Рассказы Мистика

Денис Пылев

Сайт автора: Pyleff.Ru

Проект Дневники Онлайн

Сайт проекта: www.дневники.онлайн

Красная Шапочка

— Снова уходишь? – Голос звучал сонно, что и не удивительно, на дворе стояла ночь. Она не ответила. Закусив губу, продолжала молча одеваться. Свеча, зажжённая в полной тишине, при звуках голоса затрепетала, словно предчувствуя грядущую бурю. – Не уходи, — продолжил голос чуть тише.

Но она приняла решение, как принимала его уже не раз. Затянув шнуровку на высоких ботинках, она взглянула на кровать. Мужчина лежал, прикрывшись волчьей шкурой. Сон ушёл из его серых глаз, теперь в них плескалась печаль и переживание. В неверном свете одинокой свечи комната напоминала старую избушку из сказок. Так ей иногда казалось. Под потолком сушились пучки собранных летом трав, наполняя комнату ароматом лугов и полей. Резные ставни плотно закрывали окна, с вставленным в них слюдяным стеклом. Ей нравилось это время, когда она могла не принадлежать самой себе. Отречься на несколько часов от наложенного проклятия. Снова вспомнить, что она человек. Что она -женщина…

Аккуратно вложив наточенные ножи в ножны на бёдрах, предплечьях и спине, она снова повернулась к нему лицом. Шрамы, что пересекали его лицо, не коснулись губ и век, что делало его улыбку почти человеческой. Она не могла устоять, чтобы не улыбнуться в ответ. И он это знал. Откинув шкуру, он подошёл к ней как был — обнажённый. Обнял:

— Останься. Что если он действительно появится?! Ты конечно уверена в своих силах, но я хотел бы пойти с тобой. Что если ты не справишься?

Она отстранилась, окидывая его подозрительным взглядом.

— Ты что, готовился заранее?

— Ну да. Мне надоело спать одному, зная, что ты будешь носиться по лесу в надежде поймать призрака за хвост.

— Он не призрак!

— Да знаю я, знаю, — шутливо отмахнулся мужчина, снова привлекая её к себе. – Иначе сбежал бы от тебя после первой же ночи.

— Дурак!

— Да, я такой. Но я — единственный дурак, точно знающий, что твою бабушку и охотников сожрал оборотень, а не огромный волк. К тому же я подумал, вдруг чёртов зверь подох от старости, а ты тратишь свои юные годы на охоту за чудовищем. Сама посуди, его никто не видел уже пару лет, а ты каждое полнолуние отправляешься в лес, — он дотянулся до пучка ярко-голубых цветов, что и засушенные не утратили своей яркости. Сорвав один, мужчина неожиданно нежно вставил его ей в волосы:

— Говорят, синютики приносят удачу.

— Ага. Если истолочь, добавить спаржу и конский каштан. Затем настаивать тридцать дней в тёмном чулане.

— Да ты у нас травница!

— Была бы! Если бы бабушка прожила чуть больше. Это она меня всему научила.

— Извини. Не хотел бередить старые раны перед твоей охотой, — он выпустил её из объятий и отошёл к кровати, всё ещё хранившей тепло их тел. — Всё-таки не останешься?

— Ты же знаешь, что не могу, — она тоже отвернулась, делая вид, что поправляет перевязь, а на самом деле смахивая одну единственную слезинку. – Когда-нибудь это всё закончится.

— Как скажешь, — он погрустнел и как-то сразу обмяк, будто силы разом оставили его.

Полная Луна давала достаточно света, чтобы не блуждать по лесу наобум. Лёгкий ветерок лениво шевелил верхушки деревьев. В шелесте листвы слышалось таинственное звучание незнакомых ей ноток. Словно это было впервые. Словно это Луна позвала её, вырвав из объятий Морфея. Тем не менее, внутреннее чутьё говорило, что сегодняшняя ночь особенная. Где-то там остался её домик, вернее бабушкин, в котором она жила. Ей давно стало трудно говорить с матерью. Поэтому всё их общение сводилось к случайным встречам на рыночной площади. В такие моменты, обе становились еще более чужими и несчастными, чем были с утра.

Много позже в её жизнь ворвался Эрвин Грант. Ворвался и остался рядом, несмотря ни на что. Бывший ландскнехт, прошедший горнило десятка войн, вдруг встретил схожую с его собственной душу. И он как никто понимал её. Она улыбнулась своим мыслям и тут же отбросила их все до единой. Она пришла.

Посреди огромной поляны высился древний кромлех. Огромные камни были устремлены в небо, словно пальцы молящегося титана. В седой древности, когда на этих землях жили кельты, здесь совершали свои таинственные ритуалы друиды. Но и они были всего лишь пришельцами из других мест. А камни всё так же стояли. Величественные и покинутые. В этом месте чувствовалось присутствие древних, суровых сил. Особенно в такие ночи как эта. Но её уже давно не волновало прикасание к чему-то неизведанному. Перед каждой полной Луной, все её чувства и желания словно сковывал лёд, превращая в холодную, бесчувственную охотницу. Только Гранту удалось рассмотреть под слоем льда мятущуюся душу. Но и ему до конца не удалось избавить её от притяжения отмщения, которое словно лесной пожар сжигало её изнутри.

Что произошло тогда, тринадцать лет назад, она не могла объяснить до сих пор. Всё что осталось в её памяти, это растерзанные тела охотников и, словно уснувшая после обеда бабушка. В следующее мгновение перед ней появляется самое ужасное из виденных ею созданий. Она запомнила лишь огромные, налитые золотым светом глаза и тяжёлый запах хищного зверя. Она тогда закричала и закрыла глаза руками, сжавшись в вздрагивающий комок на траве. Сквозь громоподобные удары сердца, она слышала тяжёлые шаги и звук втягиваемого воздуха. Чудовище обнюхивало её, словно решало – житье ей или умереть. Крик замер в её горле, тоже напуганный близостью вероятной смерти. Но когда она осмелилась приоткрыть глаза, на поляне у кромлеха никого не было. Только серебристый лунный свет равнодушно взирал на следы преступления.

Сегодня она чувствовала себя иначе. Кожу словно кололи тысячи маленьких иголок. Казалось, что сам воздух пропитан ожиданием. Сегодня свершится месть. Тот миг, ради которого она жила все эти годы. Зашуршав, первый нож покинул свои ножны. За ним короткий меч. Красная накидка с капюшоном, давшая ей прозвище, отброшена назад, чтобы не мешала. Походка стала крадущейся. Она осторожно ставила ногу на носок, затем плавно переносила вес на пятку. Сливаться с кустарником не имело смысла из-за красной материи, никогда не покидающей её плеч. Криво усмехнувшись, Красная Шапочка продолжила красться.

— Сегодня или никогда, — шептала она себе под нос, высматривая признаки присутствия чудовища. Неожиданно температура стала резко падать. Изо рта пошёл пар. Из-за тёмной стены деревьев потянулись клочья тумана, обвивая менгиры, словно щупальца кракена. В воздухе зазвенели капельки влаги. Она устремилась в центр кромлеха, мечом отбивая особо настырные ветки. Впереди появилось сияние неприятного белёсого света, из которого во все стороны ударили пучки молний. Отбросив страх, Шапочка сделала еще несколько шагов и остановилась.

В центре кромлеха вспухал пузырь молочного цвета, из которого по земле змеились молнии. Она подошла почти вплотную к нему, протянула руку, и в этот момент он лопнул. Во все стороны брызнул свет, и в воздухе перед Шапочкой появился разрез, явив ей видение какой-то далёкой страны. Небо там было нежного зеленого цвета с белыми барашками облаков. А трава на земле имела необычный пурпурный оттенок. По дороге тянущейся из-за холмов шёл человек. Он был высокого роста, и чем ближе подходил, тем выше казался. Лицо его носило маску безмятежности, но первое, что пронзило грудь Шапочки, было узнавание. Золотой блеск глаз не спутать ни с чем. Наконец он заметил её, и его губы раздвинулись в волчьей усмешке, явив влажно блеснувшие клыки.

— Всё-таки дождалась! – прорычал он. – Хорошо! А то эта история стала мне надоедать. Пора поставить последнюю точку. Где мой сын?

— ??

— Эрвин, глупая ты птица. Мой младшенький, решивший проявить жалость к низшему существу. Ему видите-ли стыдно за меня, поэтому он спутался с тобой, вообразив, что так искупит мои грехи.

Шапочка стояла как громом поражённая. Но инстинкты заставили её двигаться, не смотря на ужас произнесённых незнакомцем слов.

— Кто ты, убийца? – Наконец справилась она со своим горлом.

— Я король ррахашей, Джанедарр. Ваш мир — наши охотничьи угодья. А ты — моя добыча! – последние слова он уже прорычал, превращаясь в героя всех её ночных кошмаров. Преодолев одним прыжком разделявший их барьер, он бросился на неё. Огромный серый волк, размером с телёнка. Она встретила его сталью, и битва началась. Оборотень запрокинул голову и завыл и … ему ответили. Внутри у Шапочки похолодело. С двумя ей не справиться. А если быть честной до конца, то и с этим королем оборотней шансов у неё немного. Она резким движением кисти метнула первый нож. Он ударил оборотня в грудь, вызвав визг боли. Но уже через мгновение ей пришлось уворачиваться от его когтей. Отогнав его широким взмахом меча, она незаметно перевела дыхание. На месте раны не текла кровь, а вился голубоватый дымок. «Значит тебя можно ранить!» – подумала она.

Зверь тем временем взвинтил темп атак, словно и не был ранен. Шапочка получила несколько болезненных царапин, но успела воткнуть еще один нож. Новый рёв боли разнесся по лесу. Тогда-то она и услышала, как кто-то мчится по лесу в их сторону. Кто-то массивный и тяжёлый. Она сменила позицию, чтобы оказаться с трех сторон, окруженной деревьями. Король оборотней напал еще раз, но успеха не добился. Тогда Шапочка решилась на отчаянный шаг, продиктованный не страхом, но отчаянием. Она бросилась вперед, вкладывая все силы в последнюю атаку. Она нанесла Джанедарру еще одну рану, но пропустила удар лапой и отлетела к камням, потеряв в падении меч и последний из ножей. Огромная туша тут же нависла над ней, пятная слюной её некогда белую блузку.

— Стой, отец! – раздался голос Эрвина и в круг камней влетел еще один зверь. – Оставь её в покое!

— Ты мне не указ, щенок!

— Нет, отец! Но я не дам тебе причинить ей вред.

— Неужели выступишь против меня?!

— Если до этого дойдет, то да!

— Ну что ж, мне всегда было интересно, хватит ли у тебя мужества на этот шаг, сын! – произнеся это, оборотни сцепились в яростной схватке. Огромный чёрный сразу завладел инициативой, тесня более светлого сородича. Вот он впился зубами в его бок, вырвав изрядный клок шерсти. Эрвин полоснул отца когтями по оскаленной морде, но тут же был сбит на землю мощным ударом. Взгромоздившись сверху, чёрный зверь стал методично избивать своего младшего сородича. И останавливаться судя по всему не собирался. Он не видел, как за его спиной молчаливой тенью поднялась Шапочка, сжимая в руке нож. Без разбега она прыгнула ему на спину, вонзая нож в мощную шею, покрытую свалявшейся шерстью. Кровь, ударившая ей в лицо, была красной. Вопль боли оглушил её. Внезапно кокон белого света вспух, разом став шире, всасывая в себя всех героев разыгравшейся драмы…

P. S.

По белой дороге, держась за руки, шли мужчина и женщина в красной накидке. Оба были покрыты кровью, но улыбались. Хотя казалось, что каждый улыбается каким-то своим мыслям.

— Как хорошо вернуться домой. Братья постараются бросить мне вызов, но это остановит их, — он поднял руку, в которой сжимал отрубленную волчью голову. – Думаю тебе здесь понравится, Шапочка.

Зимняя сказка

Что чувствуют люди, когда видят за окном первый снег? Наверное, целую палитру взаимоисключающих чувств. Все эти эмоции, смешиваясь, дают непередаваемый коктейль, под названием Чудо Зимы. А все эти Йоли, Самхейны, Имболки и Луперкалии. Сегодня есть в этом некое языческое очарование, связанное с мечтой людей о магии, навеянное прочитанными в детстве сказками. Слушая их, а позже и читая, мы с замиранием сердца представляли себя героями этих сказок. Ах, если бы…

…Она помнила то, первое, самое сильное чувство, когда в их зимний сад залетела птица. В сердце царства льда и снега, в замке её родителей – Снежных Короля и Королевы, преобладали только два цвета – белый и голубой. И сад был под стать его повелителям. Выдержанный в холодных красках, переливающийся в лучах редко заглядывающего в гости солнца, сад издавал лёгкий звон, каждый раз, когда ветерок нежными прикосновениями касался его ветвей, цветов, трав. Всего. Потому что всё в этом саду было покрыто тонким слоем волшебного льда. Живое в неживом. И остающееся таким на веки. Что полностью отвечало эстетическим вкусам её родителей.

И вдруг, посреди этого холодного величия, словно росчерк кометы мелькнула невесть как здесь взявшаяся птичка. Её красное с зеленым оперение притягивало взгляд. Пичужка порхала с ветки на ветку беззаботно цвирикая. Ничего более прекрасного в своей, еще такой короткой жизни, она не видела! О, хотя бы поскорее рассказать об этом чуде матери-королеве. Или хотя бы отцу. Ей хотелось бежать со всех ног в замок и нести впереди себя эту весть. Но, неожиданно пришла мысль, что если она убежит, то и птичка улетит. Навсегда, навсегда. Сделав уже несколько шагов по направлению к замку, она повернула назад:

— Только не улетай, пожалуйста! Я быстро, честно-честно! Только скажу родителям и сразу назад.

Видимо привлечённая звуками голоса пичуга подлетела поближе, сверкая в отражениях своим невероятным нарядом. Её чёрные глазки внимательно смотрели на неё, словно удивляясь и в то же время изучая. Прыгая с ветки на ветку плакучей ивы, птичка не переставала щебетать, понятную только ей мелодию. Девочке стало трудно дышать. Только бы это чудо продолжалось! Только бы не развеялось как сон!

Очарованная, она шагнула вперед, протягивая руку. Прикоснутся, погладить, ощутить под своими руками это небывалое сокровище. Это Чудо! И беззаботная птаха, ничуть не напуганная окружавшей её обстановкой не улетела. Не растаяла как морок, а доверчиво склонив головку, наблюдала за тянущейся к ней детской рукой. Принцесса, кажется, даже перестала дышать, когда преодолев разделявшее их расстояние, прикоснулась к ярко-красному хохолку. Птичка продолжала сидеть. Только уже больше не пела и никуда не собиралась улетать. Потому что тонкий слой льда уже покрывал её яркие перья, жёлтый клювик и даже чёрные бусинки глаз…

На крики дочери примчались Король с Королевой, напуганные, пожалуй, впервые в жизни. Холодный лёд отчужденности дал трещину, когда они увидели зашедшуюся в истерике дочь. Не сразу разобрали они и причину такого поведения, ведь давным-давно научились не выказывать своих чувств ни перед кем. Даже друг перед другом. Заметив на ветвях ивы новое «украшение», они молча переглянулись и, покачав головой, унесли принцессу во дворец. И больше она никогда не спускалась в этот сад, где на ветвях плакучей ивы осталось сидеть первое в её жизни Чудо…

…Спустя годы, когда они с матерью — Королевой остались вдвоем (Короля к тому времени в поединке сразил безымянный герой и отец навеки остался ледяной статуей с проткнувшим сердце мечом. Тело героя стояло тут же, с раскрытым в вечном крике ртом, после поцелуя королевы), принцесса из окна своей комнаты иногда смотрела на сад, но бросавшаяся в глаза обледеневшая пичужка на ветвях ивы, моментально портила ей настроение. И тогда в замке раздавался звон разбитого льда.

Однажды, Королева привезла с собой мальчишку, которого наградила Поцелуем Зимы, превратив в послушную её воле игрушку. Но у принцессы, мальчишка вызывал странные, противоречивые чувства – от неприязни до отвращения. Поэтому принцесса старалась не попадаться ему на глаза, что было не сложно, так как очарованный колдовством матери ребенок находился вблизи Королевы почти всё время и практически не покидал тронного зала. День за днем он возился с ледяными дощечками пытаясь сложить из них заветное слово. К этой идее его подтолкнула сама Королева, которой нравились его бесплотные попытки.

Шло время и однажды, когда матери не было дома, во дворце появились незваные гости, вернее гостья. Из скрытого оконца в своей комнате, принцесса наблюдала, как плакала пришедшая девушка, как звала очарованного с собой. Но, все её попытки оказались напрасными, пока слёзы из её глаз не коснулись его уже потемневшей кожи. И тут принцесса увидела еще одно чудо! Игрушка матери освободилась от её заклятия. Такого не случалось никогда раньше. Ни одна из материных «игрушек» не могла освободиться от Поцелуя Зимы. В памяти возник образ птички, навечно примерзшей к ветвям ивы. Сердце принцессы забилось сильнее. Она хотела окликнуть незнакомку. Но пока сбегала по, казалось, бесконечным ступеням винтовой лестницы в зале никого не оказалось. Незваная гостья покинула пределы замка, забрав с собой игрушку матери. Только на полу осталось несколько льдинок выпавших из сердца юноши.

Хотелось кричать. Хотелось плакать, биться о прозрачные ледяные стены. Или разрушать всё до чего дотягивались её руки и взор. Волна дикого гнева впервые овладела Принцессой, пугая своей первобытной яростью и мощью. Лёд под ногами начал трескаться, испытывая огонь её гнева. Но, силы внезапно покинули ее, и она опустилась на пол. Холодные слёзы падали из глаз, издавая дребезжащий звон. Всё напрасно. Она никогда не покидала замка, и выйти из него сейчас казалось сродни ожившему кошмару. Так её и обнаружила вернувшаяся Королева, каким-то неведомым способом понявшая, что произошло в её отсутствие. Впервые после смерти Короля она обняла дочь и так сидела с ней долгое время, пока ледяные кристаллики не перестали, печально звеня падать из глаз принцессы….

Настал день и принцесса осталась одна. Правда теперь она не была принцессой, а стала Королевой. Без подданных, без королевства, без интереса к окружающему миру она дни напролет сидела на троне, держа перед глазами ледяной шар в котором отражалось всё, что происходило в мире за стенами замка. Лишь иногда покидала Королева покои замка и отправлялась бродить по лесам, густой стеной окружающих замок Зимы. У неё появился питомец – огромный полярный волк, которого она так ни разу и не погладила, лишь в последний момент, отдергивая руку. Зверь прибился к ней в одну из страшных метелей и с того времени повсюду сопровождал её за пределами замка. Его глаза были невероятного золотого цвета, и казалось, иногда их взгляд проникал в самую душу Королевы. В такие моменты чудилось, что зверь говорит с ней, только слов она разобрать не может.

Королева не интересовалась тем, что твориться в мире, продолжая играть роль бесстрастного наблюдателя, отстранённо наблюдающим за разворачивающимся полотном истории. Ей было невдомёк, что многие люди, населявшие этот суровый край, во время метелей видели её гулявшей со своим волком. И как свойственно всем людям рассказывали страшные истории, сидя у костров или очагов своих домов. Она узнала об этом позже, подслушав разговор лесорубов, когда старшие товарищи стращали своего молодого подельника. Её это развеселило, что случалось крайне редко, и она решила выйти к словоохотливым лесорубам. Результат был предсказуем. Здоровые, бородатые мужики, побросав топоры, бежали со всех ног, стоило ей показаться у их костра. Только самый молодой из них остался сидеть то ли от испуга, то ли смирившись с неминуемой смертью. Но рука его сжимала топорище с такой силой, что побелели костяшки. Взгляд метался между волком и его хозяйкой, словно выбирая – кто из них представляет большую опасность.

— Кто ты, — наконец сумел он разомкнуть губы?

— Я, Снежная Королева.

— Ты…Вы убьете меня, — справившись с дрожью, наконец, спросил он?

— Для чего мне это делать, — удивилась Королева?!

— Ну, про Вас рассказывают всякие страшные истории. Говорят, Ваше Величество, что вы похищаете детей и превращаете их в своих слуг.

Это было так нелепо и смешно, что Королева, наверное, первый раз, в своей жизни засмеялась во всё горло и хохотала до тех пор, пока на глазах не выступили льдинки слез. Волк впервые видавший такую реакцию то бил хвостом, то скалил зубы на человека, чем приводил того в еще большее замешательство:

— Это было…уф, смешно, — отдышавшись, произнесла Королева. – Значит, ворую детей? Что еще?

— Ну-у, — человек замялся, видя реакцию сидящей перед ним ожившей легенды, или кошмара. – Говорят, Вы насылаете болезни и дыхание Ваше столь ужасно, что все живое тут же умирает.

— То есть, судя по твоим словам, со мной разговаривает мертвец?! Так?

— Выходит да, Ваше Величество, — человек неуверенно улыбнулся, нервно поглядывая на скалящего зубы полярного волка. Рука его все еще лежала на топорище, но, скорее для успокоения, чем для защиты.

— Что ж, тогда придётся всех разочаровать и оставить тебя в живых. Как ты думаешь, Волк?

Волк ничего не ответил, лишь вильнул хвостом и клацнул зубами в сторону человека: