Знаешь, Инога, я не хочу возвращаться, — поделился Алим. — Здесь солнце играет на камнях, здесь чистая среда, здесь тихие вечера. А там... Там шумно и душно.

Через год мы сюда вернёмся, профессор.

Атран. Кафедра

Атран вернулся с работы усталый. Две операции в день — это много. Пусть даже таких отработанных, как экстремальные рук-ки по Алиму.

Большой грот его хома погрузился в вечерний полумрак. Но зажигать светочи не хотелось. После смерти Балы хом казался слишком пустым.

Пусто, — подумал он

— Пусто, — повторил вслух. — Регрессивная эмоциональная сфера...

Когда это началось? Когда жизнь пошла не так? И гадать не нужно. В день гибели Мбалы. Когда он раскрылся перед кулой.

— Зависть — регрессивная эмоция. С Алимом такое бы не случилось, — вслух произнёс Атран и прислушался к собственному голосу. — Не надо себя обманывать. Я завидую Алиму.

Надо признать, повод для зависти имелся. Ещё до окончания университета Алим принял участие в экстремальном турпоходе, превратившемся в уникальную научную экспедицию. По результатам экспедиции он, по-существу ещё студент, получил лабораторию. А перегон инструментов? А грандиозный полигон, выделенный для исследований по программе освоения суши Алима.

И, под конец, именно к Алиму ушла Ардина. Атран давно уже не был наивным юнцом. Он понимал: Ардина искала мужа с карьерой. И каким-то женским чутьём определила, что Алим перспективней.

— Алим настоящий учёный. Упорный и трудолюбивый. Я ему вовсе не завидую. — Прозвучало это не очень убедительно. Описав несколько кругов по хому, Атран замер у входа. Последнее время эта эмоция возвращалась всё чаще. Её нужно проанализировать и, если получится, деактивировать. Для начала — проименовать.

Сосредоточившись, Атран вспомнил, что Бала не раз пыталась передать ему это состояние после долгой разлуки. Почему-то хищнице казалось важным сообщить не новости, а эмоциональное состояние.

Отсутствие партнёра... Тоска по партнёру — вот как я её назову! — решил Атран и немного успокоился. Можно завести нового партнёра. Не такого вызывающе огромного, как кул или шалот, а наоборот, маленького и неприхотливого. Или сменить образ жизни — устроиться водителем шалота. Радикальное решение. Партнёр будет всегда рядом. Но — не то это...

Есть второй проверенный метод — с головой уйти в работу. Погрузиться в неё как в Темноту... Начать новую, перспективную тему... А почему бы и нет?

— Атран, вы не заняты? У вас такой задумчивый, сосредоточенный вид.

— Рад видеть вас, Алтус! Будьте как дома! — Атран торопливо активировал несколько светочей. Профессор Алтус слеповато прищурился.

— Слышали новость, коллега? Опять ужесточили правила получения разрешения на потомство. Теперь вводится максимальная численность населения в области.

— Раньше была — в районе. В чём разница?

— В том, коллега, что если в каком-то районе идёт превышение, избыток усредняется на соседние районы. И там тоже перестают выдавать разрешения. Теперь завести потомство можно только на периферии, в глубинке.

— Нам нужно жизненное пространство, профессор. А оно есть. Его много. Но там темно... Давайте пробьём у начальства новую тему. Например, мобильный светоч.

— Мобильный — это с хвостиком? — хихикнул Алтус. Атран тоже рассмеялся.

— А почему бы и нет? Представьте, профессор, днём светочи поднимаются к поверхности и запасают энергию. А ночью опускаются в Темноту и освещают посёлки глубинников.

— А сколько времени они подниматься-опускаться будут? А течением их никуда не унесёт?

— Унесёт, — признал Атран. — Без хвостиков никак. А с хвостиком — это уже рыба, а не растение.

Обсудили ещё несколько вариантов, посмеялись. В общем, вечер прошёл замечательно, хотя ничего путного не придумали. Алтус пообещал зайти на следующий день.

Но на следующий день именно Атран ворвался в лабораторию Алтуса.

— Профессор, мне в голову пришла гениальная мысль! Помните наш вчерашний разговор? Скажите, много ли света нам надо от природы?

— Ну-у... Чтоб видеть окружающее...

— Правильно, профессор! Даже в самой чистой среде сложно рассмотреть что-то на расстоянии больше сорока метров. А обычно мы довольствуемся двадцатью, так?

— Так.

— И свет нам нужен только там, куда мы смотрим! Со стороны хвоста свет не нужен!

— Всё так, коллега.

— Так почему бы нам самим не обзавестись светочами? Представьте — маленький светоч на носу, глаза повышенной чувствительности, как у глубинных рыб, эхолокатор для дальних расстояний — и вот вам житель глубин!

— Это уже три генных коррекции, коллега. Мы потеряем совместимость с жителями глубин.

— Но зато жизненное пространство! Сколько угодно жизненного пространства! В сотни раз больше, чем сейчас!

— Коллега, вы или гений, или сумасшедший. Или и то, и другое вместе. Надо всё ещё раз обдумать и проверить. Глаза — это просто. Эхолокатор — это есть у финов и шалотов. Потребуется изменение формы черепа... Но реально. Светящийся орган — такого в природе нет. С этого и надо начинать. Справимся, коллега?

— А куда мы денемся, профессор? Давление жизни раздвигает горизонты!

— Очень любопытно! Давайте обсудим, как представить ваш проект начальству. И что стребовать с начальства в первую очередь.

Началась работа. Атран атаковал проблему по всему фронту, закладывал сотни опытов. Постоянно возникали непредвиденные сложности, и опыт создания светочей не помогал.

Зона накачки должна обильно снабжаться кровью. Но кровь не сок растений. Она не прозрачна. Атран справился с этой проблемой.

Светящийся орган должен быть небольшим. Атран увеличил интенсивность излучения света, и ткани начали отмирать. Не сразу он определил причину — перегрев тканей. Ещё увеличить приток крови?

Атран вынес орган за пределы обводов тела. Да, внешний вид пострадал. Да, обтекаемость не улучшилась. Но с этими неприятностями можно справиться потом. Главное — светляк охлаждается средой со всех сторон. Особенно эффективно внешнее охлаждение при движении. Даже при самом медленном.

Крупные и мелкие проблемы возникали десятками. Хуже всего, что инструменты не понимали, что такое светляк. Для них это был просто фрагмент генокода, описывающий кусок мяса необычной формы. Светимость, интенсивность нагрева — всё на интуиции.

Атран просиживал в инструменте сутками. Пока глаза не слипались, пока обнаглевшая лаборантка с подвыванием и причитаниями чуть ли не за хвост вытаскивала его из инструмента, разорвав контакт, сорвав опыт и, взяв на нижнюю присоску, буксировала в хом. Атран ей всё прощал. Он был счастлив. Он творил жизнь! Создавал новое, невиданное!

Часто к нему заглядывал утомлённый Алтус. Близоруко щурился, жаловался на годы, на усталость.

— Закончим эту тему, обязательно пройду омоложение, — непонятно на кого сердился он. — Сколько можно тянуть!

Атран знал, что у Алтуса те же проблемы. Инструменты не были натасканы на особые свойства организмов глубин. Образцы в хранилище кончались. Требовалась экспедиция в Темноту за новым генетическим материалом.

— Знаете, что я узнал в информатории, коллега? Из Темноты нельзя быстро подниматься к поверхности. При резком изменении давления в крови могут образоваться пузырьки. Или разбухнут стенки сосудов. В общем, произойдёт закупорка сосудов.

— Меня предупреждали об этом связисты, — припомнил Атран.

— Всё-то вы знаете, ничем вас не удивить! — притворился огорчённым Алтус, но не выдержал и рассмеялся. — Идёмте, полюбуемся вашим питомником.

Питомник располагался в старом гроте. Коралловая обрешётка там так разрослась, что почти не пропускала света. Но обитателям питомника свет был не нужен. Они светились сами. Кто поярче, кто тусклее, кто целиком, а у кого лишь лопасть хвоста или плавники. Маленькие, меньше пальца, они гонялись друг за другом, то вспыхивая, то притухая, озаряли грот неверным, колеблющимся светом. Сюда лаборантка Атрана переселяла отработанные образцы.

Атран подозревал, что у неё частично разблокирована эмоциональная сфера на почве невозможности завести потомство, и делал вид, что не замечает, куда исчезает запас подкормки инструментов. А иногда даже слегка поощрял, помогая отловить резвящийся фейерверк — подросший результат очередной серии опытов.

Но Атран даже представить не мог, что о гроте знало начальство института. Нередко сюда приводили гостей и туманно намекали, что здесь можно увидеть праобраз города будущего — города в Темноте.

— Свершилось! Коллега, свершилось! — Алтус ворвался в лабораторию в радостном возбуждении и даже описал несколько пируэтов под самым сводом. На профессора это было совсем не похоже.

— Нам дали разрешение на создание нового разумного вида?

— Нам дадут разрешение на всё! Совет наконец-то осознал необходимость расширения жизненного пространства. Объявлен конкурс проектов. Победа гарантирована, мы получим неограниченные возможности. Вплоть до создания полигона в Темноте и отряда добровольцев-испытателей!

— Добровольцы нам не годятся. Наши испытатели должны родиться с генетическими изменениями...

— Всё, что угодно, Атран! Победитель конкурса получит неограниченные полномочия и квоту рождений разумных. У нас просто нет конкурентов!

— Как не вовремя!.. — Атран выпростал из обтекателей рук-ки и в отчаянии сжал кулаки.

— Что с вами, коллега? Полигон в Темноте — это ваша мечта.

— У нас есть конкурент, профессор. И на сегодня его проект выглядит привлекательней нашего. Нам надо хотя бы год! Через год мы представим неоспоримые доказательства преимущества нашей темы. У нас будут образцы. Но сегодня он впереди...

— Да о ком вы говорите?

— Об Алиме и его проекте ольдерной цивилизации.

Алтус смутился и погрустнел.

— Да, коллега. Я совсем упустил его из вида... Но время есть. Срок подачи заявок заканчивается через полгода. Месяц-другой комиссия будет изучать и сравнивать проекты. Лучшие пройдут во второй тур... Время ещё есть!

Алим. Симпозиум

— Инога, я гений! Веришь?

Девушка скептически изогнула хвостик.

— Я только что решил проблему зрения на суше. Прозрачные веки! Помнишь, на прошлой неделе в информатории был обзорный доклад об оптике.

— По воспоминаниям Эскара?

— Да-да! Там говорилось о линзах и хрусталике глаза. Прозрачное веко будет корректирующей линзой для воздушной среды. Правда, гениально по простоте?

— Профессор... но как мы будем спать?

— Спать? Причём здесь это? А-а, понял! Спать с открытыми глазами... Я не подумал. Да, действительно...

— Мой муж здесь? — озабоченная Ардина ворвалась в аудиторию прямо через световое отверстие в потолке и закружила, напряжённо вглядываясь в тёмные спины студентов. На днях пронёсся шторм, и среда ещё не очистилась от мутотени.

— Здесь я, — откликнулся Алим. — Надо подменить кого-то из лекторов?

— Нет. Только что пришла депеша от Совета планеты. Инога, душечка, хорошо, что вы тут. Дуйте на почту и принесите полный текст. Совет планеты объявил конкурс на лучший проект поиска дополнительного жизненного пространства. Девиз конкурса — «Шельф — это ещё не всё».

— Ах! — пискнула Инога, и только хвостик сверкнул серебром. Ардина проводила её взглядом и строго взглянула на мужа.

— Это твой звёздный час.

— Но мы ещё не готовы... — Алим зачем-то выпростал рук-ки из обтекателей и посмотрел на ладони. — Ещё столько предстоит сделать...

— Так делай. Но скорее. У тебя не больше полугода. Главное — помни, это не твой персональный проект. Это дело политическое, и за тобой — честь и перспективы даже не института, но всего Юго-Востока. Нам нужна, просто необходима твоя победа.

— Мой проект нужен не Юго-Востоку, а всей цивилизации!

— Тем более! — не стала спорить Ардина. Она знала, что в политике её муж не разбирается абсолютно. — По существу, у нас только один серьёзный конкурент — Северо-Западный Институт Генетики.

— Атран? Ну да, я слышал о проекте Атрана-Алтуса. Что-то об освещении Темноты светочами. Мобильные светочи, да?

— Не думай о светочах. Поиском слабых мест в его проекте займутся другие специалисты нашего института. Работай над своим проектом ольдерной цивилизации, а дискредитацию проекта Атрана обеспечат другие.

— Но я сейчас работаю не над ольдерной цивилизацией. Мы пошли дальше! Ольдеры — вчерашний день. Подожди, что ты сказала о дискредитации?

— Бездонные глубины! Неужели ты думаешь, что Атран сам выложит перед Советом все недостатки своего проекта? Найти слабые стороны его проекта — наша задача. Не волнуйся, на той стороне найдутся специалисты, которые пройдутся по недостаткам твоего плана.

— Много они найдут, если даже наше начальство думает, что мы ольдерами занимаемся... — пробурчал под нос Алим. Но Ардина услышала.

— Не вздумай их в этом разубеждать! Твоя победа нужна всему региону. Иначе мы так и останемся провинцией.

Огромный амфитеатр, такой большой, что даже в кристально чистой среде противоположный край терялся в голубой дымке, был переполнен. Инфоры и широкомыслящие составляли большинство, но и представителей других видов набралось немало. Сейчас зал шумел. Ничего подобного Алим не видел, и даже представить не мог. Это было грандиозно, за подобным форумом чувствовалась мощь и сила цивилизации. Куда ни брось взгляд, везде серебрятся, темнеют, синеют, золотятся и сереют тела разумных. Боковая линия зудит от обилия сигналов и ничего не может подсказать. Алим поднялся к самой поверхности, и теперь видел море тёмных спин. Ардина куда-то ускользнула по своим неведомым закулисным делам, Инога, наоборот, держалась на расстоянии вытянутого плавника. Несмотря на испуг, застывший на мордашке, она была полна решимости выполнить свой долг — всё увидеть, запомнить и передать потомкам.

— Я никогда такого не видела. Столько проектов. Столько разумных. Наверно, я похожа на испуганного малька?

— А что ты думаешь о повороте тёплых течений в полярные области?

— Это даст нам больше тридцати тысяч километров береговой линии. Площадь обитаемого шельфа увеличится на...

— Цифры я помню. Ты думаешь, это возможно?

— Дамбы из генетически изменённых водорослей? Да, а что?

— Мне кажется, я потерял чувство реальности. Мы такие всесильные! Поворачиваем течения, скапываем материки и засыпаем океанские впадины... Я чувствую себя могучим шалотом! Думал, только у нас с Атраном стоящие проекты, а их десятки.