Помоги проекту - поделись книгой:
— Ворон! Ворон! — кричал Магома. Вместе с другими конями у жолоба стоял конь погибшего командира эскадрона. Он пил, не имея сил оторваться от воды. Недалеко Магома увидал труп Ворона. Он бросился к нему, сел около него на песок и стал плакать, причитая, как женщина:
— Ты не вкусил свежей воды, и уста твои замкнулись, о Ворон! Твоя жизнь опустила Чашу Весов.
Среди кавалеристов началось движение. Как ветер, неслись чабаны Джунаида на караван. Магома ударил себя в грудь и, нежно погладив плечо мертвого Ворона, схватил винтовку.
Кавалеристы рычали, как звери, сами не замечая того. Они, наконец, были у воды. И теперь кто-то посягал на эту воду. Звонкие команды взводных командиров были выполнены мгновенно. Чабаны Джунаида за все годы не видали такой контр-атаки и рубки, какую получили сейчас. Затем последовала короткая перестрелка, и черные фигуры в бараньих шапках скрылись за барханами.
На короткое время по всему табору разлилось молчание. Красноармейцы хоронили своего командира. После того, как отгремели залпы, спокойный, радостный гул разрастался все больше и больше. Поили водой пленных узбеков, подсчитывали добычу, варили баранов. Командир первого взвода, принявший команду над эскадроном, отдавал распоряжения, собираясь в обратный путь. Когда ему показалось, что все уже готово, он подошел к Магоме. Проводник задумчиво сидел на каком-то тюке с товаром и не принимал участия в общей сутолоке.
— Магома, по какой дороге нам лучше итти назад? — спросил новый командир.
— Самая лучшая дорога та, при которой мы не будем нуждаться в воде. Поэтому лучше всего — нам сидеть здесь, — отвечал проводник.
Взводный засмеялся. Магома продолжал;
— За каждым барханом на нас будут нападать… Ты этого хочешь?
— Нет, — живо ответил взводный.
— Ну, тогда сиди здесь, — мрачно отвечал Магома.
Он был удручен смертью Ворона и не собирался разглагольствовать.
Командир взвода увидел, что он поспешил со своим распоряжением о выступлении. Поэтому он сел рядом с иомудом и ласково сказал;
— Магома, ты не молчи, ты посоветуй.
— Сколько еще времени нам надо было, чтобы мы погибли? — спросил Магома.
— Да если бы еще сутки, все бы издохли, — отвечал взводный.
— Давай эти сутки подождем здесь. Пускай издохнут чабаны хана. Здесь нигде нет воды, — отвечал Магома.
— Ну, ладно, до завтра останемся, а там видно будет, — сказал взводный.
Но еще до заката солнца взводный убедился, что Магома был прав. На бархане появились всадники, загремела стрельба, и по всему лагерю посыпались пули. Горнист заиграл тревогу, и красноармейцы стали седлать коней, чтобы принять бой. Среди бывших пленных узбеков началась паника. Магома очень спокойно подошел к взводному и, показав рукой в сторону противника, сказал;
— Зачем тебе сражаться с ними?
— Пошел к чорту! Ты чего дурака валяешь? — заорал взводный. Магома улыбнулся.
— Белая тряпка — обещание воды и мира. Помахай белой тряпкой, и они придут разговаривать с тобой. Им некуда деться. Ведь я тебе сказал, что здесь воды нет.
— Поезжай сам с ними разговаривать. Накинут тебе аркан на башку, будешь знать! — отвечал взводный.
Магома, вместо ответа, взял у узбека белую чалму, нацепил ее на палку и стал махать в воздухе. К изумлению красноармейцев, выстрелы немедленно прекратились. Магома сел на коня и поехал вперед с белым флагом. Взводный командир взял с собою горниста, пятерых всадников и последовал за ним. Когда они выехали за лагерь, к ним приблизились пять чабанов, вооруженных винтовками. Глядя теперь на своих врагов, красноармейцы могли видеть, какими они сами были в дни жажды. Багровые лица чабанов были налиты кровью и густо присыпаны пылью. Воспаленные кровавые глаза глядели почти безумно. Губы у всех были синие и сочились кровью. Магома без всякого предисловия спросил;
— Братья, почему у хана было так много воды?
— Он берег ее, так как предстоял дальний путь, — отвечал ближайший чабан. Он облизнул свои сухие губы и замолк.
— Я боюсь разговаривать с вами, пока у вас ружья, — с насмешкой сказал Магома. — Но, если вы хотите, я за каждое ружье и коня дам вам половину чашки воды. Чабан выругался, но Магома ласково продолжал:
— Я знаю цену воды. Если вы не хотите — идите с миром, и пусть поможет вам Аллах!
— Дай хоть по целой чашке, — сказал старик-иомуд, выезжая вперед.
— Нет, — твердо отвечал Магома. — Вы убили человека, который лучше вас всех. Сейчас я дам только по четверти чашки. Остальное вы получите тогда, когда приведете того, кто бросил аркан на голову командира.
Тут он снова повернул коня назад. Чабаны загалдели между собой, и старик сказал:
— Мы согласны.
Магома слез с коня и медленно отвязал небольшой мех с водой. Он как будто священнодействовал, наливая воду. Когда он чалил четверть небольшой чашки — не более одного глотка, старик, задыхаясь, протянул руку, но Магома покачал головой и сказал:
— Слезь с коня и отдай винтовку.
Иомуд заплакал и передал ошеломленному красноармейцу винтовку, патроны и повод коня. Старик прополоскал рот и с наслаждением проглотил воду. Остальные, один за другим, спешивались, отдавая оружие и коней и протягивая руку за чашкой. Когда пятеро неприятельских парламентеров остались стоять безоружными.
Магома бережно привязал мех с водой и сел на коня. Старик подошел и припал головой к его стремени.
— Пощади, — сказал он, — как мы приведем этого человека? У него ружье…
— Вы можете его обмануть, — жестоко отвечал Магома.
— Дай хоть напиться людям, дьявол! — возмущенно закричал взводный.
— Они убили Ворона, — непреклонно сказал Магома, и дальнейшие слова протеста застряли в горле взводного командира.
Магома молча повернул коня к лагерю, и красноармейцы последовали за ним. Не успели они доехать до табора, как взводный, оглянувшись, увидел, что позади из-за бархана выехало с полсотни всадников.
— Ох, и много же их, как бы не напали! — с опасением сказал он.
— Когда Ворон увидал тряпки, покрытые кровью, он сказал, что их не больше ста человек, — отвечал Магома и печально добавил: — Ворон был человек мудрый. Здесь половина, вторая половина прячется. И это все.
— Что ж теперь делать? Посмотри, они нас зовут, — сказал взводный и указал рукой.
— Дай мне твой револьвер, — зловеще улыбаясь, попросил Магома.
Взводный вынул наган из кобуры и подал иомуду. Магома спокойно осмотрел его и спрятал себе за пазуху.
— Так ты думаешь, не нападут? Не опасно ехать разговаривать? — тревожно спросил взводный.
— Ты больше не услышишь от них ни одного выстрела. На всякий случай, пусть остальные красноармейцы приготовятся.
Взводный послал в лагерь одного кавалериста, а сам повернул коня за проводником. Пятеро пеших чабанов и двое новых, вооруженные, на конях, с белой тряпкой на палке двигались навстречу кавалеристам.
Позади одного конного шел со связанными руками безоружный иомуд в черном шелковом халате. Его вели на аркане.
— Вот! — приблизившись, сказал старик, показывая рукою на связанного человека. — Это помощник хана, начальник его телохранителей. Он набросил аркан на твоего командира.
Магома, вместо ответа, подъехал к связанному человеку и выстрелил ему в лоб из нагана. Иомуды не шелохнулись. Магома спокойно слез с коня и выдал им еще по четверти чашки воды, не прибавив, однако, ни одной капли. Двое приехавших всадников отдали свои винтовки. Когда они хотели слезть с коней, то оба упали на песок.
— Помрут люди — не злодействуй, дай воды! — сказал взводный, показывая на лежащих. Магома дал обоим по половине чашки и сказал:
— Завтра утром, но не раньше, я буду разговаривать с остальными.
Он нагло показал рукою в сторону молчаливого вооруженного отряда чабанов, на глазах у которого он только что застрелил начальника телохранителей хана.
— Только пусть мне принесут то, что нужно. Вы понимаете… — и он тихо и быстро добавил что-то, обращаясь к иомудам.
Безоружные иомуды отшатнулись от него, и на их лицах выразился ужас.
— Да будет проклята твоя вода! — воскликнул старик. — За одну чашку ты готов напоить нас кровью досыта!
— Вы напали первые на оазис Дарган-Ата, но я на вас не сердит, да поможет вам Аллах, чтоб вы не увидели Лицо Жажды и Аму-Дарью, текущую в песках, — мрачно сказал Магома.
Иомуды молча повернулись и пошли прочь.
— Ну и чорт, злой какой! — с почтением и страхом сказал горнист.
— Они убили Ворона, — коротко ответил Магома. Все повернули в лагерь, и никто не промолвил ни слова.
— Ночью они в последний раз нападут, чтобы взять воду. Приготовься, — задумчиво сказал Магома, обращаясь к взводному. — Я потребовал от них страшную вещь и, прежде, чем ее сделать, они нападут.
По возвращении в лагерь, Магома сам руководил работой. Тюки товаров сложили круглой стеной. В середину уложили верблюдов с водой. Там же, внутри импровизированной крепости, поместили пленных хана — женщин и детей. Остальные тюки вынесли вперед и соорудили четыре баррикады с четырех сторон лагеря. Как только наступила ночь, иомуды открыли стрельбу. Перед утром они произвели конную атаку, но она была легко отбита огнем с баррикад. Потом все затихло, и только были слышны стоны раненых чабанов, оставшихся на песке. Их подобрали и напоили водой.
Когда рассвело, стало видно, что на бархане машут белой тряпкой.
— Поедем, поедем скорей! — возбужденно сказал Магома.
Взводный колебался.
— Что же они — то стреляют, то разговаривают? — но Магома продолжал настаивать, и взводный согласился.
— Бери много красноармейцев, половину бери, — сказал Магома и добавил — и бери много веревок.
Когда они подъехали к бархану, навстречу им, шатаясь и падая, плелись семь безоружных пеших людей. Впереди всех шел старик. Он приблизился и смиренно подал Магоме большой окровавленный сверток. На его лице был беспомощный ужас; еле двигая языком, он пролепетал:
— Там жизнь восьмидесяти человек, мы хотим говорить с тобой. Прими то, что ты требовал.
Он приблизился, и конь Магомы шарахнулся в сторону. Магома дрожащими руками взял сверток и развернул.
Это была голова Джунаид-хана…
Красноармейцы с ужасом и любопытством глядели на благообразное суровое мертвое лицо с длинной седой бородой.
Магома долго задумчиво смотрел на закрытые мертвые глаза грозного хана, потом спрятал голову в седельный мешок и медленно заговорил:
— Вы не солгали. Я вижу, вы хотите разговаривать. Хан погиб, потому что у него нехватило воды. Что может быть драгоценнее холодной чистой воды! Вы получите всю эту воду, но пусть люди приходят по одному и кладут оружие здесь на песок…
Иомуды слушали, смиренно опустив голову и скрестив руки на груди. Когда Магома замолк, старик закричал, повернувшись назад. Из-за бархана гуськом стали выезжать чабаны. Они ехали шагов на двадцать один от другого. Каждый останавливался шагах в двухстах, бросал винтовку и патроны на песок и, приблизившись, отдавал коня. Магома выдавал каждому четверть кружки воды, а красноармейцы связывали руки пленным назад. Когда вся церемония сдачи окончилась, и коней, нагруженных оружием, отвели назад, в лагерь, Магома сказал, обращаясь к взводному:
— Теперь пусть развяжут руки этим добрым людям, и пусть они идут, куда хотят. — И с жестоким лицемерием он добавил: — Мы не тронем ни одного.
— Ты что же это — над людьми издеваешься?! — сказал взводный, побагровев от ярости. Среди пленных поднялись отчаянные крики, но Магома спокойно спросил:
— У тебя хватит воды на десять дней для всех нас? Нам надо поить скот. Мы будем итти медленно, потому что с нами дети и женщины… Подумал ты об этом?
Взводный помолчал, потом решительно сказал:
— Все-таки раз пленные, убивать нельзя, а водой делиться будем…
— Они убили Ворона, — с неутолимой ненавистью в голосе сказал Магома.
— Ну так что ж, что убили — значит, всех резать надо? А если они в плен сдались? — возразил взводный.
— Они не сдавались в плен. Им была нужна вода. Они продали оружие и коней за воду, — отвечал Магома. — За каждого коня и винтовку я дал по четверти кружки воды. Я окончил свою торговлю, отпусти этих людей — и пусть они идут с миром!
Он повернул коня назад. Пленники молча опустились на колени, как это делали когда-то узбеки пред лицом хана. Взводный увидел, что с Магомой ничего не поделаешь, и стал его просить:
— Ну, послушай, не прикидывайся таким чортом, лучше придумай что другое!
— Если ты хочешь, я буду судить этих людей, — сказал Магома и, увидев, что взводный задохнулся от гнева, добавил: — Не бойся, ты будешь доволен.
Не дожидаясь ответа, Магома подъехал к туземцам, все еще стоявшим на коленях.
— У нас мало годы, — сказал он, — но мы можем спасти вас, и вы будете живы. Вы напали не оазис, сожгли дома, убили много людей, захватили женщин и увели скот. Когда Судьба протянула руку, ваша Чаша на весах Жажды поднялась кверху.
На минуту голос Магомы прервался, он снова вспомнил о смерти Ворона… Потом он овладел собою и продолжал:
Поделиться книгой: