Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты… Ты совсем идиотка что ли, Харон?! Я не пойму, у тебя внеочередной приступ мазохизма нарисовался или заразилась слабоумием от санитаров? Какого икса, игрека и весь грёбанный латинский алфавит ты из себя тут супергерой лежишь, строишь? С лишь чудом не проломленным черепом, сломанным носом и прочими прелестями?! Ты, млять, где мозги свои оставила на хранение или тебе их выбили, а?!
К концу тирады его шипению могли завидовать все королевские кобры мира. А я лежала молча. Лежала, слушала, испытывала чувство вины перед другом, искренне за меня переживающего, и не представляла, на самом-то деле, что мне на это ответить.
Что я ему скажу? Что кому-то в морге приспичило грести бабло с чёрного рынка? Что кто-то облизывался на хлебное место зама, а тут нарисовалась я, вся в белом и на коне? Что выскребшись после смены я имела занятную беседу с лицами тупой криминальной наружности, явно так и не переросшими лихие девяностые? Что меня пока что вежливо и пока что крайне цивильно попросили потеряться, пока меня не потеряли принудительно в ближайшей лесополосе?
Последнюю просьбу и вовсе подкрепили парочкой ударов по почкам. Для лучшего, так сказать, усвоения материала и повышения общей, гражданской сознательности.
Криво усмехнулась, сдвигая компресс со лба на переносицу и пряча катившиеся из глаз слёзы. Знаю, что дура. Знаю, что надо попросить помощи и наплевать на собственную, долбанную гордость. Да блин! Я всё это знаю даже лучше, чем мне сейчас Шут объяснить пытается, пусть и таким… Ентиресным способом.
Одна беда, засунуть-то свою гордость я могу, а поставить близких или просто знакомых под удар — нет. Тем более, как бы Шут не ярился, я всё-таки права. Байкерам я никто, некоторым — заноза в заднице, но это единичный случай и шапочное знакомство. Да, для Эльзы и её братьев я член семьи, они для меня сделают всё и даже больше. Но втягивать в эти разборки беременного Эльзёныша, вместе с Венькой и Димычем…
Я сволочь, но не настолько же.
Беззвучно хмыкнула, тихо, устало вздохнув. А ещё я сволочь скрытная. И озвучивать мотивы своего поведения не собираюсь, будь Лёшка хоть трижды самым близким другом после Фроз, умудрившись занять это место за два года.
Вот ещё бы понять, как выбраться из этой петли Нестерова и не загреметь на стол в прозекторской, и можно будет сказать — жизнь удалась. А пока придётся довольствоваться принципом «Я подумаю об этом завтра», пропагандируемым одной киношной героиней.
— Лёш, хватит… — вздохнула, сместив компресс так, что бы посмотреть прямо на друга, сидевшего нахохлившись и дувшегося как мышь на крупу. Ей богу, такое чувство, что я у дитя конфетку отобрала, не дав почувствовать себя великим и всё могущим спасителем невинных дев.
Правда, в каком месте я тяну на эту самую деву, эт прямо-таки вопрос на миллион, не меньше.
— Тьфу на тебя, — помолчав немного, выдал Шут, обречённо вздохнув. — Ладно, конкретно сейчас я ничего делать не буду. Но если я узнаю… А я узнаю, Харон! Если я узнаю, что с тобой что-то снова случилось, то пошлю твоё упрямство в компании с гордостью на воспитательную беседу к Харлею. Уж он-то тебе скажет, куда зачем засунуть то и другое. И может быть, даже одновременно!
— Напугал кота сосиской… — пробормотала себе под нос, вновь надвинув компресс на глаза. Толку от него никакого не было, всё равно уже нагрелся и почти высох. Зато прекрасно маскировал усталый взгляд и жуткое желание понять на чьём-нибудь сильном, мужском плече. Особенно, если этот гипотетический владелец плеча будет молчать и не упрекнёт меня в излишней болтливости. Ну совсем как милый зомбик в моей квартире.
Замерла, зажмурившись и неосознанно надавив пальцами на переносицу. Взвыть не взвыла, но зашипела так, что кобры не то, что удавились, они дружно и скорбно повесились на ближайшей лиане от всё той же зависти. А я, про себя, выждала затейливую и завуалированную фразу, обозначившую в своё время уровень интеллектуального развития одного претендента на моё внимание и личное пространство. Светило медицины от стоматологии, и фиг с ним, что будущее, крайне целеустремлённо добивалось от меня ответа…
И не моя вина, что он ему не понравился. Зато как точно сия формулировка описывала уровень моего соображения в данный, конкретный момент! Как там говорил Шут, вручив мне тамагочи? Должен же у меня быть хоть кто-то живой, благо его можно реанимировать кнопочкой перезагрузки? Чудесно! А у Жмурика такая кнопочка есть или меня таки ожидает планомерное превращение родной квартиры в филиал собственного рабочего места?!
— Лё-ё-ш, — слабо застонала, пытаясь сесть. Организм на такое варварство ответил болью, головокружением и отсутствием тошноты. Последнее радовало просто до безобразия.
Впрочем, после безобразия тоже радовало. Но не сегодня, явно не сегодня.
— Куда рванула, белка больная радикулитом? — скептично поглядывая на мои попытки двигаться, полюбопытствовал Шут, не двинувшись с места и скрестив руки на груди. — У тебя по расписанию постельный режим и отсутствие резких телодвижений, а ты уже собралась радовать своей перекошенной физиономией вашу цирковую труппу!
— Шут, ты от природы такой ядовитый или сказывается моё тлетворное влияние на разложение твоей невинной личности? — язык только чудом не завязался в морской узел от данной фразы, пока я упрямо соскребала себя с дивана. И даже, не иначе как чудом, умудрилась принять вертикальное положение самостоятельно.
— А есть разница? — хмыкнув, он всё-таки подхватил меня под руку и недовольно поинтересовался. — Ну и куда транспортировать твоё тело прикажешь? В морг?
— Туда рано. Я там сутки отпахала, причём внеочередные, имею святое право взять выходной, — от предложения вновь очутиться на работе меня явственное передёрнуло. Нет, я бы с радостью пообщалась с трупами, погоняла санитаров и бумажки бы милостиво заполнила, чёрт с ними, гулять так гулять!
Однако, прежде, чем совать голову в пасть крокодилу, следует хотя бы минимальной линией защиты озаботиться. О гильотине для этого крокодила остаётся пока что только мечтать.
— Домой? — обречённо предположил Лёшка, помогая мне добраться до шкафа с одеждой. Приличный вид закончился при выходе с работы, а уляпаная кровью футболка доведёт соседок до преждевременного приступа усиленного любопытства.
— Угу, — головой кивать не стала, справедливо рассудив, что это явно будет лишним. И дождавшись пока хозяин квартиры сходит за моими вещами, стырила из его гардероба широкую чёрную футболку, с символикой какой-то группы и такую же толстовку. Сам хозяин вещей, обнаружив меня в собственной одёжке только глаза к потолку возвёл и, сунув мне телефон и целлофановый пакет с документами, потащил на руках в сторону выхода.
Вялые попытки сопротивления и ворчание Шут стойко проигнорировал. Доставив меня таким макаром сначала до своей тачки, а потом и до дверей моей квартиры. На вопрос, кто ему будет лечить межпозвоночную грыжу в случае чего, пациент саркастично заметил, что мне до такого веса во век не отожраться. И ни капли не удивился, когда его с такими замечаниями послали в далёкую Антарктиду, медведей и пингвинов пугать.
Ну не совсем так, конечно же. Но зловредный ржач Лёшки слышал, наверное, весь подъезд, пока я усиленно пыталась игнорировать хреновое самочувствие и вспомнить, куда ещё не отправляла этого чёрта. Проблематично, учитывая два года активного знакомства, за время которого тот разве что телят гонять не ходил и то…
Чисто случайно!
Вздохнула, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери. Стоило шагам утихнуть где-то внизу, как вся бравада и вся храбрость резко выветрились, оставив после себя усталость, боль и безнадёгу. Это перед Лёшкой притворяться легко, яриться, шутить, язвить и привычно огрызаться. А вот один на один, невольно начинаешь думать о всяком.
В том числе и о том, что случись что на могилке будет всего один венок. От тараканов в моей голове, да и то сомнительно что-то.
Недовольно поморщившись. зашуршала пакетом, выуживая оттуда связку ключей. Щёлкнула замком, в который раз подивившись тому, что с какого-то хрена тот начало заедать, и медленно вползла в родную прихожую, опустив голову и вяло махнув рукой в знак приветствия материализовавшемуся на пороге Жмуру. Хмыкнув, пробормотала себе под нос, проходя мимо него прямо в ванну:
— Дорогой, я дома! Ах, я забыла… Я не замужем…
И только закрывшись на хлипкую щеколду, сползла по стене вниз, обхватив руками колени и не пытаясь даже сдержать хлынувшие слёзы. Отходняк накрывал с головой, выворачивая наизнанку.
Ну здравствуй истерика, давно мать твою не виделись!
***
Сидя на полу рядом с дверью в ванну, он чутко прислушивался к раздающимся изнутри всхлипам. И честно говоря, не представлял, как ему теперь быть. Одно дело привести в чувства после тяжёлой смены. Там хоть понятно в чём причина, чего ждать и как себя вести. И совсем другое банальная женская истерика, которая была страшна ещё и тем, что Женька мало походила на типичного представителя слабого пола.
А значит, что бы привести её в такое состояние, должно было произойти что-то действительно серьёзное. Вопрос только, что?
Вздохнув, Жмур потёр переносицу, прислонившись затылком к выцветшим обоям. И с некоторым недовольством, нехотя признал, что только сейчас, когда девушка оказалась в квартире, тянущее чувство в душе исчезло. Оказывается, он за это недоразумение волновался. Оказывается, бывший труп всё это время напряжённо ждал, прислушиваясь к каждому шороху. Ждал, когда звякнут ключи за дверью, когда щёлкнет замок и ехидный, колючий патологоанатом разбавит его молчание своей бесконечной болтовнёй.
Дождался, блин! И ведь были мысли о том, что просто так Женька не будет пропадать, да ещё и на работе. Двойная смена даже для фанатика своего дела в таком месте как морг — это уже перебор. Успокаивало только то, что его внезапная соседка могла отправиться куда-то по делам или же на свидание с этим самым Васей.
У Жмура случайный знакомый тоже почему-то ассоциировался с тараканом. И опять-таки непонятно почему вызывал лёгкое недовольство с оттенком ехидного превосходства. С чего бы, а самое главное по какой такой причине предполагаемый потенциальный парень Харон так действовал на нервы одним фактом своего существования, зомби предпочитал не задумываться. А ещё он по-прежнему не видел никакого сексуального подтекста в собственной заинтересованности одной конкретной девушкой. Ну не видел и всё тут!
Хотя, может, просто и не хотел видеть, да. Для собственного же спокойствия!
Прикрыв глаза, он согнул ногу в колене, постукивая пальцами по полу. Ожидание затягивалось, и впору было начинать прикидывать, как половчее избавить дверь в ванную от хлипкой щеколды и разобраться, наконец-то, что всё-таки произошло. Но спустя ещё минуты две раздался шум воды, а после дверь открылась с тихим скрипом. Сгорбленная, тонкая фигура, в не по размеру великоватой толстовке, с надвинутым на нос капюшоном прошлёпала босыми (в который раз!) ногами в сторону комнаты. Где и уселась на один из пуфиков-муфиков, не поднимая головы и обхватив себя руками за плечи.
Молча. Не обращая ни на что внимания. И не поднимая взгляд. Есть повод для беспокойства, не так ли? Учитывая, что кто-кто, а Харон никогда лица не прятала.
Нахмурившись, Жмурик медленно поднялся с пола и осторожно приблизился, раздумывая над тем, как обозначить своё присутствие. Но плюнув на предосторожности, неловкость и прочие глупые мысли, просто коснулся склонённой макушки, стягивая мешающий капюшон кофты. И присел на корточки перед ней, заглядывая в глаза.
Пальцы сжались в кулак до отчётливо слышимого хруста. А не заорать и не выругаться матом удалось лишь каким-то чудом и то, благодаря скорее уж неожиданности, чем собственной силе воле и выдержке. Но желание разбить чью-нибудь морду стало просто непреодолимым…
Жмур не сделал ни того ни другого. Не ругался матом, раскрывая к чёрту всю интригу, не бросился искать спарринг-партнёра и не стал впустую сбивать костяшки пальцев об стену. Хотелось, очень хотелось. Так, что аж внутри всё переворачивалось.
Вот только потерянный, испуганный и по-детски наивный взгляд карих глаз оказался сильнее. И вместо всего этого, парень тихо вздохнул, усевшись на ковёр и осторожно перетащив девушку к себе на колени. Та даже не сопротивлялась, уже как-то привычно обречённо хмыкнув и устраиваясь в чужих объятиях.
— Красавица? — хрипло поинтересовалась Женька, уже не пытаясь спрятать лицо. Жмурик только криво усмехнулся, кончиками пальцев прослеживая явно сломанный и выправленный нос, наливающиеся синяки и кровоподтёки на лице. — Красавица, ещё какая. В пору в Мисс Вселенная поддаваться. В номинацию «Вселенское невезение».
Он укоризненно шикнул, ласково погладив по влажной щеке и неожиданно для себя, мягко коснулся губами лба, разглаживая хмурую складку. Руки девушки, привычно лёгшие ему на плечи, слегка сжались, но Женька не оттолкнула и не пыталась выказать своего недовольства. Она просто закрыла глаза и обмякла, разом растеряв весь своей боевой настрой и язвительную ехидность, своё самое лучшее оружие защиты.
Оказывается, трудно сопротивляться, когда тебе ни говорят ни слова в ответ… Но держат крепко и надёжно, как будто спрятав от всех невзгод этого мира.
Тихо вздохнув, Женька обняла его за талию и положила подбородок на плечо, пытаясь не задевать лишний раз собственные повреждения. Прижалась теснее, позволяя обнимать и баюкать себя. И заговорила. Сбивчиво. Горько. С нотками невесёлой радости.
И какой-то затаённо надеждой. Как в детстве, когда рассказываешь родителям о своих бедах и злоключениях и свято веришь в то, что после этого всё наладиться. Жаль, что во взрослой жизни это не работает…
— Знаешь, Жмурик… Мне всегда казалось, что морг это то место, где деньги не имеют значения. Он уравнивает всех, и богатых и бедных. Я думала, что люди идут туда работать, прекрасно сознавая и то, сколько им будут платить и то. что их ждёт. И не только ценят чужую жизнь, но и уважают чужую смерть… Да, я действительно так думала. Как бы наивно это не звучало.
Помолчав немного, Женька стиснула его сильнее в объятиях, рвано вздохнув и явно проглатывая ком в горле, прежде, чем продолжить:
— Как оказалось, мне показалось, Жмур. В морг редко кто приходит просто так. Есть фанатики от работы, есть просто те, кому там уютно, есть психи, есть тихие безумцы… Да зоопарк у нас знатный, конечно. У соседей он не лучше, там вообще по мнению психиатра клейма ставить негде… Но там все идейные, это да. А вот у нас, как выяснилось есть не только идейные, случайно забредшие и просто любящие свою работу… Есть ещё и денежно-вдохновлённые. Амбициозные, млять!
Удерживая её ровно, Жмур медленно поднялся, стараясь делать это без лишних рывков и ненужных движений. И продолжая вслушиваться в тихий, подрагивающий голос, добрался до так и не заправленного с утра дивана. Что бы так же аккуратно устроить на нём отчаянно цепляющуюся за него девушку, почти беззвучно нашёптывая ей успокаивающие слова на корейском. Очень хотелось говорить на русском, но пришлось довольствоваться тем что есть.
И радоваться, что Харон была очень восприимчива к интонациям в чужом голосе, неосознанно расслаблялась, продолжая говорить:
— Самое смешное, Жмур, что я сама эту чёртову должность проклятой назвала. Никто там долго не задерживался. То ли нервы шалили, то ли просто не те люди попадались… Но менялись они с завидной регулярностью. И только, когда Захарыч «осчастливил» повышением меня, выплыло это. Оказывается, есть в наших пред загробных пенатах крайне падкая на бабло, казино, проституток и хорошую жизнь личность. Ну как личность… — Женька вяло подняла руки, позволив стянуть с себя толстовку и оставшись в одной просторной футболке, съехавшей с одного плеча и прекрасно демонстрирующей в широкий ворот новую коллекцию синяков. Жмур стиснул зубы сильнее, помогая девушке улечься на диван, специально отодвинув её к стене. — Я бы сказала псевдо личность, близкая по духу и происхождению к одноклеточным. Только такая вот «инфузория туфелька» умудрилась встретиться с прагматичным бизнесменом криминальной наружности. Сладкая парочка «Твикс», блин…
Вздохнув, она потянулась к носу, явно намереваясь привычным жестом сжать переносицу. Перехватив её пальцы, несильно сжал и покачал головой в ответ на недоумённый взгляд затуманенных от усталости и боли карих глаз. С минуту Харон вглядывалась в его лицо, потом перевела взгляд на пальцы, зажатые в ладони мужчины, и медленно кивнула головой, закрывая глаза:
— Точно. Всё время забываю…
Глянув на неё ещё раз, Жмур выпустил её руку и сходил на кухню. Найти таблетки обезболивающего труда особого не составило. И вернувшись в комнату, он споил две штуки сонно моргающей Женьке, прежде чем завернуть её в плед и устроиться рядом, осторожно обнимая за талию.
Почему-то казалось очень важным не разрывать этого тактильного контакта. Прикасаться, обнимать, оберегать, заботится… Просто дать понять одинокой, по сути, девушке, что можно побыть слабой и беззащитной.
Что просто можно побыть собой, без всего наносного.
— Меня тут дурой обозвали, мягко и ласково сообщив об отсутствии у меня инстинкта самосохранения и любви к жизни, — совсем уж неслышно промямлила Женька, уткнувшись лбом ему в грудь. — Защитить порывались… И я бы рада, что б меня кто-то защитил. Только… Знаешь, Жмур, детство у меня ж не сладкое было. Юность, отрочество и что там дальше — тоже сказкой не назовёшь. И всё, что у меня ценное — так это близкие. Эльза с её братьями-неразлучниками, да Шут, прицепившийся сама не знаю как. И я не хочу их терять, совсем. Себя мне не жалко, в конце концов, что с меня взять-то? Окромя анализов и те плохие? А вот их терять не могу… И не хочу… И не буду… — глубоко вздохнув, девушка обняла его за талию, пробормотав. — Разберусь как-нибудь…
Харон замолчала, наконец-то расслабившись и заснув. А Жмур легко гладил её по спине, хмурясь и слишком уж внимательно разглядывая висящий на стене ковёр. Желание проверить на прочность стену под ним было просто непреодолимым.
Жаль, осуществить его пока невозможно. Да и если быть совсем уж откровенным, его состояние сейчас — это наименее важная вещь в мире. Куда важнее теперь понять, что делать и как быть. Особенно с этой самой, сладкой парочкой «Твикс»…
Глава 7
Утро красит добрым цветом…
Глядя на себя в зеркало в ванной, я к этому утверждению относилась куда скептичней, чем обычно. Синяк на пол лица, с великолепным фиолетовым отливом. Опухший нос, ещё один лиловый отлив по краю волос, разбитые губы…
Ниже смотреть было как-то даже страшно. Потому что чем дальше в лес, тем больше я себе напоминаю тот самый неопознанный кирпич из советского мультфильма про Алису Селезнёву.
Как там? А давайте я его стукну! И он станет фиолетовым в крапинку! Вот так я сейчас примерно и выгляжу. Прям мечта мазохиста и фетиш садиста в одном субтильном теле. Которое болит везде, где можно и везде, где нельзя. А ещё хочет жрать.
Вот последнее, кстати, самое актуальное на данный момент. Хотя бы потому, что поесть необходимо, не смотря на все бурные и не очень протесты многострадального желудка, выворачивающегося на изнанку только от одной лишь мысли о еде. И плевать он хотел, что рвать меня банально уже нечем.
Тихий стук в ванну отвлёк от созерцания чудесной картины и, коротко вздохнув, я хрипло откликнулась, включая холодную воду:
— Не боись, Жмураэлло, хоронить меня пока рановато. Так что отменяем прибытие похоронного агента, отправляем труповозку по известному адресу и тихо мирно ждём на кухне, когда ж туда выползет бледная тень отца Гамлета… В смысле, когда туда я выползу. С тебя чай.
И на такой вот оптимистичной ноте, я всё же засунула голову под воду, закрыв глаза и стараясь не думать. Ни о чём. Вообще. Не вспоминать, почему напоминаю сама себе жертву разборок футбольных фанатов, не пытаться понять, с чего вдруг беспокоюсь и так забочусь о бедном Жмурике и с какого коня неподкованного я вчера ему, незнакомому и совершенно чужому мне человеку рассказала не только, что случилось, но и кто в этом самом «случилось» виноват!
Ну, исключая моё ослиное упрямство, конечно же. Его винить смысла нет, оно просто есть. И эта данность, с которой я жила, живу и буду жить. Надеюсь. Если смогу понять, как выйти из мёртвой петли, не потеряв ни горячо любимую работу, ни собственную, не менее горячо любимую жизнь.
Повторный стук в дверь вызвал противоречивые чувства. С одной стороны опека и беспокойства зомбика было приятно. С другой, он мне своим вмешательством мешал спокойно страдать и заниматься самоуничижением с присущей мне основательностью и любовью к этому делу. И самое страшное, что проигнорировать его внимание было просто невозможно.
Когда я в прошлый раз попыталась засесть в ванной и пострадать, Жмурик не стесняясь дёрнул дверь так, что щеколды она лишилась моментально. А вместо того, что бы осознать всю ошибочность собственного поведения и смутиться от моего укоризненного взгляда, он так на меня посмотрел, что стыдиться и нервно прятать взгляд пришлось уже мне. Парень же подошёл ближе, обхватил моё лицо ладонями и минуты две внимательно и требовательно глядел на меня.
После чего легонько коснулся кончиками пальцев опухоли на переносице и отрицательно помотал головой, выйдя из ванной. И как ни странно, смысл этого немого послания не понять было просто невозможно. К тому же, вряд ли в моей кладовке найдётся ещё один крючок, а в магазин меня пускать можно только в качестве оружия массового поражения.
Вздохнув, я выключила воду и накинула полотенце на голову, выползая из своего теперь уже далеко не тайного убежища. На пороге кухни меня отловили за руку, осторожно промокнули волосы, недовольно цокнув языком, и отобрали полотенце. Ещё и укоризненным взглядом наградили, подталкивая в спину в сторону свободной табуретки.
— Гад, — как-то обречённо выдала, осознавая, что я даже разозлиться на него толком не могу. Только не на эту молчаливую заботу, поддержку и опеку.
Ну не могу и всё тут!
Насмешливо фыркнув, Жмур настойчиво подтолкнул меня к столу, а сам засуетился у плиты. Глядя на эту идеалистическую и посему жутко абсурдную картинку, мне оставалось только подпереть щёку кулаком, размышляя над тем, когда ж мой невольный сосед стал настолько органично вписываться в обстановку холостяцкой квартиры одинокого патологоанатома?
И почему меня этот факт нисколько не напрягает-то?
Перед носом поставили пиалу с каким-то хитрым блюдом неизвестного происхождения. Рядом аккуратно примостилась пузатая кружка с горячим чаем. С плавающим листком мяты сверху. А на стуле напротив меня устроился сам автор данных произведений искусства, положив руки на стол, сцепив пальцы и внимательно, пристально глядя на меня. Взгляд сей недвусмысленно намекал на необходимость съесть всё, до последней крошки. В противном случае меня обезвредят, посадят на колени и будут как маленького ребёнка кормить с ложечки.
Плавали, знаем. И тихо радуемся, что никто не видел этого позора. До сих пор уши горят от стыда, как вспомню!
— Откуда дровишки? — взяв в руки вилку, я принялась вяло ковырять в тарелки, всё больше и больше хмурясь, по мере изучения её содержимого.
Ладно, яйца, лук, даже грибы в моих запасах ещё могли затесаться. Хотя насчёт грибов я как-то не очень уверена, разве что где-то на дне морозилки окопались и дожидались своего звёздного часа. Я и не такие находки обнаруживала после завалов на работе и покупок в режиме «Я — Зомби».
Хорошо ещё с работы нечего не тянула, а то был бы тут сюрприз сожителю в виде какой-нибудь не очень нужной части чужого тела в формалине и в холодильнике на самом видном месте!
Тихо фыркнула, представив себе гипотетическую реакцию своего ожившего трупа. Ну, предположим, после знакомства со мной он бы не удивился… Зато, возможно, мог бы наконец-то заговорить на родном русском! Матерном, правда, но тоже ведь прогресс!
Невольно задумавшись над этой идеей, бросила оценивающий взгляд на своего соседа. Тот только брови вскинул, состроив такое выражение лица, что мне за помыслы свои стало несколько стыдно, пусть и не понятно по какой причине. Ведь для него же стараюсь! Но нет, глаза опустила, ещё раз вилкой поковыряла подозрительный кусок мяса. Наколола, принюхалась, попробовала на зуб…
— Ну и откуда в моих скромных владениях такая роскошь как креветки? — мрачно поинтересовалась, продолжая жевать нехитрое, но всё-таки очень вкусное блюдо. И мой желудок даже бунтовать не стал, охотно принимая завтрак.
Жмур состроил невинные глазки и ткнул пальцем в холодильник. Я скептически поглядела на белого брата, украшенного двумя магнитиками. Из Воркуты и Магадана. Один притащил Шут, второй ради хохмы подарил Венька. И стали дружно ждать, когда ж ко мне нагрянут воры…
Наивные. Если б у меня побывали воры, до холодильника они бы точно не дошли. Обшарив кладовку и шкаф в коридоре, вряд ли они решились бы двигаться дальше, обнаружив скелет. Что бы Герыча раньше времени не упёрли и не обнаружили боевой раскрас, приходилось прятать скелет дома, так что гипотетических воров ждал бы очень любопытный сюрприз, с возможным летальным исходом…
Или заиканием. И да, возвращаясь к теме нашего диалога, в моём холодильнике можно найти всё. Но не креветки. Сей деликатес лично я видела исключительно в рекламе и ток-шоу, да на прилавках супермаркета в ледяном скафандре и жутко перемороженном состоянии!
— Товарищ зомби, специально для недавно проживающих на этой замечательной площади, поясняю, — съев ещё порцию неопознанного блюда, я отставила тарелку в сторону и вздохнула, взявшись за чай. — Вот в этом пылесрборнике, — ткнула пальцем с холодильник, — можно найти всё! Начиная от слипшихся пельменей, заканчивая крестовой отвёрткой. Но чего там никогда не было и вряд ли появится, так это креветки. Так что внимание, вопрос! Откуда такая ценность?
Парень показательно вздохнул и полез в сторону мусорного ведра. После чего продемонстрировал мне упаковку из-под крабового мяса. Мой скепсис можно было пощупать руками, потому что жалкое подобие рыбы от хорошего морепродукта я отличить пока ещё в состоянии.
Вот только предъявить зомбику было нечего. Ну разве что дать премию в археологии, если он сумел отыскать не только грибы, но и крабовое мясо.
Поделиться книгой: