном ремесле для нас с Ниильтах. Вы уже получили ее распоряжение?
Гистасп вдумчиво кивнул:
– Разумеется, тану Яввуз поставила меня в известность о моих новых обязанностях.
– Вы ведь тренировали Руссу?
Гистасп подтвердил, не совсем понимая, куда ведет девица.
– А вы когда-нибудь тренировали женщин?
Альбинос покачал головой: нет, прежде не доводилось. Девушка замолчала и как-то необъяснимо замялась. Гистасп терпеливо ждал, когда же танин соберется наконец с духом.
– О моей сестре, – решилась Иттая, – ходят почти неправдоподобные слухи. Будто она смогла одолеть самого Руссу.
– Да, был такой инцидент, – посмеялся Гистасп вслух, – почти три года прошло. Вот вы сказали, и я вспомнил, будто вчера это видел.
– Я не хочу стать такой, как она, – вставила девушка, почти перебив командующего.
Гистасп в удивлении уставился на девушку, неторопливо окинул ее критическим взглядом, едва заметно качнул головой:
Поделиться книгой: