я уже прилегла, до свиданья, и в предзимнем этом свету мне приснятся мои же останья, вытянувшиеся в высоту. и за память, где мертвый мой ожит и потом вовлечён в стих-пустых, за далеким столом щучью голову няня положит мне заместо тефтелей простых. «Полевой человек пугливый…»
полевой человек пугливый он смотрел по компьютеру что уехали все с кем когда-то ходил он на птицу и тоже уеду решил вымылся в бане нарочно один чисто побрился и сидит ждет визу брата своего перепела последнего ест «Замечательный милиционер сделал свою работу…»
замечательный милиционер сделал свою работу и сфотографировал результат. я не мог подняться и видел только его сапоги, высокие и блестящие, как праздничные деревья. мне казалось, что после смерти я был везде — в окопе под Сталинградом, в бане под Сыктывкаром, в одиночке, в аптеке, в гастробаре для гастарбайтеров, но такие деревья впервые. птиц небесных, лилии полевые — но такое впервые. он отходит, падает на меня земля. началась война. я лежу и вижу: эти же тополя во дворе за школой, только зачем тополя перевиты лентой флажковой? почему перебиты учителя? «Там, где зожник подтягивается…»
там, где зожник подтягивается на простом турнике — форму свою он готовит для дела, а то просто так, — там пробежала моя лисица, простого дизайна, без дополнительных обстоятельств. но сколько лет, Кирилл, мы не носим с собой ружья́, и на сколько нас осудили, и сколько мы отсидели здесь, наблюдая? «Запишусь в школу мяча…»
запишусь в школу мяча буду бить сгоряча потом в школу меча буду рубить с плеча потом в школу вождения школу нахождения школу юного приверженца школу политического убеженца школу усталости и досады школу умения говорить о действительно важных вещах «За двоих передайте, пожалуйста…»
за двоих передайте, пожалуйста, что мы устали, но благодарны, спасибо «Вода нанесла наносное…»
А. Ч.
вода нанесла наносное — ниточки и мусорные синтетические материалы, незаметные объявления, сообщения пустых дорог, хорошие и плохие новости асфальтового покрытия, резиновой крошки, песчаного дна москвы «Дом стал стационаром, знаете…»
дом стал стационаром, знаете, для неравномерного пребывания, а взойдешь в лесопарк — всё на своих местах, золотинка на золотинке, пчела-песколовка дымит в полете, обманывает меня, пустое пространство она исчеркала, опытный москвовед. но жало, жало твое, ножело — наблюдение тяжело «Мы съели ролл с адвокатом…»
мы съели ролл с адвокатом, которого ты дал нам. бесплатный, он был горек, как пустой орех. он рассовал подписанный договор по драным карманам, и ходил с восторгом, как мент, и слова обидные падали из прорех. последнее, что мы видим, сидя на этом холме, тайно, будто мы в секте, но с браслетом на щиколотке, — как он, уже мертвый, спустясь по холму, останавливается, достает аппарат из сетки и снимает окрестность, где мы не достались ему. «Нет строительству диснейленда в нагатинской пойме…»
нет строительству диснейленда в нагатинской пойме да звукам ее далеким и близким разбитым уликам пятничных посиделок мелким движениям в высоких цветах полевых импровизированным зонам отдыха сколоченным из подходящих вплотную деревьев да муравьям-воробьишкам несущим спокойную воду в клювах да шмелям перебирающим лапками невесомые травы да свидетелям нам пока мы здесь «Прекратил горевать человек…»
прекратил горевать человек, почитав комментарии, но ведь эти двое вытерли ему все глаза, а вчера он видел пятерых азиатских людей, отбивающих мяч, и одного еще, упражнявшегося в танце, и он был весел, и они веселы, и оставил горе свое непонятным оконным конструкциям выломанным и выставленным за дверь, и черным красивым жукам, выползающим от жары из домов «А вот что хочется…»
а вот что хочется сказать тебе: подожди, подожди, эта жара спадет — и лежащие на скамьях встанут и лежащие на скамьях подмосковных платформ встанут и лежащие на полях встанут и встанут лежащие на путях «Тот молодец работник…»
тот молодец работник, кто удалил историю, кто держится за поручень во избежание падения, держит вещи свои при себе во избежание их самопроизвольного перемещения. вот наконец территория санатория. пустые ноги движутся быстро. грибочки труб на застеленных толем юности гаражах. но не замочек он видит, в пакет закутанный от дождя, а куклу шаманскую для дождя. не коридор, светом оплавленный, а тамбур оплёванный. господи, не дай мне одному всё это съесть. дай погладить кого за столом. и если на вверенной мне местности столовая есть — дай отыскать вдвоем. ложки там с нашими именами, плошки с твоими, господи, семенами «Человек как блестяшка в траве…»
человек как блестяшка в траве забыт опрокинут — военный, он сам себе фотография: гладкое без улыбки лицо стало просто лицом отца, новым растением посреди огнестрелки кустистой, пестрянки гранатной, лютика украинского, — на обороте: здравствуй лёнечка, я в львове и видел львов, вот смешно, представляешь, завтра лечу, напишу послезавтра 7 июл 79 «Не каникулы, а баночка-морилка…»
не каникулы, а баночка-морилка. где я, космонавтец отдаленный, неужели выше выучу язык определенный, где антоним слова сел — не встал, а вышел? дети спрашивают, отпустят ли на плохороны, тётеньки собираются, как полные капли. нет, я человек не очень-то религиозный, так, прихрамываю «Покрывай меня испарина…»
покрывай меня испарина по всему стыду я по площади гагарина голенький иду кто раздел меня накормил щами с гвоздями и между мной и товарищами положил вражду — сыпай снег тому за шиворот новогодний снег а у меня ни рта ни шиворота ну что я за человек «Должны ли мы отнестись как к самим себе…»
1 должны ли мы отнестись как к самим себе предложить лучший суп обеспечить жильем и лучшими условиями страхования или загнать как сделали те кто постриган дождем и побрит войной? должны ли мы думать о людях хорошее писать за них рефераты и нянькать младенцев слезоточивых их? 2 не могу взять человека и сказать ему вези меня приготовь мне свой лучший том ям собаку мою прогуляй а наш Стасичек смотрите-ка на сходных условиях нанял себя самого «Не то пальто, брат Чешира, ты подогнал мне…»
не то пальто, брат Чешира, ты подогнал мне, — а вот вещество другое: мутная фотография, вынутая из бассейна Боржоми, — и каково же было подкупываться, когда уже отпустили воду, и уходила вода, и подглядывать на граждан, которые уже вышли, — сланцы, законченность нашего, брат, жизнеца, свежий воздух «Нет возможности поблагодарить…»
нет возможности поблагодарить за то, что дали поговорить. мы готовим свои паспорта на пустой воде — больше нечего предъявить. и пока вы скроллите — что еще от нас скроете? закроете ли фейсбук? мы всё дальше и дальше отходим от вас ко сну, мы запомнили вкус натуральной валанды крымской, что ели из ваших рук «В тех местах, где патрульничаем уже давно…»
в тех местах, где патрульничаем уже давно, мы получили не менее четырех ударов зонтом, а сейчас находимся в поезде, направляющемся в тупик. мы читали, что в экстремальных условиях исповедь может принять любой оказавшийся рядом, но нет — мы уже распатронились на тёмные вязкие части — нечем слушать и говорить, нечем в тамбуре покурить. больше не будем скапливаться у стеночки, ставить тебя на коленочки, метрота Ганская, — прощай, за нами пришли — опускается парашютник, качается парашютик. «Проходи, эта жизнь, проходи…»
проходи, эта жизнь, проходи — мне не надо. то ли мутный денек впереди, то ли корпус пансионата, то ли синий январский парк, на косу выходящий, то ли ад настоящий. я приезжий в холодном Крыму. где Смирновы? где Соня? здесь всё непривычно. проходи, я тебя не пойму. и подарки твои не приму — чай пустой, хлеб простой, шаурму в лаваше обычном. «То ли в будке ментовской, а то ли в крутой тачке…»
то ли в будке ментовской, а то ли в крутой тачке, как в воде искупнулся в не той, я сидел и сидел костюм предоплаченный на мне как влитой. погоди, холодок, не накатывай — я за ручку еще подержусь, погоди, поварих, не накладывай мне червивую белую грусть. кто похожий на я выпускает эти колечки дымные на жару, кто косые мои раскачивает качельки на ветру, братцы, на ледяном ветру? «Что стряслось? — ничего не стряслось…»
что стряслось? — ничего не стряслось, всё на мне и осталось. что скакал я, как бес, что шатался, как блиадь, ничего не отпало. что мне больно на работе простой? на площадке пустой волейбольной? расходиться ли нам, мой дружок? солнце светит так ярко — только листьям сквоссетку лететь, только в светлом трамвае лететь «По техническим причинам…»
по техническим причинам его больше нет с нами, но он умер отличным сотрудником, выдающимся краеведом района, не то что мы. мы же не знаем, кто основал Большелуг, кто построил ратушу в Шошке, кто отстоял Щельяюр и до конца отстреливался в Продольном. или в Югэре кто ввел повсеместно концентрат пищевой, и дал нам есть, и мы ели, некоторые из нас ели. «Приедешь, и я, стреляный человек, расскажу…»
Г. К.
приедешь, и я, стреляный человек, расскажу, что ищу любви от любви, добра от добра, в худых сандаликах в бирюлёвской траве сижу на кортах, а заденет кто — не жужжу. сам себе посторонний лицом, я не парюсь уже в этой баньке предсмертной, но плесни еще, Леонидович, запьём это всё и дело наше с концом «Откажите мне без объяснения причин…»
откажите мне без объяснения причин, если начну жаловаться, отыскивая утешение в будущем, которое и вам неизвестно, жучки-самовидцы «Спереди, в зоне видимости водителя…»
спереди, в зоне видимости водителя, — музей холмов и озер, непобедимый русский пейзаж. в это последнее время мне попадаются только попутчики, а родственники находятся в местах отдаленных. они предлагают мне паспорт местного жителя, чудские конфеты и дивный их алкоголь. но я не хочу, не желаю ехать на захваченный остров, я просто катаюсь, я просто любуюсь окрестностями, я иностранин-улиточка, человек непреклонный. «Поздним вечером возвращается в дом…»
поздним вечером возвращается в дом автобусом делопроизводитель ему как и мне нравится этот путь сверкающие ограждения развязки железнодорожные переезды знаки в непонятно какой стране он думает странные мысли и кто спросит его о них бога белая птица которой не разглядишь или полчища гномов садовых вдоль дороги ночной «Подвязался сон за мной…»
подвязался сон за мной будто я кого люблю будто грох больших камней по дороге ледяной только что я ни пиши пусть не видит как умру — кишки-корешки кости-гности «Люди спать хотят и прилегают…»
люди спать хотят и прилегают а ты почему стал обособлен и неконтактен в дому-крыму ложись поглажу смотри что есть предложу цвета разные покажу поближе сам такие ношу что ли поспим пока говорят нет застройке московских полей пока говорят нет поимке московских собак «Дорогой Энди…»
дорогой Энди утром на асфальте увидела странные надписи Фьоруччи форэва Диор в массы тебе бы понравилось по этим словам прошли солдаты они барабанили и двигались в направлении репетиции завтра здесь будет шумно пустят городские автобусы и уже не получится перейти эту улицу в любом месте и пока Диор идет в массы ты видишь табличку в Москве в Москве Энди стой напряжение ты стоишь и напрягаешься «Всякий раз перед собственным самолетом…»
всякий раз перед собственным самолетом привык человек прибирать в голове мы свалились как жук мы виноваты и непонятны и необняты а еще эти боевые действия и снова надо лететь прямые рейсы в область полей и рек унесите нас рейсы мы теперь пассажир «Собаки провожающие нас…»
собаки провожающие нас распределились по склону то налягут одна на другую то примутся нюхать спилы деревьев то спины лопат оставленных здесь рабочими пойдем Спотти пойдем Санни пойдем Смолли пока не пришли кто похуже нас «Тихие узбеки подбирающие наш двор…»
тихие узбеки подбирающие наш двор принесли новость об отмене платы за проживание они с пониманием отнеслись к нашей собаке с улыбкой смотрели в сторону нашей дочери сказали хотят поесть и посмотреть окрестности и ушли мы остались «Цуцик ли с обезьянками у вокзала…»
цуцик ли с обезьянками у вокзала или мальчик, закапанный и смешной, тибрит последнее у меня, отщипывая помалу, в дом приплетаясь и на работу за мной? что тебе сделать, чтоб ты отвязался, нарочный? ешь свои достопримечательности, не прислоняясь усни. не мешай нам, в чате ли мы отвечатели или в почте огни «Где победитель шапку не надел…»
где победитель шапку не надел и из дому без шапки палку взял и гнать островитян решил стоит как будто лес повсюду алый и ждёт куда б он ни спешил везде стоит солдатик захудалый и песню вьёт «„Это конец, мой Только-друг“ — он поет…»
«это конец, мой Только-друг» — он поет, чудится имя свое ему повсюду, вещи нежные мнятся в близком расположении, — но никогда не будут: никто не издаст соответствующего распоряжения раз так, возвращусь в Серпиевку, займусь анатомией, структурной лингвистикой, научной фантастикой, поточной линией (надевает пальто) то ли Коля осудит тебя Анатолий за эту мысль то ли кто «Пользуясь услугами государства…»
пользуясь услугами государства, он плакал «Где курсировать стану посмертно?..»
где курсировать стану посмертно? увижусь ли с тем, кто мне положил эту вязкую плитку под ноги, кто умеет подпрятать и прикопать? стоит ли повторять: дождик моей страны — как веревочка нужной длины веревочка нужной длины «Остановили меня…»
остановили меня в Верхнем Тагиле, о погугли, брат, — где это вообще, скинь кординаты запиской, в чаю́ растворенной. в кои-то веки раны мои не болят — лечит их ветерок районный. в кои-то веки вроде бы не гнобят. но выйдешь в метель на замкнутое крыльцо — всё равно, всё равно как будто маленькие гнобики бросают маленькие гвоздики в лицо «Догони меня, птичка-тери́берка…»
догони меня, птичка-тери́берка, клюнь, и когда от солнечного удара оправлюсь, я забуду эти май, июнь, июль и август, как носил меня ветер, будто я легкий объект, к пяти годам приговаривал, применял смягчающий, знаешь, эффект, шептал-приговаривал. «Человек-сухотик хочет добавить меня в друзья…»
человек-сухотик хочет добавить меня в друзья — похитривает, задумал увезти меня в спальный район. будьте удобны, говорит, — а вот скажите, как после смерти будет в Кузьминках? будет ли речка, и прогуливающиеся люди, и складские помещения? «Слёзы в глазах, Николай Яковлевич…»
Н. Ш.
слёзы в глазах, Николай Яковлевич, поправьте ваше лицо, вспрыгните в трамвай, засветло уходящий, отрясите с сандалий серенькое говнецо, поезжайте к жизни своей настоящей, только пусть она вас, дорогой наш заместитель начальника отдела обслуживания депо им. Апакова, за собой по земле не тащит, не сворачивает в кольцо «На зеленой траве расположены будто…»
на зеленой траве расположены будто анти-тела отодвинута жизнь от их свитеров от их кед побранились ли между собой или вмешались в политику но жаль и вот мы напрасно хотим чтобы дядя подвигался чтобы тетя поговорила «Как оказалась пустая коляска…»
как оказалась пустая коляска в нашем порту? зачем она ездит по кругу, сама собой управляясь, и как прекратить, поймать и сложить знакомое кресло для индивида, и почему знакомое? бедный менеджер Внуково — нет у него структуры и понимания, предоставьте форму, Кирилл, но паника, руки похолодели. жена помогла бы, как всегда помогала, но она пропала «Некий фикционер прикопался…»
некий фикционер прикопался и просит мой адресок, будто я срывной колосок, диковинное животное, носорог в оппозиции, а не парень по-прежнему свой. но послушай, но послушай, дорогой, перед нами встретилась задача: этот воздух майский голубой, — словно двести грамм воды любой — эти сгустки счастья, эти счастки, как участки поделить между собой, — чтоб потом, без моего участья, часть его осталась бы с тобой «Иссекай, брат, по своим золотым часам…»
иссекай, брат, по своим золотым часам, сколько времени буду бежать — через всю страну прогонят меня, дорогой, без документиков, — и уже ничего не блеснет в темноте: ни фудкорт в тц вавилон, ни ивантеевка, ни дом у железки, занесенный черным снежком моей дорогой беларуси, через всю страну ледяную прогонят меня, дорогой, ничего не блеснет в темноте, ни форма моя, ни шапка моя меховушка «Мне ли не надо любви? да мне больше всех надо!..»
мне ли не надо любви? да мне больше всех надо! да, я переписку стёр, но в облаке переписка моя. мне ли любви? о, сколько бы я ни падал, она восставит меня. прознаменитился — говорят, я теперь знаменит. я себя в темноте потрогал — истлело термобелье мое, вышло время мое. собака трогает снег на морозе — и снег без любви взрывается и летит, без любви взрывается и летит. «Дежурный охранник гаражного пространства…»
дежурный охранник гаражного пространства выдает нам ключи и предметы для ловки мелких врагов. здесь стало спокойно, бои погасли, но мы ползем по неглубокому снегу в стесненной одежде, мы научены понимать, где пролегает недобрая половина леса, различать, где прошли ваши псы, а где заминировано по-настоящему.
