Церковный служитель - английский и русский параллельные тексты

THE VERGER	Церковный служитель
THERE HAD BEEN a christening that afternoon at St Peter's, Neville Square, and Albert Edward Foreman still wore his verger's gown.	В тот день в послеобеденное время в церкви св. Петра на Невилл-скуэр состоялось крещение, и церковный служитель Алберт Эдвард Форман еще не снял своего одеяния.
He kept his new one, its folds as full and stiff as though it were made not of alpaca but of perennial bronze, for funerals and weddings (St Peter's, Neville Square, was a church much favoured by the fashionable for these ceremonies) and now he wore only his second-best.	Новое облачение с такими пышными и жесткими складками, словно оно не сшито из альпаки[1], а отлито из бронзы, он берег для похорон и венчаний (фешенебельная публика обычно предпочитала проводить эти церемонии в церкви св. Петра на Невилл-скуэр), и сейчас на нем было облачение попроще.
He wore it with complacence, for it was the dignified symbol of his office, and without it (when he took it off to go home) he had the disconcerting sensation of being somewhat insufficiently clad.	Он носил его с глубоким удовлетворением, ибо почитал достойным символом своей должности, а без него (когда снимал его перед уходом домой) испытывал неприятное чувство, будто был полураздет.
He took pains with it; he pressed it and ironed it himself.	Не жалея сил, он самолично складывал и гладил его.
During the sixteen years he had been verger of this church he had had a succession of such gowns, but he had never been able to throw them away when they were worn out and the complete series, neatly wrapped up in brown paper, lay in the bottom drawers of the wardrobe in his bedroom.	За шестнадцать лет своей службы в церкви он накопил их множество, но ни разу не решился выбросить изношенные, и все до единого, аккуратно упакованные в оберточную бумагу, они лежали в нижних ящиках его гардероба в спальне.
The verger busied himself quietly, replacing the painted wooden cover on the marble font, taking away a chair that had been brought for an infirm old lady, and waited for the vicar to have finished in the vestry so that he could tidy up in there and go home.	Служитель наводил порядок: накрыл крашеной деревянной крышкой мраморную купель, убрал стул, принесенный для старой больной дамы, и ждал, пока викарий[2] закончит дела в ризнице и он сможет прибраться там и уйти домой.
Presently he saw him walk across the chancel, genuflect in front of the high altar, and come down the aisle; but he still wore his cassock.	В это время он увидел, что викарий подошел к алтарю, преклонил колена и тут же вышел в проход между скамьями. Он все еще не снял сутаны.
"What's he "anging about for?" the verger said to himself.	"И чего он только канителится? - подумал служитель.
"Don't "e know I want my tea?"	- Не знает разве, что мне пора пить чай?"
The vicar had been but recently appointed, a red-faced energetic man in the early forties, and Albert Edward still regretted his predecessor, a clergyman of the old school who preached leisurely sermons in a silvery voice and dined out a great deal with his more aristocratic parishioners.	Недавно назначенный викарий был краснолицый, энергичный мужчина лет сорока с небольшим, и Алберт Эдвард все еще вспоминал его предшественника, священника старой школы, который неторопливо читал проповеди серебристым голосом и частенько обедал у знатных прихожан.
He liked things in church to be just so, but he never fussed; he was not like this new man who wanted to have his finger in every pie.	Ему нравилось в церкви так, как оно было, и он никогда не суетился попусту, не то, что этот новичок, который всюду сует нос.
But Albert Edward was tolerant.	Но Алберт Эдвард - человек терпимый.

St Peter's was in a very good neighbourhood and the parishioners were a very nice class of people.	Церковь св.Петра находилась в очень хорошем районе, и ее прихожане принадлежали к весьма почтенной публике.
The new vicar had come from the East End and he couldn't be expected to fall in all at once with the discreet ways of his fashionable congregation.	Новый викарий перешел сюда из Ист-Энда, и едва ли можно было ожидать, что он сразу приноровится к сдержанному поведению своих фешенебельных прихожан.
"All this "ustle," said Albert Edward. "But give "im time, he'll learn."	- Одна только сутолока, - пробурчал Алберт Эдвард, - но с течением времени попривыкнет.
When the vicar had walked down the aisle so far that he could address the verger without raising his voice more than was becoming in a place of worship he stopped.	Когда викарий, продвигаясь по проходу, подошел поближе к служителю и мог заговорить с ним, не повышая голоса более, чем это дозволительно в церкви, он остановился.
"Foreman, will you come into the vestry for a minute. I have something to say to you."	- Зайдите на минутку в ризницу, Форман.
"Very good, sir."	- Непременно, сэр.
The vicar waited for him to come up and they walked up the church together.	Викарий подождал, пока он подойдет, и они вместе пошли по проходу.
"A very nice christening, I thought, sir.	- Очень приятное было крещение, позвольте мне заметить, сэр.
Funny "ow the baby stopped cryin' the moment you took him."	Удивительно, что младенец перестал плакать, как только вы его взяли на руки.
"I've noticed they very often do," said the vicar, with a little smile. "After all I've had a good deal of practice with them."	- Я заметил, что так часто бывает, - сказал викарий, улыбнувшись, - это неудивительно, у меня большая практика.
It was a source of subdued pride to him that he could nearly always quiet a whimpering infant by the manner in which he held it and he was not unconscious of the amused admiration with which mothers and nurses watched him settle the baby in the crook of his surpliced arm.	Викарий втайне гордился, что ему почти всегда удавалось утихомирить плачущего младенца, умело держа его, и он не мог не замечать удивленно-восхищенных взглядов матерей и нянюшек, которые наблюдали, как он укладывает младенца на изгиб прикрытой стихарем[3] руки.
The verger knew that it pleased him to be complimented on his talent.	Служитель знал, что викарию приятно, когда восторгаются его талантом.
The vicar preceded Albert Edward into the vestry.	Викарий первым вошел в ризницу[4], за ним Алберт Эдвард.
Albert Edward was a trifle surprised to find the two churchwardens there.	Последний с некоторым удивлением увидел там двух церковных старост.
He had not seen them come in.	Он не заметил, как они вошли.
They gave him pleasant nods.	Они любезно кивнули ему.
"Good afternoon, my lord. Good afternoon, sir," he said to one after the other.	- Добрый день, милорд, добрый день, сэр, -поздоровался он с ними по очереди.
They were elderly men, both of them, and they had been churchwardens almost as long as Albert Edward had been verger.	Оба престарелые, они исполняли обязанности церковных старост в течение всего времени, что Алберт Эдвард работал служителем этой церкви.

They were sitting now at a handsome refectory table that the old vicar had brought many years before from Italy and the vicar sat down in the vacant chair between them.	Теперь они сидели за красивым столом для трапез, который прежний викарий привез много лет назад из Италии. Викарий сел на свободное кресло между ними.
Albert Edward faced them, the table between him and them, and wondered with slight uneasiness what was the matter.	Алберт Эдвард смотрел на них поверх разделявшего их стола и с некоторым беспокойством думал о том, что могло стрястись.
He remembered still the occasion on which the organist had got into trouble and the bother they had all had to hush things up.	Он еще не забыл того случая, когда органист попал в беду и сколько у всех было хлопот, чтобы замять историю.
In a church like St Peter's, Neville Square, they couldn't afford a scandal.	В такой церкви, как церковь св.Петра на Невилл-скуэр, нельзя было допустить скандала.
On the vicar's red face was a look of resolute benignity, but the others bore an expression that was slightly troubled.	Красное лицо викария выражало решительное благодушие, но двое других казались несколько встревоженными.
"He's been naggin' them, he "as," said the verger to himself. "He's jockeyed them into doin' something, but they don't "alf like it.	"Не иначе, как допек их, - подумал про себя служитель, - небось уговорил их что-то сделать, а им неохота.
That's what it is, you mark my words."	Помяните мое слово, так оно и есть".
But his thoughts did not appear on Albert Edward's clean-cut and distinguished features.	Но мысли Алберта Эдварда не нашли отражения на его гладко выбритом, исполненном достоинства лице.
He stood in a respectful but not obsequious attitude.	Он стоял в почтительной позе, но без подобострастия.
He had been in service before he was appointed to his ecclesiastical office, but only in very good houses, and his deportment was irreproachable.	До того, как занять должность в церкви, он долго был в услужении, но только в очень хороших домах, и держался безупречно.
Starting as a page-boy in the household of a merchant-prince, he had risen by due degrees from the position of fourth to first footman, for a year he had been single-handed butler to a widowed peeress, and, till the vacancy occurred at St Peter's, butler with two men under him in the house of a retired ambassador.	Начал он с посыльного у крупного торговца, затем поднялся постепенно от четвертого до первого лакея, потом в течение года был дворецким у вдовы пэра, и до тех пор, пока не появилась вакансия в церкви св.Петра на Невилл-скуэр, он служил дворецким в доме бывшего посла и имел в своем подчинении двух помощников.
He was tall, spare, grave, and dignified.	Был он высок, сухощав, серьезен и величествен.
He looked, if not like a duke, at least like an actor of the old school who specialized in dukes' parts.	Он смахивал если не на герцога, то на актера старой школы, традиционно исполнявшего роли герцогов.
He had tact, firmness, and self-assurance.	Он обладал тактом, твердостью и уверенностью в себе.
His character was unimpeachable.	Его репутация была безупречна.
The vicar began briskly.	Викарий быстро приступил к делу:
"Foreman, we've got something rather unpleasant to say to you.	- Нам придется сказать вам нечто довольно неприятное, Форман.

You've been here a great many years and I think his lordship and the general agree with me that you've fulfilled the duties of your office to the satisfaction of everybody concerned."	Вы прослужили здесь много лет, и я думаю, его светлость и генерал согласятся со мной, что вы выполняли свои обязанности к вящему удовольствию всех заинтересованных лиц.
The two churchwardens nodded.	Оба церковных старосты кивнули.
"But a most extraordinary circumstance came to my knowledge the other day and I felt it my duty to impart it to the churchwardens.	- Но на днях мне стало известно одно поразительное обстоятельство, и я счел своим долгом ознакомить с ним церковных старост.
I discovered to my astonishment that you could neither read nor write."	К своему удивлению, я обнаружил, что вы не умеете ни читать, ни писать.
The verger's face betrayed no sign of embarrassment.	На лице служителя не изобразилось никакого смущения.
"The last vicar knew that, sir," he replied.	- Прежний викарий знал об этом, сэр, - ответил он.
"He said it didn't make no difference. He always said there was a great deal too much education in the world for "is taste."	- И говорил, что это не имеет значения, ибо, по его мнению, в мире слишком много ученых людей.
"It's the most amazing thing I ever heard," cried the general.	- Это самая удивительная вещь, какую мне приходилось слышать, - воскликнул генерал.
"Do you mean to say that you've been verger of this church for sixteen years and never learned to read or write?"	- Вы хотите сказать, что работаете служителем церкви на протяжении шестнадцати лет и не умеете ни читать, ни писать?
"I went into service when I was twelve, sir.	- Я пошел в услужение, когда мне было двенадцать лет, сэр.
The cook in the first place tried to teach me once, but I didn't seem to "ave the knack for it, and then what with one thing and another I never seemed to "ave the time.	На первом месте повар пытался обучить меня, да, видно, у меня нет способностей, а потом уж так получилось, что и времени не было.
I've never really found the want of it.	В общем-то мне это никогда не мешало.
I think a lot of these young fellows waste a rare lot of time readin' when they might be doin' something useful."	Мне думается, множество нынешних молодых людей тратят зря уйму времени на чтение вместо того, чтобы делать что-нибудь полезное.
"But don't you want to know the news?" said the other churchwarden.	- Но неужели вам не хочется знать, что творится в мире? - спросил другой церковный староста.
"Don't you ever want to write a letter?"	- Или написать письмо?
"No, me lord, I seem to manage very well without.	- Нет, милорд, мне кажется, я прекрасно обхожусь без этого.
And of late years now they've all these pictures in the papers I get to know what's goin' on pretty well.	А в последние годы в газетах так много картинок, что я неплохо соображаю, что происходит.
Me wife's quite a scholar and if I want to write a letter she writes it for me.	Моя жена - женщина, можно сказать, ученая, так что, если мне нужно отправить письмо, она пишет его за меня.
It's not as if I was a bettin' man."	Другое дело, если бы я заключал пари у букмекеров.

The two churchwardens gave the vicar a troubled glance and then looked down at the table.	Церковные старосты тревожно взглянули на викария и опустили глаза.
"Well, Foreman, I've talked the matter over with these gentlemen and they quite agree with me that the situation is impossible.	- Вот что, Форман, я обсудил положение с этими джентльменами, и они вполне согласны со мной, что возникла недопустимая ситуация.
At a church like St Peter's, Neville Square, we cannot have a verger who can neither read nor write."	В церкви св.Петра на Невилл-скуэр мы не можем иметь служителя, который не умеет читать и писать.
Albert Edward's thin, sallow face reddened and he moved uneasily on his feet, but he made no reply.	Худое, бледное лицо Алберта Эдварда покраснело, он переминался с ноги на ногу, но ничего не ответил.
"Understand me, Foreman, I have no complaint to make against you.	- Поймите меня, Форман, у меня нет к вам никаких претензий.
You do your work quite satisfactorily; I have the highest opinion both of your character and of your capacity; but we haven't the right to take the risk of some accident that might happen owing to your lamentable ignorance.	Вы выполняете свои обязанности вполне добросовестно, и я высокого мнения о вашем поведении и ваших способностях, но мы не можем рисковать тем, что из-за вашего прискорбного невежества случится какое-нибудь несчастье.
It's a matter of prudence as well as of principle."	Речь идет о благоразумии и о принципе.
"But couldn't you learn, Foreman?" asked the general.	- А не могли бы вы овладеть грамотой, Форман? -спросил генерал.
"No, sir, I'm afraid I couldn't, not now.	- Нет, генерал, боюсь, что не смогу. Уже поздно.
You see, I'm not as young as I was and if I couldn't seem able to get the letters in me "ead when I was a nipper I don't think there's much chance of it now."	Я не молод, как раньше, и если не мог вбить буквы себе в голову, когда был мальчонкой, то не думаю, что мне это удастся сейчас.
"We don't want to be harsh with you, Foreman," said the vicar. "But the churchwardens and I have quite made up our minds.	- Нам не хотелось бы поступить с вами сурово, Форман, - сказал викарий, - но церковные старосты и я приняли твердое решение.
We'll give you three months and if at the end of that time you cannot read and write I'm afraid you'll have to go."	Мы даем вам три месяца, и если к концу этого срока вы не научитесь читать и писать, боюсь, вам придется уволиться.
Albert Edward had never liked the new vicar.	Алберт Эдвард никогда не любил нового викария.
He'd said from the beginning that they'd made a mistake when they gave him St Peter's.	Он с самого начала считал, что его назначение в церковь св.Петра было ошибкой.
He wasn't the type of man they wanted with a classy congregation like that.	Не такой он человек, какой нужен столь почтенным прихожанам.
And now he straightened himself a little.	Форман слегка распрямился.
He knew his value and he wasn't going to allow himself to be put upon.	Он знает себе цену и не позволит, чтобы им помыкали.
"I'm very sorry, sir, I'm afraid it's no good.	- Прошу прощения, сэр, но боюсь, это бесполезно.
I'm too old a dog to learn new tricks.	Старую собаку, как говорится, новым фокусам не научишь.

I've lived a good many years without knowin' "ow to read and write, and without wishin' to praise myself, self-praise is no recommendation, I don't mind sayin' I've done my duty in that state of life in which it "as pleased a merciful providence to place me, and if I could learn now I don't know as I'd want to."	Я прожил много лет, не умея читать и писать, и не стану хвалиться - бахвальство плохая рекомендация, но замечу, что справлялся со своими обязанностями в тех высоких местах, куда провидению угодно было меня направить, и даже если бы я мог обучиться грамоте сейчас, мне вряд ли захотелось бы этого.
"In that case, Foreman, I'm afraid you must go."	- В таком случае, Форман, боюсь, вам придется нас покинуть.
"Yes, sir, I quite understand.	- Да, сэр, я вполне понимаю.
I shall be "appy to "and in my resignation as soon as you've found somebody to take my place."	Я с радостью уйду и вручу свою отставку, как только вы найдете мне замену.
But when Albert Edward with his usual politeness had closed the church door behind the vicar and the two churchwardens he could not sustain the air of unruffled dignity with which he had borne the blow inflicted upon him and his lips quivered.	Но когда Алберт Эдвард со своей обычной вежливостью закрыл дверь церкви за викарием и двумя церковными старостами, он не мог более сохранять вид невозмутимого достоинства, с каким он выдержал нанесенный ему удар, и губы его задрожали.
He walked slowly back to the vestry and hung up on its proper peg his verger's gown.	Он медленно вернулся в ризницу и повесил на крючок облачение служителя.
He sighed as he thought of all the grand funerals and smart weddings it had seen.	Тяжело вздохнул, вспомнив обо всех пышных похоронах и фешенебельных свадьбах, на которых он присутствовал.
He tidied everything up, put on his coat, and hat in hand walked down the aisle. He locked the church door behind him. He strolled across the square, but deep in his sad thoughts he did not take the street that led him home, where a nice strong cup of tea awaited him; he took the wrong turning.	Потом все прибрал, надел пальто, с шляпой в руке пошел по проходу, запер за собой дверь и побрел через площадь, но, погрузившись в печальные мысли, направился не по улице, которая вела к дому, где его ждала чашка крепкого, хорошо заваренного чая, а свернул в другую сторону.
He walked slowly along.	Он шел медленно.
His heart was heavy. He did not know what he should do with himself.	На душе было тяжко, и он не знал, что ему теперь делать.
He did not fancy the notion of going back to domestic service; after being his own master for so many years, for the vicar and churchwardens could say what they liked, it was he that had run St Peter's, Neville Square, he could scarcely demean himself by accepting a situation.	Мысль вернуться в услужение ему не улыбалась: после того, как столько лет он был сам себе хозяин, - ибо пусть викарий и церковные старосты говорят, что угодно, но именно он управлял церковью св.Петра на Невилл-скуэр, - он вряд ли мог так низко пасть, чтобы пойти в услужение.
He had saved a tidy sum, but not enough to live on without doing something, and life seemed to cost more every year.	У него накопилась кругленькая сумма, но недостаточная для того, чтобы жить ничего не делая, да и жизнь дорожала с каждым годом.
He had never thought to be troubled with such questions.	Он никогда не задумывался над подобными вопросами.
The vergers of St Peter's, like the popes of Rome, were there for life.	Служители церкви св.Петра, подобно папам римским, занимали свою должность до конца дней своих.

He had often thought of the pleasant reference the vicar would make in his sermon at evensong the first Sunday after his death to the long and faithful service, and the exemplary character of their late verger, Albert Edward Foreman.	Ему часто представлялось, как лестно упомянет викарий в своей проповеди в первое воскресенье после его смерти о долгой беспорочной службе и примерном поведении их покойного служителя Алберта Эдварда Формана.
He sighed deeply.	Он глубоко вздохнул.
Albert Edward was a non-smoker and a total abstainer, but with a certain latitude; that is to say he liked a glass of beer with his dinner and when he was tired he enjoyed a cigarette.	Алберт Эдвард не курил и не пил, но все же позволял себе выпить за обедом стакан пива, а когда уставал - побаловаться сигаретой.
It occurred to him now that one would comfort him and since he did not carry them he looked about him for a shop where he could buy a packet of Gold Flake.	Ему пришло в голову, что сигарета успокоила бы его, а поскольку он не носил их с собой, то осмотрелся, ища лавку, где мог бы купить пачку "Голд флейкс".
He did not at once see one and walked on a little.	Вблизи лавки не было, и он прошел еще немного.
It was a long street, with all sorts of shops in it, but there was not a single one where you could buy cigarettes.	Это была длинная улица со всевозможными магазинами, но на ней не было ни одного, где можно было бы купить сигареты.
"That's strange," said Albert Edward.	- Странно, - сказал Алберт Эдвард.
To make sure he walked right up the street again.	Чтобы проверить себя, он прошел всю улицу в обратном направлении.
No, there was no doubt about it.	Нет, он не ошибся.
He stopped and looked reflectively up and down.	Он остановился и задумчиво огляделся.
"I can't be the only man as walks along this street and wants a fag," he said.	- Вряд ли я единственный человек, который идет по этой улице и хочет закурить, - сказал он себе.
"I shouldn't wonder but what a fellow might do very well with a little shop here.	- Мне кажется, что небольшая лавочка здесь могла бы преуспевать.
Tobacco and sweets, you know."	Табак и сладости, а?
He gave a sudden start.	Он вдруг встрепенулся.
"That's an idea," he said.	- Это идея! - воскликнул он.
"Strange "ow things come to you when you least expect it."	- Странно, что удача сама идет в руки, когда ты этого совсем не ждешь.
He turned, walked home, and had his tea.	Он повернул и пошел домой, где выпил ожидавший его чай.
"You're very silent this afternoon, Albert," his wife remarked.	- Ты сегодня что-то очень молчалив, Алберт, -заметила его жена.
"I'm thinkin'," he said.	- Я думаю, - отозвался он.
He considered the matter from every point of view and next day he went along the street and by good luck found a little shop to let that looked as though it would exactly suit him.	Он обдумал вопрос со всех сторон и на следующий день вновь прошелся по этой улице, и ему повезло найти небольшую лавочку, которая сдавалась внаем и как раз отвечала его требованиям.

Twenty-four hours later he had taken it, and when a month after that he left St Peter's, Neville Square, for ever, Albert Edward Foreman set up in business as a tobacconist and newsagent.	Двадцать четыре часа спустя он снял ее, а когда через месяц навсегда покинул церковь св.Петра на Невилл-скуэр, Алберт Эдвард Форман основал свое дело как владелец табачной и газетной лавки.
His wife said it was a dreadful come-down after being verger of St Peter's, but he answered that you had to move with the times, the church wasn't what it was, and "enceforward he was going to render unto Caesar what was Caesar's.	Его жена считала это позорным падением после должности служителя церкви св.Петра, но он ответил, что надо идти в ногу со временем, церковь уже не та, что была раньше, и отныне он будет воздавать кесарю кесарево.
Albert Edward did very well. He did so well that in a year or so it struck him that he might take a second shop and put a manager in.	Алберт Эдвард преуспевал настолько, что примерно через год ему пришло в голову завести вторую лавку и отдать ее на попечение управляющего.
He looked for another long street that hadn't got a tobacconist in it and when he found it, and a shop to let, took it and stocked it.	Он поискал еще одну длинную улицу, на которой не было табачной лавки, и когда нашел такую, а также лавочку, сдававшуюся внаем, он снял ее и завез товар.
This was a success too.	Она также стала приносить доход.
Then it occurred to him that if he could run two he could run half a dozen, so he began walking about London, and whenever he found a long street that had no tobacconist and a shop to let he took it.	Потом у него возникла идея, что, коль скоро он справляется с двумя лавками, он может справляться и с полудюжиной, так что он стал бродить по Лондону и всякий раз, когда обнаруживал длинную улицу без табачного киоска и пустую лавку, сдававшуюся внаем, он завладевал ею.
In the course of ten years he had acquired no less than ten shops and he was making money hand over fist.	За десять лет он приобрел не менее десяти лавок и загребал огромные барыши.
He went round to all of them himself every Monday, collected the week's takings, and took them to the bank.	Он сам обходил все свои лавки по понедельникам, собирая недельную выручку, и относил ее в банк.
One morning when he was there paying in a bundle of notes and a heavy bag of silver the cashier told him that the manager would like to see him.	Однажды утром, когда он протянул кассиру пачку банкнотов и тяжелый мешочек с серебром, кассир сказал, что его хочет видеть управляющий банком.
He was shown into an office and the manager shook hands with him.	Его провели в кабинет, и управляющий обменялся с ним рукопожатием.
"Mr Foreman, I wanted to have a talk to you about the money you've got on deposit with us.	- Мистер Форман, я хотел поговорить с вами о деньгах, которые вы храните в нашем банке.
D'you know exactly how much it is?"	Известно ли вам точно, какова общая сумма?
"Not within a pound or two, sir; but I've got a pretty rough idea."	- С точностью до фунта нет, сэр, но примерно представляю себе.
"Apart from what you paid in this morning it's a little over thirty thousand pounds.	- Если не считать той суммы, которую вы внесли сегодня, у вас накопилось тридцать с лишним тысяч фунтов.
That's a very large sum to have on deposit and I should have thought you'd do better to invest it."	Это очень большая сумма, чтобы просто держать ее в банке, и я полагаю, вам выгоднее было бы вложить капитал в ценные бумаги.

"I wouldn't want to take no risk, sir.	- Мне не хотелось бы рисковать, сэр.
I know it's safe in the bank."	Я знаю, что в банке держать деньги надежно.
"You needn't have the least anxiety.	- У вас нет оснований для малейшего беспокойства.
We'll make you out a list of absolutely gilt-edged securities.	Мы составим для вас список абсолютно надежных ценных бумаг.
They'll bring you in a better rate of interest than we can possibly afford to give you."	Вы будете получать с них более высокий процент, чем тот, какой мы в состоянии вам платить.
A troubled look settled on Mr Foreman's distinguished face.	На достойном лице мистера Формана изобразилось беспокойство.
"I've never "ad anything to do with stocks and shares and I'd "ave to leave it all in your "ands," he said.	- Я никогда не имел дел с капиталами и акциями, и мне придется оставить все в ваших руках, -сказал он.
The manager smiled.	Управляющий улыбнулся.
"We'll do everything.	- Мы обо всем позаботимся сами.
All you'll have to do next time you come in is just to sign the transfers."	Единственное, что вам придется сделать в следующий раз, когда вы придете, это просто подписать трансферты[5].
"I could do that all right," said Albert uncertainly. "But "ow should I know what I was signin'?"	- Это я, конечно, могу сделать, - сказал Алберт, -но откуда я буду знать, что я подписываю?
"I suppose you can read," said the manager a trifle sharply.	- Я полагаю, вы сможете прочитать, - чуть-чуть резковато сказал управляющий.
Mr Foreman gave him a disarming smile.	Мистер Форман взглянул на него с обезоруживающей улыбкой.
"Well, sir, that's just it.	- В этом-то и дело, сэр.
I can't.	Не смогу.
I know it sounds funny-like, but there it is, I can't read or write, only me name, an' I only learnt to do that when I went into business."	Знаю, что это звучит нелепо, но никуда не денешься: я не умею ни читать, ни писать, только подписывать свою фамилию, да и этому я научился только когда занялся бизнесом.
The manager was so surprised that he jumped up from his chair.	Управляющий был настолько изумлен, что даже вскочил с места.
"That's the most extraordinary thing I ever heard."	- В жизни не слыхал ничего более невероятного!
"You see, it's like this, sir, I never "ad the opportunity until it was too late and then some'ow I wouldn't.	- Видите ли, сэр, дело в том, что у меня никогда не было возможности учиться до тех пор, пока не стало слишком поздно, а тогда мне уже и не хотелось.
I got obstinate-like."	Заупрямился, так сказать.
The manager stared at him as though he were a prehistoric monster.	Управляющий смотрел на него как на доисторическое ископаемое.

"And do you mean to say that you've built up this important business and amassed a fortune of thirty thousand pounds without being able to read or write?	- Вы что же, хотите сказать, что создали это крупное дело и накопили состояние в тридцать тысяч фунтов стерлингов, не умея ни читать, ни писать?
Good God, man, what would you be now if you had been able to?"	Господи, боже мой, дружище, кем бы вы были теперь, если бы умели читать и писать?
"I can tell you that, sir," said Mr Foreman, a little smile on his still aristocratic features.	- Это я могу вам сказать, сэр, - ответил мистер Форман, и легкая улыбка осветила его все еще аристократические черты.
"I'd be verger of St Peter's, Neville Square."	- Я был бы служителем церкви св. Петра на Невилл-скуэр.