1869
К. Б
(«Я встретил вас — и все былое…»)
{59}
Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое{60} — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас, — Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты… Как после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне, — И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь, — И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!.. 1870
«От жизни той, что бушевала здесь…»
{61}
От жизни той, что бушевала здесь, От крови той, что здесь рекой лилась{62}, Что уцелело, что дошло до нас? Два-три кургана, видимых поднесь… Да два-три дуба выросли на них, Раскинувшись и широко и смело, Красуются, шумят, — и нет им дела, Чей прах, чью память роют корни их. Природа знать не знает о былом, Ей чужды наши призрачные годы, И перед ней мы смутно сознаем Себя самих — лишь грезою природы. Поочередно всех своих детей, Свершающих свой подвиг бесполезный, Она равно приветствует своей Всепоглощающей и миротворной бездной. 1871
К. Павлова
{63}
Да иль нет
За листком листок срывая С белой звездочки полей, Ей шепчу, цветку вверяя, Что скрываю от людей. Суеверное мечтанье Видит в нем себе ответ На сердечное гаданье — Будет да мне или нет. Много в сердце вдруг проснется Незабвенно давних грез, Много из груди польется Страстных просьб и горьких слез. Но на детское моленье, На порывы бурных лет Сердцу часто провиденье Молвит милостиво: нет. Стихнут жажды молодые; Может быть, зашепчут вновь И мечтанья неземные, И надежда, и любовь. Но на зов видений рая, Но на сладкий их привет Сердце, жизнь воспоминая, Содрогнувшись, молвит: нет! 1839
Мотылек
{64}
Чего твоя хочет причуда? Куда, мотылек молодой, Природы блестящее чудо, Взвился ты к лазури родной? Не знал своего назначенья, Был долго ты праха жилец; Но время второго рожденья Пришло для тебя наконец. Упейся же чистым эфиром, Гуляй же в небесной дали, Порхай оживленным сапфиром, Живи, не касаясь земли. Не то ли сбылось и с тобою? Не так ли, художник, и ты Был скован житейскою мглою, Был червем земной тесноты? Средь грустного так же бессилья Настал час урочный чудес: Внезапно расширил ты крылья, Узнал себя сыном небес. Покинь же земную обитель И участь прими мотылька; Свободный, как он, небожитель, На землю гляди с высока! 1840
Н. М. Языкову
Ответ
{65}
Невероятный и нежданный Слетел ко мне певца привет, Как лавра лист благоуханный, Как южных стран прелестный цвет. Там вы теперь — туда, бывало, Просилась подышать и я, И я мечтою улетала В те благодатные края. Но даром не проходит время, Мне принесло свой плод оно, И суетных желаний бремя Я с сердца сбросила давно. И примирилась я с Москвою, С отчизной лени и снегов: Везде есть небо над главою, Везде есть много чудных снов; Везде проходят звезды мимо, Везде напрасно любишь их, Везде душа неукротимо В борьбах измучится пустых. О Риме ныне не тоскуя, Москве сравненьем не вредя, Стихи здесь русские пишу я При шуме русского дождя. Покинув скромную столицу Для полугородских полей, Шлю из Сокольников я в Ниццу Дань благодарности моей — Слова сердечного ответа В родной, далекой стороне За сладкозвучный дар поэта, За вспоминанье обо мне. 1840
Колдун.
Рисунок В. М. Максимова. Сепия. 70-е годы.
Государственная Третьяковская галерея.
10 ноября 1840
{66}
Среди забот и в людной той пустыне, Свои мечты покинув и меня, Успел ли ты былое вспомнить ныне? Заветного ты не забыл ли дня? Подумал ли, скажи, ты ныне снова, Что с верою я детской, в оный час{67}, Из рук твоих свой жребий взять готова, Тебе навек без страха обреклась? Что свят тот миг пред божьим провиденьем, Когда душа, глубоко полюбя, С невольным скажет убежденьем Душе чужой: я верую в тебя! Что этот луч, ниспосланный из рая, — Какой судьба дорогой ни веди, — Как в камне искра спит живая, В остылой будет спать груди; Что не погубит горя бремя В ней этой тайны неземной; Что не истлеет это семя И расцветет в стране другой. Ты вспомнил ли, как я, при шуме бала, Безмолвно назвалась твоей? Как больно сердце задрожало, Как гордо вспыхнул огнь очей? Взносясь над всей тревогой света, В тебе, хоть жизнь свое взяла, Осталась ли минута эта Средь измененного цела? 1840
Дума
(«Когда в раздор с самим собою…»)
{68}
Когда в раздор с самим собою Мой ум бессильно погружен, Когда лежит на нем порою Уныло-праздный полусон, — Тогда зашепчет вдруг украдкой, Тогда звучит в груди моей Какой-то отзыв грустно-сладкий Далеких чувств, далеких дней. Жаль небывалого мне снова, Простор грядущего мне пуст: Мелькнет призрак, уронит слово, И тщетный вздох сорвется с уст. Но вдруг в час дум, в час грусти лживой, Взяв право грозное свое, Души усталой и ленивой Перстом коснется бытие. И в тайной силе, вечно юный, Ответит дух мой на призыв; Другие в нем проснутся струны, Другой воскреснет в нем порыв. Гляжу в лицо я жизни строгой И познаю, что нас она Недаром вечною тревогой На бой тяжелый звать вольна; И что не тщетно сердце любит Средь горестных ее забот, И что не всё она погубит, И что не всё она возьмет. 1843
«Преподаватель христианский…»
{69}
Преподаватель христианский, Он духом тверд, он сердцем чист; Не злой философ он германский, Не беззаконный коммунист! По собственному убежденью, Стоит он скромно выше всех!.. Невыносим его смиренью Лишь только ближнего успех. <1845>
Думы
(«Я снова здесь, под сенью крова…»)
{70}
Я снова здесь, под сенью крова, Где знала столько тихих грез… И шепот слушаю я снова Знакомых кедров и берез; И, как прошедшею весною, Несутся вновь издалека Над их зыбучей головою За облаками облака. И вы опять несетесь мимо, О тени лучших снов моих! Опять в уста неотразимо Играющий ложится стих; Опять утихнувших волнений Струя живая бьет в груди, И много дум и вдохновений, И много песен впереди! Свершу ли их? Пойду ли смело, Куда мне бог судил идти? Увы! окрестность опустела, Отзывы смолкли на пути. Не вовремя стихов причуда, Исчез поэтов хоровод, И ветер русский ниоткуда Волшебных звуков не несет. Пришлось молчать мечтам заветным; Зачем тому, кто духом нищ, Тревожить ныне словом тщетным Безмолвный мир святых кладбищ!.. 1847
«Среди событий ежечасных…»
{71}
Среди событий ежечасных Какой мне сон волнует ум? Откуда взрыв давно безгласных, И малодушных, и напрасных, И неуместных ныне дум? Из-под холодного покрова Ужель встает немая тень?{72} Ужели я теперь готова, Чрез двадцать лет, заплакать снова, Как в тот весенний, грустный день?{73} Внимая гулу жизни шумной, Твердя толпы пустой язык, Боялась, словно вещи чумной, Я этой горести безумной Коснуться сердцем хоть на миг. Ужель былое как отрада Мне ныне помнится в тиши? Ужели утолять я рада Хоть этим кубком, полным яда, Все жажды тщетные души! 1848
«К ужасающей пустыне…»
К ужасающей пустыне Приведен путем своим, Что мечтою ищет ныне Утомленный пилигрим? В темноте полярной ночи, Позабыт и одинок, Тщетно ты вперяешь очи На белеющий восток. Тщетно пышного рассвета Сердце трепетное ждет: Пропадет денница эта, Это солнце не взойдет! 1849
«Воет ветр в степи огромной…»
Воет ветр в степи огромной, И валится снег. Там идет дорогой темной Бедный человек. В сердце радостная вера Средь кручины злой, И нависли тяжко, серо Тучи над землей. <1850>
Серенада
{74}
Ты все, что сердцу мило, С чем я сжился умом; Ты мне любовь и сила, — Спи безмятежным сном! Ты мне любовь, и сила, И свет в пути моем, — Все, что мне жизнь сулила, — Спи безмятежным сном. Все, что мне жизнь сулила Напрасно с каждым днем, Весь бред младого пыла, — Спи безмятежным сном. Весь бред младого пыла О счастии земном Судьба осуществила, — Спи безмятежным сном. Судьба осуществила Все в образе одном, Одно горит светило, — Спи безмятежным сном! Одно горит светило Мне радостным лучом, Как буря б ни грозила, — Спи безмятежным сном! Как буря б ни грозила, Хотя б сквозь вихрь и гром Неслось мое ветрило, — Спи безмятежным сном! 1851
«Не раз в душе познавши смело…»
{75}
Не раз в душе познавши смело Разврата темные дела, Святое чувство уцелело Одно, средь лютости и зла; Как столб разрушенного храма, Где пронеслося буйство битв, Стоит один, глася средь срама О месте веры и молитв! 1852
«Ты, уцелевший в сердце нищем…»
Salut, salut, consolatrice!
Ouvre tes bras, je viens chanter!
Musset[6]{76} Ты, уцелевший в сердце нищем, Привет тебе, мой грустный стих! Мой светлый луч над пепелищем Блаженств и радостей моих! Одно, чего и святотатство Коснуться в храме не могло, — Моя напасть! мое богатство! Мое святое ремесло! Проснись же, смолкнувшее слово! Раздайся с уст моих опять; Сойди к избраннице ты снова, О роковая благодать! Уйми безумное роптанье И обреки все сердце вновь На безграничное страданье, На бесконечную любовь! 1854
К***
(«Когда шучу я наудачу…»)
{77}
Когда шучу я наудачу, Когда смеюся я с людьми И ты лишь видишь, как я плачу, — Тех слез значенье ты пойми. Пойми, что в этот миг не надо Велеть мне верх брать над собой; Что в этом взрыве есть отрада И примирение с судьбой. Его прими ты как поруку, Что всех простила я вполне, Что протянул недаром руку Так добросовестно ты мне; Что, весь свой век сражаясь с ложью, В конце тяжелого пути Могу признать я милость божью И в гроб без ропота сойти, Могу, в толпе не дрогнув бровью, Томима ношею большой, Заплакать с верой и любовью Пред многолюбящей душой. И шлет господь, быть может, эту Нежданную мне благодать За то, что каждому привету Еще я смею доверять; Что без опор и без приюта Еще полна я сил былых; Что слово горестное Брута Из уст не вырвалось моих. 1854
«О былом, о погибшем, о старом…»
{78}
О былом, о погибшем, о старом Мысль немая душе тяжела; Много в жизни я встретила зла, Много чувств я истратила даром, Много жертв невпопад принесла. Шла я вновь после каждой ошибки, Забывая жестокий урок, Безоружно в житейские сшибки: Веры в слезы, слова и улыбки Вырвать ум мой из сердца не мог. И душою, судьбе непокорной, Средь невзгод, одолевших меня, Убежденье в успех сохраня, Как игрок ожидала упорный День за днем я счастливого дня. Смело клад я бросала за кладом — И стою, проигравшися в пух; И счастливцы, сидящие рядом, Смотрят жадным, язвительным взглядом — Изменяет ли твердый мне дух? 1854
«Прошло сполна все то, что было…»
{79}
Прошло сполна все то, что было, Рассудок чувство покорил, И одолела воли сила Последний взрыв сердечных сил. И как сегодня все далеко, Что совершалося вчера: Стремленье дум, борьбы без прока, Души бедовая игра! Как долго грудь роптала вздорно, Кичливых прихотей полна; И как все тихо, и просторно, И безответно в ней до дна. Я вспоминаю лишь порою Про лучший сон мой, как про зло, И мыслю с тяжкою тоскою О том, что было, что прошло. 1855
«Снова над бездной, опять на просторе…»
{80}
Снова над бездной, опять на просторе, — Дальше и дальше от тесных земель! В широкошумном качается море Снова со мной корабля колыбель. Сильно качается; ветры востока Веют навстречу нам буйный привет; Зыбь разблажилась и воет глубоко, Дерзко клокочет машина в ответ. Рвутся и бьются, с досадою явной, Силятся волны отбросить нас вспять. Странно тебе, океан своенравный, Воле и мысли людской уступать. Громче все носится ропот подводный, Бурных валов все сердитее взрыв; Весело видеть их бой сумасбродный, Радужный их перекатный отлив. Так бы нестись, обо всем забывая, В споре с насилием вьюги и вод, Вечно к брегам небывалого края, С вечною верой, вперед и вперед! 1857
«Умолк шум улиц, — поздно…»
{81}
Умолк шум улиц, — поздно; Чернеет неба свод, И тучи идут грозно, Как витязи в поход. На темные их рати Смотрю я из окна — И вспомнились некстати Другие времена, Те дни — их было мало, — Тот мимолетный срок, Когда я ожидала — И слышался звонок! Та повесть без развязки!{82} Ужель и ныне мне Всей этой старой сказки Забыть нельзя вполне? Я стихла, я довольна, Безумие прошло — Но все мне что-то больно И что-то тяжело. 1858
Е. Гребенка
{83}
Песня
(«Молода еще девица я была…»)
Молода еще девица я была, Наша армия в поход куда-то шла. Вечерело. Я стояла у ворот — А по улице все конница идет. К воротам подъехал барин молодой, Мне сказал; «Напой, красавица, водой!» Он напился, крепко руку мне пожал, Наклонился и меня поцеловал… Он уехал… долго я смотрела вслед, — Жарко стало мне, в очах мутился свет, Цел у ноченьку мне спать было невмочь: Раскрасавец барин снился мне всю ночь. Вот недавно — я вдовой уже была, Четырех уж дочек замуж отдала — К нам заехал на квартиру генерал, Весь простреленный, так жалобно стонал… Я взглянула — встрепенулася душой: Это он, красавец барин молодой; Тот же голос, тот огонь в его глазах, Только много седины в его кудрях. И опять я целу ночку не спала, Целу ночку молодой опять была. <1841>
И. Мятлев
{84}
Розы
Как хороши, как свежи были розы В моем саду! Как взор прельщали мой! Как я молил весенние морозы Не трогать их холодною рукой! Как я берег, как я лелеял младость Моих цветов заветных, дорогих; Казалось мне, в них расцветала радость; Казалось мне, любовь дышала в них. Но в мире мне явилась дева рая, Прелестная, как ангел красоты; Венка из роз искала, молодая, И я сорвал заветные цветы. И мне в венке цветы еще казались На радостном челе красивее, свежей; Как хорошо, как мило соплетались С душистою волной каштановых кудрей! И заодно они цвели с девицей! Среди подруг, средь плясок и пиров, В венке из роз она была царицей, Вокруг ее вилась и радость и любовь. В ее очах веселье, жизни пламень, Ей счастье долгое сулил, казалось, рок. И где ж она?… В погосте белый камень, На камне — роз моих завянувший венок. <1834>
Ветка
«Что ты, ветка бедная, Ты куда плывешь? Берегись — сердитое Море… Пропадешь! Уж тебе не справиться С бурною волной, Как сиротке горькому С хитростью людской. Одолеет лютая, Как ты ни трудись, Далеко умчит тебя, Ветка, берегись!» «Для чего беречься мне? — Ветки был ответ. — Я уже иссохшая, Во мне жизни нет. От родного дерева Ветер оторвал; Пусть теперь несет меня, Куда хочет, вал! Я и не противлюся: Мне чего искать? Уж с родимым деревом Не срастись опять!» <1834>
Сельское хозяйство
Быль на Руси
Приходит староста-пузан И двадцать мужиков. Се сон, же круа, ле пейзан Де мадам Бурдюков[7]. О них докладывать Андре Идет, официант. «Дан л'антишамбр фет антре, Е дит лёр, к'иль з'атанд»[8]. Выходит барыня с гостьми Через часочка два. «Бонжур, бонжур, ме бонз-ами! Ке ву ле ву де муа?»[9] «Ну, староста! ты доложи», — Сказали мужики. «Э бъен, де куа донк иль с'ажи? Де куа? у бьен де ки?»[10] И староста, отдав поклон, Свой начал разговор. Но барыня кричит: «Алон! Не крие па си фор» [11]. «Мы яровое убрали И убрали траву». «Се тре жоли, се тре жоли! Коман ву порте ву?» [12] «И нам теперь всем отдых дан; Но аржаному срок». «Але ву з'ан, але ву з'ан! Ке дьябль, же ма’н мок!»[13] «В продажу хлеб уже глядит, Убрать бы поскорей». «Кес-ке ву дит? Кес-ке ву дит? Же круа, ву мюрмюре?»[14] «Как опоздаем, будет жаль; Не довезем в Василь!» «Са м'ет егаль, са м’ет егаль. Ву з'ет де з'ембесиль» [15]. И выгнать всех велела вон За хлебный магазин, А гости крикнули: «Се бон! Се тре бъен, ма кузин!»[16] Вот управляют как у нас! Всё — минус, а не плюс. Ке ву ле ву, ке л'он фасс! Он не се па ле рюсс![17] <1838>
Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границею — дан л’этранже [18]
Глава первая. Отъезд
