Детектив США. Выпуск 11

— Ага.

Он перестал улыбаться и сделал шаг в моем направлении. Собрал пальцы в огромный кулачище, мягко приставил его к моей груди и пихнул меня. Я отступил на полшага и в его глазах промелькнуло удивленное выражение. Я решил, что он почувствовал ремешок кобуры моего револьвера. Он быстро стрельнул глазами по моей левой подмышке, потом снова посмотрел на меня. Губы у него скривились, он медленно повернул голову и уставился на Джея.

Джей, запинаясь и как бы размышляя, а стоило ли все это заваривать, сказал:

— Мистер Люсьен, это мистер Логан. Он новый владелец магазина.

Люсьен нахмурился и снова посмотрел на меня, а Джей продолжал:

— Сегодня днем я зашел к мистеру Логану и продал ему мое дело. Оно теперь его. Я больше этим не занимаюсь. Вам надо поговорить с ним.

— Все правильно, Люсьен, — сказал я. — Теперь я хозяин. У меня нет настроения больше говорить о бизнесе сегодня, да и вообще когда-нибудь. Хотя могу продать костюм.

Челюсть у Люсьена отвисла, и он вытаращился на меня.

— До свидания, — сказал я.

Он покраснел, неожиданно протянул левую руку, схватил Джея за рубашку и притянул его к себе:

— Слушай, жопа, — начал он, но я прервал его.

Ребром ладони я врезал ему по верхней части руки. Не очень сильно, но тут много и не требуется, и его пальцы отлетели от рубашки Джея. Он хрюкнул, пару раз потряс рукой, сгибая и разгибая ее, потом повернулся ко мне.

Я взглянул на второго парня, который выпрямился, но по-прежнему стоял у витрины, и шагнул к Люсьену:

— Слушай, мистер. Ты уже достаточно покомандовал. Проваливай и больше здесь не появляйся. Не знаю, что у тебя за цель, но ничего хорошего в ней не вижу.

Он посмотрел мне в глаза и выдохнул:

— Ты, сукин сын.

Я почувствовал, что от него несет чесноком. Углы рта у него опустились. Быстро развернувшись и поймав меня врасплох, он мощно двинул мне правой в грудь. Я отшатнулся, споткнулся, но удержался на ногах и встал на место, в четырех или пяти футах от Джея и Люсьена.

Это все решило. Когда они появились, все, что я хотел, заключалось в том, чтобы убедить их, что ни сегодня, ни в любой другой день никаких дел не будет. Теперь все изменилось. Сердце у меня в груди стучало, я почувствовал, как мышцы рук напряглись. Я заставил себя расслабиться и раскрыл кулаки, когда Люсьен двинулся ко мне. Малый был чертовски уверен в себе.

Второй парень громко рассмеялся, когда я споткнулся, но не двинулся с места. Он вновь прислонился к витрине, как бы показывая, что со мной Люсьену помощь не понадобится.

— Ошибку допустил, мистер, — сказал я.

Люсьен ухмыльнулся, продолжая приближаться ко мне, грациозно и самоуверенно. Можно было наверняка спорить, что он знал, как справиться со мной. Он был спокоен, приготовившись отразить любой мой бросок. Поэтому я выжидал.

Беда с этими крутыми ребятами. Они считают, что разобраться с любым парнем можно только врезав ему так, чтобы он потерял ко всему интерес. Они привыкли к хорошеньким, чистеньким бойцам, которые в основном придерживаются правил маркиза Куинсберри. Крутой парень сбивает джентльмена с ног, а потом врезает ему по зубам. Меня давно не было бы в живых, если бы я был таким хорошеньким или таким глупым.

Люсьен придвинулся еще ближе. Он не стал размахиваться, а, по-прежнему глядя мне в глаза, вытянул правую руку. Я думаю, что он не ожидал, что я что-нибудь сделаю и позволю ему толкнуть меня, потому что положил мне ладонь на грудь, весело ухмыляясь. Я не стал его останавливать, но когда он коснулся моей груди, я поднял левую руку, пропихнул свой большой палец между его указательным и средним пальцами и крепко схватил указательный палец и мизинец. В тот момент, когда он толкнул меня, я сжал ему пальцы, я сделал шаг назад правой ногой и одновременно дернул его ладонь вверх, а потом немного вывернул свою кисть вправо и отогнул его два пальца.

Я знал, что произойдет, а теперь совершенно неожиданно это узнал и Люсьен. Трюк с двумя пальцами это элементарный прием дзюдо, известный просто как «пошли», и на вид ничего особенного из себя не представляющий, пока не испытаешь его на себе. Еще до того, как он почувствовал боль, пронзившую его кисть, глаза у Люсьена расширились, потом он со свистом вобрал воздух в себя. В горле у него забулькало. Он встал на цыпочки, немного наклонился вперед и так широко открыл рот, что стали видны черные пломбы в нижних зубах.

Я потянул его к себе, еще больше отжимая пальцы, и он засеменил ко мне, а я в этот момент легонько повернулся и дал ему возможность пройтись вокруг меня на цыпочках. Любой, кто был бы в футах пятидесяти отсюда, принял бы нас за двух педиков, кружащихся в медленном танце. Люсьен был абсолютно беспомощен. Он даже не мог взмахнуть свободной левой рукой, потому что еще небольшое усилие и он упал бы на колени. А еще одно, и я сломал бы ему пальцы.

Я едва сдерживался, чтобы не рвануть кистью и не вывернуть белые кости его пальцев через туго натянутую кожу. Я все еще весь кипел внутри. Кто-то должен был когда-нибудь проучить этого мальчика. Но я вовремя остановился и слегка ослабил нажим.

Из-за боли Люсьен не мог нормально произнести ни слова, и, задыхаясь, он прохрипел:

— Перестань, ради бога, перестань.

— Уберешься отсюда? Будешь держаться от этого места подальше, черт побери?

Я не расслышал его ответ, если он и последовал. Из-за его двух или трех семенящих шажков, сделанных в моем направлении, мне пришлось повернуться на пол-оборота, и я был так им поглощен, что почти не обращал внимания на второго красавчика. Однако он внимательно следил за мной, сосредоточив свое внимание на моем затылке.

Когда я пришел в себя, Джей прикладывал к моему лицу холодную тряпку, с которой стекала вода. Я лежал плашмя и ничего не мог разобрать. Наконец дымка надо мной превратилась в потолок, я застонал и сказал единственное, что можно было произнести в этой ситуации:

— Сукин сын. Что случилось?

Джей с облегчением вздохнул.

— Ты отключился на десять минут. Второй парень трахнул тебя по голове пистолетом.

Я мог бы и сам догадаться, что случилось нечто подобное. Я сел и ощутил такую боль в затылке, что даже подумал, а не остался ли кусок моей головы на полу. Страшно было посмотреть на пол. На толстом ковре краснело небольшое пятно, и когда я поднес руку к затылку, то почувствовал, что он липкий.

— Они ушли? — спросил я.

— Да. Сказали, чтобы я держал язык за зубами, потом обыскали тебя и ушли.

Я увидел валявшиеся на полу бумажник, документы и мелочь.

— Проклятье, — сказал я. — Они что, обчистили меня?

Я подобрал бумажник и заглянул внутрь. Голова так болела, что мне было наплевать. Однако все оказалось на месте: фотокопия моего удостоверения, водительские права, визитные карточки, другие документы. И почти триста пятьдесят долларов. Я все подобрал, рассовал по карманам, потом поднялся и подождал, пока головокружение не прошло.

— Черт, зачем они меня обыскали, Джей?

— Не знаю. Они сразу же после этого ушли.

Внезапно мне в голову пришла мысль.

— Слушай. Иди домой, а я приду к тебе что-нибудь через час. О’кей? Думаю, что смогу убедить тебя насчет этой штуки с гипнозом.

— Ладно, Марк. Ты куда собрался?

— Интуиция. Эти ребята меня обыскали, значит они знают, кто я такой. — Я схватился за револьвер. Он был на месте, видно, ребята удовлетворились тем, что разбили мне черепушку. — Кое-что надо проверить.

Джей кивнул и я вышел из магазина. Я все размышлял, с какой целью меня обыскали. Может Люсьен и его приятель не купились и не заглотили нашу историю о том, что я являюсь новым владельцем магазина Уэвера. А если поверили, то, наверное, начали соображать, а есть ли у меня купчая. Я как на пожар помчался в Фарнсуорт билдинг.

Я мог бы и не спешить. Дверь конторы была приоткрыта, замок взломан. Внутри все было в порядке, за исключением стола. Два боковых и средний ящики были взломаны. Купчая, которую мы с Джеем подписали чуть раньше, исчезла.

Глава 5

Не считая головной боли, я был вполне в приличной форме, поэтому поел, выпил кофе, выкурил сигарету и направился к Джею, надеясь, что Глэдис не закатит истерику, когда увидит меня.

Глэдис открыла дверь и свирепо посмотрела на меня. Она не удивилась, просто разозлилась. Видно, Джей сказал ей, что я зайду, и у нее было время, чтобы довести себя до бешенства.

— Хелло, миссис Уэвер, — сказал я.

— Ты, идиот! — тихо прошипела она. — Ну ты нахал. Что ты там хотел сказать…

Так же тихо, но любезнее я прервал ее:

— Слушай, Глэдис, мы друг друга даже не знаем. Давай на этом закончим. Ты собираешься пригласить меня к вам?

— Я приглашаю тебя ко всем чертям, — ответила она, но приоткрыла дверь пошире и я прошмыгнул мимо. Знакомый запах ее тела ударил мне в ноздри, и на мгновение я ощутил пустоту в желудке, но прошел в гостиную. Джей отвалил приличную сумму за свой большой дом на площади святого Эндрюса. В двухэтажном доме было шестнадцать комнат, все со вкусом и богато обставленные. Я прошел по толстому ковру к длинному дивану и пристроился сбоку. Глэдис села на другом конце дивана и повернулась ко мне.

В конце концов она сказала:

— Ты это действительно серьезно?

И голос и лицо выражали презрение. Надо думать ко мне, так как я стал беспокоиться из-за такой мелочи, как муж.

— Ты же знаешь, что серьезно, — ответил я. — Послушай, ты знала, что рано или поздно это произойдет. Я тебе об этом уже раз десять говорил. А сегодня днем объяснил, почему.

Взор ее черных глаз на мгновенье остановился на мне, потом она пожала плечами и ничего не сказала.

— Ты считаешь себя, — продолжал я, — взрослой и современной — по крайней мере не викторианской — поэтому давай будем взрослыми на минуту и трезво поговорим о Джее. Он нормально выглядел в последнее время?

— Конечно, нормально.

— Я хочу сказать, не выглядел ли он взволнованнее обычного? Может вел себя немного странно?

Она покачала головой, волосы взметнулись, и я вспомнил, как она лежала, разметав их по моей подушке.

— Нет, как всегда, — ответила она.

— Между прочим, а где он?

— Наверху, принимает ванну. Может, тонет.

— Ах ты милашка, Глэдис. Скажи-ка, а говорил ли Джей тебе что-нибудь о попугае?

— Нет. А с чего бы? — На ее лице отразилось удивление.

Я начал было отвечать, но в этот момент хлопнула входная дверь и в гостиную кто-то вошел. Я услышал, как девичий голос произнес: «О, извини, Глэдис», и поднял голову.

Это была маленькая блондиночка, одетая с иголочки, в ярко-зеленом шерстяном свитере и юбке. Она была достаточно миловидна и достойна того, чтобы быть увековеченной в мраморе. Волосы были собраны на макушке в какой-то сложный завиток.

Она вошла прямо в гостиную, и после долгой паузы Глэдис проговорила:

— Энн, дорогая, я думаю, ты когда-то знала мистера Логана, не так ли?

Неужели это была та маленькая чертовка, которая, бывало, так мучила меня? Энн Уэвер, дочь Джея от первого брака? Я встал и чуть-чуть покачал головой. Полагаю, ни один мужчина никогда не привыкнет к тому, что происходит с маленькими девочками, когда они становятся взрослыми. Может, привыкает к тому, что они взрослеют, но к метаморфозам — никогда. Мальчики тоже взрослеют и становятся мужчинами, но они просто становятся больше и, возможно, чуть безобразнее. С девочками все по-другому. Они не только становятся больше, они еще и увеличиваются по всем направлениям. Энн выросла во всех нужных направлениях.

Она грациозно пересекла комнату, подошла ко мне и протянула руку.

— Конечно, мистер Логан. Марк, правильно? Я сначала вас не узнала.

Я ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз:

— Спорю, что и сейчас не узнаёте. Вероятно, подавили память. Последний раз, когда я вас видел, вы выглядели довольно гадко.

Она была явно поражена.

— Вам было около десяти или одиннадцати лет, — сказал я. — Вы ударили меня по голени.

Энн опустила голову и рассмеялась, все время глядя на меня из-под длинных ресниц, которыми она, видимо, гордилась.

— Вообще-то я вас помню. Я даже помню, как ударила вас. Кроме того, я видела ваши фотографии в газетах с описанием стрельбы и всего такого.

— Вы изменились, мисс Уэвер, — сказал я и подумал, что сделал это не к месту.

Она посмотрела мне прямо в глаза и медленно проговорила:

— Я знаю, что изменилась, даже больше, чем вам кажется. Марк, зови меня Энн.

Она села в мягкое кресло, а я плюхнулся на диван и, глядя на Энн, сказал:

— Мы говорили о Джее. Я видел его чуть раньше, и он показался мне несколько изможденным — знаете, нервным и взвинченным. Было ли в последние дни что-нибудь такое, что могло расстроить его?

Глэдис медленно покачала головой.

— Не думаю. У нас был довольно милый уик-энд.

— Да, в субботу вечером мы отлично провели время, — вступила Энн. — Тебе надо было бы быть здесь, Марк.

— Жаль, что не был. Большая компания?

— Только нас трое и еще две пары, — ответила Глэдис. — Да еще ухажер Энн.

Энн фыркнула.

— Ухажер! На год моложе меня. Это Глэдис так представляет, какой мне нужен мальчик. — Она посмотрела на Глэдис и сказала — Этот вообще не подойдет. Держу пари, что он кальсоны носит. — Она нежно рассмеялась — Мне больше гипнотизер понравился.

Я открыл рот, но потом медленно закрыл его. Энн сидела, глубоко погрузившись в мягкое кресло, вытянув ноги и положив руки на подлокотники. Шерстяной свитер и юбка плотно облегали ее тело.

Энн спросила:

— Марк, ты веришь в гипнотизм?

— Да, верю.

Она подмигнула мне.