Помоги проекту - поделись книгой:
— Ах, как мне хочется найти рака-отшельника с актинией! — сказал я, с трудом доедая свою половину вкусного лангуста.
— Поищите и найдете. Это — не редкость. А вот меня теперь гораздо более интересуют некоторые из таких вот, самых маленьких, рачков, — сказал профессор и, вынув из своего ящичка, поставил на стол баночку с морской водой.
Поглядев на свет, я увидел шныряющих в воде крошечных прозрачных и красных блошек в роде тех дафний, которые водятся у нас в прудовой воде и которыми кормят рыб в аквариумах.
— Ну, что интересного в такой мелочи?! — с недоумением спросил я.
— Не судите легкомысленно, мой друг, — возразил немец. — Это — интереснейшие животные, гораздо более важные для жизни моря, чем огромные лангусты и омары. Ведь они — главное питание всех молодых и мелких рыб. Если бы в морях исчезли, например, киты, для людей это было бы почти незаметно. Но если бы исчезли эти мелкие рачки, получилось бы огромное бедствие — разорение сотен тысяч людей и голод для миллионов. Погибли бы колоссальные стада сельдей, наваги, трески, сардинок, килек и всей той рыбы, которая для миллионов людей составляет основную пищу. Возьмите одних сельдей! Подсчитайте, сколько народу в Норвегии, в Голландии и у вас на Каспийском море живет ловлей сельдей! Подсчитайте всех рыбаков, матросов, всех тех, кто делает снасти для ловли, рыболовные суда, бочки для перевозки; кто занят сушеньем, соленьем, копченьем, упаковкой и перевозкой рыбы. Благосостояние всех этих тружеников зависит от этих маленьких рачков, потому что без них невозможно было бы существование рыб.
— Что же будет, если рыбы поедят всех этих рачков? — спросил я.
— К счастью, это — невозможно. Знаете ли вы, как эти животные размножаются? Если бы сохранялось все их потомство, то от одной такой блошки через два месяца получилось бы больше миллиарда, и меньше чем через полгода вместо океанов была бы густая каша из этих животных!..
Мы кончили завтрак. Профессор закурил сигару. Подошел хозяин, спросил, довольны ли мы угощеньем, и, увидев баночки профессора, он обратился к нему: — Вы, кажется, интересуетесь зоологией? В таком случае вам, может быть, будет интересно посмотреть одну штучку, которая у меня хранится?
Он побежал к себе и принес огромные челюсти акулы. Белые клинья зубов, наклоненные внутрь пасти, шли двойными рядами и по верхней и по нижней челюсти.
— Вот так капкан! — закричал я. — Должно быть неприятно, чорт возьми, попасть в такие зубки!
Я попробовал надеть челюсти на себя; мои плечи свободно прошли между ними.
— Да, страшная штука! — сказал профессор. — А ведь у живой акулы не два ряда зубов, а вся пасть до самой глотки усажена зубами! Откуда вы это достали? — спросил он хозяина.
— Здесь неподалеку рыбаки убили. В соседнюю бухту заплыла. Попала на мелкое место — рыбаки увидали, накинули веревку; долго с ней возились, но вытащили-таки на берег. Огромная была акула — двадцати четырех метров.
«Неужели итальянец не преувеличивает? — думалось мне. — Двадцать четыре метра — ведь это примерно тридцать пять шагов. Неужели акула была такая?»
На обратном пути мы ехали медленно, и профессор рассказывал мне много интересного про жизнь моря; но, однако, самым интересным мне показался рак-отшельник, сажающий себе на раковину актинию.
Дня через три после поездки в Портофино мне неожиданно пришлось познакомиться с тем старичком, который встретился мне ночью и которого я прозвал про себя «раком-отшельником».
Дело было в праздник. Профессору Мейеру хотелось купить винограда, но базар уже кончился, а лавки все были заперты.
В надежде, что виноград можно будет купить у кого-нибудь прямо из виноградника, мы с профессором шли по улице, обсаженной платанами. В будние дни здесь, в тени деревьев, обыкновенно сидели кружевницы. Тут можно было видеть женщин всех возрастов, начиная от подростков и кончая девяностолетними старушками, которые ради скудного заработка с утра до ночи перебирали коклюшки и переставляли булавки, выплетая тонкие узорные кружева.
В праздник кружевниц не было. Вместо них по мостовой и тротуарам слонялись мальчишки: одни забавлялись, пуская кубари; другие, играли персиковыми косточками в какую-то игру, похожую на наши русские «бабки»; третьи скакали друг через друга, играя в чехарду. Эта пестрая орава веселых черномазых и черноглазых оборвышей была удивительно живописна…
— Какие милые ребята! — сказал профессор. — Пожалуйста, поговорите с ними, узнайте, ходят ли они в школу, учатся ли естественной истории.
Я обратился к мальчику постарше, лет двенадцати. Тотчас же семь детишек, бросив игры, подбежали к нам.
— Вот, — сказал я ребятам, — синьору-иностранцу хочется знать, учитесь ли вы в школе.
Ребята заговорили сразу в несколько голосов:
— Конечно, учимся! Все учимся! У нас все должны ходить в коммунальную школу. Летом не учимся, а с первого октября школа опять откроется.
— А учат вас в школе естественной истории?
— И естественной истории, и зоологии, и ботанике, и арифметике, и географии, и истории, — стали наперебой перечислять ребятишки.
— Как же вас учат зоологии? По книжке? С картинками книжка? Вот синьору хотелось бы такую книжку посмотреть.
— Адольфито, принеси-ка свою книжку, покажи. Тебе близко, — сказал старший из мальчиков одному из товарищей. Тот пустился бегом и юркнул в соседний дом.
— Спросите у этого мальчугана, умеет ли он писать, и попросите его написать свое имя в моей записной книжке, — сказал профессор, показывая на мальчика лет восьми с умными, шустрыми глазками.
— Ты писать умеешь? — спросил я мальчика. Тот, ничего не отвечая, посмотрел на меня с недоумением.
— Да он уже во втором классе! — закричали кругом.
— Напиши мне сюда свое имя.
Мальчик взял карандаш и твердым красивым почерком написал: «Джаннино Скьяффини»…
Прибежал Адольфито и принес свой учебник. Это была третья часть школьной хрестоматии под заглавием «Я все знаю». В ней были отрывки для чтения и краткие очерки разных наук. Довольно много места было уделено географии Италии.
— А покажите, что тут есть из зоологии, — спросил профессор.
В книжке оказались описания и картинки различных животных.
— Вот носорог. Вот страус, — объясняли ребята. — Вот слон! Вот лев — царь зверей! Вот кит. Это — не рыба, а зверь!
— А где бы можно было нам достать винограда? — спросил я ребят.
Немного посовещавшись и поспорив между собой, они объявили, что виноград скорей всего найдется у дяди Мануэле.
— Где это?
— Тут, недалеко. Мы проводим!
Мальчуганы всей компанией повели нас на край города, и мы очутились перед тем самым домиком, у которого я встретил страшного «рака-отшельника». И двери и ставни окна были закрыты. Ребята начали орать в семь голосов:
— Мануэле! Дядя Мануэле! Иди скорей, Мануэле!..
— Он глухой, плохо слышит, — пояснили нам мальчишки, и в закрытую ставню полетел комок земли. Ставня отворилась, и из окна показалась голова старика. Я сразу узнал своего «рака-отшельника», но днем ничего страшного в нем не было.
— Чего вы тут, баловники, разгалделись? — добродушно заворчал он на ребят.
— Вот синьорам винограда надо! — закричали те.
— Ладно, сейчас.
Через минуту старик вышел из двери, отпер примыкавший к домику сарайчик и пригласил нас туда. Сарайчик был полон всякими фруктами, и итальянскими и привозными. Чудесным, сладким запахом пахнуло на нас от этих товаров.
Профессор купил себе кило сладкого винограда и попросил еще красивых ярко-красных плодов японской хурьмы. и веточку южной рябины с крупными ягодами, похожими на румяные яблочки. Мануэле отрицательно замахал пальцем:
— Это — нехорошо, невкусно! Когда полежит месяц, тогда можно есть!
— Передайте ему, — сказал профессор, — что я этого есть не буду, а отвезу домой, в Германию. У нас там это не растет. Потом скажите ему, чтобы он угостил чем-нибудь ребят. Пусть нарежет им арбуза.
Мануэле выбрал небольшой арбуз и нарезал его дольками. Ребята не сразу поняли, что угощенье приготовлено для них; но когда я это им втолковал, они бросились с радостным визгом и стали хватать ломтики арбуза, запихивая их себе в рот, роняя на землю и со смехом отнимая куски друг у друга.
— Ну, полно, дурачки, — ворчал Мануэле. — Тише! Ишь, сколько зря перепортили!
Профессору очень понравилась эта веселая свалка, в которой было гораздо больше детской шалости, чем жадности. Он осведомился, что нравится ребятам больше всего, и попросил угостить их еще кокосовым орехом. На этот раз Мануэле, нарезав куски кокосовой мякоти, стал давать их по очереди и выпроваживал получившего свою долю из лавки на улицу.
Для себя я взял пару душистых бананов. При расчете Мануэле назначил за угощенье ребят так дешево, что я переспросил его, так ли я понял.
— Что же с вас за это брать? — забормотал добродушно старик. Спасибо вам, иностранцам, что угостили наших сорванцов. Вот они на пол нашвыряли. Как же за это с вас брать? Заходите в другой раз. У меня дешевле купите, чем в лавках, и лучше. Ведь в лавки я же поставляю. У окрестных крестьян покупаю, и сюда, в город, приношу.
— А кокосы откуда у вас?
— Кокосы, бананы, американские орехи на пристани покупаю.
— Ну, до свиданья!
— До свиданья. Спасибо вам. Заходите!
Каким милым и добродушным оказался старый «рак-отшельник», так напугавший меня при первой встрече!
Через несколько дней я встретил на базаре Адольфито и Джацнино, с которыми познакомился, когда они провожали меня с профессором к старому Мануэле.
— Хотите вечером в кинематограф пойти? — спросил я их.
— Хотим, синьор!
— Ну, так вот что. Знаете вы раков-отшельников, которые в раковинах живут?
— Знаем. Мы их ловим для насадки, чтобы рыбу удить. На них очень хорошо клюет.
— Поймайте мне такого рака с актинией. Актинию знаете? — Для ясности я нарисовал актинию тросточкой на песке.
— Знаем, знаем! — закричали ребята и со свистом пустились к морю.
Не прошло и четверти часа, как они вернулись с добычей: это были несколько рачков в раковинах и отдельно пара актиний, сидящих на камне.
Я объяснил им, что это — не то, и для наглядности посадил одну из актиний на раковину.
Ребята снова убежали. Часа через два они вернулись. На этот раз добыча была великолепна! Крупный рак сидел в раковине, на которой лепились две больших актинии.
Вечером я праздновал эту находку, сидя в кинематографе между Адольфито и Джаннино. На экране изображалась страшная драма. Юная героиня несколько раз попадала в руки злодеев, которые стремились то сжечь ее, то утопить, то распилить электрической пилой. Однако всякий раз в нужный момент на выручку являлся герой. Мои соседи и все юные итальянцы, наполнявшие театр, были до крайности увлечены: они то свистали и кричали ругательства, проклиная злодеев, то аплодировали герою, поощряя его возгласами одобрения. После драмы на экране появился комический толстяк. Глядя на его выходки и приключения, зрители подняли такой визг и хохот, что не было слышно оркестра..
Мне было очень весело, и я забыл свою досаду на то, что так и не сумел сам найти рака-отшельника с актинией.
КАК ЭТО БЫЛО
Через непроходимые дебри Африки, душные малярийные туманы, липкие сети лиан — к неведомым истокам загадочного Голубого Нила. Так шли Ливингстон и Стэнли… Так шли десятки и сотни других полвека назад.
Истоптанный подошвами механической обуви, прокуренный трубами колоний, изрезанный чугунными мечами рельсов и гладкими площадками аэродромов, развенчанный страницами бесчисленных «Бедекеров», лежит теперь «таинственный» черный материк. «Неведомые истоки». Где их найти сейчас?..
Поделиться книгой: