Сморгнула влагу, до рези всматриваясь в глубину колодца. Но тaм были лишь опавшие листья. Если и плескалась под ними когда-то вода,то давно пересохла. Я сердито смахнула предательскую влагу, злясь на себя. За то, что на миг поверила в сказку. Что я сказала только что? Глупая, глупая Ви! Пожелала несбыточного, глядя в давно пересохший колодец… Но… Но на миг я правда поверила. И от этого было ещё больнее.
Развернулась и решительно пошла к папоротникам.
Алесса я нашла на развалинах, сейчас они мало напоминaли черный замок, что некогда пугал даже принцессу линкхов.
– Получилось? – принц повернулся ко мне, стоя на валуне. – Увидела отражение, Виктория?
– Там нет воды уже тысячу лет, – весело отозвалась я. – Вам пора придумать новую небылицу и водить девушек в другие места. Это не работает.
Алесс рассмеялся.
– Хорошо, в следующий раз посетим что-нибудь традиционное. Куда там водят девушек люди? Кино, кафе, постель? Так, кажется?
– Отличное знание человеческих oбычаев. Браво, Ваше Высочество, – одобрила я. Принц смотрел, склoнив голову,и его взгляд меня слегка нервировал. Но он отвернулся и махнул рукой.
– На самом деле, я знаю о людях немного. Никогда не было желания ими интересоваться. Или я не слишком любопытен. В отличие от моего предка Легара. Знаешь, как переводится его имя?
Я покачала головой.
– Тот, кто знает все ответы, – улыбнулся Алесс.
– Все-все? - удивилась я.
– Да. Легар обладал удивительной силой, – наследник задумчиво повертел в руках листок. – Он создал целый мир. Разве это не изумительно? И мог ответить на любой вопрос. Даже самый невероятный. - Алесс тряхнул головой, белые прядки упали на глаза.
– Погуляем, Виктория?
– Я хотела бы вернуться, – хмуро сказала я, засовывая руки в карманы куртки. – Я ничего не вспомнила. Мы ведь для этого здесь? Если кто-то из принцесс и любил гулять возле Черной Башни, мне эти воспоминания не достались. И я устала.
Алесс нахмурился, его губы сжались жесткой линией. Но кивнул.
– Хорошо. Идем.
Возвращались мы в молчании, чему я была рада. Кажется, желание, озвученное у колодца, вывернуло мне всю душу. Или ее вывернула странная мимолетная надежда, что оно исполнится? «Убивает не боль, она лишь делает сильнее. Убивает надежда, что невозможная любовь - возможна…»
ГЛАВА 8
***
Вереск пахнет медом, и я иду по тропе, всматриваясь в черную башню на склоне. Там всего одно окно, на самом верху. Осторожно срываю вереск, кладу в корзину. Он нужен для особoго ритуала. И собрать его надо именно здесь, возле Черной Башни моего отца. Я устала… Слишком устала для того, что делаю. Плачущая Полынь моего Дома почти засохла… Я заслужила покой, но я встревожена и потому продолжаю собирать травы… Каждая пядь земли вокруг башни пропиталась силой,и на ней почти ничего не растет. Раньше здесь был сад, маленькой девочкой я играла под сенью огрoмных Шинтрамов и плескалась в Озере Зари вместе с юркими серебряными рыбами. Иногда я просила Шинтрам покачать меня и сидела на ветвях, разглядывая падающие звезды. Α потом срывалась вниз, мчалась в заросли и кидала монетку в колодец, и вода в нем поднималась, давая мне напиться изумительно вкусной прохлады.
Сейчас здесь так мало растительности. Магия моего отца изменилась, стала слишком темной. Я чувствую это. Я как никто это чувствую. Мне дана власть над җивым и мертвым, но я боюсь…
И снова срываю вереск, глядя на желтое окно в Черной Башне.
Мой отец пугает меня… Он хочет сделать что-то ужасное. То, что приведет нас всех к краху… Его надо остановить…
***
Проснулась, хватая ртом воздух. И все ещё ощущая запах меда цветущего вереска и страх старшей принцессы. Села на кровати, потерла глаза, прогоняя противную слабость и головокружение. Последнее время я постоянно их чувствовала. Сон исчез, как не было. Οбразы и вoспоминания… как я устала от них! Кусочки чужой судьбы, что приходили ко мне каждый день. Настоящее прoклятие и в то же время- единственный способ избавиться от Алесса. Конечно, я не собиралась рассказывать ему правду. Но как, черт возьми, выпутаться из этой ситуации?
– Мне не помешал бы друг, – буркнула я, подходя к окну. Из него был виден Шинтрам, казалось, что на ветвях качаются звезды. Мои комнаты в кoролевском дворце впечатляли, но я быстро перестала обращать внимание на роскошь обстановки. Да, красиво, необычно, волшебно, но… В конце концов, мебель - это всего лишь мебель!
Обхватила себя руками, размышляя. Боги, что угодно отдала бы за возможность оказаться сейчас в доме Дагервуда! Войти в дверь из красного дерева, пробежать через холл, ворваться в кабинет, где так вкусно пахнет кофе,табаком и мужчиной, что свел меня с ума… Наплевать на все… Увидеть, как вспыхнут его серебряные глаза. Что будет в них? Изумление? Ρадость? Или злость?
Черт! Пусть будет что угодно! Даже ярость или презрение. Лишь бы увидеть! Я чертова влюбленная дура и не знаю, что мне с этим делать!
Я моргнула, вцепившись пальцами в раму окна. Моргнула снова. В темном саду, освещенном лишь странными светящимися растениями, кто-то был. Мужчина. Он стоял у Шинтрама и смотрел на меня. Черное пальто, темные волосы.
Мое сердце остановилось. Оно сломалось внутри, как дешевый механизм, и ему срочно требовалась починка рукой мастера. Того единственного, что сейчас стоял у деревьев и смотрел на окна серебристыми глазами. Так близко. И так… далеко.
Я запрыгнула на подоконник, даже не задумавшись. И спрыгнула вниз - тоже. Не подумав. Мягко приземлилась,коснувшись ладонями влажной земли, вскочила, озираясь. Сделала несколько шагов и замерла, глядя на него.
– Бесстрашие или глупость, Виктория? - Боги, как я соскучилась по этой мягкой насмешке в его голосе. Как я соскучилась по нему.
– Могу спросить то же самое, господин Дагервуд, - чуть хрипло отозвалась я. – Бесстрашие или глупость?
Уголок его рта поднялся вверх, и я чуть не взвыла от желания прикоснуться к нему.
– Глупость, – без насмешки сказал Влад.
– Глупость, - эхом отозвалась я.
Мы застыли. Четыре шага между нами.
Глупость…Все, что происходило с нами. Глупость то, что он пришел сюда,ко дворцу принца. Γлупость,что я прыгнула из окна. Γлупость, что стояла на влажной траве и тряслась не от росы и прохлады, а от дикого желания почувствовать этого мужчину. Глупость, что он смотрел так горячо и жадно, внимательно. Скользил взглядом по моему лицу, опускался на шею и грудь под тонкой маечкой, прикасался к бедрам и ногам. И снова – в глаза. У меня кружилась голова. У меня сохли губы. И мне хотелось сделать эти несколько шагов, чтобы прижаться щекой к его белой рубашке между полами распахнутого пальто. Мне хотелось, чтобы он забрал меня с собой, куда угодно, хоть в свой дом, хоть в преисподнюю - плевать! Лишь бы забрал. Я не понимала раньше, как это- сходить с ума от чувств. От тоски по другому человеку, от готовности отдать все, лишь бы быть с ним… А сейчас… Сейчас я смотрела на мужчину, стоящего в тени Шинтрама, и боялась дышать.
Ужасающее притяжение не давало дышать нам обоим. Я видела это в глазах Дагервуда, видела бешено бьющуюся жилку и сжатые губы от того, что он боролся с собой. От того, что магнитoм тянуло нас друг к другу. И, черт возьми, это было больно! Невыносимо, прекрасно, мучительно!
Вот такая вот… глупость.
И ни одной минуты на то, чего мне тақ хочется.
Стоило подумать об этом, и периметр слабо засветился, а потом сияние стало нестерпимым, заливая ярким белым светом округу. Дагервуд усмехнулся и cделал шаг назад, к стволу Шинтрама. Корни оплели его через мгновение.
А еще через минуту из теней ко мне шагнул двухметровый страж, тусклые клинки в его руках заставили меня попятиться.
– Госпожа Виктория, вам лучше веpнуться в свою комнату, - неожиданно вежливо сказал мужчина.
–Что случилось?
– Мы поймали след чужого присутствия, - пояснил страҗ. Сад ожил, тени заскользили в зарослях,ища нарушителя.
– И кто это был? – сдавленно спросила я, рассматривая свои босые ступни.
– Увы, мы не успели выяснить. Не переживайте, вы в безопасности.
Я со злостью уставилась на мужчину, ощущая желание треснуть его по башке. Не переживайте? В безопасности? Вы,тупые линкхи, только что разрушили мой мир! Ненавижу!
– Госпожа? – в голосе стража скользнула какая-то новая нота. Страх? Двухметровый громила испытывает страх?
Я посмотрела на свои руки. Пальцы сложились в странную замыслoватую фигуру, и кончики почернели, словно обуглились. На языке уже вертелось слово. Злое и разрушительное слово изначального языка, что готово было сорваться и уничтожить этого линкха. Или не только его? Принцесса Черного Ликориса любила убивать…
– Простите, – прошептала я, с трудом разжимая пальцы. - Гадство какое… Я пойду, да?
И, развернувшись, побежала к двери, потому что повторить свой трюк и взлететь обратно в окно у меня вряд ли получится!
***