Повести и рассказы

— Чего вы от нас добиваетесь? — быстро спросила Алиса. — Что нам делать?

— Боюсь, что при данных обстоятельствах вам не остается ничего другого, как дождаться звонка от похитителей. И ещё я советую немедленно уплатить выкуп, который они потребуют — ведь прежде всего надо подумать о ребенке.

— Но как…

— Да — ребенок прежде всего.

— Монтес! — вскричал я. — Я признаю — все козыри у вас. Бога ради…

— Я уже сказал — вы можете приехать ко мне в любую минуту. До свидания, мистер Кэмбер. До свидания, миссис Кэмбер — рад был слышать ваш голос. До встречи.

Послышался сигнал отбоя.

— Господи, как же мне хочется плакать! — призналась Алиса. — Заломить руки и разрыдаться. Биться в истерике, как поступает большинство женщин. Почему у меня это не получается, Джонни? Что со мной не так?

Я молча покачал головой и пожал плечами.

— Мы живем в кошмарном мире, Джонни. Так было всегда. Наш мир принадлежат монтесам и им подобным. Они сеют кровь, ужас и разрушение — и ещё уверяют нас, что это правильно. Но ведь это не так. Бедная наша малышка! Я так её люблю, что готова умереть…

— Я знаю.

— Что же нам делать, Джонни?

— Нам остается только сидеть и ждать. Они перезвонят нам.

— Джонни! Я пытаюсь не думать, но у меня ничего не выходит. Она такая крохотная и беззащитная…

Зазвонил телефон. Алиса снова кинулась в спальню и мы одновременно сняли трубки. Звонила Хелен Фидерман из родительского комитета. Она объяснила, что Крис Тенни, которая согласилась было организовать следующую встречу у себя, спрашивает, нельзя ли ей с кем-нибудь обменяться.

— Разумеется, — сказала Алиса. — Только извини, Хелен, но сейчас я очень занята и не могу говорить.

— Это звучит очень загадочно, — захихикала Хелен.

— Ничего загадочного. Просто мне сейчас должны перезвонить по очень важному делу.

— Но ты согласна поменяться с Крис?

— Да.

Вернувшись в гостиную, Алиса вдруг начала дрожать. Я подошел к ней и обнял за плечи.

— Джонни, — прошептала она. — Я так тебя люблю. Я никогда этого не показывала. Я не привыкла проявлять свои чувства.

— Успокойся, — сказал я.

— Я спокойна. Просто… мне стало так страшно, когда раздался звонок.

Снова зазвонил телефон. Дженни Харрис, наша соседка, волновалась, все ли у нас в порядке и не может ли она помочь. Алиса заверила, что у нас все нормально.

— Сколько же ещё ждать? — спросила она меня, положив трубку. — Ты по-прежнему хочешь обратиться в полицию?

— Нет, — ответил я после некоторого раздумья. — Нет, я передумал. Мне кажется, что ты права…

Меня прервал очередной телефонный звонок.

— Кэмбер? — спросил незнакомый голос, холодный и бесстрастный.

— Да. Я слушаю.

— Слушай внимательно — повторять я не стану. Знаешь лодочную станцию на реке Хакенсак?

— Да, знаю.

— Как только мы закончим разговор, садись в машину и отправляйся туда. Один. Заправляет там всем некий Маллиген, который всегда на месте до половины седьмого, а то и до семи. Скажи, что хочешь взять напрокат лодку с мотором в десять лошадиных сил. Скажешь, что берешь лодку на всю ночь, предлог придумаешь сам. Он начнет вопить, что на ночь лодку не даст, да и сезон ещё не открылся. Дай ему двадцать пять долларов. Этого хватит и для открытия сезона и для того, чтобы заткнуть ему пасть. Если не умеешь пользоваться моторкой, то попроси, чтобы он тебе показал. Пары минут хватит, чтобы научить даже дебила. Проверь, чтобы мотор легко заводился, и чтобы на борту была полная канистра горючего. Потом отправляйся домой — и жди. В полночь тебе позвонят и скажут, что делать дальше. Ключ должен быть при тебе. Если выполнишь все наши указания, твоя девочка будет жить. Если же попытаешься нас обмануть, то больше никогда её не увидишь. Понял, Кэмбер?

— Да.

— И не вздумай впутать в это дело легавых. Если хочешь увидеть своего ребенка живым — не суйся к фараонам. Сидишь дома — никто к вам не входит и никто не выходит. Когда ты уедешь, жена останется дома. Если позвонят в дверь, открывать она не должна. Ты все понял, Кэмбер?

— Да, — глухо сказал я.

— Хорошо. Будь паинькой.

Он повесил трубку. В комнату вошла Алиса. Она выдавила слабую улыбку.

— Мне уже лучше, Джонни, — сказала она. — Я рада, что он позвонил. Я вновь обрела почву под ногами. За последние полчаса я умерла сотней медленных смертей. Такое, должно быть, со всеми случается. Слава Богу, Полли жива.

— Остается только надеяться, — кивнул я.

— Она жива, — убежденно сказала Алиса. — Я это сердцем чувствую. Они не зря выбрали моторную лодку, Джонни. Они хотят быть уверены, что мы принесем ключ. Но они не могут быть уверены на все сто процентов.

— Они все равно могут…

— Нет, — твердо сказала Алиса. — Они не могут убить Полли. Потому что они не получат ключ, пока мы не увидим Полли. Значит, до тех пор она будет жива…

— Если они не вынудят нас отдать ключ заранее. Назначат, например, какое-нибудь место, в котором я должен его оставить.

— Они не станут рисковать, Джонни. Теперь мы должны все продумать и действовать только на ясную голову. Ради спасения Полли. Никаких больше страхов и шараханий. Обещаешь мне, Джонни?

— Да, обещаю, — кивнул я. — Что теперь?

— Сделай то, что он тебе велел.

— Прямо сейчас?

— Да, Джонни. Я уверена, что они за нами следят.

Я пошарил в карманах. У меня нашлось шесть долларов и сорок центов. В сумочке Алисы набралось ещё одиннадцать долларов и двадцать два цента.

— Этого мало, — сказал я. — А вдруг Маллиген не согласится на двадцать пять долларов? Что если он потребует пятьдесят?

— Выпиши чек и разменяй на наличные. Лавка Дейва Хадсона ещё открыта. Он выдаст тебе деньги под чек.

Мы перешли в кухню, где Алиса держала чековую книжку. На нашем банковском счету оставалось всего около двухсот долларов.

— Выпиши чек на семьдесят пять долларов, — сказала Алиса. — Думаю, что у Дейва такая сумма наберется, а с теми деньгами, что у нас есть, тебе этого должно хватить.

Я выписал чек.

— Выполни все, что он тебе сказал, Джонни, и возвращайся. Я тебя жду.

— Тебе не будет страшно остаться одной?

— Нет. Я запру дверь.

Я поцеловал её и зашагал к двери.

8

ЛЕННИ

Запустив двигатель «форда», я развернулся. Если за нашим домом кто-то и следил, то я никого не заметил. Я покатил к лавке Дейва Хадсона, стараясь выбросить из головы все лишние мысли и сконцентрироваться на том, что мне предстояло сделать.

Дейв Хадсон держал лавку скобяных изделий и спортивных товаров, которую открыл вскоре по окончании Второй мировой войны. Дейву было девятнадцать, когда он вместе со своим братом-близнецом ушел на фронт. Близнецы застраховали свою жизнь и составили завещания в пользу друг друга. После того, как его брата убили, Дейв использовал полученную страховую сумму на покупку магазинчика; однако половина его души погибла вместе с братом. Семьей он так и не обзавелся и допоздна задерживался на работе, просиживая в крохотной мастерской, которую устроил прямо в лавке. Дейв изобретал всяческие полезные мелочи. Я не сомневался, что в один прекрасный день изобретения должны принести ему кучу денег, но не счастье — ведь, разбогатев, он будет вынужден оставить свое любимое занятие. Не пристало миллионеру стоять за прилавком скобяной лавки в маленьком городишке.

Мы с Дейвом, можно сказать, дружили — я научил его делать чертежи и грамотно оформлять изобретения. В ответ Дейв продавал мне всякие полезные пустяки с немыслимыми скидками. Был он маленького роста, с вечно грустными голубыми глазами и каким-то потерянным лицом; мученическим лицом человека, постоянно пытающегося что-то вспомнить.

Когда я подкатил к его лавке, было уже шесть. Ни одного покупателя внутри не оказалось, а Дейв, скрючившись над прилавком, читал «Сентиментальное путешествие» Лоренса Стерна. Проучившись в колледже лишь один год, Дейв наверстывал упущенное, выбирая для чтения нравоучительные или просто хорошие книги.

Увидев меня, он сказал:

— Привет, Джонни. У тебя что-нибудь случилось?

— Нет, Дейв, у меня все в порядке, — нетерпеливо ответил я. — Просто я очень спешу. Можешь сделать мне одолжение?

— Все, что хочешь, Джонни.

— Я выписал чек на семьдесят пять долларов. Ты можешь мне дать под него наличные?

— Думаю, что да.

Метнув на меня любопытный взгляд, Дейв полез в карман, извлек из него пачку купюр и отсчитал мне семь десяток и пятерку. Я отдал ему чек. В следующую секунду, нервно озираясь по сторонам, я заметил на полке пару спортивных пистолетов. Автоматических.

— Что это у тебя? — спросил я, указывая на них.

— Спортивные пистолеты, Джонни.

— Какого калибра?

— Ноль двадцать два.

— А других у тебя нет?

— А в чем дело? — удивленно спросил Дейв. — Что тебя гложет, Джонни? Это ведь спортивные пистолеты. Они всегда бывают только такого калибра. Я не держу у себя боевого оружия.

— А патроны у них длинные или короткие?

— Длинные.

— Сколько?

— Это — славное оружие, Джонни. В обойме двенадцать патронов. Эти пистолеты стоят по тридцать восемь долларов за штуку…

— Дай мне один, Дейв, но только в долг. Я принесу деньги завтра.

— Нет.

— Почему? Неужели ты не поверишь мне в долг на такую пустячную сумму?

— Черт побери, Джонни, дело тут ни в деньгах, и ты это отлично знаешь. Если надо — можешь взять у меня пятьдесят долларов. Или сто. Я тебе поверю на слово. Но ты только посмотри на себя! Человеку в таком состоянии я пистолет не продам. Ты ведь не в мишень стрелять собрался…

— Откуда ты знаешь, черт возьми? — заорал я.

— Да ты только себя послушай. Или — полюбуйся на себя в зеркало. А потом сам мне скажи: можно ли доверить оружие человеку, который находится в таком состоянии. Если тебе нужна помощь, Джонни, я готов тебе помочь. Ты ведь попал в беду, да? Но пистолет я тебе не продам.

— Черт возьми, Дейв, мне необходимо оружие. Я предлагаю тебе наличные — ты обязан продать мне товар. Вот, держи деньги!

Я полез в карман.

— Черта с два! — отрезал Дейв. — Почитай законы штата Нью-Йорк. Я не обязан продавать тебе оружие — и не продам! Оружие не решает проблем — оно их только создает. А ты собираешься с его помощью решить свои проблемы это у тебя на лбу написано. Нет, нет и ещё раз — нет. Пистолеты — это зараза. Хуже чумы. Извини, Джонни, но пистолет ты не получишь.

Дейв раскрыл книгу и погрузился в чтение, весь дрожа от душивших его чувств и высказанных слов. Я был абсолютно уверен, что он не видит ни одной буквы. С минуту подождав, я горько произнес:

— Спасибо за помощь.

Я ушел, а Дейв даже не посмотрел мне вслед.

На улице уже смеркалось, на небе громоздились облака, подернутые с востока золотистыми и оранжево-алыми бликами. Да, денек выдался жаркий. Он войдет в историю, как самый жаркий мартовский день за много лет. Первый по-настоящему весенний день, день пробуждения мира; а где-то в этом мире плакал несчастный ребенок. Я шагал к машине, но эти детские слезы навернулись мне на глаза; ноги у меня подгибались, я был напуган, обескуражен и обозлен. И вдруг меня окликнул женский голос:

— Джонни Кэмбер?

Ленни!

Она сидела в красном спортивном «мерседесе», который стоял почти впритирку к моему допотопному «форду». Не веря свои глазам, я сделал ещё пару заплетающихся шагов, а Ленни распахнула дверцу и звонко прощебетала:

— Садись, Джонни. Присядь хоть на минутку. И — не смотри на меня так.

Розовый свет, просачивавшийся сквозь витрину лавки, падал на её лицо и, несмотря на весь пережитый ужас, я невольно признал, что в жизни не видел более прекрасной женщины. Ленни Монтес смотрела на меня широко раскрытыми невинными глазами. Ангел.

— Подлая стерва!