Учиха Саске из клана Редисок

— Кто спорит, очень надо, — согласился я.

— Я кое-что придумал, — весьма довольно заявил мой друг. Он набрал в тазик воды, поставил тот передо мной, а в центр, на поверхность водной глади, опустил зелёный листок, по-видимому, сорванный по пути.

— Смотри, — Генна дотронулся пальцем до листка и медленно поднял его, отлепив от поверхностного натяжения воды к себе на руку. — Это с помощью чакры. Я циркулирую её в ладони и, м-м-м… как бы втягиваю её в себя. Это помогает прилипать к предметам.

Лист с его руки упал обратно в воду.

— А это я оттолкнул его с помощью чакры. Это нужно для дальнейшего передвижения, а если так сделать в ноги и подпрыгнуть…

— Подпрыгнешь выше, чем без использования чакры, — закончил я, наблюдая, как лист наподобие моей монетки мелькает на пальцах Генны.

— Когда ты вертишь свои шары, я чувствую больший ток чакры от тебя, так что попробуй ощутить её и направить к ладони, а потом и пальцам.

* * *

Вся следующая неделя у меня проходила в довольно жёстком и едином ритме, в который я постепенно втянулся и стал получать даже какое-то удовольствие от него. С утра самостоятельные занятия по контролю чакры и попытке её почувствовать: гонял свои каменные шарики, медитировал, запоминал ручные печати, складывая пальцы в хитрые загогулины, разминался и самостоятельно растягивался. Ещё практиковал письмо по книжкам, которые смог брать из библиотеки: мне Генна выбил пропуск, хотя я ещё не учащийся Академии.

После, с обеда и до упора, обычно до самого вечера, меня гонял Аоба. Удивительно всё-таки устроены организмы чакропользователей: каждый раз я думал, что больше не смогу, но каждый раз и каждый день постепенно повышал планку. Всё же было у Аобы что-то от Майто Гая: его методы «побеждая вчерашнего себя».

Конечно, я пока не мог сделать две тысячи приседаний за один подход, как Ли в каноне, но и так рост в сравнении с первым днём был виден невооружённым взглядом. Генна объяснял, что есть такие понятия, как «рывок» и «прорыв», и что у каждого есть определённый предел, до которого можно развиться легко, а потом, чтобы добавить лишний удар или «побить свой рекорд», будет намного труднее, и типа вот тогда-то и начинается настоящее развитие и «превозмогание». Но я пока наслаждался тем самым «рывком», когда буквально каждый день улучшал собственные показатели чуть ли не в полтора раза по сравнению «со вчера».

После тренировки с Аобой он частенько меня угощал ужином. Халявная еда, несомненно, сильная мотивация, чтобы я постарался и бил рекорд за рекордом.

Трижды мы ходили на источники. С Генной и с Аобой или просто с Генной, который продолжал со мной вечерние занятия управления чакрой. Так что и на источниках я не только отдыхал, но и работал в этом направлении.

Получается, автоматически она организм питает, помогает, раскачивается — всё с помощью чакры, а вот чтобы целенаправленно её использовать, это надо постараться и мозг поломать изрядно. Как заставить нечто невидимое в тебе быстрее или медленнее циркулировать? Выйти за пределы тела? Направить некую субстанцию в ноги, руки, пальцы? Понимаю Хьюга, для них чакра вполне видимый объект, а не какая-то абстрактная хрень. То, что в аниме показывали голубое свечение чакры, это, мягко говоря, фигня полная. Генна сказал, что на такое, чтобы их чакра стала настолько плотной и сконцентрированной, чтобы быть видимой глазу, только медики и способны. Ну, может быть, ещё пара-тройка дзёнинов. И то это будет не какой-то зеленоватой или голубоватой субстанцией, а скорее чуть подсвеченным движением воздуха.

Но к концу недели я нащупал, как оно всё внутри меня вертится и смешивается, так что листик, плавающий на воде, пусть пока и не прилипал полноценно, но я ощущал «мозгой» ток чакры в себе и делал неуклюжие, но достаточно верные попытки управлять этими потоками. Мой друг подбодрил меня тем, что я иду верной дорогой и просто мне надо больше тренироваться.

Вечером двадцать девятого августа я смог сесть на шпагат на тренировке Аобы, хвала мне! И даже ничего себе не порвал и не раздавил.

Сегодня же у Генны был итоговый экзамен на эту его учительскую должность. Так что я пошёл домой и сел медитировать перед листиком: Генна сказал, что неизвестно, сколько их продержат, а я чтобы не отлынивал, он сам ко мне придёт. И когда листик по воле моего пальца сделал три круга и почти прилип к ладони, в дверь постучали.

— Ну наконец-то!.. Э… — я открыл дверь и замер. Прямо дежа вю какое-то. На пороге стояла крайне серьёзная Харуно Сакура.

Глава 14. Офигивательная

Я, конечно, подумывал о том, что мы с Сакурой ещё увидимся, но почему-то был совершенно не готов к её вечернему посещению моей обители. В голове вихрями пронеслись всякие глупости, включая переделку надписи на вратах Ада, упомянутую у Данте: «Оставь одежду, всяк сюда входящий». Там, конечно, говорилось о надежде, но девочка была в легкомысленном халатике медсестры и моё подсознание, в котором цвела и колосилась «конопля», выдало именно этот вариант.

— Сакура-тян, привет, — наконец выдавил я и посторонился, чтобы она прошла.

— Я после дежурства, — объяснили мне наряд, который своей длиной и облеганием наталкивал на какие-то не слишком здоровые ассоциации типа «полечи меня, сестричка».

М-да… Видимо, мало тренируюсь. Или уже научился быстрее восстанавливаться? Как бы конфуза не вышло. Заметит моего «Сайто-младшего», и прилетит в мою редиску.

— Ты уже обжился? — она разулась, продемонстрировав маленькие босые ножки, от вида которых я нервно сглотнул.

— Немного, — ответил я, усиленно вызывая шаманскими бубнами, стучащими в висках, антивозбуждающую картинку.

Уф! М-да, даже прошибло, когда представил, как Сакура с перекошенным лицом выкручивает и отрывает мне яйца, и… Этого было достаточно.

— Будешь чай? — предложил я девочке, смахивая со лба холодный пот. — Я купил кастрюлю и две кружки.

Как оказалось, здесь растут чайные кусты. По идее можно было самому нарвать листьев и их высушить, но заварка стоила совершенные копейки, так что заморачиваться я не стал.

— Давай, — согласилась она, улыбнувшись. Я вспомнил наставления друга и решил, что на всякий случай не выпущу свою кружку из рук. Во избежание бесчеловечных ирьёнинских экспериментов над собой.

— Так ты что-то выяснила? С моей кровью? — спросил я, пока вода в кастрюле закипала.

Вроде бы помню, что по местным правилам вежливости надо было дождаться чая, но мог прийти Генна, а я для начала хотел всё знать сам. Да и Сакура могла при моём друге не ответить. С другой стороны, у шиноби не всегда есть время на медленное обсуждение всяких вопросов за чайной церемонией.

— Да, кое-что выяснилось, — кивнула она. — Вот только… Сайто-кун, информация, которую я тебе скажу… Ты пока новичок в деревне и многого не знаешь, я и сама многого не знала, пока не стала ученицей Цунаде-сама… В общем, то, что я тебе скажу, — огромный секрет. Признаюсь, я провела исследования тайно, потому что не была уверена и не хотела, чтобы спецслужбы обратили на тебя внимание.

Так. А вот это уже интересно. В свете упоминания спецслужб сразу вспоминается некий одноглазый калека с некой организацией подземного «древа Конохи».

— Сакура-тян, ты меня пугаешь. Скажи: что ты такого узнала? — пробормотал я.

Она поёрзала на табуретке и сложила пальцы «домиком».

— Я упоминала, что ты кое на кого похож. Я выяснила, что ты не просто похож, а всё же действительно являешься представителем клана Учиха. Скорее всего, бастардом. В метрике было указано, что твоя мать не шиноби, — она выразительно на меня посмотрела, и я кивнул.

— Да, моя мать — простая крестьянка из пограничной деревни в Стране Травы.

— Думаю, что во время войны… Эм… — Сакура немного смутилась, перевела дыхание, но продолжила: — В общем, с твоей матерью кто-то из клана Учиха зачал тебя.

— Ну, я, вообще-то, имею представление, откуда берутся дети, — немного грубовато ответил я. — И что теперь?

— Дело в том, что клан Учиха был уничтожен около шести лет назад. Впрочем, твой отец погиб намного раньше. Я подняла его документы. Он погиб в конце Третьей Мировой. Возможно, что как раз… кхм… после твоего зачатия.

— Ты узнала, кто мой отец? — удивился я. Нифига себе оперативность и техника у них.

— Я на время взяла… Его личное дело, — из подсумка она достала крохотный свиток. На моих глазах произошло очередное чудо местного разлива, и после складывания пары ручных печатей с тихим хлопком возникла тоненькая папочка. Техники запечатывания — это очень удобно.

Сверху был номер, который начинался с жирно выделенных «ноль два», после дефис и ещё куча цифр и букв.

— Первые две цифры в личном деле есть только у клановых шиноби, — пояснила мне Сакура, заметив, что я изучаю цифры и не рвусь посмотреть, что внутри. — Это порядок присоединения к Конохе в начале эпохи конгломерации.

— Ясно, — кивнул я, ожидая, что она откроет папку сама. Вдруг тут отпечатки пальцев на раз снимают. — Я не очень хорошо читаю, — всё же пришлось мне признаться, — но Генна-сенпай учит меня письменности.

Сакура кивнула и открыла папку. С первого листа смотрел довольно молодой парень, если не мальчик, действительно, насколько я могу судить по отражению в зеркале и аниме, похожий на меня… и на Учиха Саске.

— Это карточка выпуска из академии, — уточнила Сакура. — Вот диаграмма параметров способностей. «Нин» — это размер знаний и степень контроля ниндзюцу. «Тай» — способности к тайдзюцу. «Ген» — способности к гендзюцу, видишь, из-за того, что клан Учиха специализируются на гендзюцу, у него в диаграмме сразу идёт перекос на «ген». «Рики» — сила, мышечная активность, её определяют у нас в госпитале на специальном приборе. «Соку» — скорость, также скорость реакции, не только силовой, но и мыслительной: шиноби очень важно быстро решать задачи. Тут же «Кен» — это интеллектуальные способности. Определяются итоговыми тестированиями. Последние — это «сэй» — энергия, объём резерва. Замеры на выносливость. И «ин» — знание и скоростные навыки набора ручных печатей. Эта цифра — сколько печатей, знаки которых тебе показывает инструктор, ты можешь набрать за минуту.

— А написано, что и как его зовут? — спросил я. — А ещё мне Генна про контроль говорил, его разве нет в диаграмме?

— Контроль вот тут просто записывается, — ткнула под цветную диаграмму Сакура. — Его звали Учиха Тэнджи, родился пятого числа пятого месяца в год Дракона третьего цикла Эпохи Скрытых деревень. Закончил Академию и получил генина в одиннадцать лет.

На следующем листке фотография была с тем же парнем, постарше уже, в чуунинском жилете, но серого цвета, какие были в аниме, когда показывали события второй мировой войны. Диаграмма тоже прибавилась, особенно в «тай», «соку» и «кен».

— Так, у него несколько наград. Ветеран второй мировой войны, — читала Сакура. — В год Собаки в четвёртом цикле женился на бесклановой куноичи. Акихиро Томи. Десятого числа второго месяца в год Крысы пятого цикла у них родился сын. Тут метрика. Получается, твой единокровный старший брат. Читать?

— Ну, прочитай. Не знаю только, что мне это даст. Они всё равно уже умерли, — пожал плечами я.

— Ты сможешь найти их могилы на кладбище и помолиться, — возразила мне Сакура, и я вспомнил о местной религии.

Вода в кастрюле вскипела, и я заварил чай.

— А что случилось с кланом Учиха и чем мне грозит быть с ними в родстве? — вспомнил я, с чего начался этот разговор.

— Клан Учиха был Великим кланом. Именно этот клан, объединившись с кланом Сенджу, основал Коноху, — наставительно подняла палец вверх Сакура. — Одной из особенностей Учиха было их додзюцу. То есть разновидность улучшенного генома — способность глаз, которая называется «шаринган». С помощью шарингана Учиха могли… многое.

— И ты всё же думаешь, что я именно Учиха? — уточнил я. — Но у меня же нет этого самого, как ты сказала, — шарингана.

— Он появляется не сразу, не с рождения, — пригубив чай, ответила Сакура. — Для появления шарингана нужно достаточное развитие как шиноби, определённый резерв чакры, а ещё — сильный стресс.

— И откуда, интересно, ты всё это знаешь? — задал вопрос я.

— Меня интересовал клан Учиха… Из-за одного человека… А когда я стала ученицей Хокаге, то появилась возможность разжиться информацией, — пожала она плечами. — Теперь я многое знаю.

— Вот как, — допил чай я. — Так, получается, что не всех Учиха убили? Кто-то остался? Не стала же бы ты интересоваться давно сгинувшим кланом. Да и я тебе кого-то напомнил…

— Ты сообразительный, — улыбнулась Сакура. — Да, остался один, точнее двое из клана Учиха. Два брата. Они тебе, наверное, тоже будут приходиться какими-нибудь родственниками. Они из главной ветви клана Учиха, старший — Итачи, — который всех убил. И младший — Учиха Саске.

— Ух, ничего себе! — воскликнул я, подыгрывая.

— Да, история печальная. Итачи убил весь свой клан, но оставил в живых только младшего брата. Итачи покинул Коноху и стал нукенином. А Саске… — она вздохнула и посмотрела на меня. — А Саске… Он ушёл из Конохи год назад, чтобы найти брата и отомстить ему за клан.

— И я тоже считаюсь Учиха? Точно? — спросил я, вкладывая некоторый скепсис в слова.

— Пока у тебя не пробудится шаринган, лучше об этом никому не говорить, — ответила Сакура. — Всё же кровь Учиха сильна… Просто ты, насколько я поняла, даже не знал, что можешь стать шиноби.

— Это, конечно, новость, — потёр я затылок. — Всё же удивительно… Эм… Забыл, как там звали моего отца. Сейчас запишу, — я сбегал в комнату за письменными принадлежностями. — Прочитай его имя ещё раз, пожалуйста.

— Учиха Тэнджи. А твоего старшего брата звали Учиха Обито, тут пометка, что он погиб в конце третьей мировой, совсем юный, тринадцать всего было…

— А? — я сделал огромную кляксу на листке и изо всех сил постарался сохранить лицо и не высказать степень своего офигения Сакуре.

Это что получается? Мой старший брат — главная местная редиска, да?

Глава 15. Увещевательная

Вот и не знаешь теперь, то ли ржать, то ли плакать надо. Жаль, что у меня в свете новостей шаринган не пробудился. Впрочем, там стресс нужен, кажется, а у меня было высшей степени опупевание от вывертов судьбы. Я что, не совсем в мир шиноби попал? Может, этот мир, точнее конкретно эту ветку реальности показывали на каком-нибудь «Индия ТВ»?

— Здравствуй, Обито! Я нашёл тебя! Я твой брат! У меня такой же красный глаз от переживаний и недосыпа и шрам на груди в виде сюрикена! Я хотел бы спеть по этому поводу грустную, но радостную песню…

— Сайто, брат! Шрам в виде сюрикена есть и у меня! Только он на попе… Будем танцевать и сражаться, брат! А ещё поработим мир с помощью наших красных глаз.

И на тот известный мотив из «Танцора диско», напевая «Сайто! Сайто! Ача! Ача!», Обито начинает танцевать…

Ва-а-а… Бред. Я даже головой помотал, чтобы эта жуткая сцена, которая начала отпечатываться на изнанке сетчатки, вылетела из моего сознания. Конопля, конопля, не всегда ты за меня…

— Что с тобой, Сайто-кун? — вернул меня в реальность голос Сакуры.

— Я вспомнил, что должен тренироваться, — старательно растягивая губы в улыбке, ответил я. — К тому же принадлежность к Великому клану, которым были Учиха, не отменяет того, что я практически ничего не умею и не развит как шиноби. Да и неизвестно, как отреагируют на моё существование те двое оставшихся братьев, если узнают. Всё же бастардов не любит никто.

Сакура задумалась.

— Ты не совсем прав. Чаще всего, если у бастарда получается активировать силу крови, то кланы принимают таких к себе… Те же Хьюга, несмотря на то, что у них вроде как запрещено… делать детей на стороне, но если такое случается, то ребёнка забирают в клан. Думаю, если бы клан Учиха был жив, а у тебя появился бы шаринган, то тебя бы «усыновили». А Саске… У него была мечта «возродить клан Учиха», — девушка погрустнела. — Но это после того, как он отомстит брату…

Да уж. Саске — мститель тот ещё. Сначала брату, потом Данзо, потом Конохе… и всему миру.

Поиздеваются сначала над ребёнком, поломают психику, а потом ещё чему-то удивляются, что он в период полового созревания, когда плюсом ещё и гормоны дикие в крови блуждают, деревни на раз снести пытается и Каге задирает. Сколько там ему лет-то было во время Четвёртой мировой? Шестнадцать-семнадцать? Много ли мозгов в таком возрасте, особенно когда потерял всяческие ориентиры? Ещё и в мире шиноби, в котором слово «гуманность» является ругательным, а большую часть «моральных ценностей» тебе целенаправленно вытравляют, начиная с пелёнок! Психика и психология совсем иная. Тут вам не здесь. Что делать, когда твой мир, то, во что ты полжизни верил, смели одной фразой: «Итачи получил приказ об уничтожении вашего клана»? Все завесы спали, но тобой продолжают манипулировать. А у тебя силы несоизмеримо много, ты крут, как все биджуу, ненависть накоплена, Мангекё Шаринган вечный в глазах. Половину фанфиков почитаешь, которые юные авторята пишут, так всех бы замочили, всем бы отомстили «за наше счастливое детство». С особой жестокостью. А потом ходят и сокрушаются, «ох, чего это Саске такой мудак?!». Не суди человека, пока день не проходишь в его сапогах. Как говорится, «тебя бы да в то же дерьмо».

Саске в итоге всё же смог удержаться да и не убивал бесцельно и без причин, в отличие от всяких убийц-маньяков-педофилов из нашего мира. У шиноби всё же есть кодекс чести. И даже «слетевший с катушек» в какой-то мере будет за него держаться. Местная мораль невероятно гибкая, но одновременно, если ты находишься в определённой позиции, можно предугадать, как будет действовать в различных ситуациях человек.

Скажем, сейчас я вроде как друг или как минимум хороший приятель для Генны. Но стоит нарушить какие-либо писаные или неписаные правила, и человек, которого ты считал другом, может тебя убить. Даже для твоего же блага или для блага деревни. Та же ситуация была с Саске. Когда того объявили в розыск за «убийство» джинчуурики восьмихвостого и братца Райкаге, то друзья Саске решили, что сами его убьют, чтобы не плодить череду мести и взаимных убийств шиноби, которые убьют их друга. Самое большее, что мог сделать в той ситуации Наруто, — это убить Саске и умереть вместе с ним. Разделить с ним смерть, не более. Несмотря на то, что Наруто вроде как крутой ниндзя и «ручкался» со всеми Каге, Пятую называл «бабулей», в принципе, вполне законно: по сути они достаточно близкие родственники, но и он не мог отступить от Кодекса.

Тут так посмотреть… Какаши убил Рин, свою сокомандницу, чтобы та не досталась на «поругание врагу». Мучился, страдал, но не колебался.

Итачи убил родителей и половину Учиха, чтобы тех не убили АНБУ, возможно, более жестоко и выпытав клановые секреты. Опять мучения-страдания и, как мне кажется, психосоматическая болезнь на этом фоне, зачах парень оттого, что наделал.

Бабка Чиё убила своего внука Сасори, который «встал на плохой путь». Померла почти сразу, пытаясь хотя бы частично искупить вину внука.

Джирайя попытался убить своего ученика по той же причине, что и Чиё. Не смог. Ученик же в лице Нагато был опечален тем, что учитель его не понял, но тоже что-то там такое у него шевельнулось, что он пожертвовал жизнью, чтобы не плодить ненависть.

Мир не прост, а люди постоянно делают выбор.

— Я… Не возражаешь, если я ещё как-нибудь зайду? — спросила Сакура. — Вижу, что тебе надо над всем подумать.

— Э… Заходи как-нибудь, — пожал я плечами. — Ты права, мне надо подумать. Всё же новость ты принесла своеобразную.

— Хочешь, мы сходим на кладбище вместе? Завтра у меня выходной, — предложила она.

— У меня завтра экзамен в Академию. Я, наверное, не смогу… — ответил я. Из головы с этим обретённым братом всё это благополучно вылетело.

— О, я могла бы прийти поболеть за тебя, Сайто-кун, — Сакура мягко улыбнулась. — По-дружески…

— Я… пока не знаю, сколько всё это займёт времени, — помотал головой я. — Не хочу тебя напрягать в выходной. И Генна с Аобой-саном, наверное, там же будут. Не думаю, что стоит привлекать их внимание… Эм.

— Ну, ладно тогда, — чуть надула губы Сакура. — Я буду дома или схожу в магазин к подруге… Ах, кстати, ты можешь прийти туда, чтобы рассказать, в какой класс тебя определили! Знаешь магазин «Цветок Яманака» в центре?

Чувство, что тебя припирают к стене, а ты ничего не можешь сделать. Ссориться с Сакурой не с руки.

— Магазин я видел, но не знаю ещё, когда освобожусь… — промямлил я.

— Ничего страшного, магазин закрывается в восемь часов вечера. А экзамены с утра и не так уж долго проходят. Часа в четыре должны уже списки вывесить. По крайней мере, у нас так было. Так что даже если ты немного погуляешь с друзьями, то всё равно успеешь к нам, — решительно заявила мне куноичи.

— Я постараюсь, — всё же выдал я неопределённое обещание. — А может, мне с Генной прийти? Если ты будешь с подругой?