Помоги проекту - поделись книгой:
– Отец сделал мне уже столько подарков, – сказал царевич, изучая камень. – Мне дарили слонов и рабов, саркофаг, который еще никому не удалось открыть, древний храм со всеми священнослужителями в придачу и целую крепость, где я ни разу не был.
– Этому камню далеко до названных вами даров. Если он не по душе вам, я его унесу.
– Напротив, – рассмеялся царевич, – он мне по душе, потому что его принесла ты.
Его слова смутили Асах, и она улыбнулась, чтобы скрыть свои чувства.
Карим улыбнулся в ответ. Несколько минут они провели в тишине.
– Посмотри вниз, – сказал наконец царевич. – Перед нами раскинулся великий Багдад, город, подобный целому миру. Он никогда не спит и полон сюрпризов, но, где бы ты ни таился, ты все равно раб моего отца. Я думаю об этом каждый раз, когда стою здесь на балконе, и мысль эта тревожит меня и кажется мне прекрасной.
Асах стала подле него, забыв на мгновение, что пришла сюда в надежде сохранить амулет.
– Теперь вам принадлежит величайшая драгоценность, мой господин.
– Ложь, – произнес неожиданно чей-то голос. – Она принадлежит мне!
Прямо перед ними в воздухе возник Чародей из Моравии, страж Египта и истинный правитель Нила. К балкону его поднесли на плечах железные рыцари; движения их были осторожны, будто они несли собственного отца. Конечно, то были не люди, а могучие джинны, служившие Чародею.
Асах увидела великого мага впервые и была поражена. Чародей был велик ростом; лицо его больше походило на звериную морду и скрывалось в тени капюшона, но глаза сияли ярко, как звезды.
– Я – Чародей из Моравии. Верни мне амулет, который украла эта девчонка.
Выслушав его, царевич Карим кивнул:
– Я понимаю твои притязания, маг. Однако они несправедливы. Сейчас амулет, который я получил в подарок, принадлежит калифу Гаруну аль-Рашиду. Все, что он назвал своим, остается таковым навеки. Посему я не могу помочь тебе и вернуть камень.
Асах подошла ближе к царевичу, но он лишь улыбнулся:
– Я смогу тебя защитить.
– Скорее уж я смогу защитить тебя, – улыбнулась она в ответ.
Чародей из Моравии тем временем закончил свою речь, сводившуюся к тому, что у него нет времени оспаривать дурацкие законы, и приказал убить всех, кто стоял между ним и его амулетом. В ту ночь царевичу Кариму открылось, что его бои против соломенных чучел ничуть не похожи на настоящий поединок с железным рыцарем. Если бы не меткие и точные выпады Асах, им обоим пришел бы конец. Карим готов был поклясться, что несколько раз девушку пронзили мечи джиннов, однако она даже не покачнулась, отбивая все новые удары подвернувшимся под руку подсвечником.
Чародей наблюдал за схваткой и смеялся.
– Стража! Стража! – крикнул царевич. – Где же они?
– Выбирай: либо я заколдовал их и они спят в коридоре, либо они предали тебя и решили не приходить, – ответил Чародей. – Между тобой и смертью стоит только девчонка. Смешно до слез.
– Тут нет ничего смешного, – ответил царевич. – Я горжусь такой защитницей и благодарен ей.
– Сдайтесь, и я сохраню вам жизнь. Мне нужен только камень. Я искал его на суше и на море каждый день с тех самых пор, как утратил. Увы, пока девчонка не добралась до амулета, мне не удавалось его найти. Верни она его сразу, ты не был бы сейчас в опасности.
– Тогда я рад, что она этого не сделала, иначе мы с ней никогда бы не встретились, – ответил царевич.
Асах сражалась с яростью, достойной целого войска, но силы начинали изменять ей. Тогда она обратилась к Кариму:
– Мой царевич, хотелось ли вам когда-нибудь приключений?
– Не приключение ли то, что происходит сейчас?
– Готовы ли вы к большему?
– Конечно!
– Тогда по моей команде сорвите со стены тот ковер. – Асах бросилась к одному из железных рыцарей и толкнула его на перила балкона. Ловким выпадом она ударила его прямо в лицо. Рыцарь с криком отшатнулся назад и начал падать. Царевич, повинуясь знаку девушки, набросил сверху ковер, и тот вместе с рыцарем завис в воздухе. Асах вскочила на него, Карим последовал за ней.
– Ты заколдовала этот ковер, как заколдовала меня, – рассмеялся царевич, пока они летели прочь от дворца над куполами мечетей и пестрым базаром. – Прощай, Чародей!
Позади них великий маг в ярости проклинал весь мир. Он бросился бы в погоню, но все его рыцари пали. Его слова долго еще звучали в ушах беглецов:
– Я – Чародей из Моравии, последний истинный правитель Нила, и амулет должен принадлежать мне! Верните его!
Но влюбленные только смеялись, улетая все дальше в ночь.
Асах эль Дир и царевич все летели и летели. Города и пустыни, суша и море проплывали под ними, пока в конце концов их железный джинн не опустился на землю в далекой стране. Снова подняться он был не в силах, и они оставили его лежать под ковром грудой серебристых костей.
– Никогда не видел ничего подобного, – признался царевич Карим, глядя на них. Асах же промолчала. Она уже видела такие кости в кратере на проклятом острове. Неужели это означает, что амулет и впрямь однажды принадлежал Чародею?
– Маг будет искать нас, – сказала она царевичу.
– И не только он, – рассмеялся Карим. – Мой отец тоже отправится на поиски. Даже не знаю, кого из них я боюсь больше. И все же вот он я, рядом с тобой, – герой в поисках приключений.
– Приключений? – переспросила Асах, оглядывая пустыню вокруг.
– А как же иначе, – снова улыбнулся царевич. – Ты путешествовала с Синдбадом, сражалась с Чародеем, искала сокровища. Сейчас начинается следующая глава этой истории.
– Слушаю и повинуюсь, господин, – пожала плечами Асах. – Кстати, а деньги у вас есть?
– Нет. Я о них как-то не подумал.
– Что ж, значит, эта новая глава и впрямь будет интересной…
Немало миль отделяло их от ближайшего человеческого жилья, но в конце концов, соблюдая величайшую осторожность, служанка и царевич нашли себе скромное пристанище в хижине на краю маленького городка. Асах эль Дир умела ткать, и ткани, выходившие из-под ее руки, поражали замысловатыми узорами. Их Карим продавал на рынке. Жили беглецы небогато, но счастливо. Засим их и оставим.
Дни сменялись ночами, на смену ночи снова приходил день, но Чародей из Моравии не оставлял своих поисков. Весь подлунный мир обшарил великий маг, а туда, куда вход ему был заказан, деньги пропускали слуг, готовых пересекать моря и пустыни по его повелению.
Дни сменялись ночами, а калиф Багдада все скорбел по своему потерянному сыну.
– Вини во всем колдунью из неверных, это она похитила Карима, – убеждал его Чародей, и калиф ему верил.
Синдбада заперли в самом мрачном подземелье царского дворца, но вскоре калиф придумал для него новое наказание.
– Пусть возле ворот главной мечети построят темницу, окна которой всегда будут открыты, – велел он. – Предатель Синдбад, одетый в рубище, будет сидеть в ней у всех на виду, и каждый правоверный мусульманин сможет плюнуть ему в лицо, проходя мимо. Это подходящее наказание для человека, который связался с неверными.
Визирь позаботился о том, чтобы этот приказ был исполнен. Однако Синдбад принял свою кару с таким достоинством, что вскоре симпатии горожан переместились на его сторону. Засим его и оставим.
Далеко-далеко, на другом краю света, Асах эль Дир наставляла царевича Карима, понимая, что рано или поздно Чародей отыщет их.
– Каждый день приходи на рынок и продавай мои ткани, – говорила она. – Часть денег можешь оставить себе, но никогда не трать их на вино. Не рассказывай о том, откуда ты родом; никому не говори, откуда эти ткани и кем они вышиты. И никогда, слышишь, никогда не приводи к нашему дому чужих, даже если тебе покажется, что вы стали друзьями.
– Слушаю и повинуюсь, госпожа, – отвечал Карим, отправляясь на рынок.
Время шло, а царевичу и в голову не приходило нарушить наказ Асах, потому что никогда еще он не чувствовал себя таким счастливым. Не только умна и ловка была служанка Синдбада, – она еще и умела развлечь любимого, не давая ему скучать. Не зная о том, Карим был отличным торговцем – честным и любезным, – и вскоре на рынке только и спрашивали, что о его тканях. Что бы Асах ни давала ему, все продавалось за час-другой. Время – лучший друг и самый опасный враг, а у Карима его становилось все больше.
Вскоре он нашел неподалеку от рынка таверну, где было прохладно даже в самый жаркий день. Еда здесь была вкусна, а вино – еще вкуснее, но царевич помнил слово, данное любимой, и никогда не выпивал больше стакана перед тем, как отправиться домой.
Однажды к столу Карима подсел пожилой мужчина, который выглядел и вел себя, как великий мудрец. Он похвалил юношу за то, как тот ведет дела и держит себя на рынке. «Вы гораздо умнее любого торговца, которого я встречал», – сказал старец.
Карим рассмеялся и начал было объяснять, что он вовсе не торговец, но вовремя вспомнил наставления Асах и поспешил прочь.
На следующий день старик снова нашел его в таверне. На сей раз он не мог сдержать восторга от тканей, которые продавал царевич. «Вышивка на них великолепна. Нечасто встретишь такие узоры в наших краях. Мне доводилось видеть их, лишь когда я торговал с северянами», – сказал старец.
Карим изумился и начал было объяснять, что узоры придумывает и вышивает не он сам, но вовремя вспомнил наставления Асах и поспешил прочь.
На третий день старик снова пришел к нему, держа в руках стакан вина. «Друг мой, позволь поднести тебе эту чашу», – сказал старец. Царевич хотел отказаться, но тот настаивал: «Вино очень дорогое. Жаль будет, если оно пропадет».
Карим не смог отказать почтенному мудрецу и принял чашу. Вино оказалось отменным: оно холодило горло и горячило кровь.
– Даже во дворце моего отца не подавали такого, – признался он старцу, но тот, казалось, не расслышал.
Они выпили вместе, и старец приказал налить еще.
– Вы прекрасный собеседник, мой господин, – заметил он. – Редко встретишь человека столь талантливого и полного достоинства.
Речи и вино лились в тот вечер рекой, и Карим лишь к ночи вспомнил, что его ждут дома. Ноги плохо держали царевича, а разум не слушался, потому старец отправился провожать его. Возле ворот они спешно простились – пришли на память Кариму мудрые слова возлюбленной, и на сердце у юноши стало тревожно. Встревожилась и Асах, впервые увидев его таким, но царевич прикрикнул на нее, чтобы помнила свое место и возвращалась к работе.
Так она и сделала.
На следующий день Карим пришел на рынок позже обычного. К его великому облегчению, старца в таверне не оказалось. Никто не помешал юноше быстро проглотить нехитрый обед и устремиться домой, ибо больше всего на свете он желал извиниться перед Асах. Увы, вернувшись, он обнаружил, что девушка пропала: хижина стояла пустой. Тут-то и понял Карим, что по собственной глупости утратил и счастье, и возлюбленную.
Немало времени провел он, оплакивая свою судьбу, пока наконец не сообразил обыскать дом. Под подушкой его ждала записка от Асах. «Карим, свет сердца моего, – писала она, – прошлой ночью, когда ты вернулся домой, я сразу поняла, что ты пал жертвой искушения. Я заметила, что с каждым днем ты приносишь домой все меньше денег, но надеялась на данное тобой слово. Вчера я заметила старика, который рыскал возле нашего дома, – утром он вернулся снова. Уверена, он посланец Чародея из Моравии. Часть денег мне удалось сберечь – ты найдешь их в наволочке этой подушки. Надеюсь, ты потратишь их на то, чтобы добраться домой – или чтобы найти меня. Поступи так, как подскажет тебе сердце».
Такая печаль охватила Карима, когда он прочитал эти слова, что пожелал он смерти. Ибо ничто не имело для него ценности, кроме находчивой служанки Асах эль Дир. Только теперь он понял, насколько любил ее и хотел быть с ней. Но за городской стеной простиралась пустыня. Как же ему отыскать возлюбленную?
И что это были за скитания! Никто не признавал в Кариме царевича. Люди кидали в него грязью и не пускали за ворота. В конце концов ноги принесли его в дивный беломраморный город на берегу лазурного моря, где путника впервые встретили радушно.
Один из слуг визиря пригласил его пройти во внутренний двор и предложил переодеться в чистое, но Карим отказался.
– Пусть моя одежда истрепалась в дороге, но когда-то ее соткали руки любимой, – ответил он. – Это воспоминание о ней – все, что у меня осталось.
Не стал спорить слуга визиря – сказал лишь, что во дворце найдутся люди, способные заштопать и отстирать его рубище. Настойчивость его показалась Кариму странной, и он отказался вновь. На том слуга и оставил его ждать в тенистом углу внутреннего дворика.
В центре же его располагался большой фонтан с чистейшей водой, которой мог напиться любой из сотен путников, нашедших здесь приют. Каждый из них получал чашку и большую пиалу риса с мясом и фруктами. Еды хватало на всех.
Карим держался в стороне, но и ему служанки поднесли воды и риса, который он съел, сидя на земле, будто пес. Потерянные богатства отцовского дворца больше не манили царевича, как не манило и великолепие Багдада. Все бедствия, свалившиеся на его голову, Карим безропотно принимал как единственную участь, которой был достоин. И теперь, получив еду и кров, он не доел свой рис, хотя был очень голоден, – ведь среди путников наверняка был тот, кто заслуживал этой пищи больше.
Радостными возгласами приветствовали бедняки царя Мраморного города, который вышел к ним. Тот был молод и прекрасен, а во взгляде, который он устремил на своих подданных, светилась доброта. Все, кто собрался во дворе, пробормотали благодарность ему – каждый на свой лад.
– Наш повелитель рад помочь бедным скитальцам, – объявил визирь. – Он готов дать пищу голодным и одежду нуждающимся. Волею царя ни один человек не выйдет в пустыню беззащитным.
Толпа поддержала его одобрительным гулом.
– Иногда, – продолжал визирь, – наш царь выбирает того, кто особенно пострадал и нуждается в помощи.
Еще громче зашумела толпа. Все уселись ровнее, многие пытались пригладить волосы, чтобы понравиться царю.
Так и не произнеся ни слова, правитель Мраморного города обвел взглядом путников, а затем кивнул:
– Я сделал выбор.
Окрыленные страждущие переглядывались, тая любопытство, надежду и алчность. В глубине души каждый был уверен, что речь идет о нем.
– Подведите ко мне того, кто сидит в тени, будто побитый пес! – велел царь.
Стража тут же схватила Карима и провела его сквозь толпу, а люди смотрели и удивлялись. Чем заслужил он такую милость? Он ведь даже не сменил лохмотья на чистую одежду.
– Кто ты, странник? – спросил царь. – Отвечай.
– Я недостоин вашего внимания, светлейший, ведь я утратил все, что было мне дорого, – отвечал Карим, не поднимая глаз.
– Все, что было дорого? Ты говоришь о богатстве? О власти?
– Я был богат и обладал силой, но это не имеет значения. Я потерял все, потому что не прислушался к совету любимой.
Поделиться книгой: