Чисто русское убийство

— О, здорово! — обрадовалась девушка. — А я как раз шла и думала, на чем мне добираться.

Я помогла девушке уложить чемодан в багажник, усадила ее рядом с собой на переднее сиденье, и машина тронулась.

— Вас как зовут? — спросила я.

— Елизавета, — ответила девушка, вынула из кармана куртки жевательную резинку и сунула ее в рот.

— А я Татьяна, — представилась я.

Елизавета только кивнула.

— Елизавета, простите, а вы что, гостили здесь? — осторожно задала я следующий вопрос.

— Гостила? Ха-ха-ха! Вот насмешила! — воскликнула девушка и сразу же спохватилась: — Ничего, что я на ты?

— Конечно, все в порядке, — ответила я.

— Я работала здесь, — пояснила Елизавета, — а эта сука меня выперла. В общем, хозяина замочили, осталась хо-зяй-ка, — с ненавистью протянула она. — Да ладно, не очень-то и надо, я и получше найду работу. Здесь одни уроды.

— Хозяин — урод? — поинтересовалась я.

— Хозяин-то был ничего, — задумчиво произнесла Елизавета. — Если бы он остался жив, эта сука ни за что бы меня не выгнала: руки коротки. А вот не стало Ростика и…

— А кто же его убил? — спросила я.

— А хрен его знает! — пожала плечами Елизавета, перекатывая во рту жвачку. — Я так думаю, что не обошлось без королевы Марго.

— Без кого не обошлось? — я сделала удивленное лицо.

— Королева Марго — это жена, то есть теперь уже вдова Ростика. Маргаритой ее зовут, — пояснила девушка.

— А кем ты работала у них?

— Горничной, — ответила Елизавета. — Там хоромы, прикинь, за один день не обойдешь. Так Маргаритка постоянно носом тыкала: то санузел плохо убрала, то в спальне пыль осталась. А у них одних санузлов целых три штуки! Вот и пусть теперь сама все три толчка моет!

— Значит, богатый у тебя хозяин был? — спросила я.

— Богатый — не то слово! У них денег куры не клюют! Теперь все этой курве Маргаритке достанется! У-у, ненавижу!

— Слушай, а как же это твоего хозяина убили? У него что, телохранителя не было при таких-то деньгах? — начала я потихоньку подбираться к интересующей меня теме.

— Да был у него телохранитель, — махнула рукой Елизавета.

— И что, не сумел защитить своего хозяина?

— Да Сашки рядом не было, когда Ростика застрелили.

— А где же он был?

— А я знаю? Когда Ростика мочканули, Сашки рядом с ним не было, — повторила девушка.

— Странный какой-то телохранитель! — заметила я. — И часто он вот так отлучался?

— Да везде за ним ходил! На фига вообще нанимать телохранителя, если он гуляет неизвестно где? Сашка жил с нами постоянно, у него была в доме своя комната — так, клетушка рядом с кухней. Но когда Ростика застрелили, Сашка куда-то делся. А сегодня вдруг появился, собрал свои вещи и снова умотал.

Вот это уже интересно! По крайней мере, он жив, а значит, есть шанс что-то у него узнать.

— А хозяйка была дома, когда телохранитель объявился? И что же, она его не упрекала в том, что он не смог уберечь хозяина?

Елизавета отрицательно мотнула головой:

— Я не знаю, о чем они там говорили. Может, и не говорили вовсе. Но как только Сашка ушел, она меня рассчитала, сука. Вот скажи, какое право она имела ревновать меня к своему мужу, если сама наставляла ему рога?

— Да? — удивилась я. — И с кем же?

— С тренером своим по фитнесу. Она его так смешно называла — Николя. Когда Ростик уезжал по своим делам, Маргаритка со своим тренером Николя из спальни не вылезала! А меня еще и к Сашке ревновала, прикинь! До него-то какое ей дело? Он что, ее муж? И так с двумя мужиками сразу спала!

— Надо же! А я думала, что твоя хозяйка…

— Она мне уже не хозяйка, — перебила Елизавета.

— Извини. Я думала, что такие женщины, как твоя бывшая хозяйка, заводят себе любовников только из своего круга. Она, поди, и с деловыми партнерами мужа романы крутила? У вас ведь эти люди дома бывали?

— Бывали, — подтвердила девушка. — Один такой весь важный, надутый, как индюк, часто захаживал. Василий Горожанинов, заведовал каким-то там «Лазуритом». Ростик звал его «кот Васька». Только с Маргариткой у них ничего не было, я такие дела враз просекаю.

— А с телохранителем было?

— Не-а, — лениво ответила Елизавета, в очередной раз перекатывая во рту жвачку. — Сама посуди, зачем ей Сашка? Просто так, от скуки? А ваще-то он ничего мужик, — мечтательно протянула она. — Сирота круглая, как и я. Только меня старшая сестра воспитывала, а Сашка в детдом попал. У него предки на машине разбились — и все, остался один-одинешенек.

— Это он сам тебе рассказывал? — поинтересовалась я.

— Да, он мне много чего рассказывал. Про порядки детдомовские, ваще про жизнь. Потом его в армию взяли, десантником он был. Говорил, что воевал по-настоящему. А когда ушел из армии, то стал охранять кого-то из приближенных губернатора. А потом попал к Ростику.

— Вот ты говоришь, что Маргарита завела себе любовника, тренера по фитнесу, — решила я вернуться к интересующим меня персонам. — А как же муж? Неужели он сквозь пальцы на это смотрел? Или просто не знал?

— А-а, Ростику все ее загулы были по барабану. Он сам ходок по бабам был еще тот. Но один раз помню какой-то скандал. Точно, такое было! Мне Сашка рассказывал. Прикинь, эта крыса Маргаритка решила покувыркаться со своим тренером прямо в фитнес-клубе, когда занятия уже закончились. А ее лучшая подруга позвонила Ростику. И тот мухой примчался вместе с Сашкой. И пока Сашка держал этого Кольку-Николя, Ростик его и отколошматил как следует.

— А Маргариту он как-нибудь наказал? — поинтересовалась я.

— Ага, кредитки отобрал, а сам за бугор на время свалил. А когда вернулся — прикинь, привез с собой двух девиц и стал шляться с ними по кабакам. Сказал, что они — участницы какого-то там конкурса, который лично он спонсирует. Маргаритка от злости прямо вся перекосилась. Ох и сука она! Знаешь, чего удумала? Хотела подставить меня перед Ростиком. Протираю я, значит, пыль в гостиной, смотрю — а она прется в мою комнату. Я тихонечко за ней иду. Вошла она в комнату и сует чего-то мне под подушку. Я дождалась, пока она убралась, засунула руку туда же — и мама дорогая! Знаешь, чего она мне туда подложила?

— Что же?

— Кольцо с рубином. А потом подняла хай на весь дом: «Ой-ой, — орет, — у меня кольцо пропало! Ой, воры завелись, щас полицию вызову!» Ростик говорит: «Раз такое дело, сначала надо самим все проверить». Прошерстили всю обслугу, до меня очередь дошла. Но я-то уже вытащила кольцо и в шкатулку ей обратно положила к тому времени. Маргаритка когда сунула свою лапу мне под подушку и ничего не нашла, чуть умом не тронулась от такой непрухи. Вот где цирк-то был! Ростик тогда вытряхнул все ее цацки из шкатулки, а кольцо-то там лежит! Он и выдал ей. Говорит: «Дура, маразматичка! Пей лекарства от склероза, пока в овощ не превратилась! Только попробуй еще раз устроить такой тарарам!»

Да уж, артистка эта Маргарита! Если она имеет склонность к подобным спектаклям, ей действительно ничего не стоило и убийство мужа подстроить. Но это пока только мои домыслы, а нужны факты. Факты!

— Где тебя высадить? — спросила я Елизавету, когда мы оказались в черте города.

— К вокзалу подбрось, — ответила девушка.

Я высадила ее на Аткарской.

— Желаю тебе найти хорошую работу, — сказала я Елизавете на прощание. — Удачи!

— И тебе не кашлять, — пожелала она мне.

Я проводила ее взглядом и задумалась.

Тот факт, что Красноруцкий все-таки вернулся в особняк, нужно было хорошенько осмыслить. Если он скрывался (а причин для того, чтобы скрываться, у него было немало при любом раскладе) — значит, выбрал для возвращения подходящий момент, наиболее безопасный, когда никто не мог его засечь. О том, что за домом следит Таня Иванова, он, конечно, не мог знать. Но логично было бы предположить, что после убийства Воскобойникова полиция пристально заинтересуется обитателями его дома, а особенно сбежавшим телохранителем. Откуда же такая уверенность в том, что в особняке нет засады? Значит, кто-то наверняка сообщил ему об этом. Кто? Скорее всего, Маргарита. Которая, кстати, не сочла нужным поставить меня в известность о возвращении Красноруцкого. И которая, вероятно, была неравнодушна к телохранителю мужа, если приревновала к нему собственную горничную. А если между ними существуют столь доверительные отношения, то не исключено, что он и убил шефа по заказу Маргариты. Так что в списке подозреваемых он пока остается на первом месте.

Теперь следующий вопрос. Где находился Александр Красноруцкий, когда застрелили его шефа? Как он мог оставить Воскобойникова одного в машине? Понятное дело, что к Липочке Ростислав ходил один, без телохранителя. Возможно, в тот злополучный вечер, когда он после свидания с любовницей вернулся в машину, Александр отлучился буквально на минуту — за сигаретами вышел или еще что. И убийца, пристально следивший за Воскобойниковым, воспользовался этой минутной отлучкой, чтобы привести в исполнение свой замысел. А когда Красноруцкий вернулся на свой пост, то увидел, что хозяин уже мертв. И ему ничего не оставалось, как поскорее скрыться, пока на него самого не повесили это убийство. Но эта картинка логична только в том случае, если Красноруцкий действительно чист, как стеклышко, если он никоим образом не замешан в преступлении.

Что говорит в пользу этой версии? Да хотя бы то, что Воскобойников платил своему телохранителю приличные деньги — такие услуги стоят недешево. Так вот, Красноруцкий — далеко не дурак, и он понимает, что в таком случае он становится подозреваемым номер один. Едва ли он станет так рисковать, даже если ему и посулили за убийство баснословную сумму. Короче, нереально, чтобы телохранитель убил своего хозяина.

Значит, сам Красноруцкий не убийца. Предположим, он знает или догадывается, кто убил шефа. В таком случае он скрывается, чтобы сохранить свою жизнь, чтобы его самого не убрали как свидетеля. Но если он при этом спокойно, не таясь, возвращается в особняк Воскобойникова за документами и вещами — значит, во-первых, он уверен, что Маргарита не сдаст его полиции, а во-вторых, не боится, что его уберут как свидетеля. Какие выводы можно сделать из этого?

Скорее всего, Маргарита вообще не заинтересована в поиске убийцы, подтверждением чему может служить ее абсолютное спокойствие при нашей встрече: ни скорби, ни слез. Гибель мужа ей только на руку: развестись они не успели, а значит, все состояние Воскобойникова по закону переходит к ней. Если только он не успел составить завещание.

Второй возможный вывод: Маргарита совершенно точно знает, что Красноруцкий не убийца. Значит, либо она абсолютно убеждена в преданности телохранителя своему шефу, либо ей известен настоящий убийца — и это не Александр. Мог ли преданный телохранитель оставить своего подопечного наедине со смертельной опасностью? Однозначно нет. Следовательно, либо он не знал о готовящемся покушении, либо был в курсе, и в этом случае его можно считать если не исполнителем, то как минимум соучастником. Более того, поскольку Красноруцкий явился в дом Воскобойникова, не опасаясь ни слежки, ни того, что его уберут как свидетеля, — значит, он по-прежнему в сговоре с теми, кто убил Ростислава. И при любом раскладе все ниточки ведут к Маргарите.

Если это все-таки она организовала убийство своего супруга, то какие мотивы у нее могли быть? Во-первых, конечно, деньги. Но убийство ради денег имело смысл только в том случае, если Воскобойников не успел составить завещание. Помнится, Виктория Артемьевна говорила, что у Маргариты есть сын. Если так, то по завещанию все деньги Ростислава могли достаться сыну. Тоже вариант, конечно: до его совершеннолетия мать как опекун вполне могла распоряжаться этими деньгами. Но, с другой стороны, при столь напряженных отношениях между супругами Воскобойников наверняка бы предусмотрел в завещании какие-то механизмы контроля, не позволяющие Маргарите расходовать завещанные капиталы по собственному усмотрению. Не говоря уже о том, что, кроме сына, в завещании мог стоять кто угодно. Хоть та же Липочка! Нет, не очень-то выгодно было Маргарите убивать мужа из-за денег — разве что она было твердо уверена в отсутствии завещания.

Еще один вариант — убийство как месть за оскорбленные чувства. Постоянные измены мужа вполне могли подтолкнуть ее к этому, а похождения Воскобойникова с «участницами конкурса», очевидно, явились последней каплей в чаше терпения Маргариты. К тому же ее собственного любовника-тренера, по словам Елизаветы, отколошматили по полной программе. Так что и этот вариант нельзя исключать, тем более что у самой Маргариты руки при этом оставались чисты.

В любом случае важно разобраться, насколько причастен к этому убийству Красноруцкий. Но пока мне не удалось разыскать его самого, попробую проникнуть в его комнату — благо теперь я знаю, где она находится. И лучше сделать это попозже, когда стемнеет, — так будет легче пробраться на территорию особняка. А пока я решила вернуться домой и немного подкрепиться.

В третий раз я подъехала к особняку Воскобойникова, когда уже наступила ночь. Ворота, естественно, были закрыты, но я на них и не рассчитывала. Машину я оставила неподалеку, замаскировав ее в густой тени под раскидистым деревом, а сама пошла вдоль забора, прикидывая, куда бы закинуть веревку-лассо. В свой первый визит я внимательно осмотрела усадьбу и хорошо запомнила ландшафт, и теперь мне это пригодилось. Мое внимание привлекло одно дерево, растущее на территории усадьбы, которое находилось довольно близко к забору и хорошо просматривалось с улицы. Я точным броском закрепила лассо на крепком суку этого дерева, быстро вскарабкалась по веревке — и оказалась по ту сторону забора.

В усадьбе стояла тишина, дом был погружен во тьму. Поковырявшись отмычками, я открыла входную дверь. Если верить словам Елизаветы, Красноруцкий занимал комнату рядом с кухней. Где находится кухня, я себе представляла. Когда Маргарита пригласила меня в дом, то я заметила по дороге в холл, где мы с ней разговаривали, еще одну дверь. Тогда она была приоткрыта, и оттуда доносились весьма аппетитные запахи. Значит, комната Красноруцкого должна быть где-то рядом.

Я нашла ее довольно быстро, осторожно открыла и бесшумно затворила дверь, после чего достала фонарик и посветила. Комната была длинной и узкой, как кишка. Весь ее интерьер составляли небольшой встроенный шкаф-купе, письменный стол с придвинутым к нему стулом и деревянная кровать — все просто, строго и без излишеств, по-военному. Я отодвинула одну из створок шкафа и увидела пустые вешалки. Только в углу осталась пара спортивных костюмов и какой-то пиджак. Я вывернула карманы пиджака, и на пол упал небольшой лист бумаги, который я проворно подняла и положила в сумку. Еще нужно было проверить все ящики письменного стола, что я и проделала, выдвигая их один за другим. Ничего существенного в них не нашлось, только в одном лежал листок, вырванный из записной книжки, который я тоже отправила в сумку — дома разберусь! Дольше испытывать судьбу не стоило, и я поспешила бесшумно удалиться, пока меня не заметили.

Вернувшись домой, я вынула из сумки оба листка и принялась изучать их. На одном был записан номер телефона, а на другом нарисована какая-то схема. Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что это план: длинный прямоугольник походил на дом, в котором даже были обозначены подъезды, а в углу я заметила схематично изображенный автомобиль. Вся эта картинка что-то подозрительно напоминала. Я включила компьютер, загрузила карту города и набрала в поисковике адрес Олимпиады Сидельниковой. Так и есть! Это был план того двора, где убили Воскобойникова, и на этом плане была изображена именно его машина.

Случайностью это быть не могло: Красноруцкий наверняка знал о готовящемся покушении. Но кем он сам оказался в этой ситуации — исполнителем или соучастником? Роль невольного свидетеля отпадала: иметь на руках план покушения и не предупредить шефа, не предотвратить его убийство — это просто немыслимо для преданного телохранителя. Так исполнитель или соучастник? Или все-таки он искренне хотел помешать убийцам, но по каким-то причинам не смог? В любом случае, кем бы он ни был, ему наверняка известно, кто заказчик. А значит, необходимо разыскать его во что бы то ни стало. Но как это сделать?

Елизавета говорила, что Красноруцкий — круглый сирота: родители погибли, других близких нет, иначе бы его не отдали в детдом. Но при таком раскладе искать его в большом городе — все равно что искать иголку в стоге сена. Да, наверняка у него есть друзья, сослуживцы, которые могут приютить его или что-то знают о том, где он сейчас находится. Но у меня нет никаких зацепок, и я не знаю никого из этих людей. Даже найти Елизавету, чтобы поговорить с ней еще раз, будет затруднительно: мне ведь ничего не известно о ней, кроме того, что она работала у Воскобойниковых и уехала на вокзал.

Ладно, отвлечемся на время от Красноруцкого. Попробуем зайти с другого конца и попытаемся самостоятельно вычислить заказчика. Предположим, что это все-таки не Маргарита. Скажем, от бизнесмена Ростислава Константиновича Воскобойникова решили избавиться его конкуренты или партнеры. Правда, в настоящее время акулы бизнеса сжирают своих противников при помощи экономических методов, то есть банально банкротят их. Но кто сказал, что практика физического устранения канула в Лету?

Единственное имя, которое вспомнила Елизавета, говоря о друзьях-бизнесменах своего хозяина, заходивших к нему в гости, — это Василий Горожанинов. Кажется, в связи с этим именем она называла фирму «Лазурит». Сейчас посмотрим, что за птица этот Горожанинов. Я набрала его имя в поисковике — и увидела сразу несколько сайтов, на которых он упоминался в контексте строительной компании «Лазурит». Выяснилось, что Василий Митрофанович Горожанинов — это доверенное лицо Ростислава Константиновича Воскобойникова, представляющее его интересы в компании «Лазурит». А телефон этой фирмы точь-в-точь совпадал с тем номером, который был записан на бумажке, найденной мною в комнате Александра Красноруцкого. Впрочем, сам этот факт еще ни о чем не говорил. Телохранитель Красноруцкий записал телефон компании, которой владеет его шеф, — что в этом особенного?

Почитаем, однако, что это за компания такая. «Лазурит» — фирма-подрядчик, ведущая строительные и отделочные работы. Пару лет назад «Лазурит» едва не обанкротился. Воскобойников выкупил контрольный пакет акций, инвестировал в компанию и стал единоличным владельцем «Лазурита». Его интересы в компании представлял Горожанинов. Недавно «Лазурит» получил весьма прибыльный заказ на строительство крупного объекта.

Какие выводы можно сделать из этой информации? Воскобойников передал все дела в «Лазурите» Горожанинову. Это избавляло его от необходимости самому принимать участие в жизни компании: посещать собрания акционеров, отслеживать бюджет и заниматься прочими скучными вещами. Но, вероятно, как это бывает в большинстве российских компаний, управляющий Горожанинов прикарманивал часть прибыли — недаром же Воскобойников звал его «кот Васька», — а сам хозяин до поры до времени смотрел на это сквозь пальцы. Но когда замаячил крупный заказ — и, соответственно, крупные деньги, — то Воскобойников, скорее всего, взял все под свой контроль. Так что Горожанинов вполне мог быть недоволен сложившейся ситуацией и, соответственно, желал его устранить.

Может быть, стоит пока взяться за Горожанинова? Надеюсь, он-то не скрывается.

Но это все завтра. А сейчас — душ, легкий ужин и спать. Спать.

Глава 4

Проснулась я с мыслью о Красноруцком. Вопрос, как разыскать его, не давал мне покоя даже во сне. Никаких ниточек, ведущих к нему, у меня в руках не было. Что же делать? Если он успел исчезнуть из города, то шансы найти его ничтожно малы. А вот если он остался где-то в Тарасове и залег на дно, можно попытаться взбаламутить воду и выманить его на поверхность. Но как?

Лежа в постели и даже не открывая глаз, я обдумывала план. Этот план был очень рискованный и мог заставить Красноруцкого вылезти из укрытия, а мог и испортить все дело, и тогда Кирьянов бы мне спасибо не сказал! Если телохранитель Воскобойникова действительно не убивал своего шефа, он будет только рад отвести от себя подозрения, и нужно дать ему шанс сделать это!

И я решила закинуть наживку через местные СМИ. Новостные выпуски и криминальную хронику я смотрю регулярно, чтобы всегда быть в курсе, что происходит в Тарасове в интересующей меня сфере. Никогда не знаешь, какой сюжет вдруг окажется полезным, если случайно всплывет в памяти. Несколько раз моя осведомленность о криминальной жизни Тарасова и текущих событиях очень помогала мне в работе, наталкивая на неожиданные мысли и сопоставления. И сейчас я могла с уверенностью сказать: убийство Воскобойникова местные тележурналисты еще не успели осветить в полноценном сюжете, что давало мне прекрасную возможность с блеском осуществить свой план.

Задумка моя состояла в следующем. Был у меня на местном телеканале знакомый журналист Даниил Растунцев, который занимался криминальными новостями. Когда-то я помогла ему выбраться из довольно скверной истории, в которую он попал в ходе очередного журналистского расследования. По правде говоря, мне просто пришлось отбивать его у бандитов, на которых он нарыл компромат. И впоследствии мы неоднократно сотрудничали: он делился своими находками со мной, а я с ним. Но сейчас мне требовалось нечто большее. Я хотела, чтобы Даня сделал сюжет об убийстве Воскобойникова, который вызвал бы резонанс, заставил бы всех, кто что-то знает об этом, пойти на контакт со следствием и поделиться информацией. Если дело — «висяк» и нет никаких зацепок, то ничего другого не остается.

Но действовать исключительно от своего имени я в данном случае не могла: необходимо было согласовать свои действия с полковником Кирьяновым, который официально занимался убийством бизнесмена.

Я взяла с прикроватной тумбочки телефон и набрала полковника.

— Алло, Володя?

— Он самый, — ответил Кирьянов. — Татьяна, ты?

— Да, я. Как живется-можется? Как там у вас дела? Что новенького?

— С тех пор как ты преподнесла нам убийцу Олимпиады Сидельниковой на блюдечке, — пожалуй, ничего. Спасибо тебе, кстати!

— Да не за что. Одно дело делаем, Владимир Сергеевич! — польщенно ответила я. — А что насчет Воскобойникова? Появились новые фигуранты? Имена, явки, пароли?

— Нет, глухо, Тань. Я же говорил, что висяк абсолютный.

— Слушай, Володя, мне в голову пришла одна идея, как найти свидетелей.

— Что за идея? — оживился Кирьянов.

— Ты для начала скажи, вы уже объявили телохранителя Красноруцкого в розыск?

— Ориентировки разослали, но пока ничего.

— Понятно. Я, кажется, придумала, как сделать так, чтобы он сам вышел на связь с нами, если он непричастен к этому убийству. Или хотя бы стронулся с места, если он залег на дно где-то в пределах Тарасова. Заодно можно попытаться разыскать свидетелей убийства.

— И что же ты придумала? — скептически поинтересовался Кирьянов.

— Мой знакомый на местном телевидении как раз делает сюжет об убийстве Воскобойникова. — Это я сказала наобум, но практически со стопроцентной уверенностью в том, что говорю: Даня Растунцев не мог не заинтересоваться столь громким делом. — Почему бы нам не воспользоваться этим? Попросим его в конце дать контактный телефон полиции и объявить, что свидетели убийства или те, кто знает что-нибудь об этом деле, могут позвонить по этому номеру и тем самым помочь в расследовании, а? У вас есть свободный мобильник с федеральным номером, который ты мог бы одолжить мне на недельку? Я бы взяла все эти звонки на себя — авось что-нибудь и всплывет.

— Наивная ты, Таня, — хмыкнул Кирьянов. — Красноруцкий так прям и подпрыгнет от радости и сейчас же побежит тебе звонить!

— Если убийца не он, то сообщить что-то об этом деле — только в его интересах, чтобы отвести от себя подозрения, — веско сказала я.

— А если это он убил Воскобойникова?