— Я не знаю, что это, но лежит оно здесь больше пяти тысяч лет, — сообщил топограф. — Около пяти тысяч лет назад здесь проходило течение, которое несло песок. И медленно заносило эту хреновину. Потом шторм размыл косу, и течение пошло другим путём. А наносы остались.
— Хорошо некоторым, — пробурчал геолог. — А я ничего не узнал. Это вещество прочнее любого камня. Смотрите, — он вынул из обтекателя маленький камешек и провёл им по очищенному участку поверхности. Потом пальцем стёр чуть заметную царапину — и не осталось никакого следа! — Это вещество нам не по зубам.
— Это всё?
— Мы нашли контур того, что Елобоч называет пастью шалота. Это слегка углублённый прямоугольник, и по его периметру имеется тонкая щель. Очень тонкая. Есть ещё несколько похожих контуров меньшего размера. Они отличаются звуком при простукивании. Пожалуй, всё.
— Кто может добавить?
— Когда мы были здесь в первый раз, внутри что-то шебуршилось. А в этот раз тихо. Ну, почти. Иногда вроде что-то слышу. А может, нет... — поделился Елобоч.
— В тот раз там Эскар шебуршился, — уточнила Арлина.
— Да нет, клясться не буду, но там как бы в разных местах шумело.
— Хорошо, принято. А что кулы по этому поводу думают?
Свисты смутились. Геолог с топографом переглянулись настороженно. Атран понял эти взгляды. Неприятно оказаться посреди океана с тронувшимся начальником. Поднялся на пару метров и мелко затрепетал плавниками. Кулы не обратили никакого внимания. Волна холодного ужаса смыла все мысли. Сигнал «ко мне» — это первое, с чего начинают дрессировку кулов. Он въедается в спинной мозг на глубину инстинктов. Старый, матёрый кул может не подойти, если сигнал подаст не его хозяин. Но обязан оглянуться. Может, кулы скоропостижно одичали в этом шальном месте? Тогда лучше тихо удалиться, пока они не проголодались...
— Парни, вы в кулах ничего странного не заметили? — громким шёпотом поинтересовался он.
— Нет... А что?
— Они на это, — потрепетал плавниками, — не реагируют.
— А-а... — Елобоч пошёл вверх и оглушительно свистнул. Три кула развернулись и замерли, четвёртый устремился к хозяину.
— Мы их не учили откликаться на вибрацию, — объяснил парнишка. — Плавники у всех одинаковые, а голос у каждого свой.
— Ясно. Пусти меня на нижнее пятно.
Не очень охотно, но парнишка уступил. Атран передал кулу образ, якобы он огромная, размером с шалота, заботливая самка кула. Мама, в общем. Кул не поверил, но проникся симпатией и раскрылся. Атран повёл его над самой поверхностью объекта, выражая любопытство. И получил от кула довольно чёткий образ: «Тут бычков ловить нельзя/не слышно». Раскрылся сам, чтоб полнее слиться с сенсорикой хищника — и понял! Малоисследованное чувство, позволяющее кулам находить закопавшихся в песок бычков, здесь не действовало. Атран отпустил кула и вернулся к разумным.
— Кул говорит, здесь бычков ловить нельзя. Его ощущалка не действует, — сообщил он. — Орель, добавь это в общую копилку.
За следующие сутки узнали много нового. Свисты очистили от наносов большой участок поверхности. Девушки надраили его песком до зеркального блеска, соскоблив всё налипшее. В нескольких местах обнаружили крохотные — в доли миллиметра — кратеры. Материал объекта не имел ни вкуса, ни запаха. С северной стороны поверхность казалась на долю градуса теплее. Почему-то геолог утверждал, что именно из-за этого объект не занесло песком полностью. Свисты простучали поверхность камнем. Выявили радиальные и концентрические полосы, отзывающиеся другим звуком. Заявили, что потроха объекта имеют сложную структуру. Что под этим подразумевают, объяснить не смогли. Атран долго пытал, понял лишь, что эхо по прямой не ходит. После обеда свисты расположились в вершинах равностороннего треугольника, и двое начали ритмично стучать камнями. После чего спорили, кричали, что у кого-то чувства ритма нет, сдвигали вершины, превращая равносторонний треугольник в равнобедренный, и вновь барабанили камнями по гулкой поверхности. Потом заявили Атрану, что измерили скорость звука, и заставили топографа промерить стороны полученного треугольника. Сообщили, что скорость звука в поверхностном слое объекта в три с лишним раза превышает скорость звука в среде. Геолог уточнил, что это больше, чем в гранитах и базальтах.
На ночлег расположились метрах в двухстах от объекта. На голом песчаном дне. Свисты приказали кулам охранять лагерь.
Ночью проснулись от ощущения давящего ужаса. Свисты, не сговариваясь, заняли круговую оборону, хвост к хвосту, в двух метрах ото дна. Заметались лучи жекторов, обшаривая пространство. Кулы куда-то исчезли. Пограничники напрасно подзывали их.
«Бала меня бы не бросила», — тоскливо размышлял Атран, пытаясь прикрыть Анту своим телом.
— Я знаю, что это! Это безопасно! — выкрикнул геолог. — Это инфразвук.
— Вношу поправку, — пришёл в себя Атран. — Это действительно инфразвук. Но издаёт его наш объект. Поэтому это может быть опасно. Сейчас мы медленно, организованно отходим...
Первые полсотни метров так и отходили. Сверху свисты, под ними девушки в окружении учёных. Но постепенно скорость увеличивалась, и под конец драпали так, что только хвостики мелькали. Остановились, тяжело дыша, в полутора километрах от объекта, где инфразвук ощущался, но уже не давил на психику. Откуда-то явились кулы. Свисты сразу повеселели. А через минуту инфразвук исчез так же внезапно, как и появился.
— Кто мне объяснит, это праздник в нашу честь или... — первым подал голос Атран, чтоб у подчинённых не возникло мысли о панике начальника.
— Или мы просто оказались не в то время не в том месте? — поддержал геолог.
— А может, здесь любое время — не то?
— Не-е! Мы вчера сколько камнями дубасили — и ничего! — заспорили свисты.
— Во-во! Вчера она... оно нас боялось, а сегодня пукнуло!
Атран в спор не вмешивался, но внимательно слушал. Когда спорщики выдохлись, скомандовал:
— Я пойду проверю. Со мной идёт Анта. И мне нужен кул. Вот этот.
— Я вас одних не отпущу, — заволновался хозяин кула.
— Мне нужен прямой контакт с Антой, — отрезал Атран. — Если хочешь, иди с нами, но возьми другого кула.
Так и отправились. На одном куле — Атран с Антой, на другом — два свиста. Шли медленно, над самым дном, обшаривая путь лучом жектора. Достигнув объекта, Атран повернул вправо и обошёл его по периметру. В одном месте над занесённым песком краем объекта обнаружили неглубокий кратер, не больше метра диаметром. И в стороне — сносимое течением лёгкое облачко мути.
— Грохот прибоя! А ведь он действительно пукнул! — изумился Атран. Отделился от кула, догнал облачко мути, пересёк несколько раз, пробуя среду на вкус и запах.
— Фу, гадость какая!
— Ты смотри... Не отравись! — подала голос Анта.
Обошли объект ещё два раза, ничего нового не нашли.
— Неужели это огромный моллюск? — выдал гипотезу Атран, как только вернулись к остальным. — Лежит тут себе десятки веков, а мы вчера его камнями по раковине...
— А что Эскару надо от моллюска?
— Эскар — его молодь! Нет! Это самка, а Эскар — самец! — фантазировал на ходу Атран. — Эскар подойдёт, она ему раковину приоткроет, он шмыг туда! И делает своё мужское дело.
— Такая солидная тётя должна много кушать, — возразила одна из девушек. — Ей нужны тонны планктона. А она среду не фильтрует.
— Точно, — огорчился Атран. — Гипотеза снимается. Другие есть?
Других не было.
— Тогда возвращаемся, — решил Атран. — Надо обдумать всё и вернуться сюда с инструментами и...
— И?
— Потом придумаем. Сейчас возвращаемся, попутно картографируем глубины.
Возвращались двумя группами. В одной был топограф, в другой его обязанности выполняли геолог и Орель. Двигались широкими зигзагами, периодически встречаясь и обмениваясь информацией. По легенде, одна группа якобы картографировала путь туда, другая — обратно. После знакомства с объектом никто уже не считал меры предосторожности пустой формальностью. Тревожно было.
Алим. Экспедиция к артефакту
Алим торопился. Накопилась масса скучнейшей работы, а в полдень открывался семинар, на котором Амбузия обещала сенсацию. Название её доклада звучало так: «Особенности фитопланктона суши». Но из неофициальных источников Атран знал, что речь пойдёт не столько о фито-, сколько о зоопланктоне суши. И в чём же сенсация?..
В общем, на семинар нужно успеть обязательно. А до этого — разгрести рутину, встретить Ильку, выходящего из корректора фенотипа с новым хвостом, проверить молодь второго поколения испытателей, отправить в институт квартальный отчёт и выбить из снабженцев обещание расширить пищевой комбинат. Рутина — дело скучное, а начинать день надо с радости. Например, с вытаскивания Ильки из медузы. Алим направился к медикам.
Илька мирно спал, упёршись локтями в песок и заложив рук-ки за голову. Задняя половина смутно виднелась сквозь студенистое тело инструмента, но детали не проглядывались. Алим обернулся к оператору и... На контактном пятне инструмента дремала Иранья.
И тут Алим встал перед дилеммой. Будить или не будить? Логично и правильно разбудить Иранью немедленно. Но у разблокированных альтернативная логика. Он знает, как напряжённо Иранья работала. Иранья разблокирована. Она знает, что Алим это знает и что Алим сам разблокирован. А по логике разблокированных будить уставшего... нелогично! Но время, время!!!
Алим выскочил на улицу, сорвал ленточку водорослей и вернулся назад. Зависнув над целительницей, пощекотал ей нос. Иранья фыркнула и проснулась.
— Шалапут ты и есть! Точно Илька говорит.
— Верь ему больше. Кстати, как он?
Иранья опустила веки, на минуту сосредоточилась на инструменте.
— Хрящи ещё мягкие, а в остальном — готов. Как проснётся, выпущу.
— А я не сплю! — подал голос Илька.
— Тогда вылазь. Покажи хвостик.
Через пять минут Илька уже отделился от инструмента и был самым внимательным образом осмотрен. Хвост стал длиннее и ?уже. Больше всего напоминал хвост угря. Только лопасть располагалась не вертикально, а горизонтально. Работать горизонтальным хвостовым плавником оказалось совсем не так просто, как думал Илька. Хвост метался из стороны в сторону и путался в задних рук-ках. Но всё равно парнишка сиял, как солнечный блик на мелком месте. Почему-то Алим был уверен: категорический приказ не опираться на хвост в ближайшие две недели Илька нарушит. Как выйдет на сушу — так и нарушит.
— Хочешь посмотреть на пищевой комбинат? — поинтересовался Алим. Просто для того, чтоб отвлечь парнишку от мысли немедленно поломать неокрепшие хвостовые позвонки. Илька хотел. Не догадывался, глупый, что такая экскурсия на неделю аппетит отбивает. Одно дело — аккуратные брикетики размягчённого мяса в упругой белковой оболочке или плотно упакованные пакетики водорослей в желе. И другое — узнать, что это до тебя кто-то
Плыть быстро Илька не мог. Но хитрец прилип к нижнему пятну Алима и позволил себя буксировать.
Пищевой комбинат поражал чёткостью и слаженностью работы. Сырьё поступало с бойни, от охотников, пограничников и с полей. Крупные, раскормленные до безобразия алмары непрерывно загружали в медуз рыбные туши и охапки зелени. Туши — справа, зелень — слева. Традиция такая на всех комбинатах. Алим объяснил Ильке, что первые две медузы в мясной цепочке ведут разделку — отделяют потроха, кожу, кости. Следующие делят мясо на порцайки стандартных размеров. Последняя в цепочке обволакивает брикет белковой оболочкой. И, разумеется, все пропитывают сырьё желудочным соком. Поэтому скорость движения сырья должна быть постоянной. Чуть быстрее — и мясо в брикетах останется сырым. Чуть медленнее — и превратится в желе. Скорость очень важна.
Дав инструкцию Ильке всё осмотреть, но никому не мешать, Алим сел на верхнее пятно рулевого, управлявшего первой медузой в цепочке, перекинулся парой фраз и мыслеобразов. Илька тут же поспешил к медузе в конце цепочки, где не менее упитанные алмары грузили брикеты на шалотов. Когда Алим туда подошёл, Ильку уже кончили ругать («Куда тебя под шалота несёт?!»), но расспрашивали и рассматривали с большим интересом. Пока Илька читал лекцию о ганоидах будущего (демонстрируя себя в качестве примера), Алим отозвал в сторону начальника и переговорил с ним. Начальник был не против расширения производства, но требовались дополнительные площади. А для этого строители должны выровнять дно и засыпать склон. То есть, поднять облака мути и песчаной взвеси. Муть накроет производство. Это полгода у всех на зубах песок скрипеть будет. Алим предложил внедрить новейшие технологии — оградить строительную площадку тройной завесой фильтрующих водорослей, а дампинг грунта на склон вести только при южном течении — чтоб шлейф мути сносило в сторону от производства. Согласовали сроки подготовки проекта.
На обратном пути выяснилось, что обтекатели Ильки набиты брикетами с загадочными продуктами.
— Дядя Алим, попробуйте это! — протягивал Илька. — Морская капуста с красной икрой. А это — рулет. Ручная работа! Мясо дикого кула с зеленью и чёрной икрой. Говорят, вкусно.
— Как тебе комбинат?
— Скучная работа...
— Да ну? — изумился Алим. — Они весь городок кормят. Пока комбината не было, мы всё сырьём ели.
— Я не говорю, что ненужная, — обиделся Илька. — Я говорю, скучная. По восемь часов в день одно и то же. Я бы так не смог.
— Но кому-то надо это делать!
— Кому-то надо, — печально согласился Илька. — Бедные, несчастные ганоиды... Суши не видели...
Алим расхохотался. А когда отсмеялся, увидел взволнованную Иногу. Секретарша была тяжела. Икрометание ожидалось со дня на день, поэтому волноваться не полагалось. Алим так ей и сказал:
— Перестань волноваться и доложи, в чём дело.
— Телеграмма от Атрана. — И попыталась сесть на верхнее пятно. Но животик помешал. Алим согнал Ильку с нижнего, слился с ней и окунулся в телеграмму.
«Помнишь наш последний разговор? — передавал Атран. — Крупный прорыв, но перспективы туманны. То ли никаких, то ли сказочные. Моих мозгов не хватает. Если хочешь, приезжай. Нужны специалисты по тонкому строению вещества и материаловеды».
— Дядя Алим, вы поедете? — Илька, оказывается, угнездился на верхнем пятне. А Алим, как всегда, раскрылся. Осознав это, не на шутку обозлился. Ильку как волной смыло — юркнул в водоросли и затаился на дне.
Последний разговор был об Эскаре. О его влиянии на Совет, о таинственности и загадочности. Ясно, что открытым текстом Атран передать не мог. Но причём здесь тонкое строение вещества?
— Я не знаю, — смутилась Инога.
— А Корпен что думает?
— Ещё не спрашивала.
— Спросим его! — и Алим энергично заработал хвостом. Где-то позади обиженно пискнул забытый Илька.
— Думаю, Атран допросил с пристрастием инфоров, которые приставлены к Эскару. Те что-то слышали, но не смогли сопоставить факты. А Атран сопоставил, — предположил Корпен. — Теперь назревает новое открытие, но Атран не знает, что с ним делать.
— Чтоб Атран не знал, что делать с открытием? — усомнился Алим. — Не верю! Скорее, открытие касается суши. Или это «что-то» находится на суше.
— Тогда почему он открыто не сказал, чтоб мы пригласили лапчатых?
— Сами вы лапчатые, — пробурчал Илька, который подслушивал у светового отверстия.
— Может, для конспирации? — предположила Инога. — Да и нет у нас специалистов по материаловедению...
— Вот вы где! — в хом ворвалась Ригла. — Скорее, семинар через пять минут начинается.
— Семинар плывёт мутным плёсом. Есть дело важнее — телеграмма от Атрана. Он зовёт нас к себе.
— Та-ак... Когда едем? — характер у Риглы выработался крепкий.
— А как же я? Я не могу сейчас ехать, — испугалась Инога. Алим покосился на неё, на Корпена... Ругнулся про себя, но вслух сказал другое:
— Спешка нам не нужна. Попробуем сначала игру в телеграммы. Первая будет: «Опытного геолога звать?»
Ночью у Иноги начались схватки. Корпен с Амбузией еле успели доставить её до приёмного покоя. Медсестра ещё не закончила формальности в регистратуре, как пошла икра. Корпен сделал своё мужское дело прямо на глазах сонных невозмутимых медсестёр. А находчивая Амбузия отправила любопытных за транспортными консерваторами. Так, в консерваторах, и доставили всю кладку в пункт приёма икры для первичной селекции. Алим узнал обо всём только утром.
А вечером пришёл ответ Атрана. «Мыслите правильно. Но геолог уже есть», — сообщал тот. Инога опять разволновалась.
— В санаторий! Быстро! — шикнул на неё Алим. — И перестань дрожать, без тебя не уеду. Куда я без тебя?
— Слово?
— Слово, слово. — И, успокоив таким образом секретаршу, энергично повлёк Корпена в информаторий. Тот лишь рук-кой жене махнуть успел.
Поделиться книгой: