Помоги проекту - поделись книгой:
– Сказал, - подтвердил Гончаленков, - Но реагировать, вовсе не означает думать о пустяках, когда есть важное дело.
Ворошиловка, деревенское кладбище, 23:02.
Бесплатников чувствовал глубокую усталость и удовлетворение от успешной работы. Две могилы вырыть, два гроба сколотить за день – это тебе не шутка. Нет, он еще не потерял форму и былую хватку, хотя годы дают о себе знать. Вдова майора уже расплатилась полностью, за Генку Шевелева заплатят Райка и его сестра.
Погулять напоследок с мужиками недельку и податься в районный центр – такие были планы у Николая Николаевича. Он втянул прохладный осенний воздух в прокуренные легкие и развернулся, чтобы пойти в свое жилище, как вдруг земля под ногами задрожала.
Бесплатников тревожно оглянулся и тут же почти ослеп – из ямы вырытой для бывшего майора вырвался ярчайший поток желтого света. Следующий мощный толчок земли опрокинул Бесплатникова в свежевырытую им же могилу. Свет тут же исчез. Ослепленный, оглушенный и ушибленный землекоп неуверенно поднялся, шаря по сторонам руками.
Еще одно колебание почвы сбило с ног могильщика. В тот же миг вырытая земля, лежащая у края ямы, со всех сторон посыпалась обратно. Бесплатников в ужасе пытался вскочить, но цепкие корни оплели его тело и конечности. Последний крик отчаяния так и не вырвался из груди несчастного – песок, глина и земля забили ему дыхательные пути.
Через минуту все было кончено. Бесплатников оказался заживо похоронен в могиле, предназначенной отставному майору. Еще через некоторое время над местом недавнего погребения взошла свежая трава, которая тут же пожелтела и пожухла.
Теперь никто никогда не узнает места захоронения Николая Николаевича. Всю жизнь он отказывал себе во всем, скапливая денег на собственный памятник. Теперь же вместо мраморного надгробья и оригинальной чугунной ограды над ним торчала старая лопата.
День третий.
Ворошиловка, продуктовый магазин, 01:31.
Когда-то его звали Владимир Борисович, он был кандидатом математических наук, преподавал в престижной академии, имел семью и детей. Все рухнуло за какой-нибудь месяц. Сначала ушла жена, устав от бесконечных сексуальных домогательств мужа, который к тому же заводил одну за другой новых любовниц. Дети поддержали мать и полностью отреклись от отца.
Владимир и сам не понимал, что с ним творится, но ему постоянно хотелось интимной услады, имея пять-шесть постоянных партнерш, он не пропускал ни одной смазливой студентки. Начались неприятности на работе. Одна из аспиранток донесла о творившемся в «соответствующие инстанции».
Скандал достиг апогея, когда у Владимира нашли дома порнографические фильмы, снимки, журналы. Советский Союз уже фактически не существовал, но действовал его уголовный кодекс, где за хранение порнопродукции можно было получить реальный срок. Оказавшись под следствием, с позором выгнанный с работы Владимир впал в депрессию и хотел покончить с собой.
Так он оказался в больнице судебной психиатрической экспертизы, там во время обследования случайно обнаружили опухоль надпочечника. Размером с горошину доброкачественная чужеродная ткань вызывала выработку половых гормонов в огромном количестве, что и обусловило поведение Владимира в последнее время. После операции и длительного психиатрического лечения Владимир вышел на свободу.
СССР прекратил своё существование, а в возникшем на его обломках СНГ порноиндустрия, проституция, извращения и разврат получили легальный статус. Жена и дети так и не поняли, не простили, работы не было никакой. Помыкавшись, точнее, став бомжем, Владимир подался к тетке в деревню. Восемь лет работы на щебеночном карьере окончательно подорвали здоровье вывшего кандидата математических наук.
Теперь, заработав кучу хронических заболеваний, он стал сторожем в магазине. Тетка умерла, Владимир жил один. Хозяйства он не вел, зарплату пропивал, а в свои пятьдесят три походил на глубокого старца. В последние годы его звали просто Петр
Петряев коротал очередную ночь, сидя в старом потертом кресле перед черно-белым телевизором, равнодушно глядел в мигающий экран и потягивая пиво. Продавщица Сметанина выдала ему две полуторалитровые бутылки «Арсенального». К счастью сын продавщицы учился в институте, а Владимир решал за него контрольные по высшей и прикладной математике, начертательной геометрии и инженерной графике. За эти репетиторские услуги Сметанина расплачивалась выпивкой.
Неожиданно комнатенка залилась ярким светом, Петряев вскочил, схватившись за обрез (на магазин никто никогда не покушался, но сторож всегда дежурил с оружием, что раздобыл у местных охотников). Владимир был, изрядно выпивши, но способность мыслить не потерял.
Первая мысль была о пожаре. В деревне, где все пьют и отапливаются дровами, возгорание могло случиться в любой момент. Однако это был не деревенский пожар – вспышка исходила из леса. Петряев не стал ломать голову над природой происходящего, в ней было слишком много загадок и всякого непонятного.
Ему и охраняемому магазину ничего не угрожало, остальное его не касалось. Он уселся в кресло и отхлебнул глоток пива. Телевизор погас. Ох, уж эти вечные перебои с электроэнергией! Вновь вспышка света, там, откуда она исходила, были лишь глухие леса и болота.
– Ну, прямо «Икс»-файлы, - усмехнулся Петряев и тут же насторожился от шороха в углах.
Это даже был не шорох, а смесь писка, царапания, шуршания, топота сотен мелких ног. Крысы, десятки и даже сотни крыс выбегали из своих нор и щелей. Петряев успел вскочить на стол прежде, чем живой серый ковер наводнил коморку. Дверь из нее в помещение магазина была не заперта, и крысиная орава устремилась туда.
Но грызуны не собирались учинять погром или устраивать трапезу. Они мощным серым потоком хлынули на подоконник, выбили стекло и сквозь решетки устремились к лесу, периодически излучавшему из своих глубин оранжевое свечение.
– Если кому расскажу, меня сочтут сумасшедшим, - сам себе сказал Владимир, все еще находясь на столе, держа в одной руке оружие, а в другой тару с пивом. Он отхлебнул очередную порцию алкоголя и произнес тост, - За избавление от крыс!
Мертвое озеро, 4:45.
Кирилл и Виктор проснулись одномоментно после яркой вспышки желтого света. Вчера они выпили лишнего и поэтому не слышали, как уже минут десять Цезарь беспричинно суетился и тихо поскуливал. Сразу после озарения собака выскочила в незапертую дверь.
– Цезарь, стой! – крикнул Часовский.
– Что случилось? – спросонья спросил Кирилл.
– Ничего, собака убежала. Я пойду за ней, а ты спи…
В окна опять ворвался поток мощного света, люди инстинктивно заслонились от него руками. Кирилл на короткое время ослеп.
– Что это, пожар? – спросил он, часто моргая.
– Нет, - отозвался Виктор, - Свечение исходит из озера, уже третий день.
– Что может светить из воды?
– Не знаю, на дне только ил, химикаты и железные обломки от драги, - Часовский быстро оделся и вышел.
– Ты куда?
– Цезаря искать.
– Подожди, я с тобой.
– Зачем?
– Не нравится мне этот свет.
Часовский был рад, что не придется идти одному в ночь.
– Давай быстрей!
Они вышил в темноту, в руках Виктора был фонарь, его тонкий луч слабо проникал сквозь мрак. Кругом царила полная тишина: ни шороха листьев, ни дуновения ветра, небо затянуто серой пеленой. Часовский не представлял, где нужно вести поиски. В центре озера забурлило, вода забулькала и вспенилась, что-то всплыло из глубин, а затем погрузилось опять.
– Слышал? – шепотом спросил Кирилл.
– И не один раз…
Из озера вновь выскользнул сноп слепящего света, он сразу же залил все окружающее пространство. Вспышка исчезла, и ночь стала еще черней, чем прежде.
– Ничего не понимаю, - бормотал Кирилл, всматриваясь впереди себя.
– Тихо! – сжал ему плечо Часовский, - Оглянись назад.
Кирилл повернулся и разглядел в ста метрах слева две пары желтых огней. Он сразу определил, что это глаза живых существ. Часовский потянул его за руку:
– Бежим в дом!
Люди помчались к строению с максимально возможной скоростью. Огни не преследовали их, но число их возросло до восьми.
Закрытая территория НИИ атомной промышленности, 7:58.
Тимоха и Подлесников не смогли отправиться на охоту вчера, поскольку напились до состояния свежемороженой селедки. Проспав день и ночь, опохмелившись на заре, они отправились на запланированную охоту. Жёны не возражали и даже были рады, пусть лучше пьют где-нибудь в лесу, чем дома. У каждого имелось старенькое ружье, десяток патронов, закуска и бутыль мутной самогонки.
– Стоило в такую даль пи…кать, чтобы забухать, - задыхаясь, опустился на землю Тимоха, - Отошли бы за деревню, и выпили культурно.
Подлесников сел рядом:
– Не гунди, моя стерва недавно тут грибы собирала и лосиху с лосенком видела.
– Бздит твоя стерва, - буркнул Колчак, - Тут и зайчихи с зайчонком не сыщешь.
– Она не одна ходила, а с Коняевой и Ореховой, те тоже видели.
– Ну и…
– Х… загну, - передразнил бригадир, - Завалим сохатых, шкуры на кресла пустим, мясо загоним, рога в коридоре повесим.
Тимоха был заинтригован:
– А сколько мяса выйдет?
– С лосихи, как с коровы, с лосенка, как с бычка, - заверил Подлесников, - Съездим на рынок, бабки загребем, неделю гулять будем, если не две!
Колчак повеселел, но затем тревожно спросил:
– А где мы эту лосиху отыщем?
– Не гунди, что бы ты без меня делал! «В мире животных» надо смотреть, а не в жопе ковырять. Лоси пасутся на больших полянах, найдем одну такую и устроим засаду.
Охотники двинулись через заросли к месту предполагаемой засады. Продираясь сквозь папоротник, Тимоха обо что-то запнулся и грохнулся на землю.
– Ты чё, долбанулся, мы ж еще не пили? – заржал где-то рядом Подлесников.
Колчак дико матерился, ища причину своего падения. Нашел быстро – это была перевернутая корзина с грибами, опавшая листва запорошила ее. Тимоха в отместку пнул ее ногой. Корзинка взлетела вверх, разбрасывая в разные стороны лисички и опят.
С ужасом охотники заметили, что вместе с грибами из корзины посыпались человеческие органы. Подул ветер, и листва кругом разлетелась, обнажив под собою распотрошенные останки толстой собирательницы грибов. Не тратя времени на крик, охотники ринулись куда-то в сторону напролом.
Очень скоро им открылась поляна, совершенно голая, без всякой растительности. В самом центре ее бесформенной грудой валялись кости и органы худой любительницы грибов. Тимоха почувствовал, что ноги его по щиколотку погрузились в землю. Он пытался освободиться, но увяз еще глубже. Подлесников бешено глядя то на груду мяса, то на товарища, злобно крикнул:
– Чего стоишь, сматываемся!
– Не могу, застрял! – в панике заорал Колчак, упираясь в землю прикладом, - Помоги, чего уставился!
Тимоха ушел в землю уже по пояс. За спиной его что-то затрещало, бригадир едва успел отскочить в сторону, тут же высохшая сосна рухнула, выворачивая корни. Хвойное дерево раздавило Тимоху, превратив в студень. Вот тут Подлесников заорал и в паническом ужасе кинулся прочь.
Он бежал, петляя и прыгая, не разбирая дороги, падал, поднимался и вновь начинал бегство. Ветки хлестали его по лицу, сучки рвали одежду. Он уже не представлял, где находится, заблудился и потерял всякую ориентацию, но все равно продолжал бежать. Когда силы и дыхание полностью оставили его, Подлесников остановился.
Дыхание восстановить так и не удалось, насторожил грозный шорох. Тут бригадир вспомнил, что в руках сжимает ружье. Слева треснула ветка, и Подлесников, не целясь, выстрелил туда. Тишина. Теперь качнулась листва кустов впереди, и вторая порция свинца вылетела из ствола.
Охотник пытался перезарядить оружие, но дрожащие пальцы не могли извлечь патрон из сумки. В отчаянии Подлесников отбросил свою двустволку и вновь побежал, но не преодолел и десяти метров. Огромный зверь черной тенью метнулся из чащи прямо ему на спину. Через полторы секунды Подлесников лишился головы.
Грунтовая дорога, 3 км на восток от моста через Большую Гнилку, 9:06.
«Автозак» или автомобиль для перевозки заключенных на базе ГАЗ-53А, именуемый в народе «зечка» и «воронок», заглох на этот раз окончательно. Старший машины – лейтенант Баданов злобно глянул на водителя.
– Опять?
Тот кивнул и смущенно уставился на приборную панель:
– Свечи сдохли…
– Слушай, Лобзиков, - зло заговорил лейтенант, - Два тела, что мы везем, должны быть в СИЗО не позднее полудня.
Водитель пожал плечами:
– Надо свечи почистить, придется выкручивать, облить бензином и опались немного.
Лейтенант покраснел от гнева:
– Меня не интересует, что ты будешь делать и как, мне важно как быстро мы двинемся в путь. Вылезай и чисти свои свечи.
Лобзиков обиженно вылез из машины и флегматично принялся открывать капот. Баданов немного успокоился и потянулся к рации, необходимо связаться с начальством и доложить о вынужденной задержке. Радиопередатчик уже давно отпраздновал свое двадцатилетие, поэтому кроме шипа и треска ничего не передавал. Лейтенанту ничего не оставалось, как заматериться.
Водитель слишком долго возился в моторе. Лобзиков не нравился Баданову, хитрый и ленивый, под дурачка косит вечно. Офицер милиции уже решил, что это последний рейс с ним.
Лобзиков в органах второй месяц, до этого был в армии. За время службы водитель успел восемь месяцев отсидеть в дисциплинарном батальоне за самовольное оставление части и кражу. Как-то сумел водитель «отмазаться» и вернуться в часть. Тем не менее, с такими вот данными Лобзиков всё же попал в МВД.
Баданов решил посмотреть, чем занят водитель и вышел из кабины. Удивлению и гневу его не было предела, когда он увидел, что Лобзиков курит, прислонившись к бамперу. Капот был, откинут, мотором никто не занимался.
– Ты че, ох…л? – накинулся на него лейтенант, - Я тебе приказал свечами заниматься, а не перекуры устраивать!
Лобзиков не спеша затянулся и, медленно выпустив дым, ответил:
– Любая работа начинается с перекура.
– Запомни, философ хренов, - пригрозил ему Баданов. – Со мной едешь последний раз. А если через пять минут не продолжим движение, считай себя уволенным.
Лобзиков оставался беспристрастным:
– Да это была твоя последняя поездка, лейтенант.
Баданов не успел ответить дерзкому подчиненному, как тот ударил его ножом в правое подреберье, а затем ещё дважды в область сердца. Оставив агонирующее тело лейтенанта, и забрав у него пистолет, Лобзиков подошел к двери кунга и постучал. Из нее показался усатый сержант, явно недовольный тем, что ему мешали дремать:
– Чего тебе?
– «Летёхе» нашему плохо, - улыбнулся водитель-убийца, - Помочь надо.
Поделиться книгой: