Осколки (сборник)

Игоря разморило на солнце, и вставать не хотелось. Он потянулся, зевнул, вскочил на ноги и сказал:

-- Бери топор, чего зря ходить, дров нарубим. А, возьми ещё пару живцов и закидушку. Помнишь, там озерцо есть небольшое, батя говорил, там щуки водятся. Проверим заодно.

И они с Гринькой, в одних плавках, босиком, направились к лесу. Там была всего одна тропка, по которой они шли вглубь, время от времени зовя Мишку. Тот не откликался. Устав кричать, ребята шли дальше и в итоге совершенно увлеклись собиранием дров.

-- Постой! -- сказал Игорь. -- Слышишь?

Гринька насторожился. Где-то справа от тропки слышались стоны и всхлипывания. Ребята бросили дрова на тропу и побежали.

-- Тихо ты, -- остановил Гриньку Игорь. -- Гляди.

Гринькиному взору открылась поляна. Мишка стоял на коленях около какого-то мужика со спущенными трусами. Сам Мишка был без плавок. В правой руке мужика был нож, левой он держал Мишку за волосы, а сам, откинув голову, стонал с придыханием и двигал тазом...

-- Чего это он? -- удивился Гринька. -- А?

-- Твою мать! -- ахнул Игорь. -- Бежим, надо выручать Мишку!

Игорь побежал на поляну. Гринька, хоть и был младше, лучше оценил обстановку: рядом лежал второй мужик -- и затаился в кустах.

Игорь подошёл к мужику и срывающимся мальчишеским голосом заорал:

-- А ну, отпустите его, а то хуже будет!

Первый мужик, кривоносый, откинул Мишку и со словами "Б...., кончить не дали" натянул трусы и подошёл к Игорю, который только сейчас разглядел, что рот у Мишки весь в крови, передние зубы выбиты, Гриньки почему-то рядом нет, а поблизости в тенёчке лежит ещё один человек, лысый, в одних трусах. Лежит, безучастно наблюдает.

-- Тебе чего, пионер? -- ухмыляясь, спросил Кривоносый.

Лысый лениво поднялся, обошёл Игоря сзади и резко схватил его за ягодицу.

-- Смачная! -- удовлетворённо сказал он и кивком показал на Мишку. -- Не то, что у того.

Он дёрнул за плавки, советский крой не выдержал и шов разошёлся. Игорю стало страшно.

-- Ух, ты ж е... твою! -- восхитился Лысый. -- Ты заканчивай с тем, я пока этой козочкой займусь.

Кривоносый пинками заставил Мишку встать и повёл к озеру.

***

Когда Гринька тихо, крайне осторожно подобрался на расстояние метра к Лысому, его глазам открылась следующая картина. Игорь стоял на четвереньках, его разорванные плавки валялись неподалеку, а Лысый ерзал, пытаясь пристроиться к Игорю сзади. Еле сдерживая приступ тошноты при виде коротких волосатых ног, чёрной задницы и раскачивающегося маятником хозяйства Лысого, Гринька осторожно раскрутил закидушку и высвободил здоровенные крючки-тройники. Тихонько крадясь, подобрался сзади вплотную.

Потом, рассчитав расстояние и стараясь не задеть Игоря, взмахнул рукой с закидушкой. Леска прошла у Лысого аккурат меж расставленных ног, крючки соприкоснулись с мошонкой, и в этот момент Гринька резко потянул леску на себя. Подсечка вышла удачной.

От дикой боли у мужика потемнело в глазах. Игорь тут же вскочил на ноги, всё сразу понял, выхватил у Гриньки топор и широко размахнувшись, воткнул Лысому в затылок. Мужик дёрнулся и затих.

Вытащив топор, Игорь бешено сверкнул глазами и побежал к озеру. Гринька побежал следом.

У озера Кривоносый куражился над неподвижным телом Мишки. Взмах ножом -- красная полоска. Ещё взмах -- ещё полоска. Третий -- и легко различить букву "П". Оставалось ещё четыре буквы, когда Кривоносый что-то почуял. Оглянулся он как раз в тот момент, когда лезвие топора было на финишной прямой своей траектории.

Метил Игорь в затылок, а получилось между глаз. Кривоносый рухнул.

Ребята склонились над Мишкой.

-- Живой?

Мишка приоткрыл глаза.

-- Ребята... Убегайте, зовите на помощь... Это зэки сбежавшие...

-- Кончились твои зэки, братишка, кончил я их. Встанешь?

-- Не знаю, -- прошепелявил Мишка, -- попробую.

Опираясь на друзей, Мишка встал, оглянулся и увидел мёртвого Кривоносого с топором в голове.

-- Сука! -- Мишка оттолкнул друзей и подбежал к трупу зэка. -- Гад, гад, гад! Тварь! Сволочь! На!

Схватил топор и с остервенением стал молотить Кривоносого ниже живота. Всё, что раньше было Кривоносым, было превращено Мишкой в жуткую кровавую кашу, после чего он обессилено упал лицом в землю и зарыдал.

Четырнадцатилетний Игорь Воронин и тринадцатилетний Григорий Дубров не выдержали, обняли друга и заплакали вместе с ним.

Где-то там, на полянке, ворона клевала безжизненные глаза Лысого.

2004

Он не узнает

-- Бьёшь -- бей! Нет -- свали.

Бить не стал. Так, пощекотал лезвием у горла:

-- А расскажи, как оно -- жарить её, а, Паша?

Долбанный мазохист! Спалил -- спалил, чего извращаться-то? Мудила. Ответить? Отвечу.

-- Как обычно.

Взревел. "А чего как? Не в первый раз? В какой? Сколько? Как?". Ножиком помахал, дебил, кинул под кровать. Как? По-всякому. Отстань, дай уйти, не сдалась мне твоя жена. Страшная да глупая, борщ хорошо готовит, сиськи большие, а так -- тьфу! -- вахтовик ты наш.

-- По-всякому. Не в первый. В восемьдесят восьмой. Много. По-всякому. Ты что, мазохист?

-- Ы-ы-ы!

Завыл, ударил по яйцам кулаком, убежал. А-а-а! Сука! Какого хрена я дал себя сковать наручниками? Чёрт-чёрт-чёрт!

Толстуха ломанулась утешать мужа:

-- Милый, ты всё не так понял! Это -- насильник!

Напрочь долбанутая. Только что сосала насильнику -- мычала от удовольствия, а теперь что? Не понимаю я этих женщин!

-- А? Не так понял??? Ты что, совсем гробанулась? За дебила меня держишь, б....? На... на... на!!!

Отметелил жену, молодец, не фиг блядовать, пока муж добычу добывает, здоровье просаживая на буровых. А... Э... Ты что?

-- Толян, ты что? Хорош, я с миром пришёл! Так, поразвлечься, серьёзно! Я против тебя лично ничего не имею, зуб даю!

-- Ты как меня назвал, урод? Сейчас я тебе покажу "поразвлечься"!

Чёрт, точно ведь покажет! Нефтяник гориллообразный. "Толя ничего не узнает!". Конечно, не узнает! Он же на вахте! Твою мать, вот же угораздило "приятно закончить вечер". Что делать? Убьёт ведь и будет прав: в состоянии аффекта, любимая жена и мать детей сосала тощему Паше. Пойми, Толя, сука не захочет... Ох...

Нефтяник Толя... Ты же, один чёрт, разведёшься... Зачем ножом пырнул? Урод! Сношайся теперь с сокамерниками. Никакое тебе "состояние аффекта" не помо...

2010

За сигаретами

Даня не любил чаты. В Сети он не новичок, бороздил по её просторам с девяносто шестого и к чатам охладел уже через год. Пустой трёп, бездарное времяпровождение. Девушки, с которыми он там знакомился, описывали себя не иначе как фотомоделями, но при реальной встрече с ними Даня думал, что фотомоделями они смогут стать только тогда, когда в этом мире ни одной другой женщины не останется.

Но сегодня ночью, после того, как Светка его бросила, напоследок кинув, что Даня -- тряпка и слабак, он вернулся к тому, что года три назад можно было назвать его любимым занятием: к сёрфингу в Инете.

Пропиликал модем, о чём-то договариваясь со своим собратом на том конце провода, и в правом нижнем углу, возле часов, загорелась иконка соединения. Два мини-мониторчика лениво перемигивались, пока Даня уже подзабытым движением мышки навёл курсор и трижды щёлкнул по значку браузера.

...Кажется, давно это было. Тогда, когда Даня влюбился в Свету, он поломал себя во многом. Из его жизни исчезли бессонные ночи в Сети, продолжительные запойные гулянки с друзьями. "Ты меня не любишь!" -- обиженно надув губы и часто моргая глазами изумрудного цвета, говорила Света и отворачивалась, стоило Дане заикнуться о том, что было бы неплохо выпить в такой жаркий денёк пивка.

Любовь ломает, но кто же знал, что настолько? Так сильно Даня влюбился впервые, и первые полгода со Светкой он и сам не помышлял о том, чтобы вечер провести раздельно. Прежние интересы таяли в водовороте всепоглощающей страсти, когда же от страсти остался сухой остаток в виде привязанности и похоти, проводить вечера только со Светкой вошло в привычку.

Обычно после работы он заходил за ней, они шли в магазин, закупались полуфабрикатами -- готовить Светка то ли не хотела, то ли не умела -- брали пару фильмов в прокате и шли домой. Дома из вечера в вечер всё повторялось, словно под копирку: совместный душ, секс, ужин перед телевизором, снова секс и сон. Грязная посуда и остатки ужина так и оставались на столе. Посуду мыть Светка тоже не любила, а Даня предпочитал оставлять это чудесное занятие на утро, чтобы не дать Светке заснуть, пока он моет посуду. Будить ласками только что уснувшую Свету было опасно: могла так наорать, что всё желание пропадало.

А потом и секса стало меньше. По обоюдному желанию.

Так и продолжалось ещё года два, пока Даня не понял, что жизнь проходит, до конечной станции с каждым днём -- всё меньше и пора что-то менять.

Был жаркий августовский вечер. Тогда он не зашёл за Светкой, а остался с коллегами по работе праздновать День взятия Бастилии. Коллеги-видеоинженеры каждую пятницу закрывались в своей комнате, предварительно затарившись водкой и закуской, и что-то праздновали. Шеф об этом не знал, а охранники не удивлялись, что в пятничный вечер кто-то не идёт домой, а продолжает работать: заказы на рекламные видеоролики часто бывали срочными, а видеоинженеры сидели не на окладе, а на процентах.

Было время, ещё до встречи со Светой, и Даня оставался с ними. Потом перестал, и коллеги посмеиваясь, за глаза стали звать его подкаблучником, что, по идее, было верно и правильно.

Посидели они неплохо. Выпили несколько бутылок водки, поговорили за жизнь, а после полуночи мирно разошлись по домам. Впервые за три года Даня почувствовал, что хорошо отдохнул. В небе сверкали звёзды, на улице было свежо, и хотелось идти пешком. Но на своих двоих добираться было далековато, и Даня поехал на такси. Выйдя из такси, он, немного пошатываясь, добрался до своей квартиры. Открыл своим ключом дверь и на пороге наткнулся на Светку. Не говоря ни слова, она врезала ему пощёчину, потом ещё одну и, развернувшись, зло направилась в спальню. Лечь рядом Даня не рискнул. Уснул в зале на диване.

Проснулся утром от дикой жажды. Побрёл на кухню, долго и с удовольствием пил из чайника, а потом решил проверить, как там Светка. Светки в спальне не было. Её вообще нигде не было. На кровати лежала записка: "Даниил, нам надо расстаться. После обеда заеду за вещами. Мудак".

Мудак разглядывал трещину на потолке, когда приехала Света. Молча собирала вещи, на попытки Дани заговорить -- отмалчивалась.

А когда уходила, сказала, нервно покусывая губы:

-- Даниил, всё к этому шло. Своей вчерашней выходкой ты просто довёл наши отношения до логического конца.

-- Но как же так? Всего лишь посидел с коллегами после работы, а ты сразу хочешь расстаться? Почему?!

-- Вот так. Я давно поняла, что ты тряпка, но всё-таки надеялась, что у тебя хватит духу и силы воли не устраивать истерик. Всё, прощай.

Вы что-нибудь понимаете? Даня не понимал ничего. Как так? Он что, заключённый? Шаг вправо, шаг влево... Расставаться из-за посиделок с коллегами? Как последний кретин всё время проводил с ней, потерял всех друзей, всю зарплату ей отдавал, цветы дарил по любому поводу. Любил.

Потом понял. Ей нужен был повод. Любой. Вот и зацепилась.

Да ну и хрен с ней. Пора начинать новую жизнь.

Даня спустился в магазин за пивом, на обратном пути сделал комплимент хорошенькой соседке, а, придя домой, закурил, как в старые добрые времена, прямо за компьютером. Светка таких вольностей не позволяла и курить выгоняла на лестницу. После курения она всегда требовала, чтобы он чистил зубы.

-- Хе-хе-хе, -- довольно потёр ладони Данька. -- Свобода!

Установился коннект, и Даня открыл сразу три окна браузера. Из полузабытого "Избранного" в адресную строку переместились ссылки ранее любимых сайтов. Кое-какие сайты пропали, другие неузнаваемо изменились, а там, где раньше был респектабельный новостной ресурс, теперь обосновался порно-сайт. Сёрфил Даня до тех пор, пока не нарвался на ранее незнакомый чат.

-- А, была не была, -- крякнул Даня и нажал на кнопку "Регистрация".

...Уже светало, когда Даня обнаружил, что закончились сигареты. Под столом валялись пустые бутылки из-под пива, пепельница была забита окурками с пеплом.

Своей новой знакомой по чату, с которой и общался всю ночь в привате, сказал, что будет минут через пятнадцать.

Спускаясь по лестнице, Даня думал о том, что ему уже двадцать пять, а он в этой жизни ещё ничего не сделал. Никаких мужских поступков не совершал, в армии не служил, последний раз дрался в третьем классе, даже Светке не изменил ни разу. Может, и правда он -- тряпка? Да, так оно и есть. Сидит в чате, клеит малолеток... Не мужик, короче. Не мужик.

Даня почувствовал, что если он сейчас не сделает что-то, он окончательно запишет себя в лузеры. Алкоголь ещё не выветрился, и шальные идеи приходили одна за другой. Одна из них Дане понравилась, и он твёрдым и уверенным шагом воодушевлённого человека пошёл к магазину. Рука в кармане поглаживала зажигалку, выполненную в виде пистолета.

Улица была пуста. За последние пятнадцать минут из магазина никто не выходил, и Даня решил, что пора. Город ещё спал, а на грязном асфальте белело улыбчивое солнце, нарисованное мелом чьей-то детской рукой. Вывеска над магазином гласила "24 часа". Даня натянул бейсболку на глаза и вошёл.

За прилавком сидела симпатичная девушка, по всему -- студентка, сонно хлопала глазами, но при виде Дани -- выучка! -- встала, улыбнулась и спросила, может ли чем помочь. Даня улыбнулся в ответ, вытащил пистолет-зажигалку и направил продавщице в лицо.

Улыбка сползла с лица вмиг побелевшей девчонки, а Даня, увидев такую реакцию, обрадовано заорал:

-- Стоять на месте, сука, это -- ограбление! Упала на пол! Упала! Руки за голову! Лежать! Лежишь, сука?