Помоги проекту - поделись книгой:
– Спасибо.
Не успел он затормозить, как девушки выскочили из машины и скрылись в подъезде. Немножко зная женскую натуру, Романов решил, что успеет вздремнуть, но то ли бессонная ночь дала о себе знать и он уснул мгновенно, то ли девушки оказались собранными и стремительными, только не успел он закрыть глаза, как сразу очнулся от стука входной двери.
Тамара Викторовна бежала, высоко подобрав подол свадебного платья, в туфлях на немыслимо высоком каблуке, а следом за ней, топая своими «гриндерсами» и высоко вскидывая тощие коленки, неслась лучший терапевт города.
Как только они залезли в машину, Романов тронулся.
– Паспорт не забыли? – строго спросил он и вырулил на трассу.
На часы он не смотрел принципиально. Все делается максимально быстро и так, и незачем себя изводить мыслью, что время уходит.
Девчонки завозились сзади, терапевт наводила на невесту красоту, и Романов не удержался, кинул взгляд в зеркало заднего вида так, чтобы увидеть лицо Тамары. Во всей ночной суматохе он так и не успел ее разглядеть.
Спасительница Лехи оказалась совсем молодой женщиной, наверное, его ровесницей или даже моложе, с лучистыми, почти прозрачными серыми глазами в обрамлении густых черных ресниц. «Ого!» – подумал Романов с завистью к жениху.
– Должны успеть, – сказал он как мог убедительно и пошел на обгон.
– Ну вы все же это… Помните, что мы торопимся в загс, а не на кладбище, – фыркнула терапевт немного неразборчиво, потому что держала зубами шпильки.
– Спокойно!
Вскоре стало ясно, что они все же опоздают.
Романов вздохнул, почему-то чувствуя себя кругом виноватым. Он сам еще никогда не женился, но надеялся, что в этом деле тоже царит непунктуальность, и задержка в полчаса не станет критической, а может быть, еще и ждать придется.
– Много народу вы пригласили? – спросил он.
– Нет, церемония скромная, слава богу. Родители жениха, пара его друзей и Наташа, вот и все. Вас тоже приглашаю.
– Спасибо. А почему скромная?
– Ну не знаю… – вздохнула Тамара, а Наташа довольно резко прикрикнула, чтобы Романов следил за дорогой, не отвлекаясь на всякие подробности, и тут же сама и выболтала ему, что подруга встречалась со своим женихом целых три года, прежде чем он созрел для предложения, и что семейка там в принципе хорошая, но слишком уж практичная, а Тамарка просто молодой врач, поэтому денег хватило только на кольца да на платье, а пьянки и свадебные путешествия нормальным людям ни к чему.
– Так и надо, – сказал Романов, не потому, что действительно так думал, а просто поддержать Тамару.
Пока они проталкивались через небольшой заторчик, Наташа успела причесать и накрасить подругу.
Пользуясь короткой остановкой, Романов обернулся на секунду: Тамара выглядела такой обворожительной, что у него захватило дух, и он не сразу вспомнил, куда торопится.
Улыбнувшись ему, Тамара взяла телефон, предупредить жениха об опоздании.
– Да, дорогой, я еду… – говорила она спокойно, но хмурилась, – попробуй уговорить регистратора перенести на час… послушай, ну что мне было делать?.. можно подумать, я хотела прямо идти на эту операцию… да, специально столкнула две машины, чтобы опоздать в загс… ну форс-мажор, что ты хочешь… да, ты прав, не нужно было вообще брать трубку, но лучше опоздать на полчаса, чем весь день себя грызть, что не взяла и человек помер… ладно, не злись…
Кажется, в ответ Тамара не услышала ничего ободряющего, потому что отложила телефон с тяжелым вздохом.
– Ничего, я договорюсь, – пообещал Романов, – тетки меня обычно любят.
Наконец он затормозил у дверей загса, несколько более резко, чем требовалось, чтобы показать, как они торопились.
От стоящей возле дверей небольшой группки людей веяло холодом, и Романову захотелось заслонить Тамару от их высокомерных взглядов, пронизывающих, как лучи смерти.
– Тамара, что ты себе позволяешь? – спросила, выступив вперед, мощная дама с бетонной от лака прической. Легкий шелковый костюм сидел на ней, как броня.
– Это я виноват! – вскричал Романов. – И сейчас же все исправлю! Буквально две минуты, и все будет!
Он бросился внутрь и довольно быстро нашел сотрудницу, которая должна была проводить бракосочетание, и сбивчиво объяснил причину опоздания.
Сотрудница, маленькая черноволосая женщина, поджала губы:
– Хорошо, но что я могу сделать? Вы пропустили назначенное время.
– Так я ж и объясняю, – стал горячиться Романов, – что пропустили не просто так, а по уважительной причине!
– Да? А может, вы все придумали?
– Слушайте, давайте позвоним в больницу, и там подтвердят мои слова! Невеста же доктор, давайте сделаем для нее исключение!
– Она доктор, а я ведущий специалист загса, и я свою работу выполняю! Не мешайте, молодой человек, у меня сейчас регистрация пары, которая соизволила прийти в назначенное время.
– Но послушайте!!! – взревел Романов. – Она тоже могла сегодня ночью сказать «нет», и что? Приехала бы вовремя, но человек бы умер!
– Кто вам что по ночам говорит, это ваше личное дело. Все, идите, не заставляйте меня охрану вызывать.
В отчаянии он выбежал на улицу, лихорадочно думая, что можно предпринять. Позвонить отцу, чтобы быстренько договорился в местном загсе, и рвануть туда? Четверых он возьмет на борт, а остальным закажет такси…
На улице не оказалось никого, кроме Тамары и Наташи. Девушки сидели на низкой скамейке.
– А все, уже не надо, – сказала Тамара скучным голосом, – спасибо вам за все.
– Жених свалил, – ответила Наташа на его изумленный взгляд, – сказал, что так даже лучше. Что женщина, опоздавшая на собственную свадьбу ради какой-то вонючей операции, никогда не сможет стать хорошей женой. Раз так любит работать, пусть Гиппократу дает!
– Господи, простите, ради бога!
– Наоборот, – усмехнулась Тамара, – так действительно лучше.
– И что будем делать?
– Домой поедем, что еще?
Романов огляделся. Нельзя просто взять и отвезти домой брошенную по твоей вине невесту. Надо что-то сделать. Тут он заметил, что на крыльцо вышла статная дама в костюме и машет ему рукой.
– Молодой человек, – сказала дама царственным тоном, когда он подошел, – я слышала ваш разговор.
Он хотел сказать, что вопрос разрешился самым прискорбным образом, но дама жестом заставила его замолчать.
– Врач – святая профессия, – неторопливо продолжала она, – и мы должны делать для этих подвижников все, что возможно. Так что я вас зарегистрирую.
И тут Романов понял, что ему необходимо сейчас сделать.
Он бесцеремонно взял женщину за локоть:
– Слушайте, тут вообще такая ситуация…
Через час молодожены и Наташа сели в машину.
– Здорово, что так получилось, – сказал Романов, – сейчас позвоню родителям, они будут в восторге.
– А они не обидятся, что так внезапно? – спросила Тамара.
– Слушай, ты хирург, я – летчик, папа – спасатель, а мама – следователь. Если бы мы заранее назначили дату, кого-нибудь из нас обязательно вызвали бы на службу в этот день.
– Логично.
Романов вел машину не спеша, наслаждаясь новым статусом женатого человека и поглядывая на новенькое обручальное кольцо. К счастью, ювелирный магазин располагался в соседнем доме, и они успели туда сбегать, пока в загсе готовили бумаги.
Тамара с Наташей притихли на заднем сиденье, разглядывая фотографии скромнейшей из всех церемоний, которые подружка невесты сделала на свой айфон.
Романов был счастлив и спокоен. Только что Тамара позвонила в больницу, и ей сказали, что Леша в полном сознании и прекрасно себя чувствует. За родителей он тоже не волновался, они познакомились в трамвае и, выйдя из него, сразу понесли заявление в загс. «Говорят, надо узнать человека, прежде чем жениться, – ворчал отец, – господи, какая чушь! Если ты влюблен, то объективно судить о человеке невозможно, а если нет, то не нужно. А вот когда ты ничего не знаешь, но абсолютно уверен, это как раз то самое состояние!»
– Ты же совсем меня не знаешь, вдруг я окажусь жуткой стервой? – спросила Тамара, и Романов почему-то не удивился, что она так попала в его мысли.
– Что ж, легкой жизни я никогда не искал и от трудностей не бегал, – улыбнулся он.
Елена Помазан
На седьмом
На горячее подавали сочные хинкали с зеленью и запеченную форель в сливочном соусе. Национальное грузинское блюдо почти все ели руками: откусываешь – и мясной бульон обжигает язык и нёбо. Официанты ловко подливали в бокалы вино и меняли грязные тарелки на чистые.
Пока гости угощались, их развлекали акробаты. Жених с невестой уже выглядели уставшими и несвежими, как розы, что стояли здесь же на праздничном столе. Только в рекламных проспектах и школьных грезах свадьба – это красивый праздник, в действительности – адская работа по организации и первый серьезный «краш-тест» для новой семьи.
Вика Веселова доедала свой салат на кухне ресторана. Ее давний друг, хозяин хинкальной, с которым они уже сделали не одну свадьбу в Москве, грузный и татуированный казах дядя Азамат, заботливо спросил:
– Кофэ хочэшь?
Вика заглянула в сценарий свадьбы. Да, на кофе еще было время. После акробатов будет песенный номер, а только потом ее выход – вести дальше свадьбу. Впереди – очередные конкурсы и свадебный торт. Важный кремовый красавец томился здесь же, на кухне хинкальной, смиренно ожидая своей участи – быть разрезанным и съеденным. За первый кусок торта обычно назначается цена гостям: такая народная традиция. На кавказских свадьбах платят особенно щедро – однажды первый кусок купили за тысячу евро, но такое случалось редко. Вика работала в свадебном сегменте так называемом «эконом+»: делала свадьбы для простых людей, которым главное – чтобы было весело.
Вика добавила в кофе ложку сахара, набрала номер мужа, который значился в записной книжке телефона как «Любимый», и после пяти длинных гудков услышала обрывок самой хитовой свадебной песни Москвы: «Мама Люба, давай-давай!», а потом уже родной голос Никиты.
– Драка была? – весело спросил муж.
– Еще нет… – отозвалась Вика.
– А у нас уже гости из Нижневартовска что-то не поделили с пацанами из Железнодорожного. Отец невесты оказался подполковником полиции, вызывали наряд. Но уже все мирно. Я еще два часа, до полуночи, и домой. А ты?
– Я до конца. До последнего гостя, – Вика тяжело вздохнула. – Ник, волнуюсь я… Насчет Марка и этой почасовой няни… Ты думаешь, все будет хорошо?
– Все будет хорошо, Викусь… Ты о каждой новой няне волнуешься…
– Да, но как-то неспокойно… Жаль, что соседке Светке нельзя ребенка на ночь оставлять…
– Мы и так немного злоупотребляем ее гостеприимством, Вик…
– Ничего. Она не работает, дома сидит, как барыня. Ну ладно, милый, пока! Я буду поздно. Ложись, не жди. И поцелуй от меня Марка. Мама его любит. Очень сильно.
Слова мужа Вику немного успокоили, но на душе все равно было гадко.
Их сыну Марку недавно исполнилось два с половиной года. Когда у Вики с Никитой совпадали заказы на свадьбы (как сегодня), приходилось вызывать почасовую няню на вечернее время и даже на ночь. Понятно, что каждый раз новую. На постоянную няню у них просто не было денег – сезонность свадебного бизнеса, съемная квартира, маленький ребенок, никаких родственников в Москве…
– Эй, Вика! Тэбя ждут гости! – дядя Азамат осторожно тронул ее плечо.
И тут же свирепело рявкнул на официантов: «Не курить! Чтобы руки табаком не воняли! У нас – рэсторан, а не вокзальное кафэ».
Вика включила радиомикрофон, который все это время лежал рядом с ней на столе. Поправила волосы и хорошо поставленным голосом сказала, выходя в зал: «Дорогие гости, давайте поблагодарим чудесную Кристину Майерс за прекрасную песню… (раздались нестройные аплодисменты и пьяный смех) и немного разомнемся…»
«Черт, опять забыла номер домофона». Вика мерзла у входной двери подъезда. Начало марта: слякотно, темно, промозгло. А она в дубленочке, без шапки и в «концертных туфлях» – так Вика называла высоченные каблы на платформе и шпильке, в которых обычно вела свадьбы. Она так устала сегодня, что вызвала такси на автопилоте, забыв переобуться. На Вике было платье в блестящих пайетках, которое шуршало при любом движении. Это очень эффектно смотрелось на сцене и видео, но сейчас, ранним мутным утром на окраине Москвы, она была похожа на золотую рыбку, выброшенную из аквариума.
Звонить мужу не хотелось. Наверняка Никита уже спит, да и Вика боялась разбудить сына… Малая вероятность того, что в четыре утра кто-то из соседей будет проходить мимо. Разве что какой-нибудь собачник, страдающий бессонницей, выведет свою псину на прогулку… Черт, черт… Вика жала замершими пальцами на металлические кнопки домофона. Обычно Вика записывала номера домофонов их новых квартир, но тут забыла… И «таблетки», которая автоматически открывает дверь, тоже с собой нет. Она осталась на связке ключей у Никиты.
«Ну черт возьми… 67кл89… 67км98…» – Вика силилась вспомнить код.
Это была не первая съемная квартира семьи Веселовых в Москве. Просторную, но загаженную «двушку» в Чертанове они нашли с огромным трудом. Никто не хотел брать семью без официального места работы, без регистрации, да еще и с ребенком. «А он у вас плачет? На стенах рисует?» – допрашивали риелторы. К счастью, нашлась Карина Вагановна, полноватая армянка, директор стоматологической клиники в подвале дома у метро, которая сжалилась над провинциалами Веселовыми и сдала им квартиру по «приемлемой цене» – двадцать пять тысяч в месяц плюс коммуналка.
Вика устала. Она отработала свадьбу с двенадцати дня до четырех утра: до последнего пьяного гостя, которого увез таксист «Убера». Ей очень хотелось домой, но эта чертова дверь…
– Вы к кому?
Вика так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как возле нее появился мужчина. От него пахло коньяком и едва уловимыми женскими духами. А может, показалось, что «женскими»? Распахнутое пальто, идеальной белизны рубашка, дорогая обувь. Холеный, уверенный, наглый, в руках – айфон последней модели…
– Я здесь живу.
– Я тоже здесь живу. С рождения, – с нажимом сказал незнакомец.
– А я… А мы шесть месяцев и две недели как… – почему-то оправдываясь, ответила Вика.
Мужчина посмотрел на нее с недоверием, но оценивающе.
Пискнул домофон. Теплый, немного канализационный запах подъезда ударил в нос. Лифт заворчал, что его так некстати потревожили. Со скрипом открылись двери. Незнакомец и Вика молча вошли внутрь. Мужчина вышел на седьмом этаже.
Уже в дверях спросил у нее:
– Актриса?
Поделиться книгой: