Марита: женское счастье (СИ)

- Я замуж не выйду за этого подонка. Если он ищет себе общественную женщину, то вы обратились не по адресу, бордель в соседнем городе. - Затем прихватила юбки, и громко стуча каблуками, быстро удалилась из гостиной. Идти к себе наверх? Было слишком глупо, потому я скинула туфельки в прихожей и выбежала из дома. Сбежать от гостей не составляло трудностей, сбежать от семьи было куда сложнее. Они знали каждое моё потайное место, кроме одного. К нему-то я и направилась.

Когда закат начал разливаться над городом, как жидкий огонь, а мои ноги окоченели до боли, я тяжко поднялась с земли, безрезультатно отряхнула грязную юбку и выбралась из своего убежища. К слову, убежище находилось на другом краю леса, так что, уже выходить из него мне пришлось на ощупь. Пройдя около километра по пустынной дороге, услышала стук копыт. Обернувшись, встретила двух всадников. Прищурившись, признала соседей, хозяин и его сын. Мужчина остановил лошадь, спрыгнул и направился ко мне, хватая за плечи.

- Мари, с тобой всё хорошо? Я слышал брань, исходящую от вашего дома, кто приезжал?

- Да так, свататься. - Устало произнесла я, немного радуясь горячим ладоням. Хоть это просто капелька тепла, но мне было в радость. - Чужаки уехали?

- Я не знаю, поехали с сыном тебя искать. Весь город обыскали, а отец твой с ними остался. Братья тоже ходили, но я их домой погнал. Бедная, да ты же ледяная. - Потом его взгляд упал на мои ноги. - Совсем дурная? Где твоя обувь, Мари? Быстро полезай на лошадь, я тебя домой отвезу.

Сопротивляться я не стала, полезла на лошадь, сзади уселся мужчина. К слову, зовут его Жорж. С семьёй нашей дружил близко, и такому беспокойству я не удивилась, а наоборот, расслабилась. На плечи мне легла куртка, за что я поблагодарила, в руку даже впихнули булку, и, когда я уже покончила с хлебобулочным изделием, заметила, что начала засыпать от мерной качки в седле.

С лошади меня стаскивали тихо и осторожно. Сначала захотелось взбунтовать, вырваться, но почуяв знакомый парфюм, которым пользовался только Рассел, я наоборот уткнулась в грудь, позволяя занести себя в дом. Знакомые нотки кедра и груши успокаивали, помогали расслабиться. Но счастье рассыпалось, как только мы пересекли порог. Брат нехотя опустил меня на ноги и отступил на пару шагов, поправив предварительно чужую куртку, упавшую с левого плеча. В холле собралось всё моё семейство, и к моему большому разочарованию, нежеланные утренние гости. С головы до ног окутал страх. Если бы меня ругали, я бы так не тряслась, подумаешь, свадьбу сорвала, этакая беда, но на лицах домочадцев не было и намёка на злость. Но зато гримаса злости исказило лицо моего несостоявшегося жениха, а уже по дальнейшему разговору я поняла, никакой он не несостоявшийся, а самый настоящий.

- Леди Марита, мы приносим свои глубочайшие извинения за поведение нашего сына. - Начал господин Корвин, а жена его кивала головой, как послушная собачка. - Мы с вашей семьёй всё обсудили, и завтра же покинем город, но наш сын остаётся, чтобы продолжить приносить свои извинения.

- Что? - Вырвавшийся хриплый писк из моего горла напугал не только меня, но и похоже всех собравшихся в холле.

- Мы отказались от вашего приданного, более того, мы обеспечим вас всем необходимым, когда вы после свадьбы прибудете в столицу.

- Что? - Повторно и более болезненно произнесла я. Шквал эмоций и чувств накатил волной. Мне стало противно, омерзительно и страшно. Горло начало драть, ноги начали отогреваться и пальцы начало сводить судорогой, голову просто сжирала мигрень.

- Я вас уверяю, мой сын ещё понесёт наказание, вы так же можете предпринять воспитательные меры, мы вас не ограничиваем.

- Замечательно. - Выдавила я из себя и...

Я просто плюхнулась попой на пол и взвыла. До волков, воющих на луну, мне было далеко, но если бы они услышали, поняли мою боль. Люди вокруг закопошились, накинулись стервятниками, и единственным, кого вся эта картина начала веселить, оказался Дерек. Если и этот дикий поступок не оттолкнёт эту семейку, то я уже не знаю, что делать.

Я молилась, молилась всю ночь. Плакала. Я редко плачу, мне почти не бывает плохо или больно. Вся моя жизнь прошла спокойно, без обид и тяжёлых жизненных ситуаций. Но этот конфуз выбил меня из сил, затащил на мыс отчаяния и заставлял спрыгнуть в глубину, до боли захлёбываясь эмоциями. На моём безымянном пальце уже был серебряный ободок, хуже, чем кандалы. Ещё ничего не случилось, но моя воля была закована, и это ощущалось тяжким грузом на душе. К утру обнаружилась высокая температура, а когда пришли попрощаться гости, мой голос и вовсе сел.

Из комнаты я не выходила в течение дня, еду приносили наверх, навещали Мариса с Расселом, они буквально дежурили у моей кровати. Мама приносила всякие лекарства и наконец, к ужину прорезался голос, но когда мне так захотелось поговорить и поделиться с кем-то, брата и сестру увели, а минут через пятнадцать явился демон.

Дерек бесцеремонно проник в мою комнату. Руки у него, наверное, отсохли бы, постучись он. Разрешения, естественно, тоже не спросил. Просто вломился, закрыл дверь, задвинув щеколду, и усадил свою мерзкую личность на мою чистую кровать. Я сразу нахохлилась, ожила. Глаза налились ненавистью, а он так и смотрел, как на мартышку.

- Злишься? - Глупо спросил он.

А я, а что я? Натянула одеяло, сложила руки на груди и демонстративно отвернулась. Губы сжались, взгляд пытался найти устойчивую точку в окне, обратить всё внимание туда, и почти получилось, пока не почувствовала, что что-то касается моих запутанных от подушки волос. Я резко обернулась, чуть не вскрикнув, попыталась отодвинуться, да двигаться было некуда. Постель у меня одноместная, стоящая впритык к окну, разве что стёкла выбивай, да прыгай с третьего этажа.

- Боишься? - С той же идиотской интонацией спросил он, вновь пропустив прядь волос сквозь пальцы.

Я начала покрываться пятнами. Пальцы до боли вжались в одеяло, а в голове уже убила его раз пятнадцать, по-разному и особо тяжко. А этот наглец опёрся руками о постель и начал ко мне двигаться, всё ближе и ближе к моему лицу.

- Господин Дерек, покиньте мою комнату, немедленно!

Тихо получилось, но зато уверенно. А лицо его совсем близко замерло, что кажется, по спине холодный пот полился, или это температура возвращается? Но внутри я горела, и не только уже от злости, но и от стыда, а просто его дыхание щёку начало обжигать, а тут как не старайся, перечитал любовных романов и рефлексы появляются.

- Иначе что, леди Марита? - Еле слышно спросил он.

- Я позову родителей. - Ещё увереннее произнесла я.

- Они внизу, ужинают.

- Поверьте мне, я умею громко кричать.

- Это я проверю после свадьбы. - С ужасно пошлой гримасой отреагировал он. Нет, я не собиралась притворяться наивной девчонкой, которая не понимает столь толстые и неприличные намёки, я замахнулась рукой для второго удара по ещё розоватой щеке.

Но рука моя была перехвачена, и запястье сжали до боли, что сквозь зубы вырвался мой собственный рык. А мгновением позже меня приложили к собственной подушке и грубо поцеловали. Дерек серьёзно превосходил меня в силе, а слабой я себя не считала, и стало очень обидно, что брыкания мои были насмарку. Крикнуть у меня не получалось, так как даже воздуха набрать в лёгкие не давали, и под напором я сдалась. Отвечать на поцелуй не стала, хотя безумно захотелось, а сопротивляться перестала.

Нет, это был не первый мой поцелуй в жизни. Мои гуляния до утра действительно не были столь целомудренны, как казалось нашим родителям. Мы иногда выпивали, безобразничали, и порой играли в самую обычную бутылочку. Дальше поцелуев никогда не заходило, других неприличных вещей мы не делали, но в столице бы мне, наверное, уже оторвали за это голову.

Наконец Дерек отлип от моих губ, а я тяжело задышала, параллельно потирая бедное пострадавшее запястье. Лицо жениха засветилось улыбкой, а далее я услышала:

- Целоваться не умеешь, видать и вправду в углах не зажимали и на сеновалы не водили. Тогда действительно обязан принести вам свои извинения, леди Марита. - Издевательски произнёс нахал.

- Если вы закончили своё расследование, господин Дерек, то я озвучу свою просьбу ещё раз, убирайтесь из моей комнаты и более не смейте пересекать порог.

- Как вам будет угодно.

Несмотря на то, что я до последнего не верила, что он исчезнет, жених действительно поклонился и покинул комнату. Я тяжело вздохнула, дотронулась пальцами опухших губ и зарылась в подушки и одеяла с глубоким болезненным стоном. За что жизнь надо мной так потешается?

Я спала со слезами на глазах, причиной тому стала вновь высокая температура и ночной бред. В какой-то момент мне казалось, что я буквально оглушаю дом стонами, но была перед собой бессильна. Я не могла даже открыть глаз, не то чтобы подняться за лекарством. В тот миг, когда мне казалось, что я умираю, я услышала стук собственной двери. Свет от ночника пронзил меня вспышкой через закрытые веки, и я снова начала стонать и даже всхлипывать. В этот момент на мой лоб легла ладонь, подарив некое успокоение, мгновение, но это мгновение казалось очень нужным сейчас.

- Госпожа Фелиция. - Громко позвал мужской голос, разрывая мои ушные перепонки. - Госпожа Фелиция. - Ещё громче.

Спустя какое-то время я сквозь дикую головную боль услышала шаги и мамин возмущённый голос.

- Что случилось? Что вы тут делаете, да ещё в таком виде?

- Да какая разница? Несите свои лекарства, ваша дочь горит.

Потом моего лба коснулась мокрая холодная ткань. Свет стал более приглушённым, рядом стоящие люди перешли на шёпот. Я слышала шуршание, постукивание стекла.

- Вот эту, дайте ей, должно помочь. - Различить, кому принадлежит фраза, я не смогла.

Я почувствовала прикосновение склянки к губам, а затем в рот влилась противная вяжущая жидкость. Захотелось выплюнуть, но рот больно зажали, и пришлось глотать, чтобы не захлебнуться. Затем вновь шёпот.

- Вы знаете, где кухня? Хорошо. Там молоко и мёд, вы сразу найдёте. Чтобы разжечь огонь, найдёте спички на столе, подогрейте, а я пока разотру её согревающей мазью.

- Хорошо.

И вновь я стонала, пока мне растирали грудь и спину колющей и обжигающей мазью. Я успела провалиться из бреда в дрёму, когда услышала тихий стук и чуть громкое "Войдите". Сладкое молоко лилось по губам, немного обжигало язык, и так приятно согревало всё внутри и смягчало горло. Проглотив последнюю каплю, меня тут же унесло в крепкий сон. Вообще молоко с мёдом, моё любимое лекарство, но мама давала его только после совершения прочих целебных процедур. Уверяла, что это не лекарство, а просто способ ускорить процесс лечения и расслабить меня.

Открыв глаза, я оказалась в тёмной комнате. Облегчённо вздохнула, поняв, всё хорошо, это моя обитель, просто плотно закрыты шторы. А вот сюрприз, который я увидела, переворачиваясь на бок, ни капли меня не порадовал. Рядом с кроватью, в перетащенном из угла кресле, спал не кто-то, а полуголый Дерек. Как полуголый? А вот так, в одних штанах, а на плечах его покоился мой любимый пледик. Вот вам и вопросик, стирка поможет или сразу выбросить? А затем я вспомнила руку на лбу, перешёптывание и молоко с мёдом, и поняла, более ни к кому в этом доме, мама на вы не обращается.

Я привстала на локте, кровать предательски скрипнула, и жених встрепенулся, сонно распахнул глаза, под которыми были заметны мешки усталости, и внимательно посмотрел на меня.

- Как себя чувствуешь?

Моя челюсть упала, а глаза широко раскрылись, что-что, а такого я услышать не ожидала. И вообще видеть его здесь тем более не ожидала. Но лицо Дерека не искажала привычная надменность, ехидство или что-то подобное, а лёгкое волнение, оно было искренним. Издать какой либо звук, я смогла лишь после того, как он ещё раз повторил вопрос, правда громче, нетерпеливее и злее.

- Что вы тут делаете? - Обескуражено прошептала я.

- Как ты себя чувствуешь? - Третий раз спросил он, уже трясясь от злости. Я не отставала, задала свой вопрос повторно, на что и получила ответ. - Ты стонала, звала на помощь, а я рядом проходил.

- Я же сказала вам не пересекать порог моей комнаты. - Всё тем же шёпотом продолжала я зверствовать.

- Могла бы и спасибо сказать, так всю ночь и мучилась, если бы я мать твою не позвал, и если бы полотенца всю ночь не менял.

Я ощупала руками волосы, чёлка была растрёпанной и мокрой, значит, не врёт. Но от неприязненной лжи меня это не смогло остановить.

- Спасибо, конечно, но если ещё раз услышите мои мольбы о помощи, знайте, это я кого-нибудь прошу разрушить нашу помолвку.

Рык, в пору проснуться всему дому. Затем он вскочил, тяжёлое кресло рывком полетело в сторону, прозвучал оглушительный грохот. Как и вчера, его руки упирались о мой матрас, а он теперь нависал сверху, взгляд прожигал насквозь, а зубы, казалось, вот-вот заскрипят от злости.

- Я сидел над тобой всю ночь, а ты смеешь мне дерзить?

- Вы. - Поправила я.

- Ах да, ваши наивные приличия, леди Марита, как я мог о них забыть, а главное когда? Наверное, тогда, когда вливал в ваше горло молоко с мёдом. Нужно было разогреть его сильнее, чтобы оно сожгло ваш наглый язык.

- Тогда начните с вашего языка, господин Дерек. Ведь вы первый начали меня оскорблять. Я, Марита Грэй, и запомните, я не забываю обид.

В тот день он наградил меня ещё одной насмешливой улыбочкой и вышел из комнаты. Сломанное бедное кресло пришлось чинить одному из братьев. Спустя пару дней мне стало лучше, к работе меня не допускали, но свою комнату, и даже дом я начала покидать. С Дереком наедине меня тоже больше не оставляли, нас всюду сопровождала Мариса. Спустя неделю жених покинул нашу семью, чтобы вернуться ещё спустя пять дней и объявить о переносе свадьбы на более ранний срок, а точнее, у меня оставалась последняя неделя свободы.

Я никогда так часто не плакала, даже когда была совсем малышкой в люльке. Эту неделю я ревела каждую ночь, иногда тихо, иногда в голос, но глаза мои были опухшие стандартно. С Дереком мы воевали, ежедневные перепалки, обиды и капризы с моей стороны, обвинения и непристойные намёки с его стороны. Всего лишь за семь дней он успел запугать меня, пару раз чуть не поднял руку, а моё психологическое состояние вообще превратилось в пепел и развеялось на ветру.

Мать и отец упорно не замечали, как их дочь превращается в клок нервов, как жизнерадостность и жизнелюбие утекает, словно песок сквозь пальцы. Дерек же становился всё счастливее с каждым днём, как энергетический вампир, он высасывал меня до полного опустошения и выкидывал, пока я снова не наполнюсь энергией. Единственной отдушиной были братья и сестра. Они поддерживали, старались приободрить, похищали из компании нерадивого жениха, но спасти не могли.

Сегодня весь дом был перевёрнут вверх дном. Повсюду стояли чемоданы и сумки, жильцы сновали туда-сюда, мама собиралась в столицу. Тётя отказалась ехать под предлогом того что у ребёнка плохое самочувствие и она не хочет отправляться с грудным сыном в дорогу, ну хоть одним человеком меньше запечатлеет в своей памяти мою погибель. Меня мама уже не трогала, мои вещи сама собирала, ну а чтобы тошно от всего этого не было, я почти весь день провела на улице, подальше от той суеты, что творилась в доме.

Читая очередную книгу на лавочке перед крыльцом, не сразу обратила внимание на вышедших из дома братьев. Молча, они подняли меня за локти и повели в сторону. Возражать я не стала, потому сильно удивилась, когда оказалась в руках девчонок-соседок.

- Вы что делаете? - Возмущённо проговорила я, оглядываясь по сторонам.

- Иди, вдохни напоследок свободы. Напейся от души, поцелуйся с сыном Фастеров, проскочи пол поля на гнедом.

- Это девичник? - Не сразу сообразила я, а братья весело закивали.

- Мы тебя перед матерью прикроем. Мариса пожертвовала этим днём, чтобы побыть заменой. Знаешь ли, хорошо иметь сестру близнеца. Мама её, ну то есть тебя, трогать не будет, так что не заметит.

- Спасибо. - В момент просияла я и кинулась братьям на шеи. А обнимала и целовала щёки, будто видела в самый последний раз. Казалось, даже сама в это поверила, иначе как ещё объяснить нахлынувший поток слёз?

Девочки ничего ни мне, ни братьям объяснять не стали. Схватили так же бесцеремонно и потащили. И какой же была наша станция прибытия? Правильно, трактир. Чёртова забегаловка, наполненная нетрезвыми персонажами и полуголыми девицами. Но мне было всё равно. Я никогда не напивалась до фей в глазах, и вот настал момент, когда потом уже будет поздно. Хозяин отделил нам стол, по маленькому городу быстро разнеслись слухи, и, войдя в моё положение, обеспечил отчаянную барышню защитой, отпугивая пристающих пьяниц. Алкоголь лился рекой, начиная от лёгкого вина и заканчивая крепким бурбоном. Наш весёлый девчачий смех сотрясал стены забегаловки.

Затем одна из подружек вскочила из-за стола, стукнула пустой чашкой о деревянную поверхность и громко провозгласила:

- Пора!

- Уже? - Расстроено отозвалась я, оглушая залпом свой стакан.

- Пошли. - Поддержала вторая.

И вот когда мы вышли, и я поняла, что двигаемся мы не в сторону дома, вопрос застыл в горле, потому что направление выбранное девочками мне тоже не очень нравилось. И ожидания мои оправдались, спустя полчаса мы оказались у озера, а точнее пещеры, внутри которой и находилось это тайное озеро.

- Зачем вы меня сюда привели? - Проныла я, разворачиваясь и делая пару шагов в противоположную от входа сторону. Но крепкой хваткой меня остановили девочки, подтаскивая к пункту прибытия.

- Давай же, Ри. Это же традиция.

- Нет. - Помотала я головой. - Я в эти суеверия не верю. Мой брак никогда не будет счастливым.

- Ну, попроси тогда что-нибудь другое. - Воскликнула дочка сапожника, за что схлопотала оплеуху и злой ответ.

- Здесь нельзя просить что-то другое. Это же озеро счастливого замужества и плодородия, значит, и просить тут нужно удачный брак и детей.

- Не хочу я с ним никакого брака. - Поморщилась я. - Детей уж тем более от него не хочу.

- А ведь придётся. - Тоскливо протянула одна. - Как не вертись. - А вторая поддакнула.

- Вот именно, что придётся, и не отвертишься, Ри. Если только сама его не прибьёшь. - И руками изобразила, будто шею кому-то откручивает. - Так что уж испытай судьбу, хуже не будет. А лучше уж пусть счастливым брак будет, чем этот тиран тебя до могилы доведёт.

- Да. - Встряла вновь дочь сапожника. - Ты себя со стороны то видела? Совсем бледная, исхудавшая, вон как штаны висеть стали. Лицо такое, будто и не улыбалась в жизни вовсе. Ты сколько раз сегодня с нами смеялась? То от одной шутки весь вечер ржешь, а сегодня похихикала в чашку пару раз и сидишь с кислой миной.

Я окинула быстрым взглядом тёмный вход в пещеру, будто пыталась там что-то разглядеть. Традиция у нас действительно такая плавала. Девушка замуж выходит, идёт в ночь перед свадьбой в озере купаться. В озере богиня обитает, ты ей в воду шепчешь, чего желаешь, а она чем может, помогает.

- Может всё-таки не стоит? - Опасливо спросила я. - На улице не жара, а я не так давно переболела.

- Две недели назад ты болела. Иди, мы полотенца взяли. А если что, Лара недалеко живёт, у неё отогреем.

Под напором умоляющих и упрашивающих взглядов, я согласно кивнула, стянула верхнюю куртку, отдала девочкам. Они взамен мне зажгли самодельный факел, с ним-то я и пошла выискивать озеро в темноте. Пару раз чуть не споткнулась, благо шла медленно и осторожно. Спустя минут десять наконец-то вышла из тоннеля и оказалась, действительно, перед огромным круглым озером. Оглядевшись, не смогла вникнуть в ситуацию. На улице темно, туч осенних много, а озеро светилось белым лунным отблеском, и вода чистейшая, дно видно. А свету откуда взяться, если свод пещеры был сплошным, а точнее непроглядно чёрным.

Повернулась, посмотрела на выход, а потом плюнула и положила факел на камни. Зря, что ли пришла? Раз есть поверье, значит, кто-то счастье своё получил, мало ли и мне повезёт? Разделась догола и осторожно на камни села, опустив ноги в воду. На первое прикосновение отреагировала ужасно, вода была леденеющая, и когда уже решила спасовать, вдруг поняла, что мне тепло. Так я и спрыгнула в воду с головой.

Озеро оказалось не глубоким, мне до ключиц не доставало. Я осторожно подплыла к середине и начала весело плескаться, откуда-то взялась улыбка на лице, на душе легче стало. Наверное, это из-за осознания безрассудности моих действий. Положив ладони на поверхность воды, я начала шептать.

- Я вообще-то не верю, но люди говорят, что ты помогаешь. - К кому я обращалась, не понятно. Пещере, озеру, богине? Но просто решила говорить, ведь если я расскажу свои проблемы и желания воде, то ничего плохого не случится. - Меня замуж выдают, а муж мой тиран, хотя нет, я не имею против тиранов ничего такого. Мне знаешь, даже нравится, когда мужчина в доме главный, а этот. Этот идиот. Я хочу, чтобы меня уважали, любви хочу взаимной. Понимаешь? А он меня при первой встрече грязью облил, и я бы может быть простила, но вижу, этот человек собирается унижать меня всю жизнь. Откуда знаю? Сердцем чувствую. - И я приложила ладонь к груди. - Я прошу ни много ни мало, женского счастья.

Закончив, я огляделась вокруг, ничего не изменилось. Подплыла к суше, вышла из воды и поняла, что полотенце забыла. Пришлось натягивать одежду на мокрое тело. Застёгивая сапог, услышала какой-то непонятный звук и боязно обернулась. Та же пустота, тот же лунный свет заливает озеро, и никого кроме меня. Пожала плечами и принялась повторно выжимать волосы, но сзади раздался громкий всплеск. Подскочив, я опять начала пялиться в озеро, вода была взволнованна, но других признаков присутствия тут посторонних не было.

Я не из боязливых, но факел быстренько подобрала и побежала к выходу. Ну, точнее я думала, что к нему побежала, только вот передо мной была сплошная стена. Заблудиться казалось нереальным. Одежда здесь, факел тоже, значит и пришла я с этой стороны. Я хлопнула себя по щеке ладонью. Может сон или пьяная галлюцинация? Положила факел и начала водить руками по стене, от злости пнула какой-то камушек ногой, и уже начала себя успокаивать, чтобы не развивать панику, когда случилась вторая волна, изменившая мою жизнь.

Я протёрла глаза и уселась на каменный пол. Вода из озера поднялась. Она нависала над пещерой, слегка колтыхаясь и переливаясь в лунном свете. А затем, вся эта невообразимая красота обвалилась на меня, и я успела лишь вдохнуть и накрыть голову руками.