Помоги проекту - поделись книгой:
Кто послан к королю Марсилию, тому нет возврата назад. Теперь уж никогда не видеть мне ни дома. Ни жены, ни родного сына. Ему, прошу вас, император Карл, отдайте мои земли. Суждена мне смерть, как Базану с Базилием.
– Не об этом сейча должны думать, граф. Вам доверена судьба Франции. Вот перчатка, жезл и грамота.
Император Карл протянул Ганелону перчатку со своей правой руки. Но не торопится Ганелон принять ее. Упала перчатка на землю
– Дурное предзнаменование, – воскликнули франки. – Боже, что жде нас? Беду принесет нам посольство Ганелона.
Ганелон надел свои лучшие доспехи. Прикрепил золотые шпоры, опоясался мечои, вскочил на коня и поскакал.
Следом за ним едут послу Марсилия. Видит лукавый Бланкандрин, что гневом кипит душа Ганелона, и заводит с ним такую беседу:
– Кто поймет императора Карла? Сколько земель уже завоевал, а ему все мало! Франки благородны, благороден император Карл, и думается мне, кто – то подстрекает его на недоброе.
– Давно бы уже император Карл ушел из Испании, – отвечает Ганелон, если бы не племянник его Роланд. Обещал он императору Карлу все короны земли поднести ему на блюде. словно спелые яблоки. А жизнь ему недорога. Ни своя, ни чужая.
– Неужели так жесток Роланд, так безумен? Недаром, видимо, прозвали его Неистовым.
– Так и есть. Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нем певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал
Во многих битвах сражался Роланд, всегда побеждал. Поэтому император Карл любить его, и прислушивается к нему.
Так всю дорогу говорили Бланкандрин с Ганелоном и поклялись они друг другу погубить Роланда. С тем м прибыли в Сарагосу ко двору короля Марсилия.
Сидит король Марсилий на парчовых подушках, по правую руку – королева Брамимонда.
Прекрасна королева Брамимонда. Руки увиты браслетами, на шее драгоценное ожерелье из аметистов.
Вручил Ганелон королю Марсилию посольский жезл, перчатку и грамоту. Но ни о мире, ни о судьбе франкского войска думал он, а лишь о том, как погубить ненавистного Роланда.
– Привет, король Марсилий! – сказал он. – Император Карл повелевает тебе: без промедления прими нашу веру. Тогда отдаст он тебе половину Испании, вторую половину берет себе Роланд. Ни в чем не знает отказа Роланд – любимец он у императора Карла. А если ты не согласен, тогда горе тебе. Сотрет Роланд с лица земли твою Сарагосу. Грозился он, что посадит тебя на клячу, лицом к хвосту, и повезет к императору Карлу, в его столицу Ахеи, на суд и позорную казн.
При этих словах страшным гневом загорелся король Марсилий. Он схватил златоперый
Прижался Ганелон спиной к сосне, выхватил меч из ножен.
– Остановись, король! – крикнул Бланкандрин. – За нас Ганелон! Роланд ему ненавистен.
Опомнился Марсилий.
– Простите мою горячность, – с улыбкой молвил он Ганелону.
Королева Брамимонда сняла с себя аметистовое ожерелье и сказала Ганелону:
– Подарите своей жене это украшение, благородный рыцарь.
Король Марсилий подарил Ганелону в знак дружбы меч с драгоценной рукоятью и золоченный шлем.
ПринялГанелон дары от Марселия.
Тогда сказал ему Марсилий:
– Подайте мне добрый совет, благородный граф. Могу ли я со своим войском победить в бою императора Карла?
– Нет, король, здесь нужна хитрость, – отвечал Ганелон. – Пошлите императору богатые дары и двадцать заложников. Он заключит с вами мир и уйдет во Францию, а позади оставит отряд отборных воинов. Роланд, его любимец, будет командовать арьергардом. Об этом уж я позабочусь. Вы же, король, неожиданно нападете на отряд Роланда. Тут и смерть гордецу. Потеряет император Карл свою правую руку – Роланда и уже никогда не вернется в Испанию.
Услышав это, король Марсилий обнял Ганелона. Три дня пировали они вместе.
Наступило время возвращаться Ганелону назад, к императору Карлу. Взял Ганелон ключи от города Сарагосы и поскакал в обратный путь. Следом едут двадцать заложников. Сверкают на них золотые доспехи, украшенными сапфирами, смарагдами, аметистами и алмазами.
Порадовались франки доброй вести. Кончилась война, покорился хитрый и коварный король Марсилий. Можно вложить меч в ножны и возвращаться в родную Францию.
Словной шумный горный поток воды льется по дороге – это возвращается войско Карла назад к себе на родину.
Но загородили путь во Францию высокие горы, поднялись они до самого неба. Отвесны кручи, вздыблены скалы, тесны и угрюмы ущелья. Дорога змеей серебристой над мрачной пропастью
Всего опаснее Ронсевальское ущелье.
Император Карл придержал своего коня:
– Вот Ронсельваль, бароны! Здесь надо быть осторожными. Кто буде командовать головным отрядом?
– Ожье Датчанин, – подал голос Ганелон.
– Хорошо, согласен. А кто буде командовать арьергардом?
– Роланд, мой пасынок. Он любит опасность, – посоветовал Ганелон.
– Да, правда твоя! – сказал Роланд Ганелону. – Я не уроню, как вы, перчатку императора на землю. Доверьте мне, государь, охрану войска.
Молча кивнул головой седобородый Карл.
Добился своего Ганелон. В Ронсевальском ущелье оставлен арьергард во главе с Роландом, чтобы охранять отход франков. С ним двадцать тысяч воинов, цвет милой Франции. Рядом с Роландом друг его Оливьер, все пэры Франции и архиепископ Турпин.
Стоят франки лагерем в Ронсевальском ущелье и не ведуют они, что в это самое время сарацины пробираются тайными тропами, со всех сторон окружают отряд Роланда.
Черной тучей облепили они скалы Ронсевальского ущелья, прячутся в густых буковых лесах, затаились за камнями.
Вдруг сорвался один камень, упал перед графом Оливьером; поднял глаза Оливьер. Там, над скалою, блеснули шишаки и наконечники копий. Прислушался Оливьер: ветер донес до него топот копыт и звуки труб.
– Роланд! – сказал Оливьер. —Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.
– Пусть только попробуют!… – ответил Роланд. – Славная будет битва.
Взлетел Оливьер на своем скакуне на гребень холма, взглянул – и глазам своим не поверил.
Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацинов. То, как огромный дракон, совьется оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч
– Мерсилий изменник, мы преданы! – крикнул Оливьер Роланду. – Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Еще не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведет франков нам на помощь. Трубите, Роланд!
– Так, значит, против нас идет все сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду разить им врага! На свою погибель идут сюда сарацины!
– Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернется Карл, тогда схватимся мы с врагами и победим.
– Нет, нет! Мне трубить в рог все равно что на весь мир прокричать о своей трусости..
Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повел свое войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понесся боевой клич франков «Монжуй».
Роланд на своем коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копье, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золоченые кисти спадают на руки. Грозные взгляды бросает на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.
– Пришпорим наших коней! – воскликнул он. – Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.
Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:
– Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.
В страшный гнев пришел Роланд, услышав эти слова и бросился на сарацина.
Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.
– Вот тебе, дерзкий! – вскричал он. – Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит ее. Вперед, франки! Победа на нашей стороне.
Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперед, осыпая франков проклятиями и угрозами:
– Не уйдете живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!
Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фальзарона и пробил его насквозь своим копьем.
– Монжуа! – воскликнул Оливьер. – Франки, победа за нами!
Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:
– Смелее в бой! Франков мало, перебьем их, изрубим, сотрем с лица земли!
Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацинов и одним ударом меча разрубил до самого седла.
Перемещались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мпечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.
Рубит Роланд мечом Дюрандалем, а конь Вейлантиф топчет врагов копытами.
Оливьер копьем разит сарацинов. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломаное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацинов.
Жестокий бой, страшная сеча
Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацинов, но без числа и счета встают передним новые ряды врагов.
– Монжуа! – крикнул Роланд
С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.
Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.
Притихла битва.
Наступила передышка.
Роланд, в доспехах, обагренных кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти все войско франков перебитов, не осталось и сотни воинов.
Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалобно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.
– О если б здесь был император Карл! – воскликнул он. – Олмвьер, посоветуйте: что теперь делать?
– Не знаю, – ответил Оливьер. – Одно нам осталось: биться насмерть. Умрем, но не посрамим рыцарской чести.
– Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.
– Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернемся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жены, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!
– Почему вы так разгневались на меня? – с грустью спросил Роланд.
– Друг мой Роланд, – ответил Оливьер, вы отказались трубить в рог, когда я вас просил. Ваша гордость, ваше безрассудство погубило нас. Сегодня конец нашей дружбе.
Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:
– Время ли сейчас спорить, рыцари! Никто уже не сможет спасти нас, но все же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернется император Карл, отомстить за нас и похоронить с честью! Трубите, Роланд!
Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант. Зычен голос Роланда – далеко разнесся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско? Услышит ли его император Карл?
А войско Карла уже далеко. Перевалило оно горы, спустились воины в зеленую долину и увидели милые дубовые рощи Франции.
Радостные лица воинов, но невесело на сердце императора Карла – нет в нем доверия к Марсилию, закралась черной тучей в душе тревога. То сожмет Карль рукоять меча ладонью, то отпустит. Видит, в недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном и глухом Ронсевальском ущелье.
Вдруг позади вдали послышался едва слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога…
– Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идет жестокая битва? – беспокойно спрашивает Карл.
– О какой битве речь? – усмехнулся Ганелон. – Вы же знаете, как горд Роланд, никогда бы не позвал он на помощь. Наверное, травит он в горах оленя или косулю. И кто бы посмел напасть на него?
…От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд…
– Нет, так не трубят для потехи! – с болью в голосе вскричал император Карл. – Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!
Не поверил больше Ганелону император, заподозрил он своего посла в измене. И прежде чем пришпорить коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.
Загремели рога и трубы. Поворачивают своих коней франкские воины, скачут назад к ущельюи Ронсевальскому. Поверх кольчуг выпустил рыцари свои
А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало их осталось!
Поредели и ряды сарацинов. Сам король Марсилмий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и воскликнул:
Поделиться книгой: