Помоги проекту - поделись книгой:
— Веревка! — крикнул профессор. Он зажег спичку. Мы стали шарить вокруг. Моя нога отбросила круглый мягкий предмет. Это был клубок.
— В какую сторону итти?
— Конечно, назад, ко входу, — топотом сказал Крэд.
Профессор снова зажег спичку. Я увидел его лицо: оно было чрезвычайно серьезно, но казалось спокойным.
— Быть может, нам лучше итти вперед и попытаться найти факелы? — сказал он.
— Феллахи их, несомненно, захватили с собой… У нас есть веревка, идемте назад…
Мы пошли ощупью, часто останавливаясь и прислушиваясь. Я держался за веревку, боясь натягивать ее слишком сильно. Пройдя небольшое расстояние, я невольно вскрикнул: веревка оказалась обрезанной! В тот же момент впереди нас, во мраке почудился неясный шорох. Крэд схватил меня за руку:
— Слышите?..
Я направил револьвер. Мне показалось, что профессор сделал такое же движение. Прошло минуты две… Вдруг из темноты прогремел выстрел. Потом еще… Послышался крик. Какие-то огни запрыгали перед глазами, и я потерял сознание…
Первое, что я почувствовал, была тупая боль в затылке. Сильно мучила жажда. Сделав усилие, я прильнул губами к термосу. Потом стал ощупывать голову. Вероятно, меня ударили чем-нибудь сзади. Волосы на затылке слиплись, на пальцах чувствовалась кровь. Земля вокруг тоже была мокрая и липкая. Я приподнялся и попробовал итти. Голова кружилась, боль стала сильнее…
Пройдя несколько шагов, я наткнулся на какой-то предмет и упал на колени, коснувшись чего-то холодного и влажного. Это было человеческое лицо!..
При свете спички я разглядел труп мистера Крэда с распростертыми руками и странно запрокинутой головой. Около него виднелось тело профессора Шарта. Он лежал с закрытыми глазами в спокойной позе; одна рука покоилась на груди, будто в последний момент профессор собирался что-то достать из кармана. На лбу его вдруг появилось красное пятно и медленно потекло к носу… Это капнула кровь из моей раны.
Выронив спичку, обжегшую мне пальцы, я вскочил на ноги и бросился бежать. Мне даже не пришло голову поискать наши револьверы; они могли лежать где-нибудь около трупов.
Плохо сознавая окружающее, натыкаясь на стены, я долго бежал в одном направлении, сам не зная куда. Наконец, почувствовав сильное головокружение, я должен был опуститься на землю. Боль сделалась нестерпимой; струйки крови протекли за воротник и щекотали спину. Прислонившись к стене, я бессознательно глядел в темноту.
Вдруг далеко во мраке мне померещилась огненная точка. Качаясь влево и вправо, она приближалась ко мне. Кто-то с фонарем двигался в мою сторону.
Я неподвижно сидел и ожидал этого приближения; в голове не было никаких мыслей…
Их оказалось несколько человек в длинных белых плащах. Несший фонарь остановился возле меня и сказал что-то на непонятном языке. Двое низко наклонились ко мне.
— Можешь итти? — спросил один из них по-английски.
Я сделал отрицательный жест.
Человек с фонарем опять что-то сказал, и меня положили на плащ, заменивший носилки…
IV. Черноглазая Нефрит
Был ли то бред или действительность, я не знаю до сих пор. Мне представлялось, что меня несут по ярко освещенным коридорам. Какие-то люди теснятся к носилкам. Потом будто кто-то бросился на меня с кулаками, и около меня началась свалка… Помню затем что-то пестрое перед глазами, какие-то ткани, ковры… Как будто женское лицо наклонилось к моему изголовью, и в то же время грубый мужской голос убеждающе говорил недобрые слова… Незнакомый краснобородый человек вплотную придвинулся ко мне и делал надо мной что-то страшное, причиняя невыносимые страдания… Помню потом ощущение чего-то мягкого, успокоительного… Кажется, мелодичный женский голос пел какую-то песню…
Я не уверен, было ли все это…
Окончательно очнулся я в просторной, устланной коврами комнате. При свете висячей лампы было видно развешенное на стенах оружие: щиты, сабли, кинжалы. Окон и дверей не было заметно. Я лежал на большом ворохе мягких душистых трав, покрытых белою простыней. Голова была перевязана, но чувствовал я себя достаточно бодро. Около меня стоял низенький мавританский столик, на нем был кувшин с питьем.
Край одного ковра, оказавшегося дверью, вдруг отодвинулся — и появилась молодая девушка. Она была в плаще из легкой шелковой материи и в мягких туфлях из шкуры леопарда. Из-под увешенного металлическими кругами головного убора на меня смотрели два черных глаза. Смотрели участливо и как будто со страхом. Улыбнувшись, она показала на кувшин:
— Выпейте, вам это будет полезно…
Она сказала по-английски, с приятным гортанным акцентом.
— Скажите мне, где я?
Ответа не последовало. Мне показалось, что ее тонкие брови чуть заметно сдвинулись.
— Как вас зовут? — спросил я, чтобы заставить ее говорить.
— Нефрит[8]).
— Давно я лежу здесь?
— Второй день…
Девушка вдруг указала на дверь и сделала предостерегающее движение.
— Не ходите туда! — прошептала она и вышла.
Я стал обдумывать свое положение: «Я нахожусь, конечно, у тех, кто убил моих спутников. Бедный профессор Шарт! Они принесли меня сюда из галлереи. Но почему эта девушка не захотела мне ответить? Неужели она — сообщница тех убийц? Вряд ли она смотрела бы на меня так участливо… перевязала мне голову. Нет, это перевязал тот человек с красной бородой… Она только стояла рядом… Кто же эти люди, которые напали на нас? Кочующие бедуины? Туареги[9]) пустыни?» — Я стал рассматривать оружие на стенах.
Некоторое время спустя Нефрит принесла мне рису и чашку душистого черного кофе. Все это она молча поставила на столик у моего изголовья.
— Нефрит! — начал я не без колебания. — Я хочу уйти отсюда, я чувствую себя теперь здоровым…
Девушка вздрогнула, на лице ее изобразился ужас.
— Они не сделают этого! — вдруг воскликнула она, протягивая руки. — Они не посмеют этого сделать!.. А если сделают!.. — Она словно оттолкнула кого-то и выбежала из комнаты.
Я вскочил и осторожно подкрался к двери: за ней оказался небольшой проход; вторая дверь вела в полутемную комнату…
На полу сидело несколько полуобнаженных людей негритянского типа. Они тихо беседовали о чем-то; мне показалось, что один держал в руках такой же кожаный шар, какие я видел у профессора Шарта… Я вернулся и лег. Все это было чрезвычайно странно и предвещало мало хорошего. Что собираются делать со мной эти люди? Наверное, что-нибудь ужасное. Это можно было понять из ее слов… Надо бежать отсюда, бежать как можно скорее, пока они не пришли за мной! Но как это сделать?..
Я начал тщательно осматривать стены: везде за коврами был только плотный желтоватый песчаник; никаких отверстий, ничего похожего на окна. В ту дверь? — Но их там слишком много, с этим оружием не справишься с ними… Я испытывал чувство человека, бессильно ожидающего смертного приговора… Ах, если бы вернулась Нефрит, она бы сказала мне всю правду!..
V. Убежище рабов
Долго лежал я на постели, уткнув голову в подушку.
Кто-то тихо дотронулся до моего плеча. Это был мужчина, лет сорока, высокий и смуглый, походивший на шейха или на предводителя бедуинов. Он долго пристально смотрел на меня, но под его взглядом я не ощущал страха…
— Скажите мне, где я нахожусь? — решился я задать вопрос.
— Вы… — незнакомец запнулся, — вы находитесь сейчас у нас, в убежище рабов!..
Я не мог подавить возгласа удивления:
— В убежище рабов? Но… ведь мы были в Больших Каменоломнях!
— Да, вы сейчас — во власти рабов Больших Каменоломен. — И, понизив голос, в котором слышалась едва уловимая грусть, он добавил: — Я сейчас все расскажу вам…
Он сел у моих ног и начал говорить тихим голосом на безукоризненном английском языке:
— Я сожалею о смерти ваших товарищей. Мне хорошо известны научные труды профессора Шарта; он близко подошел к пониманию далекого прошлого нашей страны, гораздо ближе, чем другие ученые. Ведь история древнего Египта для них — это история фараонов и их победоносных походов в Нубию или страну Куш. Читали вы Брухша, Лепсиуса, Мариетта? О чем они главным образом пишут? — О сменах династий, о сооружениях храмов, о царских гробницах. Все это понятно, но что сохранилось от жизни самого народа — самого трудолюбивого из всех известных в истории? — Только глиняные черепки да кости, которые находят наши феллахи при рытье оросительных каналов. А этими костями строились пирамиды! И разве только одни пирамиды?..
Помолчав некоторое время, незнакомец продолжал.
— Еще с детства я интересовался историей нашего несчастного народа; я слушал лекции по египтологии во многих городах Европы и подробно ознакомился с коллекциями Лувра и Британского музея… Все это не удовлетворило меня. Вернувшись в Египет, я стал производить самостоятельные исследования, стараясь проникнуть в подлинную жизнь народных масс, стараясь отыскать следы этой жизни. Я не искал их в развалинах Карнака или города Эхнатона, — я начал исследовать Большие Каменоломни. После долгих трудов мне удалось обнаружить один ход; он оказался частью огромного подземного лабиринта…
Он простер руку:
— Здесь имеются залы, в которых любой египетский храм мог бы уместиться со всеми своими пристройками! Здесь нет саркофагов и пышных гробниц фараонов. Статуи богов и предметы культа редко попадаются здесь. Ведь влияние жреческого сословия не распространялось на этот подземный город, и он не был построен под свист бичей из кожи гиппопотама. Это было убежище тысяч, быть может, десятков тысяч людей, захотевших быть свободными. Оно строилось в течение нескольких поколений, и в Фивах долго ничего не знали о нем…
— Я не имею сведений, — продолжал незнакомец, — как это произошло. Может быть, было восстание народа, и скрывавшиеся здесь рабы двинулись на соединение с теми, которые трудились над постройками храмов; или фиванские чиновники сами своевременно обнаружили этот город. Как бы то ни было, он был захвачен правительственными войсками. Они учинили здесь страшную расправу. Об этом торжественно извещает надпись, прибитая в центре города. Интересная зарождающаяся культура была уничтожена, а оставшиеся в живых жители были сделаны самыми безропотными и покорными рабами. Достигнуто это было необыкновенно простым способом; дьявольское остроумие жрецов проявилось при этом во всем своем блеске. На голову несчастных надевался особый кожаный шлем, по которому долго били плоскими палками. Между двойными стенками шлема насыпался песок или что-либо другое. Это уменьшало силу удара, но непрерывное сотрясение головы в течение нескольких дней делало человека почти полным идиотом; он не думал больше о свободной жизни, он даже переставал понимать, что значат эти слова; он только работал и ел… если ему давали…
Эта ужасная «евгеника»[10]) производилась здесь же, в этих подземных коридорах. Конечно, не все выдерживали такую операцию. В одном месте я наткнулся на целый склад скелетов! По-моему, эти были более счастливы. Впоследствии, по приказанию жрецов, все входы в этот город были завалены: позднейшие поколения не должны были знать о его существовании!
Несколько лет я был занят исследованием этого лабиринта. Мне помогали товарищи, связанные со мною не только научными интересами, — нас соединяло общее дело. Это была великая цель, хотя, может быть, очень отдаленная и трудная.
Знаете ли вы, что в этой проклятой части света каждая горсть земли обильно полита кровью и потом!?.
Приходилось ли вам бывать на ирригационных работах в Сахаре или на хлопковых плантациях Судана? Нет? Значит, вы не видели этих длинных верениц туземцев, работающих, не разгибая спины, по пятнадцать часов в сутки под палящими лучами тропического солнца. За эту работу они получают горсть фиников и кусок материи, сработанной из гнилых отбросов того же самого хлопка; в виде особой милости им дают иногда несколько ниток стеклянных бус!
Видели ли вы рабов в Абиссинии? Официально там рабство отменено, и все люди считаются свободными, но этих «свободных» людей приводят на работу привязанными друг к другу, чтобы они не разбежались дорогой!..
Слыхали ли вы о подземных тюрьмах в Тунисе? Там узников приковывают к полу, и сверху на них капает вода… Капля за каплей… Среди нас есть люди, испытавшие это… Непримиримая борьба с этими ужасами, борьба всеми доступными нам средствами, — вот та цель, которая объединила нас!..
Мы никому не сообщили о нашем открытии и поселились здесь, приспособив для жилья некоторые помещения. К нам стали присоединяться другие — те, кому мы разрешали это… Я не буду рассказывать вам всех подробностей. Скажу только, что, к сожалению, мы не всегда осмотрительно давали это разрешение, и нам теперь приходится за это платиться…
Я не желал смерти профессора Шарта и не участвовал во всем этом происшествии. Но иного выхода, повидимому, не было! Разве профессор отказался бы от своих исследований, если бы ему было послано предупреждение? — Конечно, нет! Он только донес бы об этом властям.
Сейчас мы принимаем меры, чтобы не напали на наши следы. В некоторых местах пришлось сделать искусственные обвалы…
Он остановился, как будто прислушиваясь, затем ближе наклонился ко мне и продолжал:
— Мне надо торопиться… Слушайте: они принимают вас за правительственного чиновника и заняты сейчас вопрос сом, что делать с вами. Среди них есть много темных, отчаившихся, вконец озлобившихся людей. Эти люди хотят с вами сделать то же самое, что… Вы поняли?.. Они уже раз испытали этот способ, он дал блестящие результаты. Выпейте воды…
Он подал мне чашку. Мои руки дрожали…
— Может быть, мне удастся отстоять вас. Ведь вы не стали бы доносить на нас, вы дали бы клятву… Но разве они могут этому поверить!.. В самом худшем случае Нефрит даст вам одну вещь… У вас хватит силы воли. А пока — не падайте духом. Ну, я должен итти, у нас скоро начнется совет. Помните, если моя дочь принесет вам кое-что в пузырьке, — не советую Колебаться!..
Я остался один. Помню, я долго глядел на висевший против меня щит: он почему-то вертелся и то приближался ко мне, то удалялся…
Они хотят сделать из меня отбивную котлету! Ха-ха-ха!.. Нет, это им не удастся! Я снял со стены кинжал и стал рассматривать клинок, тускло блестевший при свете масляной лампы. В висках у меня стучало, мысли путались… Почему-то вспомнился старик, который призывал на нас проклятия аллаха. Зачем он стучал тогда так сильно посохом? Мы могли бы раздавить его… Остались бы только кости… Феллахи часто находят их в канавах…
Внезапно я вскочил на ноги. А что если с этим кинжалом броситься в ту комнату?.. Нет, это невозможно! Выхода, значит, нет… Скоро придет Нефрит и… Какая красавица эта Нефрит!.. Почему-то мне живо представились последние минуты моего отъезда из дому. Я смотрел, как удалялись от меня фигуры моих близких, стоявших на краю платформы. Они делались все меньше, меньше, но не переставали махать платками… Вот они совсем скрылись из виду… А наш поезд, грохоча и вздрагивая, быстро несся к берегам океана…
И опять сознание прорезало мозг: «Может быть, завтра я уже не буду этого помнить?.. Не буду: даже сознавать, кто я… Ведь они могут притти за мною раньше нее, могут притти каждую минуту!..»
Закрыв глаза, я приставил кинжал к левому боку. Стоит только упереться ручкой в ковер — и нажимать, нажимать до конца… Я открыл глаза…
Передо мною стояла Нефрит!..
VI. На свободу
Ее щеки горели, волосы выбились из повязки; она приложила палец к губам и протянула мне какую-то одежду.
— Тише, — прошептала она, — тише, и как можно скорее, иначе будет поздно… Он дал для вас свой плащ, я упросила его…
Кто дал?
— Али, мой двоюродный брат… Одевайтесь же скорее; может быть, нам удастся пройти…
Она помогла мне надеть длинный пестрый плащ. Кинжал я спрятал в рукав. Нет, я не верил в свое спасение!
— Слушай, — сказала она, положив обе руки ко мне на плечи. — Сейчас их там только двое, они задремали… Может быть, нам удастся проскользнуть… А там, дальше, тебя примут за Али. Его ведь считают моим женихом. Мы будем итти вместе… Только надо скорее, совет может кончиться. Постой, я посмотрю…
Она тихонько приоткрыла полог и стала прислушиваться:
— Идем!..
Я последовал за ней. В полумраке соседней комнаты были видны две согнутых фигуры. Затаив дыхание, мы стали осторожно прокрадываться мимо них… Вдруг один из сидевших пошевелился. Нефрит крепко схватила меня за руку, мы замерли на месте… Так прошло минуты две, а может быть — час, не знаю… Обе фигуры продолжали оставаться неподвижными. Нет, они, несомненно, спали. Мы тронулись дальше — и вскоре очутились в широком коридоре, освещенном висячими лампами. Я надвинул плащ на самые глаза. Нефрит пошла рядом с фонарем в руках. Я слышал, как билось ее сердце…
Долго шли мы какими-то ходами. Иногда нам встречались люди, но они не обращали на нас внимания. Некоторые над чем-то работали у деревянных станков, другие просто беседовали, сидя на выступах стен. Я видел тунисцев, феллахов, негров; попадались солдаты колониальных армий…
В конце одного коридора из мрака выросла огромная фигура негра с копьем в руках.
Поделиться книгой: