Огонь в твоем сердце

— А если собираешься меня за это наказывать — что ж, твое право. Ты мой ярл. Можно даже у стенки, как сегодня. После каждой драки буду принимать со смирением. Только со следующего раза, очень прошу…

И сама потянулась к губам Фьялбъёрна, обнимая, прижимаясь, раскрываясь всем телом навстречу.

Часть вторая. Острова морского народа

Глава 6. Морской народ

…развернуть, прижать к себе, посмотреть прямо в глаза. Чёрные-чёрные. Что Мрак в сравнении с ними? Так, ничего, нелепое пятно. А в твоих глазах — огонь. Он полыхает, как чёрное солнце, зовёт на разные голоса: нежные, страстные, игривые. И ты зовёшь. Едва приоткрытыми губами, гибким телом, рассыпавшимся по плечам шёлком волос, в которые так и хочется вплести пальцы и сжать посильнее. Не до боли, но чтобы не смогла вырваться. И бесконечно смотреть в эту дивную черноту глаз. А потом резко опрокинуть на кровать и вжать всем телом, чтоб и двинуться не сумела. Услышать приглушённый выдох и почувствовать, как твои ладони скользят по моим плечам. Увидеть… нет, скорее почувствовать улыбку на твоих губах, задохнуться от запаха полыни и мускуса. Моё. Моя. Никому не отдам.

Фьялбъёрн открыл глаза и бесшумно вздохнул. Приснится же. Не шевелясь, прислушался к плеску волн. До рассвета ещё час или около того. «Гордый линорм» шёл тихо и быстро, значит, погода не буянит, все шторма остались в прошлом. Удивляться тут особо нечему: возле островов Морского народа всегда тишина. Старый прохвост Бо, то есть его величество дроттен и властелин Островов, давным-давно договорился с Гунфридром, чтобы шторма по возможности обходили его земли стороной. Конечно, совсем избавиться от бурь даже Морской Владыка не сумел, но кое-что сделать получилось. Особенно после смерти Хозяина Штормов.

Фьялбъёрн чуть нахмурился, прижимая к себе тихо и ровно дышащую Йанту. Впрочем, ворожея и сама в этот раз обнимала его куда крепче, чем ранее, а ночью отдавалась так, что, наверно, вся команда слышала. Ну, и пусть. Главное, не говорить об этом ей самой, а то ведь из упрямства зубы стискивать будет.

Пальцы драуга опустились на черноволосую головку, легонько поглаживая и перебирая шелковистые пряди. Что это вчера было? Фьялбъёрн сразу почуял и узнал тугую горячую силу, которая вот-вот вырвется и разнесёт всё вокруг. Все, кто носит внутри магию, имеют с ней дело. Он слишком хорошо помнил, что было с Оларсом, когда тот пытался удержать в себе подобный шквал. С Йантой… не совсем, но похоже. Фьялбъёрн и представить не мог, что такое произойдёт, и что причиной будет… Знал бы — точно не тронул бы пальцем. А так…

Он вздохнул и коснулся губами виска девушки. Кажется, уже и сам забыл, как это — пугаться за кого-то. Начиная с боя на палубе, когда эта… пичуга отважная выскочила с ножом против бромдхьетте, и заканчивая бьющимся в его объятиях телом. И глазами — что там Мрак… Так, пятно глупое.

Йанта тихо вздохнула и потёрлась щекой о его плечо. Фьялбъёрн невольно улыбнулся, свободной рукой натянул на нее одеяло. Чтобы там ни было — сейчас и не подумать, что вечером ещё шипела и ругалась, готова была разнести весь корабль. Эх, ворожея…

— Что, уже утро? — еле слышно пробормотала та, горячо дыша в ямку между его плечом и шеей.

— Нет, ещё рано, — шепнул Фьялбъёрн, почти полностью затягивая восхитительно сонную девушку на себя и касаясь губами лица. — Спи.

Ворожея расслабленно выдохнула, мурлыкнула что-то на своём языке и прижалась щекой к плечу своего ярла. Своего, да. Сама вчера признала. Фьялбъёрн, честно, не знал, радоваться ли, но сказанного не воротишь. Теперь это уже точно не гостья.

«Гордый линорм» медленно покачивался на волнах, а Фьялбъёрн не отводил взгляда от Йанты. Интересно, сколько ей лет? Сейчас, во сне, прикорнув к плечу, ворожея казалась совсем юной: пара дюжин, не больше. Но Фьялбъёрн помнил богатый привкус ее силы и яростную мощь. На такое способна только женщина в расцвете. Драуг вздохнул. Хорошо бы в промежутке между драками, ссорами и постелью всё же поговорить с ворожеей. Но не сейчас… Неровен час, Морской народ объявится. А эти на всё красивое падки. Точно не дадут покоя, а то и увести попробуют.

Вскоре, убаюканный мерным покачиванием корабля и тихим дыханием Йанты, Фьялбъёрн и не заметил, как сам заснул, уткнувшись в её макушку.

Рассвет наступил поздно, будто уговаривая еще понежиться в постели, но дела звали, так что покидать нагретое ложе и выбираться на палубу все-таки пришлось. Ветер, полный студеных колких капелек, приятно холодил лицо, а принесенное Лираком подогретое вино горчило на языке. Фьялбъёрн вглядывался в морскую даль и еле заметно улыбался. Хороша погодка! В такую бы наведаться в Ванханен или Мерикиви, да пока не судьба.

На виднокрае, где море сливалось с небом, появились черные точки. Драуг прищурился и сделал ещё глоток. Обычно мёртвая плоть не требовала ни еды, ни питья, но постоянное прикосновение к живому телу, да ещё и, кхм, такое прикосновение… брало своё. Глубоко вздохнув, он почувствовал, как губы снова расползаются в улыбке. Эх, до чего не хотелось выбираться из теплой постели и оставлять сладко спящую Йанту. Можно было даже разбудить… Ранний подъём — исключительно полезная вещь. Как там говорили други с Туманных земель? Рано в кровать, рано вставать — горя и хвори не будете знать!

Фьялбъёрн ухмыльнулся. Надо будет как-то опробовать такой совет. Раньше ложиться, чтобы больше успеть в постели, а с утра будить сонную ворожею поцелуями и, пока разомлевшая… Мысли об этом пошли бы дальше, и, может, претворились в дела, но тут за спиной послышались шаги.

— Мой ярл…

Голос Тоопи был жутко сонным и глухим, будто кракен всю ночь орал песни с хавманами на шальной гулянке среди подводных скал.

Фьялбъёрн обернулся. Вид кракена подтвердил опасения: славный кок вчера погулял на славу. Впрочем, на ногах он все равно держался крепко, и щупальца шевелились почти с обычной бодростью.

— Я тут подумал, — осторожно начал Тоопи, — это… наша девочка ест лобстеров?

Однако, как быстро бежит время. Уже — наша девочка. Драуг хмыкнул. Интересно было бы взглянуть на лицо ворожеи, услышь та подобное словечко.

— Думаю, да, — спокойно ответил он, — если, конечно, ты с перепоя не забудешь их сварить.

Тоопи насупился, попытался что-то возразить, но тут же смолк, понимая, что с ярлом лучше не спорить.

— Ещё раз увижу в таком состоянии, — с ласковой улыбкой голодного морского пса произнес Фьялбъёрн, глядя прямо на кока, — вырву все щупальца и подарю дроттену Бо на рыбацкую наживку.

Кракен возмущённо вскинулся, но потом, понурив голову, пробормотал:

— Вот за что я вас и люблю, мой ярл. Умеете подбодрить.

— Люби сильнее, иначе я могу усомниться в твоих чувствах, — хмыкнул Фьялбъёрн и сунул в руки Тоопи пустой кубок. — Подавай своих лобстеров и свари побольше глёга. Мне нужна сытая ворожея к прибытию кораблей Фрайде.

По лицу кока скользнуло мимолётное удивление, поэтому драуг быстро развернулся и направился вниз, не желая отвечать на лишние вопросы. Конечно, было чего удивляться, ведь глёг — для восстановления сил. То, что Йанта вышла из боя невредимой, — видели все. И его гнев — тоже. А вот что было в каюте — могли только предположить и мигом перевести дурными языками своего ярла в разряд извергов.

Фьялбъёрн миновал тёмный коридор, направляясь к самой незаметной и укромной каютке. Хоть Йанта его и простила, и была ночью такой податливой и послушной, драуг всё равно чувствовал себя виноватым. Сдерживаться надо с колдовским народом. Очень надо.

Подойдя к дверке из тёмного дерева, Фьялбъёрн толкнул её, хрипло произнёс несколько слов. Дверь растаяла, словно смоляной дым, и ярл шагнул в пустоту. В ушах тут же зазвенело, в нос ударил тяжёлый запах гниющего дерева и морской соли. Голова пошла кругом, рядом зашелестел нечеловеческий шёпот, будто маленькие волны плескались совсем возле уха. Вокруг царила тьма, но драуг и при жизни неплохо видел в темноте, а уж теперь и вовсе не нуждался в свете.

— Здравствуй, мой ярл, — вкрадчиво пропели волны, — давно ты к нам не захаживал.

Головокружение прошло, Фьялбъёрн взял себя в руки и усмехнулся:

— Сокровища не для того, чтобы их раздаривать всем подряд, мои маленькие. Но порой…

— Случаются исключения? — захихикали волны.

— Именно, — кивнул ярл. — Мне нужен амулет четырёх стихий.

Морские ниссе зашептались — будто вода забурлила и тут же схлынула огромной волной. Перед глазами что-то сверкнуло, закрутилось серебряным веретеном, шёпот появился вновь.

— Амулет… Подарок Морского Владыки…

Миг — возле руки Фьялбъёрна завис изящный медальон с удивительно загнутыми полосками металла, напоминавшими причудливые листочки. В середине сиял камень цвета морской волны, пронизанной лучами солнца в хороший день. Пальцам стало горячо, драуг аккуратно сжал драгоценность в кулаке.

— Да, — кивнул. — Подарок. Из самого Топеналлохона.

Камень блеснул сквозь пальцы, медальон уютно устроился в ладони драуга, словно не желал ее покидать.

— Она достойна, мой ярл? — прошелестели волны.

Фьялбъёрн слегка усмехнулся:

— Ещё как. Строптива, конечно, горяча, но это и к лучшему.

Со всех сторон звенящими колокольцами посыпалось сдавленное хихиканье. Маленькие ниссе хорошо знали, что ярл «Гордого линорма» не боится женской строптивости. И вправду, только слабый муж ищет женщину еще слабее себя, чтоб слова не смела сказать поперек. Сильному и подруга нужна равная. Фьялбъёрн снова вспомнил черное пламя гордого взгляда и нежную сладость губ…

— Благодарю, — наконец очнувшись от наваждения, произнёс он и развернулся к выходу, тщательно проговаривая заклятие.

Темнота закружилась, захохотала, ударила в глаза густыми клубами, миг — и Фьялбъёрн снова оказался в узком коридоре. Спрятанный в руке медальон приятно грел кожу. В несколько быстрых шагов оказавшись у лестницы, драуг резко остановился и прислушался. Вроде все как обычно — тихо и спокойно. Но в то же время что-то заставляет насторожиться.

Пренебрегать предчувствиями он не любил, однако сейчас не мог определить, что именно настораживает.

Нахмурившись, Фьялбъёрн быстро поднялся наверх и огляделся. Ничего. Солнечный день, лентяй Оларс драит палубу, за ним приглядывает, что-то штопая, неугомонный Лирак, рядом топчется кракен, однако вряд ли без дела: живой человек на корабле — одни хлопоты коку мертвой команды.

Йанта, похоже, из каюты еще не выходила, и это было хорошо. Дарить подарки лучше наедине, деля радость на двоих, — она от этого только умножается.

Ворожея и вправду полулежала на постели спиной к нему, но, безошибочно узнав по шагам, сразу откликнулась:

— Дверь закрой, белых мух напустишь.

Голос ее звучал довольно. Драуг кинул быстрый взгляд на стол: еще пахнущий глёгом кубок пуст, от лобстеров остались одни скорлупки, а сама дева настроена благостно. Хоть и оделась, но косу ещё не заплела…

Прикрыв дверь, Фьялбъёрн обошел ложе, опустился рядом. Втянул свежий запах полыни от волос, распущенных по плечам смоляной волной. Вот же маргюгрова дочь! Облюбовала бадью, теперь бедному Тоопи таскать ей не только обеды-ужины, но и воду вёдрами.

Йанта одним ленивым движением развернулась, удерживая в руках старинную книгу с зеркальными страницами, что сыграла злую шутку в шторм призраков.

— Готовит ваш кок — язык проглотишь. Где только научился?

Судя по хитринке в чёрных глазах, ворожея ожидала ответа вроде: сам обучил. Однако драуг просто пожал плечами:

— У него и спроси.

— Спрашивала, — неожиданно обиженно отозвалась Йанта, резко захлопывая книгу. — Смеется только да врёт напропалую.

Фьялбъёрн вздохнул. Что есть, то есть. Тоопи порой увлекается шутками настолько, что ничего хорошего из этого не получается.

— Ничего, в следующий раз велю, чтоб к обеду он приготовил тебе и правдивую историю. Если, конечно, это доставит истинное удовольствие.

Йанта вздёрнула бровь и неожиданно хмыкнула. Что именно она услышала в словах драуга, было непонятно, но Фьялбъёрн не собирался все утро разговаривать о Тоопи. Наклонившись, он осторожно надел на шею девушки взятый в сокровищнице амулет.

— Эта штука тебе пригодится, — ровно произнёс ярл в ответ на вопросительный взгляд, когда драгоценность легла на мягкую белую ткань рубашки. — Во всяком случае, у меня будет хоть какая-то уверенность, что в драке тебе не сразу снесут голову.

Против ожидания, ворожея не стала брыкаться и убеждать, что с ней такого случиться не может. Молча взяв амулет в руки, она всмотрелась в него, словно в морском камне находился целый мир, и Фьялбъёрн невольно залюбовался сосредоточенным лицом девушки.

— Что это? — помолчав, спросила она тихим, задумчивым голосом.

— Амулет четырёх стихий, — ответил Фьялбъёрн, не отводя взгляда от притихшей ворожеи и пытаясь понять, нравится ли ей подарок. — Гунфридр в своё время одарил меня в знак милости. Правда, мёртвым эта вещь не особо в помощь. А тебе лишней не будет.

Ворожея коснулась пальцами витых листиков, легонько подула на них — серебро тут же вспыхнуло мириадом искр, закружившихся в воздухе.

Йанта ахнула, в черных глазах появился восторг.

— А кто такой Гунфридр? Эта вещичка разве что сама по себе не живёт!

— Да так, — хмыкнул Фьялбъёрн. — Один мой знакомый.

— Но… — ворожея нахмурилась. Серебряные листочки вдруг дрогнули, погладили её ладонь, коснулись пальцев и медленно их обвили. — Тут чувствуется божественная рука. И Тоопи с Лираком говорили, что это призвал тебя на службу.

— Так и есть. Гунфридр, Владыка моря, и не такое умеет.

Еще несколько вдохов ворожея молчала, а потом еле слышно выдохнула, поднимая взгляд:

— Благодарю.

Всего одно слово, но как сказано. И взгляд — серьёзнее некуда. Будь сердце живым, точно пропустило бы пару ударов. Попросить иной благодарности, хотя бы в шутку, почему-то язык не поворачивался, но девушка сама потянулась к нему. Прижалась всем телом, приникая к губам, целуя открыто и искренне. Миг — руки сами скользнули по его спине, сжимая и стискивая. Вплести пальцы в волосы, целовать, чтобы забыла, как дышать, до хриплых стонов, до раскрасневшихся от ласки губ, до…

Внутри внезапно что-то кольнуло. Фьялбъёрн нехотя оторвался и глянул на несколько озадаченную Йанту.

— Морской народ стучит в двери. Пойдём встречать.

Пока разрумянившаяся ворожея перехватывала растрепавшиеся волосы лентой, Фьялбъёрн был уже возле двери. На самом деле хотелось послать к морским псам всех гостей и запереться тут этак… на недельку. Но приказ Морского владыки ждать не мог, поэтому пришлось почти серьёзно посмотреть на девушку:

— Отнесись к ним снисходительно. Дикие люди, что взять… И выходи поскорее.

У борта с очень занятым видом, как умеют только истинные бездельники, уже стояли Лирак и Матиас. Фьялбъёрн быстрым шагом подошёл к ним, сложил руки на груди и усмехнулся. Что ж, всё, как и предполагал.

Сияя на солнце начищенными щитами по бортам, рядом покачивалась на волнах «Бесстрашная валкара». Драккар был поманевренней и полегче «Линорма», только всё равно неживой. Гребцы — широкоплечие рыжие и русоволосые мужчины в кожаных одеждах — усмехались и поглядывали на мёртвую команду кто с интересом, кто со знанием дела. Не первый уж раз Фрайде, младший сын дроттена Бо, встречает столь необычного гостя в этих водах.

— Хэй! На «Гордом линорме»! — раздался звонкий оклик с драккара. — Какие морские змеи занесли вас во владения Морского народа?

Фьялбъёрн увидел подошедшего к борту рослого молодца в льняной рубахе, кожаной куртке и простых холщовых штанах. Светлые волосы свободно лежали на плечах, хитрый прищур напоминал старого прохвоста Бо, а улыбка на губах была открытой и дружелюбной. Фрайде не боялся ни холода, ни морской пучины, ни её ужасов. И зазнайкой, как его братья, не был.

— А не слышали, что ли? Те же самые, что на той неделе сожрали ярла «Бесстрашной валкары» да выплюнули! — осклабился в ответ Фьялбъёрн.

Настроение мигом стало лучше: раз послали Фрайде, значит, к островам проведут без приключений.

Фрайде довольно ухмыльнулся:

— Приветствую, Фьялбъёрн Драуг. Давно тебя не было в наших водах.

— Но вот я здесь, — откликнулся Фьялбъёрн, — достойный ли приём мне подготовили, сын дроттена?

Фрайде ответить не успел, резко повернул голову, будто что-то услышав. Фьялбъёрн замер, тоже прислушиваясь. Из-под низкого полотняного навеса, сделанного прямо посреди драккара, выскользнула фигура, закутанная в винно-красный плащ с капюшоном. Бесшумно приблизилась к Фрайде, тот мягко улыбнулся и кивнул.

Тонкая, унизанная браслетами рука высвободилась из складок плаща и откинула капюшон. Сверкнули на солнце медные пряди, ручейками сбегая по плечам и спине. Бледное узкое лицо, внимательные и цепкие, как когти крылатых стражей с Островов-Призраков, глаза цвета темного янтаря, нежную кожу на левой щеке пересекает тонкий штрих старого шрама, на лбу — узкая кожаная лента с монетами.

«Мерикиви, — хмыкнул про себя Фьялбъёрн. — Чудесник. Или чудесница. Одна маргюгра разберёт это янтарное племя. А нет, девица. Как ее там… В прошлый раз, гостя у Бо, даже слышал ее историю, но имя вылетело из памяти…»

— Достойный ярл, — негромко и как-то глухо произнесла мерикиви, — господин наш дроттен давно вас ждёт. Увы, на Островах нынче неладно, и не всяким гостям мы рады, но старая дружба не забыта.

Фьялбъёрн молча перевёл взгляд на Фрайде, тот серьёзно кивнул.

— Ньедрунг передаёт слова отца.

На миг показалось, что рослый Фрайде кажется большим и нескладным рядом с изящной чудесницей. А влюбленный гордый взгляд, который он то и дело бросал на рыжую, говорил без слов, но ясно: моя.

Ньедрунг кивнула и прищурилась, как кошка у очага. Фьялбъёрн не сразу сообразил, что за спиной стоит Йанта и внимательно слушает разговор. Представлять ворожею сейчас не хотелось. Не нравился драугу взгляд, которым чудесница с «Бесстрашной валкары» осматривала каждый видимый участочек на корабле. Сделав шаг вправо, чтобы закрыть Йанту, он сказал:

— Тогда не будем терять времени. Мы идём за вами.

Фрайде кивнул, рыжая чудесница не шелохнулась, продолжая жечь взглядом драуга. Но через несколько ударов сердца кивнула, словно сама себе, и, развернувшись, направилась вслед за отошедшим Фрайде.

На некоторое время на палубе повисла тишина. Даже остроязыкий Лирак не находил слов после странных речей мерикиви, а Матиас, родившийся и когда-то живший на Островах, вовсе стал мрачнее тучи. Моряки переглянулись и направились по местам, «Гордый линорм» шёл за проводником — на отдых не было времени.