Вскоре после задержания Алексея Улюкаева по обвинению во взятке министр экономического развития был помещен под домашний арест. Хотя обстоятельства, при которых Алексей Валентинович мог получить взятку от «Роснефти», выглядят странными и многие СМИ поставили под сомнение событие преступления, глава государства поспешил уволить Улюкаева «в связи с утратой доверия».
РИМСКИЙ И ВАРЕНУХА
— Это очень печальный факт, — сказал Римский, но был вовсе не опечален.
Наоборот! В его голове сложилась праздничная картина увольнения Лиходеева. А, может, и кое-чего похуже.
— Подробности! — скомандовал он, и Варенуха начал рассказывать.
Чем больше он повествовал, тем ярче перед финдиректором разворачивалась длиннейшая цепь Лиходеевских безобразий. Чего стоила хотя бы пьяная декламация стихов у дверей какой-то нефтяной компании! Попытка в два часа ночи прорваться в здание и успешная драка с охраной! Гонка за визжащим от ужаса президентом компании с требованием отдать чемодан с иностранной валютой! Разбрасывание по полу вестибюля зеленых купюр из этого чемодана! Словом, темный ужас. Но даже для Степы это было чересчур. С каждой новой гнусной подробностью финдиректор всё менее верил рассказчику.
— Так что будем делать? — спросил, наконец, Варенуха. — Гнать мерзавца с работы?
В эту минуту Римский уже твердо знал: всё, что он услышал, — вранье от первого до последнего слова. «Молодец! Всегда был смышлен!» — мысленно похвалил он администратора и сказал:
— Будем снимать — по причине утраты доверия. Вне зависимости от служебного положения закон должен быть одинаковым для всех.
Произнося эти слова, он старался не замечать, что теперь они оба с Варенухой не отбрасывают тени.
(Михаил Булгаков. Из черновиков романа «Мастер и Маргарита») 
Газета «КоммерсантЪ» сообщила о том, что с июля 2017 года индивидуальным предпринимателям могут запретить розничную продажу пива. По мнению экономистов, это станет еще одним существенным ударом по легальному малому бизнесу в России.
БЕРЛИОЗ И ИВАН БЕЗДОМНЫЙ
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы уселись на скамейке лицом к пруду.
— А почему она так обиделась, когда я спросил про пиво? — поинтересовался Иван у Берлиоза, осторожно косясь на женщину в будочке «Пиво и воды».
— А потому! — веско ответил председатель МАССОЛИТа. — Тебе, Иван, пора бы знать: готовится постановление, которое запретит частникам торговать пивом. Они, черти, не полностью декларируют объемы розничных продаж.
Иван вздохнул:
— Значит, теперь и пива не будет…
В это мгновение гражданин иностранного вида, сидевший на соседней скамейке, внезапно встал и приблизился к литераторам.
— Извините меня, пожалуйста, — заговорил он с акцентом, — но предмет вашей ученой беседы столь интересен, что я рискнул… Если я не ослышался, — обратился он к Ивану, — вы изволили говорить, что в России больше не будет пива?
— Вы действительно ослышались, — учтиво ответил иностранцу Берлиоз, опережая Ивана. — Мой молодой друг всего лишь имел в виду, что возможны небольшие временные трудности с реализацией пива импортного производства… — и, повернувшись к Бездомному, одними губами шепнул: — Тихо! Не противоречь!
— Не будет вообще никакого пива! — растерявшись от всей этой муры, вскричал Иван Николаевич не то, что нужно. — Ни импортного, ни отечественного! И ничего, перебьемся!
(Михаил Булгаков. Из черновиков романа «Мастер и Маргарита») 
Президент России, вручив премию Русского географического общества юным эрудитам, поинтересовался у одного из них, где заканчиваются границы России. «Там, где Берингов пролив», — ответил мальчик. «Неправильно, граница России нигде не заканчивается!» — с улыбкой поправил ребенка президент.
ГЕОГРАФ В СУМАСШЕДШЕМ ДОМЕ
«На волю! В пампасы!» — страдальчески закричал больной. Как Берлага узнал впоследствии, в пампасы просился старый учитель географии. Географ сошел с ума совершенно неожиданно. Однажды он включил радио. Знакомый голос уверенно сказал, что никакого Берингова пролива нет и границы Российской Федерации нигде не кончаются. Весь день старый учитель шарил по карте. Берингов пролив точно был на месте! Однако и голос по радио тоже не мог обмануть! И тут же, у карты, старик тронулся.
(Илья Ильф, Евгений Петров. Из черновиков романа «Золотой теленок») 
Президент России 1 декабря 2016 года выступил с Посланием Федеральному собранию, в котором потребовал от общественников и деятелей культуры взаимной ответственности: «Если кто-то считает себя более продвинутым, более интеллигентным, — с уважением относитесь к другим людям. Считаю неприемлемой встречную агрессивную реакцию». Президент призвал к консолидации граждан ради успешного развития России. Те же тезисы он повторил и на другой день на заседании Совета по культуре и искусству.
ОСТАП И ВАСЮКИНЦЫ
Гроссмейстера встретили рукоплесканиями.
— Товарищи и братья по шахматам! — начал Остап. — В игре все зависит от каждого индивидуума. Например, вон тот блондинчик в третьем ряду считает себя умным и интеллигентным…
Блондин в третьем ряду зарделся.
— …а вон тот брюнет, допустим, ни то, ни другое…
Все повернулись и осмотрели также брюнета.
— И никакие лекции этого не изменят. Поэтому первый должен относиться ко второму с чем?
— С чем? — хором повторили васюкинцы.
— С уважением! А второй должен свои агрессивные реакции… что?
— Что? — выдохнули васюкинцы.
— Сдерживать! И всё это приведет к чему?
— К чему? — переспросили шахматисты.
— К естественной консолидации граждан ради успешного развития шахмат в Васюках! Ура, товарищи! Спасибо за внимание!
Все были удивлены крайней незатейливостью лекции, но стерпели и вновь дружно зааплодировали.
«Эх вы, пижоны, — думал Остап. — Что ж вы не бьете вашего гроссмейстера? A-а, все вы понимаете: я мог бы каждого поодиночке утопить, но дарую вам жизнь».
(Илья Ильф, Евгений Петров. Из черновиков романа «Двенадцать стульев») 
Никита Михалков обвинил сотрудников екатеринбургского Ельцин-центра в искажении истории: «Как подаются исторические личности, которым Россия должна быть обязана тем, что вообще существует такая? Убирается слой огромного героизма». В ходе парламентских слушаний в Верхней палате Федерального Собрания Михалков заявил, что в Ельцин-центре занимаются «разрушением национального сознания сотен детей». Цитируя эти и другие негативные высказывания Михалкова, посвященные, в частности, первому президенту России, комментаторы напомнили: в 1996 году Никита Сергеевич, будучи доверенным лицом Бориса Николаевича на президентских выборах, говорил прямо противоположное.
СЕАНС ЧЕРНОЙ МАГИИ
— А почему мы не увидели здесь ни одного крестьянина, рабочего, военного? — послышался из ложи приятный и очень настойчивый баритон. — Зрительская масса требует, чтобы на сцене присутствовала не только интеллигенция.
Баритон принадлежал почетному гостю, Аркадию Аполлоновичу Семплеярову, председателю акустической комиссии московских театров.
— И еще желательно, гражданин артист, чтобы вы разоблачили технику ваших фокусов. Без этого ваши номера оставят у детей тягостное впечатление. Театр, голубчик, не место для искажения событий, фальсификации, подтасовок и лжи.
— Пардон, пардон! — отозвался Фагот, — я извиняюсь, но зрительская масса, кажется, ничего не заявляла. И детей в зале я как будто не вижу. Однако, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я произведу одно разоблачение. Но для начала позвольте поинтересоваться: хорошо ли вы помните, ЧТО сами говорили лет двадцать назад по тому же самому поводу?
При этом неуместном и даже, пожалуй, хамском вопросе лицо Аркадия Аполлоновича изменилось, и весьма сильно изменилось…
(Михаил Булгаков. Из черновиков романа «Мастер и Маргарита») 
В марте 2016 года глава российского государства поздравил своего сирийского коллегу с освобождением Пальмиры от террористов. В ответном слове президент Сирии подчеркнул, что успехи были бы невозможны без поддержки России. Обо всем этом тогда рассказал на брифинге журналистам пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков. В декабре 2016 года боевики вновь захватили тот же город. Отвечая на вопрос, является ли уроном для репутации РФ потеря Пальмиры, тот же Дмитрий Песков ответил, что вопрос поставлен неправильно: «Угроза потери Пальмиры — это урон для всего цивилизованного человечества, а не для России. Это урон для имиджа всего цивилизованного человечества, которое, будучи раздираемо противоречиями, будучи подвержено каким-то ангажементом, каким-то пониманием, которое не способствует налаживанию сотрудничества, которые сидят сложа руки и ничего не делают в реальности для того, чтобы бороться с этими международными террористами…»
ОСТАП И ВАСИСУАЛИЙ ЛОХАНКИН
— Прекрасная комната, все удобства, — сказал Васисуалий. — Пятьдесят рублей в месяц.
— Торговаться я не стану, — сказал Остап, вежливо разглядывая выцветшую литографию с живописными развалинами Пальмиры. — Но вот соседи… Кажется, они ввели здесь телесные наказания? И при этом, если я не ошибаюсь, уже пострадала ваша репутация?
— Ах, — сказал Лоханкин проникновенно, — пострадала не моя репутация, а всего цивилизованного человечества, которое, сидя сложа руки, будучи раздираемо и подвержено, не способствует… э-э…
— Простите, из какого класса гимназии вас вытурили за неуспешность? — учтиво поинтересовался Остап.
— Меня туда вообще не приняли, — с достоинством ответил Лоханкин.
(Илья Ильф, Евгений Петров. Из черновиков романа «Золотой теленок») Примечания
«О, как я всё угадал!» — восклицал герой булгаковского романа. Судя по фрагментам, опубликованным в этой книге, вслед за Мастером ту же реплику могли бы повторить и сам Булгаков, и Ильф с Петровым. Некоторые параллели между сегодняшними событиями и формулировками из черновиков кажутся поистине невероятными, а точность писательских прозрений — фантастической. И все же мы попытались (там, где это возможно) обойтись без чудес и найти рациональные истоки того, что ныне выглядит пророческим.
Стр. 11. …только вчера Совет Федерации приравнял автопробеги к политическим демонстрациям! — Поскольку словосочетание Совет Федерации появилось только в 1990 году, мы действительно столкнулись с писательским предвидением. Однако не исключено и более простое объяснение. Исследователи текстов романов Ильфа и Петрова уже обращали внимание на многократные промахи машинистки при перепечатке рукописи «Двенадцати стульев» (например, слово «нагретое» вместо «наливное», слово «сцена» вместо «слеза» и пр.). Так что, скорее всего, здесь техническая ошибка: писатели имели в виду Совет Народных Комиссаров Российской Федерации, а машинистка случайно пропустила три слова посредине. И потом уже несколько раз подряд по инерции повторила свою оплошность.
Стр. 13. …отсиживать за оскорбления чувств верующих. — В УК РСФСР не было отдельной статьи об оскорблении чувств верующих, однако подобная статья в той или иной форме уже существовала в других странах, упоминаемых в романах Ильфа и Петрова (например, в Турции, Бразилии или Иране), так что речь идет о намеренной иронической экстраполяции. Любопытный факт: согласно подсчетам современных юристов, обвинение по статье 148 сегодня можно было бы предъявить как минимум сотне персонажей русской классики и почти всем известным персонажам литературы советского периода, включая Михаила Берлиоза, Ивана Бездомного, Понтия Пилата, Ипполита Матвеевича Воробьянинова, отца Федора (Вострикова) и юную Валентину из стихотворения Э. Багрицкого «Смерть пионерки».
Стр. 15. …доказывай потом, что Эрдоган мне не брат и не дядя. — Чтобы понять, откуда взялось в тексте странное слово «Эрдоган», надо вспомнить сцену из того же романа «Двенадцать стульев», где Остап говорит Паше Эмильевичу: «Набил бы я тебе рыло, только Заратустра не позволяет». Имя жреца Авесты здесь искажено (правильно — «Заратуштра» или «Зороастр») и употребляется без особого смысла. Есть основания полагать, что «Эрдоган» в устах Остапа — это искаженное «Кардиган», то есть Джеймс Томас Бреднелл, он же лорд Кардиган, участник Крымской кампании и изобретатель вязаного жакета на пуговицах. Какая связь между английским лордом и пишущей машинкой без литеры «е»? Никакой — равно как и нет связи между названным выше пророком зороастризма и возможностью применить рукоприкладство по отношению к недостойному Паше Эмильевичу. Похоже, Остапу просто нравится экзотическое сочетание букв в иностранных словах.
Стр. 17. С целью переименования Провала. — После 1917 года Россию накрыла волна переименований: названия сменили тысячи улиц и сотни населенных пунктов (от Алексеевска, ставшего Свободным, до Ямбурга, превратившегося в Кингисепп). Недаром в том же романе Остап, выступая перед шахматистами из «Клуба четырех коней», не без тайной издевки предлагает васюкинцам переименовать их город в Нью-Москву, а Москву — в Старые Васюки. Нет ничего удивительного, что в одном из вариантов книги Остап выбирает в качестве предлога для сбора денег у входа в пятигорский Провал популярную идею переименования.
Стр. 17. Будет теперь Провал имени сами знаете кого… — На кого конкретно намекает здесь Остап, неясно. Судя по тому, что имя известно даже ленинградским милиционерам, речь идет о крупном партийном чиновнике, причем не обязательно покойном на тот момент. По мнению некоторых краеведов, идея присвоить главной достопримечательности Пятигорска имя генсека ВКП(б) существовала на самом деле. Тогда понятно, почему она не была реализована. От названия «Провал имени Сталина» попахивает вражеской диверсией.
Стр. 19. …держитесь, здоровья вам, хорошего настроения. Пишите письма! — Авторы романа не симпатизируют Коробейникову. И все же понятно, почему в окончательную версию романа этот фрагмент не попал: желать хорошего настроения человеку, которого ты только что ограбил, — это слишком цинично даже для Остапа.
Стр. 21. Жаль, что на эту должность всё равно назначат старую кошелку Елену Станиславовну Мизулину. — Слово «кошелка» присутствует в активном писательском вокабулярии Ильфа и Петрова, оно не раз употребляется в их произведениях (в романе «Золотой теленок», например, дважды). Быть может, если бы процитированную реплику мысленно произносил иной персонаж, она бы сохранилась в окончательной редакции. Но для Кислярской, как известно, авторами было приготовлено другое ключевое слово — «корзинка», — и писатели, должно быть, побоялись путаницы.
Стр. 23. Ах, покемоша, покемоша, большая ты стерва! — Этимология русского мужского имени Пакымон (варианты: Покимон, Покемон) вызывает споры. Есть версия, что оно восходит к старославянскому корню «пакы» (пакость) и греческому корню «мон» (единственный, один). В русском языке имя стало нарицательным и обозначает человека, согрешившего единожды. В качестве имени собственного встречается сегодня крайне редко и никогда не употребляется с уменьшительно-ласкательным суффиксом «ош». Исключение — черновик булгаковской пьесы «Бег». Действие 4, сон 7-й, реплика Чарноты: «Э, Покемоша, ты азартный!» Впоследствии Булгаков дал своему персонажу Корзухину более традиционное имя Парамон.
Стр. 25. Легкая атлетика? На допинге часто попадались? — Термин «допинг» (от английского «dope» — давать наркотики) был известен в России уже в начале XX столетия, но вплоть до середины века использовался для обозначения возбуждающих средств, которые давали лошадям недобросовестные жокеи. Таким образом термин «допинг» применительно к Шуре Балаганову в устах Остапа имеет явно иронический подтекст. Любопытно, что слова «атлетический» и «атлет» в окончательной версии романа оставлены только для характеристики самого Остапа, а слово «тяжелоатлет» возникает единственный раз, в связи с гирями Корейко. Из окончательного текста «Золотого теленка» выпали все упоминания и о спортивной карьере Балаганова, и о самой легкой атлетике как олимпийском виде спорта. Тем не менее в главе XX осталась сцена, которая имеет отношение к одному из видов легкоатлетического многоборья, а именно к метанию спортивного снаряда: «Шура размахнулся и, застонав от натуги, метнул в интригана обломок гири. Услышав над своей головой свист снаряда, интриган лег на землю».
Стр. 27. Вот тебе айфоны! — Если учесть, что первый iPhone был разработан только в 2007 году, появление этого слова в лексиконе Остапа выглядит, конечно же, провидческим. Однако не исключено, что вновь имеем дело с ошибкой при перепечатке рукописи. Возможно, Остап имел в виду гору Афон и одноименный полуостров в Греции, где находится сообщество 20 православных монастырей. В этом случае Остап, намекая на отнюдь не монашеское поведение Воробьянинова, в экспрессивной форме советует ему удалиться от мирских соблазнов («Ну, теперь пошел вон!») и замаливать грехи. Ведь недаром в меню Лизы, которую безуспешно пытается соблазнить Воробьянинов, присутствует блюдо «борщ монастырский».
Стр. 29. Летим в Сирию. — Поскольку официально советско-сирийское военное сотрудничество началось в середине 50-х годов XX века, этот фрагмент черновиков выглядит геополитическим пророчеством. Впрочем, есть и вероятность простого совпадения. Еще в 20-е годы на территории современной Сирии происходили важные события. В 1926 году введена конституция, через два года состоялись выборы в Учредительное собрание. Именно в это время в записных книжках Ильи Ильфа возникают первые наметки будущего «Золотого теленка». Видимо, «сирийский» сюжет перекочевал в роман из советских газет конца 20-х, где много писали о Ближнем Востоке. Напомним, что в те годы, когда соавторы работали над романом, мандат Лиги Наций на управление Сирией был у Франции. Премьер-министром Франции тогда был Аристид Бриан. А уж Бриан, как утверждали начитавшиеся газет «пикейные жилеты» из книги Ильфа и Петрова, «это голова!»
Стр. 31. …для «пятой колонны» вроде вас, Ипполит Матвеевич, я бы сейчас сделал исключение. — Считается, что выражение «пятая колонна» вошло в обиход в 1936 году, во время гражданской войны в Испании, и тогда получается, что авторы «Двенадцати стульев» опередили время. Однако в данном случае с большой уверенностью можно утверждать иное: Ильф и Петров отталкивались от цитаты из романа Льва Толстого «Война и мир» (том I, часть 3, глава 12), где состоящий на русской службе немецкий генерал Пфуль делает доклад о будущей кампании против Наполеона: «Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert…» («Первая колонна марширует, вторая колонна марширует…» — и так вплоть до пятой колонны). Ильфу и Петрову, разумеется, была известна крылатая фраза из толстовского романа, но мог ли ее знать их персонаж, провинциальный священнослужитель? Очевидно, что мог. Несмотря на незаконченное высшее образование, Федор Востриков предстает перед читателями знатоком классики. И раз уж он легко цитирует Фому Аквинского, Пушкина, Лермонтова, Достоевского, то почти наверняка знает и «Войну и мир». Однако писатели все-таки убрали «die funfte Kolonne» из итоговой версии романа, рассудив, что Льва Николаевича в их книге слишком много: тут и долгий спор между Колей и Лизой о вегетарианстве автора «Крейцеровой сонаты» и «Анны Карениной», и суровый упрек Остапа, обращенный к Воробьянинову («Кто это говорит? Это говорит граф Толстой?»), и, главное, многократные упоминания любимой верхней одежды графа: слово «толстовка» появляется в тексте романа семь (!) раз.
Стр. 33. Переводчик-гад подбросил… Коровьев… Алексей Анатольевич… в пенсне! — Похоже, это единственный случай, когда упоминается имя и отчество Коровьева. В итоге Михаил Булгаков все-таки оставил бывшего регента безымянным: возможно, потому что Коровьев — не фамилия, а такое же прозвище, как и Фагот. Или, что вероятнее, автор не захотел отдавать любимое имя подручному Сатаны. Ведь Алексей для Булгакова — это прежде всего Алексей Турбин из «Белой гвардии» и пьесы «Дни Турбиных».
Стр. 37. Союз Меча и Орала, конечно. — В окончательном тексте «Двенадцати стульев» остались только два эпизода, где Остап использует в своих целях название организации-симулякра (сцена съезда дома у Елены Станиславовны в Старгороде и сцена в Тифлисе с Кислярским), но, как видно, планировался еще один, в Музее мебели. Однако позднее писатели отказались от этой сцены. Вероятно, они не смогли обосновать логически, почему директор музея согласится закрыть выставку из-за грозно-невразумительных претензий никому не известной общественной организации.
Стр. 39. Завидую вам, Игорь Иванович! — Конечно, Остап перепутал имя нарочно, чтобы напоследок уязвить победившего (в этом раунде) Александра Ивановича Корейко. В начале 30-х годов был, кажется, только один всемирно знаменитый Игорь Иванович — русско-американский авиаконструктор Игорь Сикорский. Тем самым Остап как бы намекал собеседнику: хоть ты и опытный ворюга, хоть ты и мастер выстраивать схемы увода денег у государства, тебе никогда не построить летательный аппарат тяжелее воздуха.
Стр. 43. «Моторола» — солидный бренд, и пока еще ни разу их телефоны, даже старые модели, не отключались вдруг в лифтах. — На первый взгляд, эта фраза в черновиках «Мастера и Маргариты» кажется невероятной: неужели писатель предсказал не только мобильные телефоны, но и название компании-производителя? Однако если вчитаться в текст отрывка, можно найти и более-менее рациональное объяснение. Как известно, торговая марка Motorola была зарегистрирована еще в 30-е годы XX века — то есть именно тогда, когда Михаил Афанасьевич работал над своим романом. По некоторым данным, компания одно время занималась производством и продажей (в том числе и на экспорт) стационарных телефонных аппаратов для лифтовых кабин на случай внезапной остановки между этажами. Так что писатель, поднимаясь, например, в лифте московского «Дома Нирнзее» в Большом Гнездниковском переулке, мог просто обратить внимание на логотип Motorola… Гораздо любопытнее в данном фрагменте другое: разговор о телефоне и лифте ведут не современники писателя, а Пилат с Афранием. Как известно, о путешествии исторического персонажа в далекое будущее Булгаков уже рассказывал в пьесе «Иван Васильевич» (1934–1936). Быть может, в одном из вариантов романа он намеревался вновь вернуться к той же теме, перенеся в большевистскую Москву пятого прокуратора Иудеи и шефа его секретной службы. Есть также экзотическая версия о том, что первоначально булгаковский роман должен был называться «Понтий Пилат», и «ершалаимские» главы стали бы в нем основными. Главы «московские», наоборот, оказались бы вставными. Это были бы фрагменты фантастической книги о далеком и странном будущем в несуществующей стране на другом конце света; такую книгу в свободное от работы время мог бы писать пятый прокуратор Иудеи. И временами Афраний, деликатно заглядывая в рукопись через плечо Пилата, говорил бы: «МАССОЛИТ? Что это вы такое придумали, игемон? Оно, может, и умно, но уж больно непонятно».
Стр. 49. …гостиница она только на бумаге, и во всем доме никто, кроме него, не живет. — Ср.: «господин Воланд нипочем не желает жить в гостинице, а жить он привык просторно» (из главы 9). Сопоставление этих двух цитат позволяет понять, почему первый из фрагментов остался в черновиках. Простое сравнение жилищных условий Воланда в Москве (квартира) и буфетчика Андрея Фокича (вся гостиница целиком) оказалось бы унизительным для Сатаны.
Стр. 49. «Нет у него друзей, мессир, — хихикнул треснутый голос из кабинета. — Вернее, есть один, да и тот называет его гангреной». — Если бы данный фрагмент сохранился в авторской редакции романа (написанного, кстати, профессиональным врачом), то уже второй персонаж обрел бы на страницах книги прозвище, созвучное смертельному недугу. Согласитесь, что человек-гангрена — символ не менее яркий и зловещий, чем Аннушка-чума.
Стр. 55. Чего стоила хотя бы пьяная декламация стихов у дверей какой-то нефтяной компании! — Можно только гадать, на какую компанию намекал Булгаков. Возможно, на американскую «Standart Oil», которая получила концессию от советского правительства и сохраняла ее вплоть до 1934 года. В авторской версии романа слова «нефть» и «нефтелавка» упоминаются неоднократно. Самый примечательный контекст — в речи Никанора Ивановича Босого: «Нефть, стало быть, Пушкин покупать будет?» (глава 15).
