Библейские предания и притчи. Книга для детей

– До тех пор, пока люди будут любить друг друга, пока красота души и тела будет самой лучшей и самой сладкой мечтой в мире, клянусь тебе, Суламифь, имя твое во многие века будет произноситься с умилением и благодарностью.

***

Соломон еще жил и правил страной долгие годы, изложив свои и счастливые и безрадостные мысли в мудрых и горьких строках Екклезиаста.

Двадцать пять веков прошли… а Соломон смог увековечить свою любовь и свою возлюбленную навечно…

Примечание

Так кто же такая Суламифь: возвышенный священный символ или всё же реальный человек, «бедная девушка из виноградника», как её иногда называли?

Принципиально это ничего не меняет. Суламифь для нас была и останется той, о которой Сам Бог сказал: «Единственная – она, голубица Моя, чистая Моя…».

Соломон и Суламифь любили друг друга сильно и самоотверженно, и каждый был готов отдать жизнь за другого.

Умирая, Суламифь благодарила Бога за то, что он дал ей возможность любить. Умереть на руках любимого, быть омытой его слезами – это было последним счастьем для девушки. Но история этой великой любви осталась в памяти человечества: «Любовь же бедной девушки из виноградника и великого царя никогда не пройдет и не забудется, потому что крепка, как смерть, любовь, потому что каждая женщина, которая любит, – царица, потому что любовь – прекрасна!»

Пусть настоящая любовь обречена, пусть она недолга, но лучше умереть, как Суламифь, в руках Соломона, чем никогда не изведать этого великого чувства.

Мудрый Соломон… Счастливая Суламифь…

По легенде, на том месте, где упали капли крови невинной девушки, царь начал строить великий Иерусалимский храм… и построил его за сорок лет.

Виноградник Навуфея

Царь Ахав был храбрым воином. В каждом сражении его боевая колесница бесстрашно врезалась в самую гущу врагов.

Было только два человека на свете, которых боялся царь Ахав. Один из них был старый мудрец Илия, человек необыкновенный. Он всю жизнь бродил по горам и лесам. Лицо его потемнело от солнца, глаза горели, как угли, а борода была белая и длинная – до самого пояса.

О пище он никогда не заботился, потому что каждый день прилетали к нему вороны и приносили ему в клювах хлеб и мясо. Бедные люди любили Илию. Когда случалась беда или кого – нибудь обижали, мудрец появлялся среди народа. И все радовались: «Илия пришел! Илия пришел! Знали, что он всегда защитить слабого и обиженного. Царь часто бывал жесток и несправедлив к людям и потому боялся Илию.

А еще царь Ахав боялся своей жены – чужестранки Иезавели. Это была злая, бессердечная женщина. Она всеми помыкала, и сам царь должен был исполнить ее желания и прихоти.

Однажды царь вышел гулять и увидел невдалеке от дворца большой и прекрасно возделанный виноградник.

– Чей это виноградник? – спросил он.

Слуги ответили ему:

– Это виноградник Навуфея, крестьянина.

Позвать ко мне Навуфея!

И когда привели Навуфея, царь сказал ему:

– Отдай мне свой виноградник. Он ведь рядом с моим дворцом. Я бы разбил здесь огород. А тебе дам другую землю, еще лучше этой. Ты сможешь посадить там свой виноград. Или просто заплачу деньгами, серебром, по – царски.

Крестьянин Навуфей выслушал царя, поклонился ему и ответил:

– Отдать землю отцов моих, государь?! Смилуйся надо мной! Мой отец завещал мне беречь эту землю – ведь она полита потом моих предков. Я люблю ее и никому – даже тебе, государь! – продать не могу.

Ахав знал, как уважают в его стране память отцов, и понял, что ему не уговорит Навуфея. Грустный, вернулся он во дворец, лег на кровать, повернулся лицом к стене и три дня, три ночи не ел, не пил и ни с кем не разговаривал. На четвертый день царица не выдержала и спросила:

– Что с тобой, Ахав? Что за горе тебя одолело?

– Не спрашивай, Иезавель, – ответил ей царь. Грою моему все равно нельзя помочь. Приглянулся мне виноградник соседа – крестьянина, хотел я его выкупить, а крестьянин заупрямился: ни за деньги продать не соглашается, ни обменять на другую землю. А мне бы его участок пригодился! Виноград я бы велел выкорчевать, а на том месте разбил бы славный огород.

Рассердилась Иезавель, услышав рассказ царя.

– Вот как! – сказала она. – Оказывается, государством нашим правит не царь Ахав, а какой – то крестьянин. Как же его зовут?

– Навуфей, – сказал Ахав.

– Ну вот и хорошо. Теперь я знаю, кому мне кланяться.

А наутро она от имени царя разослал старейшинам города письма, запечатав их царской печатью. Старейшины распечатали письма и прочитали;

«Я, царь Ахав, призываю вызвать на суд крестьянина Навуфея. И чтобы на суде были два свидетеля, которые сказали бы, что слышали, как крестьянин Навуфей бранил меня, своего государя, самыми грубыми словами. И чтобы суд приговорил Навуфея вместе с сыновьями к смертной казни. И чтобы побили их всех камнями насмерть.

Так приказываю вам я, царь Ахав».

Старейшины удивились такому приказу, но делать нечего, пришлось исполнять волю царя. И честного Навуфея судили. Нашли двух бесчестных лжесвидетелей – одного запугали, другому посулили награду – и все сделали по письму за царской печатью.

А Иезавель, как только узнала о казни Навуфея и его наследников, поспешила к Ахаву и сказала:

– Радуйся, царь! Нет больше хозяина у виноградника, что так тебе полюбился. Иди, владей им.

Обрадовался Ахав и, не думая о бедном Навуфее, тотчас пошел к винограднику.

Но кто это идет ему навстречу? Старец в пастушеской одежде с большим посохом в руке. Сразу узнал его царь. Это Илия – мудрец и защитник обиженных. Не первый раз встречался с ним Ахав. И при всякой встрече Илия укоряет его за то, что он слушает дурные советы злой и коварной Иезавель.

Гневно смотрит Илия на царя. В глазах его сверкают молнии. И голос гремит, как гром.

– Ты убил хорошего, честного человека, – гневно сказал Илия. – И теперь пришел сюда завладеть его добром. Этому тебя научила твоя злая жена. Так знай же: там, где пролилась кровь ни в чем не повинного Навуфея, прольется и твоя собственная. И жене твоей, царице Иезавель, также не уйти от наказания.

Ахав заплакал и, закрыв лицо руками, вернулся к себе во дворец. А народ кругом зашумел: «Илия обличил царя! Илия заступился за невинного! Горе жестокой Иезавели!»

И скоро Ахав был наказан за свое злодеяние. Гибель настигла его в бою. Отправляясь на войну, он оделся в одежду простого солдата, чтобы враги не узнали его. Но это его не спасло. Прожужжала стрела, прошла между щитками его панциря и вонзилась прямо в сердце.

– Я ранен! – закричал Ахав. – Везите меня домой.

Возничий повернул колесницу, но не успел довезти царя во дворец. Царь Ахав умер с последним лучом солнца, проезжая мимо виноградника Навуфея.

Недолго после него прожила и Иезавель. Слуги жестокой царицы были не в силах больше терпеть ее несправедливость. И однажды, когда она нарумянила лицо, нарядилась в царские одежды и встала у окна, они подкрались к ней сзади и выбросили ее в окно.

А чудесный виноградник стоит и по сей день. И, собирая сочные гроздья, люди вспоминают честного крестьянина Навуфея, жадного царя Ахава, жестокую Иезавель и мудрого и справедливого старца Илию.

Даниил

I. Жадный царь

Жил – был в далеком Вавилоне богатый и могучий царь Навуходоносор. Все было у него: золота, серебра, драгоценных камней – полные сундуки.

На берегу синего Евфрата стоял высокий и просторный дворец. Легкие мосты были перекинуты через реку, и от него во все стороны расходились каналы, прямые, как стрелы. Кругом росли диковинные цветы и деревья, а в ветвях райские птицы пели на разные голоса: «Вавилон, Вавилон, золотой Вавилон!»

Но жадному Навуходоносору, царю Вавилонскому, всего было мало. Он что ни богаче, то завистливее становился. Услышит о каком – нибудь государстве, что там без него люди хорошо живут, – уже места себе не находит, тоскует, все себе забрать хочет!

Вот рассказали ему, что есть на свете такой город, где в древние времена, еще при мудром царе Соломоне построили великолепный дворец. Навуходоносор сразу покой потерял.

Все мерещится ему знаменитый дворец Соломона. Закроет глаза – и видит медных быков и львов, и медных крылатых женщин, подпирающих колонны, увитые медными яблоками, гранатами и пальмовыми листьями.

Но больше всего раззадорили жадного царя рассказы о лестнице во дворце Соломоновом, где на широких мраморных ступенях – так говорили люди знающие – стояли золотые львы, по два на каждой ступеньке, друг против друга. Всего двенадцать львов. Стоят, подняв лапы, и волнистые их гривы сверкают на солнце.

– Хочу, чтобы золотые львы и медные крылатые женщины мой дворец сторожили, а не дворец Соломона! – воскликнул Навуходоносор и повел свое войско войною на этот прославленный город.

Целых два месяца мчалась быстрая вавилонская конница. На третий блеснули перед ней белые стены города. Окружили вавилонские воины город, а кругом насыпь высокую насыпали и давай стрелять с этой насыпи острыми стрелами да таранить стены тяжелыми таранами.

А город все стоит! Пробьют в наружной стене брешь, а за нею другая стена стоит – внутренняя. Внутреннюю стену проломят, а за ней сам народ стеною стоит!

Два года не сдавался славный город. На третий не стало уже силы в руках у его защитников: кончились запасы хлеба, и вода иссякла. Не от стрел, не от таранов сдались они врагу, а от голода.

Рухнули стены города, и ворвалась в него вавилонская конница. Пыль от конских копыт заволокла весь город, от грохота колес затряслись дома. Свирепые воины топорами и мечами рубили всех, кто им попадался, – и мужчин, и женщин, и детей. Дома сожгли и разрушили, дворцы и храмы разграбили. А золотых львов – всех двенадцать – сняли с мраморных ступеней дворца Соломонова, погрузили на колесницы и отправили в Вавилон.

Когда развеялся дым пожаров, улеглась пыль от конских копыт, умолк свист мечей и заглохли стоны умирающих, Навуходоносор приказал отобрать из тех, кто остался в живых, искуснейших плотников, портных, кузнецов и художников, всех их велел заковать в цепи и отвести в Вавилон вместе с награбленными драгоценностями.

II. Вавилонские пленники

Десять тысяч человек увел Навуходоносор к себе в плен.

На улицах разрушенного города солдаты подобрали четырех мальчиков, четырех сирот, и тоже привезли их в Вавилон.

Остановились мальчики перед воротами вавилонскими и разглядывают их. На воротах бык нарисован: тело белое, гладкое, рога и копыта золотые, вместо хвоста змея извивается, тоже золотая. Как живой, шагает он крупным шагом, грозно устремив рога вперед. Мускулы напряжены, уши прижаты, ноздри раздуваются. Горе тому, кто попадется на его пути!

В ту пору шел мимо ворот Вавилона царь Навуходоносор. Увидел мальчиков, остановился.

– Тебя как зовут? – спрашивает царь одного.

– Мисах.

– А тебя как зовут?

– Седрах.

– А тебя?

Авденего.

– Ну, а ты? – спросил Навуходоносор четвертого, того, который был ростом выше остальных, и лицом красивее.

– Я Даниил, – ответил мальчик и взглянул царю прямо в глаза.

Увидел царь: мальчики смышленые, отвечают бойко – и велел отдать их в учение к вавилонским мудрецам и волшебникам, да содержать их в чистоте и холе, да кормить их лакомствами с царского стола. «Мне же будет больше славы, – рассудил он, – если они вырастут и сделаются большими учеными».

Мальчики были прилежные, учились – не ленились, но от царского угощения отказывались. Сладкий кусок им поперек горла становился.

Каждый вечер до их окон доносились плач и стоны их земляков, вавилонских пленников. Каждый вечер после тяжких дневных трудов собирались пленники на берегу реки вавилонской, вешали свои гусли на ветви прибрежных ив и плакали, вспоминая милую родину. Слуги царя Навуходоносора жестоко насмехались над ними.

– Что же вы не поете, не пляшете, не играете на гуслях своих песен? – спрашивали они бедных пленников.

– Нам не до музыки, не до веселья, – отвечали они.

Слезы их лились прямо в реку, и река становилась соленой, как море.

Мальчики попросили начальника, которого над ними поставил царь. давать им вместо царских сладких кушаний хлеб, да бобы, да овощи, и все это они запивали простой водой.

– А что, как похудеете? – сказал начальник. – Ведь царь с меня спросит.

– Не бойся, – отвечали они, – не похудеем, вот увидишь!

Начальник уплетал за мальчиков царскую еду, а они на одних овощах да бобах выросли крепкие и здоровые – ничуть не похудели!

Через три года доложили царю, что мальчики прошли все вавилонские науки и премудрости, и царь потребовал их к себе во дворец. Мальчиков одели понаряднее и привели к царю.

Царь стал спрашивать их, а они отвечали. Видит Навуходоносор: умные мальчики, а Даниил умнее всех.

III. Первый сон Навуходоносор

Много ли времени прошло, мало ли, только вдруг по всему царству Вавилонскому раздался клич: великий царь Навуходоносор немедленно требует к себе во дворец всех мудрецов и кудесников, магов – гадателей и снов толкователей.

Кругом – ночь, а во дворце светло, как днем: в честь неурочного пробуждения царя слуги засветили десять тысяч светильников.

Царь пробудился от собственного крика – такой страшный приснился ему сон. Навуходоносор не может утра дождаться, хочет, чтобы тут же ему его сон растолковали.

Вот собрались все мудрецы да кудесники, маги – гадатели и снов толкователи во дворец, и царь им говорит:

– Вот и хорошо, что пришли. Какой мне страшный сон привиделся. Я проснулся от собственного крика. Растолкуйте мне мой сон поскорее, и тогда мне не будет так страшно.

– Век живи, государь, – сказали мудрецы и кудесники, маги – гадатели и снов толкователи. – Рассказывай теперь нам свой сон, попытаемся тебе его растолковать.

И сказал тогда Навуходоносор:

– Слушайте! Снилось мне… – Тут царь погрузился в молчание и молчал так долго, что все кругом подумали: не уснул ли он опять?

Но царь вдруг как закричит: