Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, первая книга басен имела огромный успех. Со всех сторон слышались требования и на нее и ни новые басни.
Но Иван Андреевич не торопился. Он уже знал действенность своего оружия и понимал, что «дразнить гусей» надо с умом, осторожно, строго дозируя порции сатирических молний. Он рад слухам о том, что он якобы ленив до предела и поэтому не пишет. На самом деле, он работал упорно и много. Дошедшие до нас черновики его басен показывают, сколько раз он переделывал и поправлял каждое слово, каждую фразу.
По-прежнему Крылов принимал приглашения на обеды и вечера, с охотой читал новые, только что написанные басни. Это же лучшая проверка и текста басен и того впечатления, которое она производила на слушателей.
Только через два года после выхода в свет первой книги Крылов решается напечатать вторую, с новыми баснями. В цензуру на этот раз книга была представлена через самого А. Н. Оленина и в один день (8 марта 1811 года) на нее было получено разрешение. Выпущена книга была из типографии Петербургского губернского правления 15 ноября того же года. Напечатана вторая книжка басен столь же скромно, как и первая[26].
Тираж книги — 1200 экземпляров. В ней напечатана 21 новая басня.
Почти одновременное этой книгой И. А. Крылов выпускает второе издание своего первого сборника басен, с существенными изменениями в тексте[27].
Тираж этого издания — тоже 1200 экземпляров. Книга была представлена в Цензурный комитет 1 сентября 1811 года, разрешена 16 того же месяца, выпущена из типографии 9 декабря 1811 года. Обоих этих изданий 1811 года мне достать не удалось, и я описываю их по двум источникам: академическому изданию басен под редакцией А. П. Могилянского (М.-Л., 1956) и каталогу Л. И. Жевержеева, не имевшего первого издания 1809 года, но обладавшего этими двумя книжками 1811 года, причем на каждой была собственноручная дарственная надпись Крылова: «Его высокоблагородию Василию Ивановичу Красовскому».
Ныне оба эти экземпляра с автографами находятся в замечательном собрании профессора Ивана Никаноровича Розанова. Судя по дореволюционным антикварным каталогам, редкостность изданий 1811 года несколько меньшая, чем у первой книги басен, напечатанной в 1809 году, но (вот поди ж ты!) мне они не попались.
ПЕРВОЕ ИЛЛЮСТРИРОВАННОЕ ИЗДАНИЕ БАСЕН
Следующая книга И. А. Крылова, в которую, кроме уже напечатанных в изданиях 1809 и 1811 годов вошли новые 36 басен, появилась только через четыре года, в 1815 году. Это была первая иллюстрированная книга басен И. А. Крылова.
Четыре года, прошедшие между выходом в свет крыловских басен, были грозным временем для России: страна пережила Отечественную войну 1812 года. Естественно, что И. А. Крылов в своих баснях широко откликнулся на события этой войны. Откликнулся по-крыловски — умно, хитро и остро. Тревога, охватившая русский народ в докутузовский период войны, отражена, например, в басне «Раздел». Заключительные слова в басне:
прямо указывали на грызню генералов «главной квартиры», действовавших из-за личных интересов в ущерб обороне родины.
В басне «Кот и повар» говорилось о том же. Назначение Кутузова главнокомандующим было сделано по воле общественного мнения, по воле народа, вопреки желанию царя. Формированию этого общественного мнения немало способствовал Крылов своими баснями, напечатанными в журналах и ходившими по рукам в списках.
В басне «Ворона и курица» Крылов оправдал оставление Москвы Кутузовым, считая это гениальным стратегическим шагом. «И на погибель им Москву оставил», — писал о Кутузове Иван Андреевич, чем весьма помог полководцу, страдавшему от интриг тщеславного царя и придворной камарильи.
Одну из самых знаменитых басен Крылова «Волк на псарне» Кутузов прочитал перед фронтом солдат и офицеров. При словах: «Ты сер, а я приятель сед», — Кутузов приподнял фуражку и указал на свои седины. Громкое «ура» покрыло чтение этой басни.
Крылов и далее помогал народному герою, выпуская такие басни, как «Обоз», в которой оправдывал его мудрую осторожность, «Щука и кот», где язвительно вывел царского приспешника адмирала П. В. Чичагова, упустившего из-за нежелания выполнить кутузовский приказ возможность пленения самого Наполеона.
Баснописец становится чрезвычайно популярным и в армии и в народе. Народ понял и полюбил его басни.
В эпоху Отечественной войны 1812 года произошел подъем народного самосознания, и вместе с тем возрос интерес к вопросам искусства и литературы. Самые широкие слои населения стали ощущать нужду в печатном слове, потянулись к книге. Передовая часть общества прониклась глубочайшими симпатиями к народу. Занималась заря деятельности дворянских революционеров-декабристов.
Такова была политическая обстановка, когда И. А. Крылов счел возможным выпустить свою новую книгу. Он охотно принял помощь царедворца А. Н. Оленина, который выхлопотал для него царскую субсидию на издание. В письме А. Е. Измайлова к Н. Ф. Грамматину (13 января 1813 года) можно прочитать такие строки: «Крылов на новое издание своих басен получил от государя через предстателя своего Оленина четыре тысячи рублей»[28].
Ниже, при описании следующего иллюстрированного издания крыловских басен, вышедшего в свет через десять лет, в 1825 году, об этой «помощи» Оленина Крылову будет рассказано более подробно. Пока же достаточно сказать, что А. Н. Оленин составил смету издания новой книги, сам пригласил художников-иллюстраторов, следил за гравированием их рисунков. Каждую гравированную картинку в книге он метил своей монограммой «А. О.», обозначавшей, что гравирование прошло под его руководством.
Тираж книги был намечен в 2000 экземпляров, из которых сто — на веленевой бумаге, какая-то небольшая часть — на бумаге простой, но со всеми гравюрами и все остальные — без гравюр вовсе, с одной заглавной виньеткой[29].
По опыту В. С. Сопикова (№ 12832) цена книги была помечена: «На веленевой бумаге — 25 рублей, на обыкновенной — 15 рублей и то же, без картин — 8 рублей».
Подобное деление на три вида диктовалось отчасти особенностью медных гравировальных досок, которые большого тиража не выдерживали, «уставали» и начинали давать плохие отпечатки или изнашивались вовсе.
Содержание книги было разбито на три части. Цензурное разрешение получено 25 мая 1815 года, а поступили книги в продажу — две первых части около 1 декабря того же года, а последняя часть — в январе 1816 года.
В издание вошло 70 басен.
Мои экземпляр — из числа веленевых, «подносных». Переплетен в красный марокен, с золотым обрезом.
Имеется такой же экземпляр второго вида, в простом переплете, на обыкновенной бумаге, со всеми гравюрами, кроме одной: на странице 47 первой части — гравированная виньетка «Квартет» отсутствует. Очевидно лопнула гравировальная доска во время печатания первых экземпляров. Вместо виньетки набрано: «Конец первой части». Кроме того, на странице 21 третьей части почему-то выпало заглавие басни «Волк на псарне». Стоит просто номер «XV». В веленевых экземплярах есть и номер и заглавие. Во всем остальном — экземпляры идентичны.
Имеется у меня также экземпляр третьего, удешевленного вида, без гравюр вовсе, с одной заглавной виньеткой.
Следующее, еще более богато иллюстрированное издание басен 1825 года (оно будет описано отдельно, на своем месте) вышло в свет также в трех видах: на веленевой бумаге, с гравюрами, на бумаге простой, с гравюрами и экземпляры дешевые, без гравюр.
Тираж этих удешевленных (без гравюр) басен издания 1825 года был для своего времени громаден: десять тысяч экземпляров. Из них, веленевых, вероятно, всего сто, а с гравюрами, но на простой бумаге — экземпляров двести-триста.
Интересно отметить, что дешевые (без гравюр) экземпляры басен издания 1815 и в особенности 1825 года встречаются сейчас значительно реже, чем экземпляры второго и первого видов (с гравюрами). В. А. Верещагин, описывая эти книги в своем справочнике, сообщает: «Обе они (1815 и 1825 годов) были изданы, по всей вероятности, в весьма ограниченном количестве экземпляров и в тех, весьма редких случаях, когда они попадаются в продаже, оказываются большей частью переплетенными в современный изданию сафьяновый переплет с золотым обрезом»[30].
В. А. Верещагин, разумеется, видел и описал только особые, иллюстрированные виды издания. Он абсолютно прав, говоря об их редкости. Однако, как ни редки они, как бы ни был мал их тираж, — экземпляры эти все-таки встречались и нет ни одного более или менее значительного собрания книг, где бы они не стояли на полке.
Другое дело — простые безгравюрные экземпляры. Несмотря на значительный их тираж и более дешевую цену, они почти совсем исчезли с книжного горизонта. Находящийся у меня простой безгравюрный экземпляр басен издания 1825 года в обложке я имею все основания считать уникальным, так как подобного экземпляра я не нашел ни в одном государственном или частном собрании.
Объясняется это, конечно, тем, что дорогие, «с картинками» экземпляры предназначались для привилегированного сословия, имевшего библиотеки, в которых книги эти тщательно сохранялись.
Из этих библиотек они изредка попадали потом на книжный рынок и продолжали украшать коллекции других собирателей.
Басни Крылова без гравюр, дешевые, покупал народ, который читал их, зачитывал «до дыр», и книги эти в конце концов утрачивались, пропадали. Вот и получилось парадоксальное явление: экземпляры, отпечатанные в какой-нибудь сотне экземпляров, — найти можно, а экземпляры, оттиснутые в количестве десяти тысяч, — почти уникальны.
С точки зрения полиграфического искусства иллюстрированные книги басен Крылова издания 1815 и 1825 годов Образцовы и являются одними из лучших русских иллюстрированных изданий.
Как я уже говорил, мне посчастливилось: я имею оба эти издания во всех трех их видах.
Иван Андреевич Крылов знал, что книги его раскупаются мгновенно, и особенно интересовался тиражами именно простых, удешевленных изданий «для народа». О необыкновенном успехе этих изданий он говорил, что «басни его дают в руки детям, а дети не умеют беречь книг…»[31] Лукавая улыбка баснописца при этом понимающим людям говорила о весьма многом.
ИЗДАНИЯ БАСЕН МЕЖДУ 1815 И 1825 ГОДАМИ
Ровно через год после выхода иллюстрированного издания (1815), в котором было три части, Крылов в театральной типографии А. Похорского последовательно, одну за другой выпускает четвертую и пятую части с новыми баснями.
Эти новые две части служат прямым дополнением к иллюстрированному изданию 1815 года. Цензурное разрешение на четвертую часть, содержащую 21 новую басню, получено 25 февраля 1816 года, а на пятую часть, с 23 баснями, — 7 марта.
Выпущены обе части из типографии А. Пехорского 5 апреля 1816 года.[32]
Обе части напечатаны тиражом 1200 экземпляров, причем какое-то количество из них на особой бумаге, как приложение к особым, «подносным» экземплярам 1815 года, остальные — на бумаге простой, такой же, как и у безгравюрных дешевых изданий того же 1815 года. Портрет И. А. Крылова здесь появился впервые.
На книжном рынке иногда встречались все пять частей басен издания 1815–1816 годов без гравюр, сброшюрованные вместе. Очевидно, некоторая доля безгравюрных экземпляров первых трех частей 1815 года была еще не распродана, и Крылов через год «оживил» продажу прибавлением двух новых (четвертой и пятой) частей, с новыми баснями.
А может быть, к выпуску двух новых (четвертой и пятой) частей какое-то количество первых трех частей допечатали заново. Сейчас это установить трудно, но такие случаи в книгопродавческом деле бывали. А. Ф. Смирдин, например, при выходе 2-й части «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя в 1823 году взял да и напечатал заново 150 экземпляров первой части, появившейся и распроданной за год до этого. «Иначе, — говорил Смирдин, — второй книжки не покупали — требовали непременно и первую»[33].
Единственный, кто сообщал примерно то же самое по отношению к крыловским басням 1815–1816 годов, — был М. Лобанов[34], но его недокументированное утверждение не принято библиографами. Они считают бесспорным, что 4-я и 5-я части вышли отдельным изданием. В моем собрании обе эти части имеются в отдельном виде, на особой бумаге, с портретом. Такие экземпляры чрезвычайно редки. Еще через год, в 1817 году, вышла из печати отдельная брошюра с тремя новыми баснями И. А. Крылова: «Кукушка и горлинка», «Сочинитель и разбойник» и «Похороны»[35].
Брошюра выпущена из типографии 5 января 1817 года. Обычной цензуры она не проходила, и на обороте заглавного листа имеется гриф: «Напечатано с дозволения главного начальства Императорской публичной библиотеки».
Надо ли напоминать, что таким «главным начальством» библиотеки был в это время Алексей Николаевич Оленин.
Это он начиная с 1814 года ежегодно 2 января устраивал в библиотеке торжественные собрания, на которые созывалась вся, знать Петербурга. Читался отчет о деятельности библиотеки, какое-либо «ученое рассуждение» о пользе просвещения и неизменно в заключение выступал «служащий» библиотеки Иван Андреевич Крылов с новыми баснями.
Между прочим, как раз в 1817 году такое торжественное собрание было последним. Официальной причиной их прекращения служила ссылка на то, что «служащие не могут быть отвлекаемы — от усиленных работ по составлению каталогов, во исполнение высочайшей воли»[36]. Разумеется, истинная причина была известна только самому Оленину, ловкому царедворцу, всегда угадывавшему настроение придворных кругов.
Очевидно, что брошюра с тремя прочитанными новыми баснями Крылова на этом последнем собрании была напечатана для рассылки «на память» присутствовавшим на собрании. Какая-то часть тиража ее была напечатана на особой бумаге, с большими полями, с приложением гравированного портрета Крылова, рисованного О. Кипренским. Такой именно экземпляр я видел в Государственной библиотеке СССР имени В. И. Ленина в Москве. У меня — экземпляр на обыкновенной бумаге, без портрета И. А. Крылова.
Возможно, что часть оставшихся от раздачи брошюр после и поступила в продажу. Однако в известной «Росписи» А. Смирдина она не фигурирует. Во всяком случае, сейчас эта брошюра чрезвычайно редка.
К концу 1818 года у Крылова собралась еще одна часть (шестая) новых басен, а так как все прежние книги его к этому времени были уже распроданы, он решил приступить к изданию всех шести частей сразу.
И. А. Крылов знал, что книги его басен не залежатся на полках книжных лавок.
«Иждивением» Александра Пехорского, некоторые подробности о котором рассказывают ниже, в начале 1819 года была издана книга, простая и без затей, без портретов и гравюр, заключающая в себе все шесть частей басен Крылова, в которой напечатано уже солидное количество — сто тридцать девять басен[37].
Цензурное разрешение на первые пять частей получено 8 октября 1818 года, а на последнюю — новую, шестую часть — 8 марта 1819 года. Выпущено все издание из типографии 11 марта 1819 года тиражом 6000 экземпляров. Возможно, что небольшое количество напечатано, по обычаю, на лучшей бумаге, для подношений. Мне такие экземпляры не попадались. Мой экземпляр — на обыкновенной бумаге.
Как и почти все прижизненные издания басен Крылова, книга весьма быстро была раскуплена и стала библиографической редкостью. Еще в 1865 году В. Кеневич в «Русском архиве», описывая прижизненные издания Крылова, о книге басен 1819 года отметил:
«В публичной библиотеке (в СПб.) этого издания нет. За доставление этого издания автор приносит душевную благодарность Я. К. Гроту».
Позже это положение изменилось, и сейчас в Отделе рукописей Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина имеется изумительный экземпляр этого издания с проложенными между страницами чистыми листами бумаги, на которых рукой Крылова сделаны многочисленные исправления. По этому экземпляру И. А. Крылов готовил следующее свое иллюстрированное издание басен 1825 года.
Но с этим новым изданием Крылов не торопился. Больше того, хотел, чтобы и другие видели, что он не торопится. При выходе каждой своей книги басен он держался так, словно это его последняя книга, и автор вообще не считает это дело серьезным и важным. Как известно, Крылов также не любил, когда спрашивали, кого именно он имел в виду в той или иной басне. Никого, кроме бесхитростных зверушек, лис, зайцев, волков, медведей, орлов!.. На самом деле, каждая его басня откликалась на то или иное политическое событие в стране, вставала на защиту попранных прав народа, била по произволу, по власть имущим. Крылов смертельно беспокоился, что эта позиция его будет разгадана. «Опекавший» его А. Н. Оленин все больше и больше донимал своими «советами» баснописца. И Крылов расчетливо медлил с выпуском новых басен: как бы не сказали — довольно! Именно по этим соображениям одновременно с выпуском книги басен в 1819 году появилось объявление издателя, напечатанное в «С.-Петербургских ведомостях» (1819, 28 марта, № 25), где было сказано, что «автор, желая сим новым и последним изданием заключить достославное поприще свое, собрал все свои басни, со времени последнего издания им сочиненные, как манускриптами у него находящиеся, так и в разных повременных листках отпечатанные».
Словом — с баснями покончено, и присматриваться к их автору уже незачем. У него «все в прошлом»…
В. Кеневич рассказывает, что известие об этом вызвало со всех сторон сожаления, выраженные даже и в печати.
Крылов действительно до 1823 года не печатает ни одной басни. В 1823 году его басня «Крестьянин и овца» появляется в альманахе декабристов «Полярная звезда».
Несколько позже в журналах печатаются басни «Кошка и соловей», «Рыбьи пляски», «Вельможа и поэт», «Лев состарившийся» и другие.
Несколько слов о типографиях, печатавших до сих пор книги басен И. А. Крылова. Не считая Сенатской типографии, которая была выбрана для печатания иллюстрированного издания 1815 года, все остальные книги печатались в типографии Губернского правления, в типографии императорских театров и в театральной типографии А. Похорского. Но все это — одна и та же типография, та самая, которая была основана в 1791 году молодым И. А. Крыловым вместе с Клушиным, Дмитревским и Плавильщиковым под фирмой «Типография „Крылова с товарищи“». Типография прошла через сложные пертурбации, но связь Крылова с ней не прерывалась. В 1806 году он ввел в типографию в качестве компаньона А. Н. Оленина, субсидировавшего типографию личными средствами. Во главе типографии стоял брат Петра Плавильщикова — Плавильщиков Василий, какое-то время А. И. Ермолаев, в 1809–1812 годах- артист В. Рыкалов, а в 1813–1819 годах — Александр По-хорский, управляющий конторой императорских театров. Позже типография была передана А. Смирдину, наследнику Василия Плавильщикова. С Александром Смирдиным у Крылова вскоре начались долговременные деловые взаимоотношения. Но это уже были отношения писателя с издателем, без какого-либо участия И. А. Крылова в делах типографских.
ВТОРОЕ ИЛЛЮСТРИРОВАННОЕ ИЗДАНИЕ БАСЕН
«Предстатель» Крылова А. Н. Оленин, с семьей которого Иван Андреевич старался поддерживать самые близкие отношения, запросил у царя Александра I на издание новой иллюстрированной книги крыловских басен десять тысяч рублей, сумму по тому времени не малую.
Царь не очень любил баснописца. Он помнил, что в ответ на предложение написать басню, прославляющую его, Александра, «победы», Крылов написал что-то очень хитрое, обтекаемое… Кажется, сослался на то, что у него на это якобы не хватает голоса и таланта? Да, да! Крылов так и написал: «…жалею, Что лиры Пиндара мне не дано в удел: Я б Александра пел!»
Опасный писатель! Деньги ему можно дать, но пусть Оленин последит за ним, посмотрит…
Это было в апреле 1824 года. Ходатайство Оленина царь удовлетворил, и работы по подготовке нового издания начались.
Надо думать, что сам А. Н. Оленин, если отбросить в сторону его обязанность своего рода «наблюдателя» за творчеством баснописца, получал и искреннее удовольствие от выпуска в свет образцово иллюстрированных книг Крылова, являющихся шедевром гравировального и типографского искусств. Сам художник и гравер, А. Н. Оленин все хлопоты по изготовлению рисунков и гравировальных досок взял на себя. Все гравюры появляются в книге с его монограммой «А. О.», обозначающей его личное участие в выполнении. Сыну своему, весьма недурному художнику Петру Алексеевичу Оленину, он поручил нарисовать портрет Крылова, и сын это сделал весьма искусно.
Иллюстрации первоначально было поручено выполнить замечательному художнику Александру Орловскому, но тот, сделав всего пять рисунков, по неизвестным причинам не дал их для издания и отказался от дальнейшей работы. Существует версия, что художник был недоволен иллюстрациями. Эти рисунки впервые были напечатаны только в 1907 году € Петербурге Кружком любителей русских изящных изданий. Надо признать, что рисунки Орловским выполнены мастерски, но, конечно, они мало соответствуют стилю и характеру басен Крылова.
Вместо А. Орловского были приглашены уже испытанный И. Иванов и А. Зауервейд. К гравированию привлекались все светила гравировального искусства: С. Галактионов, И. Ческий, Ф. Иордан и другие.
Крылов тщательно отредактировал все старые басни и впервые добавил новую, седьмую часть (или «книгу», как стал называть он теперь), в которую вошли 26 новых басен. Всего в издании помещено 165 басен. Здесь же впервые Крылов отметил басни, заимствованные по сюжету или переведенные. В общем числе басен таких оказалось тридцать четыре[38].
Книга поступила в Цензурный комитет 2 апреля 1824 года, получила разрешение 30 августа того же года, но выпущена из типографии только 20 марта 1826 года. Надо думать, что такая задержка произошла из-за событий 14 декабря 1825 года.
Тираж книги для своего времени весьма значителен: 10000 экземпляров. Разумеется, какое-то количество (вероятно, 100), как и иллюстрированного издания 1815 года, вышло в виде роскошных «подносных» экземпляров, часть (не более 300 экземпляров) — с гравюрами, но в худших отпечатках, а все остальные — вовсе без гравюр, с одним портретом автора.
У меня есть все три вида издания. Никакой разницы, кроме качества отпечатков гравюр, качества бумаги и величины полей, между первым и вторым видами нет. Только портрет Крылова в экземплярах второго вида гравировал уже не И. Фридриц, а И. Степанов, причем подписано не «гравировал», а «копировал». Ясно, что работу своего сына А. Н. Оленин не пожелал дать с уже «усталой» доски, и портрет отгравировали заново.
С этой же степановской доски портрет оттиснут (и очень плохо) в общем (безгравюрном) тираже басен.
На печатных обложках, сохранившихся в моем экземпляре удешевленного вида, значится цена 12 рублей. По «Росписи» Смирдина видно, что экземпляры с гравюрами второго вида стоили 20 рублей. Экземпляры «подносные», первого вида — в продажу не поступали.
При описании басен издания 1815 года я уже говорил о том, что степень редкости всех трех разновидностей — обратно пропорциональна их качеству. Наиболее редкими оказались удешевленные безгравюрные экземпляры, напечатанные в количестве неизмеримо большем, чем дорогие и «подносные» с иллюстрациями. Эти — просто редки, а дешевые, предназначенные «для народа», — ненаходимы.
На «подносном» экземпляре иллюстрированного издания басен Крылова 1825 года на листе форзаца имеется дарственная надпись Крылова: «Алексею Николаевичу Оленину от сочинителя». На следующем листе Крыловым собственноручно написано такое стихотворение:
Стихотворение это Иван Андреевич Крылов, вероятно, не без настояния самого «доброго мецената», не оставил безвестным, а довел до всеобщего сведения, напечатав в альманахе Дельвига «Северные цветы» за 1828 год.
Таким образом, роль Оленина как «друга-мецената» была, казалось бы, подтверждена самим Крыловым в печати.
Однако ни сам Оленин, ни официальные биографы Крылова, проливавшие, не жалея, слезы умиления по поводу «сердечной признательности» великого баснописца к своему «благодетелю», не заметили весьма тонкой иронии в этом, на первый взгляд, столь почтительном «мадригале».
Роль Оленина-мецената в стихотворении сводится к тому, что он, «щедрот монарших луч склоня» в сторону баснописца, тем самым, как говорит Крылов:
В переводе с обычного эзоповского языка баснописца это можно понимать так, что «меценат» просто-напросто лишил свободы «беспечную музу», опекаемого им сатирика. Слово «подвязал» может иметь двоякое значение.
Двойственная роль А. Н. Оленина, который, под видом самой искренней дружбы к Крылову, по заданию правительства проводил негласную, «направляющую» форму политического над ним наблюдения и неофициальной цензуры, была давно ясна самому Ивану Андреевичу. Эта «дружеская», под видом «добрых советов», цензура уже не раз показывала свои коготки, куда более острые, чем у цензуры официальной.
В басне своей «Соловьи» Крылов недвусмысленно говорил о собственной участи:
Дочь Оленина, Варвара Алексеевна, объясняя позже библиографу В. Ф. Кеневичу скрытый смысл некоторых крыловских басен, против басни «Соловьи» сделала собственноручное примечание, гласящее, что басня эта написана «Для батюшки — А. Н. Оленина». Варвара Алексеевна точно знала, что под «соловьем» Крылов подразумевал себя, и под «стерегущим его» — Алексея Николаевича Оленина[39].
Крылов понимал, что без Оленина ему будет еще труднее. И он делал из своего «мецената» ширму не только для сатиры.
Когда разразились события 14 декабря 1825 года, Крылов, отнюдь не полностью разделявший взгляды восставших, посчитал своим долгом быть на Сенатской площади.
Сами декабристы, завидев массивную фигуру баснописца, закричали ему из каре, чтобы он немедленно уходил. Восставшие всячески оберегали от риска крупных писателей, в том числе и Крылова. Крылов понял, что он на площади бесполезен, и мудро, не заходя домой, прямо пошел к Олениным, где и рассказал о своем похождении, которое было вызвано якобы простым любопытством. «Я думал, что пожар», — говорил баснописец, надеясь, что всем известная анекдотическая его страсть смотреть пожары спасает его от ответственности.
Варвара Алексеевна Оленина в этот день записала в своем дневнике:
«Крылов 14 декабря пошел на площадь к самим бунтовщикам так, что ему голоса из каре кричали: Иван Андреевич, уходите, пожалуйста, скорей!»
Поделиться книгой: