Шалот щёлкал и свистел, температура падала, давление возрастало, во рту появился неприятный привкус. Кула всё больше нервничала и просилась наверх. Атран сам нервничал, но ставил в пример Лотвича и его кула. Внезапно шалот изменил курс. А через пару минут боковая линия подсказала, что впереди кто-то есть.

— Я девятый. Со мной два охотника, — громко произнёс связист.

— Восьмой смену сдал. Привет, Таврид, — раздалось из мрака.

— Девятый принял. Радуйся, охотники алмара задрали.

— Серьёзно?

— Кто же такими вещами шутит?

— Ну молодцы, сволочи! Теперь жить будем! Всё, я исчез. Не пропусти спортивные новости!

— Счастливо!

Атран почувствовал, как мощное тело устремилось к поверхности. Через минуту только холод и тишина окружали его.

— Что теперь? — спросил он неестественно громко.

— Ждём, — отозвался связист. — Минут через десять пойдёт пакет новостей из Лагуны. Потом — с Северного Мыса. А уж потом — наша очередь передавать. Когда я скажу «ша» — полная тишина.

Атран сосредоточился на ударах своего сердца. Потом переключился на ощущения кулы. Чувства так обострились, что хищница улавливала даже биение сердца шалота. Минуты тянулись нестерпимо медленно...

— Ша, ребята! — скомандовал связист, и Атран понял, что началась передача. Напряг слух — и уловил совсем тихий прерывистый свист. Он почти не отличался от звуков, которыми шалот ощупывал дорогу, но неровный, рваный ритм наводил на мысли о специальном коде.

Минут пять шла передача, потом четверть часа ожидания — и ещё одна передача.

— Теперь наш черёд, — заявил связист, когда она кончилась. Боковой линией Атран уловил, что Лотвич отделился от кула и присосался к шалоту. Видимо, к нижнему пятну.

— Атран, ты сливаться с шалотом будешь?

— Нет.

— Тогда отведи моего кула подальше. Метров так на триста

— Как?

— Сам отойди, он пойдёт за тобой.

— А...

— Быстрей, пока передача не началась.

Ничего не понимая, Атран передал задание куле. Та обрадовалась и устремилась вперёд с такой энергией, что охотника чуть не снесло потоком. Мгновенный страх пронзил позвоночник. Кула тут же сбавила скорость.

— «Испугалась за тебя», — передала она образ-просьбу не сердиться.

— «Всё в порядке, малышка», — успокоил её Атран. И внутренне усмехнулся. Чего испугался? Ну, потерялся бы в Темноте. Пять минут вертикально вверх — и вокруг снова светло и тепло. Максимум, чем рискую — домой своим ходом добираться.

Кул Лотвича держался на полкорпуса позади, не отставая ни на метр. Атран чётко лоцировал его боковой линией. Шалот время от времени издавал короткие свистки, и это помогало выдерживать направление.

И вдруг сзади ударил оглушительный свист. Два длинных и один короткий свисток. Пауза, и ещё два длинных. Кула припустила так, словно за ней алмар гнался. Свист на секунду затих, а затем пошла передача. Тот самый неровный, прерывистый свист, но не чуть слышный, а близкий, мощный, оглушающий.

Отойдя на километр, кула успокоилась. И даже начала отвечать на заигрывания самца. А минуты через три передача кончилась. Атран выждал ещё немного и приказал куле возвращаться.

— «Куда?» — резонно спросила хищница. Атран не знал. Но тут, очень вовремя прозвучал призывный свист Лотвича. Кул Лотвича устремился к хозяину, мелко трепеща плавниками. Боковой линией Атран ощутил, что Лотвич ведёт себя точно так же.

Надо запомнить этот приём, — решил он.

— Ну как?

— Ась? — спросил Лотвич. Атран подождал, пока тот нащупает в темноте хищника, сольётся с ним и повторил вопрос.

— Рапорт послал. Через двадцать минут он дойдёт до Лагуны, завтра они ответят, — сообщил Лотвич. — А сейчас двигаем наверх.

Попрощавшись с инфором и связистом, они направили кулов к поверхности. До чего это было замечательно! Среда теплела и светлела. Исчез неприятный привкус во рту, вновь заработало обоняние. Но подняться к самой поверхности Лотвич не дал. Целый час они двигались на границе света и тьмы. Где глаза уже различают предметы, но не могут ещё определить форму.

— Почему? — удивился Атран.

— Сразу всплывать — дурная примета, — усмехнулся охотник.

Это я тоже запомню, — решил юноша.

— Я надумал дать куле имя, — заявил он на четвёртый день.

— Хм-м... Так иногда делают. Но зачем?

— Ну, во-первых, я не умею громко свистеть, как вы, — смутился Атран.

— А во-вторых?

— А во-вторых, Бала очень умная.

— Лотвич! Урена! У нас новость! Кулу Атрана зовут Бала.

— Атран, какой ты молодец! Это нужно отметить, — защебетала Урена. Лотвич тоже поздравил. Но вечером, выбрав момент, начал неприятный разговор.

— Атран, мне не нравится то, что происходит. Ты слишком... Даже не знаю, как назвать. Слишком серьёзно относишься к куле. Ты сам стал похож на кула. Так нельзя. Я знал охотников, которые чересчур увлекались слиянием. Они плохо кончили.

— Ну, мне это не грозит.

— Ошибаешься, юноша.

— Лотвич, я ведь уеду через три недели.

— Совсем забыл об этом. Ну да, конечно... Но, всё-таки, держи барьер между собой и кулой. Тем более, вы разнополые.

— Ты хочешь сказать?..

— Да. Я хочу сказать то же, что и раньше. Кулы — не мы. Ими правят чувства и эмоции. Не давай чувствам кулы зайти слишком далеко.

— Но я генетик. Я работаю с живой материей. Я должен понимать жизнь!

— Ах вот в чём дело. Но помни о главном, парень. Ты уедешь, а кула останется. Не делай ей больно.

Алим. Водопад

— ...Мы не сможем вернуться?

— Не знаю. — Икша старалась избегать его взгляда. — Один раз похожее случалось. Появилась новая гряда порогов, но другие пороги ушли в глубину. Маршрут закрыли на целый сезон как опасный. Мы долго расчищали тот участок, чтоб он не представлял большой опасности для группы. Но этот обвал намного серьёзнее. Даже сравнить не с чем.

— Я должен всё увидеть своими глазами.

— Не торопись, Алим, — возразил Орчак. — У нас есть ещё несколько спокойных дней. Завтра экскурсия к водопаду, потом группа неделю отдыхает, а мы можем обдумать ситуацию.

— А потом?

— А потом, когда придёт пора возвращаться, может начаться паника.

— Алим, — мягко произнесла Икша, — наверно, лучше, чтоб ты знал... Орчак — работник турбазы и теневой инструктор. Его задача — помогать мне в трудных ситуациях и руководить группой изнутри под видом опытного туриста.

— А что мне делать?

— Помогать нам. Гасить панику в зародыше. Если выбраться не сможем, со временем вы займёте моё место.

— Вот ещё! Не хочу я ничьё место занимать!

— Алим, вы с Орчаком всеядные, у вас есть шанс продержаться. Я хищница. Это озеро слишком мало, чтобы прокормить нескольких крупных хищников. Мы, скорее всего, умрём с голода.

— Ничего себе дела... Икша, вот что я думаю! Придётся вам дружно переходить на травку. Тут, как говорится, не до жиру.

— Физиология, Алим, чистая физиология. Если б дело шло о вкусах... Думаешь, сырое мясо вкусней сырой зелени? Наш кишечник не приспособлен к перевариванию растительной пищи. Он короткий. Чуть-чуть больше длины тела. А у вас, всеядных, длинней раза в четыре, а то и в шесть. Мы обречены, Алим.

Всю ночь Алим размышлял над проблемой. Икша не подумала, а может, не захотела пугать его. Голод — не единственная опасность. Есть ещё вымывание солей из организма... А даже если нет, кто захочет всю жизнь прожить в маленьком, холодном озере? Нет, надо отсюда выбираться. Любым путём.

Только под утро появилась и оформилась идея. Алим неторопясь, без спешки, со всех сторон рассмотрел её — и уснул, успокоенный и удовлетворённый.

— Проснись, Алим! Рыбки-ракушки, впервые вижу среди экстремальщиков такого соню! Помогите мне отнести его к холодным ключам.

Алим приоткрыл один глаз. Вокруг толпились и весело перешучивались туристы.

— Не надо меня к родникам. Я хороший... Я спать хочу.

— Мы к водопаду идём, — сообщила Икша. — Ты с нами?

— Конечно, с ыва-а-ами, — Алим сладко зевнул и попытался открыть второй глаз. Автоматом закрылся первый.

— Группа! В походную колонну становись! — звонко скомандовала Икша и повела экстремальщиков в ручей с очень холодной средой. Сон мигом слетел. Никогда в жизни Алим не забирался в такое мелкое место. Пришлось ползти грудью по дну, помогая себе рук-ками. Плёнка защитной слизи на спине, возвышающейся над уровнем среды, сохла и неприятно стягивала кожу. Ригла грубо, по-мужски выругалась, легла на бок и отчаянно забила хвостом. Алим страшно удивился, когда этот необычный приём себя оправдал. В облаке пузырей и брызг она промчалась мимо него словно курьерский шалот. Опрокинувшись на бок, юноша попытался скопировать стиль Риглы. Оказалось, что смотреть со стороны намного приятнее, чем самому плыть этим стилем. Но уже через минуту он вновь оказался на глубине. Икша его сосчитала, указала плавником направление и что-то произнесла. Что именно, Алим не расслышал. Озерцо наполнял гул, чем-то похожий на шум очень мощного летнего ливня. Или на гул прибоя. Заинтересованный, он поплыл на звук и вскоре обнаружил группу. Точнее, задние половины экстремальщиков, так как головы все до одного высунули из среды. И, судя по ориентации хвостов, все смотрели в одну сторону. Алим не стал отрываться от коллектива.

Водопад был фантастичен, грандиозен и невозможен. Не возникало никакого сомнения, что именно это — водопад. Откуда-то со скал обрушивался вниз, в облаке брызг, ревущий поток. Он не иссякал, длился минута за минутой, и это было самым поразительным и невероятным из всего, что видел Алим в жизни. Как такая масса пресной среды оказалась где-то высоко на скалах? Откуда она там взялась? Что её удерживает? Почему она не скатилась сразу мутным валом, словно волна прибоя? Почему поток не иссякает и не слабеет? Вопросы теснились в голове, и ни на один не было ответа.

— Не верю! Себе не верю... Смотрю — и всё равно не верю! — поражённо произнёс кто-то рядом.

— Этого просто не может быть, — поддержал Алим, вышел из ступора и заметался в поисках Корпена.

— Как?! Почему?! Откуда всё это?! — набросился он на ни в чём не повинного инфора.

— А я знаю?

Который раз вижу картину — Изумлённый широкомыслящий. Мир сложнее, чем он думал, —

прозвучало за их спинами. Дружно оглянувшись, увидели спину и хвост Ольяна. Подняв голову над поверхностью, тот любовался водопадом.

— Давай отойдём в сторонку, здесь слишком шумно.

За скалой можно было нормально говорить.

— Прежде всего — я сам не знаю, как это происходит, — с ходу осадил его Корпен. — Но я собрал кой-какие факты, а ты их обдумай. Первый факт — дождь. Такое же загадочное явление, но мы к нему привыкли. Второй факт — скопления белой среды на окружающих горах. И третий факт — сам водопад. Кстати, ты не думал, откуда берётся среда в реках?

— Подземные ключи бьют.

— А этот ручей питается от водопада.

Алим надолго задумался.

— Подземные ключи и водопады, — уточнил он. Корпен не торопил.

— Если б сейчас дождь шёл... — пробормотал Алим минут через пять.

— Но дождя нет. А водопад есть.

Полюбовавшись на прощанье водопадом, Алим отправился в обратный путь. Мелкое место миновал на удивление просто. Лёг на бок, и течение само пронесло его над самыми камнями. А среда в большом озере показалась такой тёплой и ласковой — словно всю жизнь в ней жил.

Икша построила группу, пересчитала и объявила, что снимает с себя обязанности тирана, и целую неделю все могут отдыхать кто как хочет. По пустякам её не беспокоить, потому что она тоже отдыхает. По всем вопросам обращаться к Мудрому Соне или Орчаку.

Спустя минуту до Алима дошло, что Мудрый Соня — это он.

Только после полудня юноша вспомнил про обвал. И отправился к порогам. Вошёл в реку, вытекающую из озера, прошёл первую быстрину и поразился. Там, где шумели пороги, глубина увеличилась, течение замедлилось, а вся река приобрела солидность и величие. А ещё чуть ниже по течению река вышла из берегов и подтопила заросли сухопутных растений, которые Корпен именовал лесом. Но Алим придерживался прежнего русла, пока не увидел Икшу. Охотница занималась странным делом: набрав полные горсти глины у берега плыла к насыпи, перегородившей русло и мутила среду, растирая глину в ладонях.

Зачем? — изумился Алим.

— Зачем? — спросил он вслух.

— Хочу знать, фильтруется среда через завал или вся остаётся здесь. Если муть всасывается под завал, значит, фильтруется. А иначе — нет.