Zombi in Russia (СИ)

— П-п-пу… сть вдвоем, — выдавил из себя умрюнец, все еще стоявший на коленях с щеткой в руке.

— Отдай, — помедлив, устало произнес Всеволод, — Я сам, — и попытался забрать у Русика орудие труда. Но тот снова воспротивился.

— Нет!

— Да, — негромко обронил Всеволод и сделал шаг назад, больше не пытаясь забрать у Русика щетку.

Тот смотрел на него снизу вверх, запрокинув голову, и выглядел обиженным. Всеволод почти со злорадством подумал — и поделом! Но быстро взял себя в руки и пресек недостойные взрослого человека мысли. Скомандовал

— Поднимайся. Давай завяжу, — имея в виду галстук, концы которого свободно свисали с плеч умрюнца, сказал он.

Руслан тряхнул светловолосой головой и подчинился. Уже знал, что, когда Велесов так командует, лучше не возникать. Переупрямить Всеволода не удавалось еще никому. Даже его учителю, генералу Львову.

— И все-таки это свидание, — шепнул умрюнцу Всеволод, ловко стягивая вместе концы галстука, наброшенного поверх воротника шелковой рубашки, приятного кремового цвета. Усмехнулся сам себе и вдруг прервал свое занятие на середине, так и не затянув уже почти готовый узел. Провалился в чужой взгляд как в неведомую доселе бездну, полную бирюзовых вспышек сверхновых звезд и… чего-то запредельного, до чего так отчаянно хотелось дотянуться. Он пришел в себя, когда их с Русланом губы разделяли считанные миллиметры, и почувствовал секундный укол совершенно несвойственной ему робости.

— Да — выдохнул Велесов, сам толком не понимая, с чего это вдруг решил спросить разрешение, когда, даже если услышал бы в ответ нет, все равно попытался исполнить задуманное и украсть свой законный поцелуй за вредность.

Но Руслан вдруг кивнул, пощекотав лоб капитана светлой челкой, и губы соединились. Так просто. Всегда бы так!.

Черный внедорожник отечественного производства мчался через сады и парки, в которые за все эти годы умрюнцы превратили урбанистические пейзажи Москвы. Обилие машин их раздражало, люди быстро это поняли и научились ограничивать свою тягу к автомобильным поездкам. Так что машины по городским улицам разъезжали в весьма умеренном количестве. Только на охотников не распространялись те ограничения, которые были законодательно закреплены правительством Москвы и Московской области на использование автомобильного транспорта в пределах жилых кварталов. Кроме того, клоуны категорически отказывались брать под свою опеку наркоманов, алкоголиков и даже безобидных курильщиков, поэтому сигареты быстро исчезли из употребления, их просто перестали производить. Наркотиками если кто и баловался, то все больше чисто натуральными и довольно безобидными, да и то по праздникам. С алкоголем было трудней, его все же употребляли, но в меру. Иначе никак. Ведь жилые районы были разбиты на сектора, к каждому из которых был прикреплен смотрящий из могильника. Охотники с их напарниками-умрюнцами были чем-то вроде последнего довода королей. В большинстве своем люди в случае новой вспышки зомбифицирования защищали себя и своих близких сами. При этом вся эта система могла быть далеко не так эффективна, если бы обороняющиеся не были уверены в том, что продержаться нужно совсем немного. Как только смотрящий чувствовал, что в его вотчине творилось что-то неладное, он приводил помощь, и умрюнцы всех спасали. Ну, или почти всех. Если в жилищном кооперативе на тот момент находился наркоман, запойный алкоголик или заядлый курильщик, помощь могла и вовсе не прийти. Или запоздать. Поэтому жильцы таких кооперативов сами контролировали пагубные пристрастия как свои, так и соседей. На заре новой эпохи кто-то еще пытался возникать, но таких быстро отселяли, после чего возмущаться было уже некому. Так как в ту пору зомби праздно шатались по городу ночами, устраивая себе дневные лежки в подвалах или на чердаках, а то и вовсе в квартирах, обитателями которых закусили предыдущей ночью.

Тем не менее жизнь продолжалась. Комендантский час отменили чуть меньше пяти лет назад, но народ все еще предпочитал не высовываться на улицы после заката. В некоторых окраинных районах, заброшенных еще после первой спонтанной волны зомбификации, в полуразрушенных высотках гнездились умряки, истребляемые вместе с обращенными ими умрунами в ходе регулярных рейдов службы зачистки, функции которой некогда взяла на себя полиция и примкнувшие к ней отряды народного ополчения. Теперь для того, чтобы вступить в ряды чистильщиков приходилось сдавать серьезный экзамен, но на первых порах такие отряды формировались спонтанно и были в разы менее эффективны, чем нынешние. Но очаги заражения все равно вспыхивали. Кроме того что инфекцию мог принести каким-то чудом притопавший в столицу залетный зомби, выживший после самолетокрушения или перебравшийся через границу, умрунов плодили умряки. Если у последних единственной потребностью было жрать, но у деградировавших под воздействием до сих пор неустановленных факторов умрюнцев такой потребностью было трахаться. Они охотились стаями, причем осознанно вылавливали молодых, здоровых парней и затрахивали до смерти. После чего те превращались в умрунов. Последних чистильщики косили направо и налево сами, а вот с умряками предпочитали не связываться и в случае обнаружения очередной банды сексуально озабоченных умрюнцев, вызывали охотников. Те вместе с напарниками крошили умряков в капусту, но через пару месяцев на окраинах появлялась очередная банда, которая имела свойство разрастаться, в случае если не сразу была обнаружена и уничтожена. Причем безэмоциональные умрюнцы, сталкиваясь по долгу службы с умряками непременно брезгливо морщились, всем своим видом демонстрируя, как им неприятны опустившиеся до насилия сородичи. И все равно, было непонятно, какая такая сила превращает умрюнца в умряка И неужели невозможно обратное превращение Сами клоуны по этому поводу хранили молчание. И все же люди понимали, что без умрюнцев со всеми их откровенно раздражающими тайнами, было бы намного хуже. Прошло не так много времени с первой волны. Память была еще свежа. Поэтому даже те краткосрочные вспышки зомбифицирования, которые провоцировали умряки, уже не могли настроить людей против умрюнцев. Пятнадцать лет назад клоуны уже уходили, бросив свои могильники, когда группа религиозных фанатиков умудрилась настроить несознательные массы москвичей против богомерзких созданий, которые сами все это подстроили с зомбями и теперь паразитируют на человечестве. Тогда-то и прошла по многострадальной столице вторая волна зомбификации, тогда-то уцелевшее после первой волны население столицы сократилось еще втрое. Больше данный вопрос в постапокалиптической истории России не поднимался. Правда, до сих пор оставалось неясно какие же все-таки цели преследовали умрюнцы, пришедшие на помощь человечеству в борьбе против зомби Что их побудило обнаружить свое существование на этой планете Почему они до сих пор не выдвинули никаких условий и не требуют эквивалентной платы за свои труды В чем тогда их выгода Над этими вопросами двадцать без малого лет бились лучшие умы, но без поддержки со стороны умрюнцев все их умозаключения так и оставались чисто гипотетическими. Увы.

Всеволод резко крутанул руль и намеренно сбил одинокого прохожего, в этот предрассветный час переходящего улицу в неположенном месте. Тот перелетел через внедорожник, шмякнулся об асфальт и, как показало зеркало заднего вида, начал медленно подниматься. Руслан попытался выйти из машины.

— Сиди, — приказал Всеволод, вынимая из-под сиденья дробовик. — Костюм запачкаешь.

Умрюнец с явной неохотой подчинился. Охотник выбрался из внедорожника. Умрун кинулся на него, несколькими нечеловеческими скачками, проделанными на четырех конечностях, преодолев разделяющее их расстояние. Всеволод выставил между собой и монстром дверь внедорожника и несколькими экономными выстрелами разнес умруну башку. Обезглавленный труп еще подергивался на влажном после небольшого дождика асфальте, когда Всеволод снова тронул машину с места, параллельно вызывая по служебному каналу районную службу зачистки. Проворонили, сволочи! Жилой ведь район, считай, что в самом центре, а зомби прямо по улицам расхаживает!

Генерал Арсений Петрович Львов ждал их в небольшой уютном ресторанчике на Старом Арбате в компании своего умрюнца Игоря. Тот был из голубоволосых. То есть не уступал в росте ни генералу, ни Всеволоду и выглядел довольно внушительно. С буйными черными кудрями, зелеными колдовскими глазами, бледной кожей, как у всех умрюнцев, тонкими губами, слишком ярко выделяющимися на ней. В комплекте так же шел нос с легкой горбинкой, узкие кисти рук с длинными узловатыми пальцами, угрожающе белые зубы со слегка выдающимися вперед верхними клыками. Взгляд Игорь имел отсутствующий. Впрочем, Всеволод был хорошо знаком с этим умрюнцем, который был первым, кто встал в полноценную пару с человеком. И тот всегда казался отстраненным, еще больше, чем иные его сородичи. И практически не проявлял человеческих чувств. Даже говорить не пытался, словно был немым от рождения. Как уж Арсений Петрович научился его понимать, Всеволод не знал. Тем не менее именно эти двое были родоначальниками охотников, поэтому в их среде считались легендарными личностями. Всеволоду повезло, он был с генералом на короткой ноге, так как тот сам когда-то взялся учить перспективного школьника и поставил с ним в пару Руслана. Правда, тут явно не обошлось без подсказки Игоря. Поэтому Всеволод искренне считал, что именно умрюнцу генерала нужно сказать спасибо, что ему в напарники достался Руслан, а не кто-то другой.

— Как добрались

— Удачно. Проехались по свежему умруну пару кварталов назад.

— Чистильщикам сказал

— Угу. Уже вставил.

— Молодец. Что-то расслабились они в последнее время. Полгода, чай, новых вспышек не было, только отголоски старых.

— Не нравится мне это.

— Согласен. Затишье перед бурей

— Вы тоже чувствуете

— И я, и… — генерал не договорил, посмотрел на своего умрюнца, который сидел по левую руку от него и стеклянным взглядом пялился в окно. — Светает, — обронил генерал, проследив направление взгляда своего напарника.

— Да. По койкам уже пора, — согласился с ним Всеволод, выжидающе посмотрев на учителя.

Тот глубоко вздохнул и, наконец, завел разговор о том, ради чего и пригласил их обоих. Так что весь предыдущий обмен любезностями был не более чем прелюдией.

— Хочу вот поблагодарить тебя за мальчика, — начал Львов издалека.

— Какого — растерялся Всеволод, который искренне полагал, что генерал позвал их с Русиком по поводу очередного самолета мертвецов.

— Кирилла Ушакова, — ответил Львов и посмотрел на Руслана, — и тебе, Русик, особое спасибо.

— За то, что сумел подыграть мальчику — заинтересовался Всеволод.

— Именно. И, что самое важное, очень вовремя.

— Для чего — насторожившись, уточнил Велесов.

— Для моего сына, — негромко ответил ему Арсений после небольшой паузы и снова перевел взгляд на Руслана, — и, чтобы выразить мою благодарность материально… — начал он, но Всеволод его перебил.

— Не знал, что у тебя сын.

— А ты думаешь, почему от меня жена ушла после двадцати лет счастливого брака Решила, что раз он выглядит на все десять, значит и нагулял я его еще в ту пору, когда мы с ней душа в душу жили.

— Постой, что-то я…

— У нас общий сын, вот с ним, — и Львов кивнул на своего умрюнца. Всеволод ощутил по спине предательский холодок, от которого волоски на руках встали дыбом. Он никогда не был особо чувствителен, но от такого заявления любимого учителя напрягся. Неужели генерал в свои сорок шесть решил слететь с катушек Вот уж на кого угодно можно было подумать, только не на него! Львов только усмехнулся, каким-то образом сумев разгадать о чем думает бывший воспитанник и снова обратился к Руслану.

— Поэтому в качестве благодарности, расскажу твоему другу о том, какую именно цену ты предпочтешь взять с него за эту дружбу, — последнее слово явственно прозвучало в кавычках. Всеволод резко повернулся к Руслану, тот низко-низко опустил голову, отчего длинная светлая челка завесила лицо, спрятав бирюзовые глаза. И тогда Велесов понял, что генерал Львов вовсе не сошел с ума. И что именно в этот момент их с Русланом устоявшаяся жизнь сделает такой кульбит, что еще неизвестно, сумеют ли они разгрести все последствия.

— А если я не хочу этого знать — негромко спросил Велесов у генерала.

— Сдрейфил — неприятно ухмыльнулся тот. Похоже, Арсению Петровичу тоже не доставлял радости этот разговор. Тогда зачем он вообще его затеял И тут Всеволод кинул быстрый взгляд на Игоря, и его озарила догадка. Все-таки хорошим он был интуитом, пусть до предсказателя так и не дорос.

— Вы сами не справляетесь. Груз слишком велик. Решили разделить его со мной

— А кому еще я могу такое доверить! — неожиданно вскричал генерал. Хорошо, что в небольшом зале ресторана они были одни.

— Ладно. Я слушаю, — решился Всеволод, нашел под столом руку Руслана и крепко сжал. Тот в первый момент вздрогнул всем телом и так вцепился в ответ, что Велесов невольно улыбнулся генералу и незаметно погладил большим пальцем внешнюю сторону ладони умрюнца. Руслан немного расслабился и перестал с нечеловеческой силой до боли стискивать пальцы.

Львов, внимательно следивший за изменениями в лице собеседника, удовлетворенно кивнул, откинулся на спинку стула и рассказал все, как есть. После чего Всеволод забрал Русика и ушел, не попрощавшись, позволяя Львову опрокинуть в себя еще парочку рюмок коньяку под неодобрительное сопение Игоря. Мысли в голове у Велесова крутились разные. И пока не получалось их систематизировать, потому что рядом сидел резко притихший Руслан. Конечно, умрюнец и раньше не был болтлив, но сейчас его молчание особенно угнетало. Хотелось взять за узкие плечики и встряхнуть как следует, чтобы голова мотнулась, челка растрепалась, глаза распахнулись и… можно было бы снова утонуть в этих безднах и забыть о том, что услышал от генерала. О том, что за все в жизни надо платить и бескорыстной помощи ждать не приходиться.

Он заехал на территорию Царицынского парка, который мало изменился за последние двадцать лет. Даже большинство фонтанов уцелели в лихие апокалиптические годы. Здесь был целый каскад прудов. Вот к одному из них и подкатил на своем внедорожнике охотник, которому по роду службы везде был зеленый свет и никто бы не додумался остановить его, даже если бы в окрестностях пруда нашлись ночные ревнители правопорядка. Небо порозовело в преддверии рассвета, когда Всеволод выбрался из машины и принялся раздеваться, бросая вещи прямо на водительское сиденье. Сначала пиджак, потом галстук. После чего оперся на дверь, нагнулся, чтобы встретиться взглядом с Русланом, оставшимся сидеть на пассажирском сиденье, спросил

— Ну, и

Умрюнец резко отвернулся и уставился прямо перед собой. Уцепился в приборную панель руками. Да так, что прозрачные когти прочертили глубокие борозды. Всеволод, наконец, осознал, что ни ему одному так хреново, что выть хочется. Поэтому смягчился и рискнул зайти с другой стороны

— Вот скажи, сколько мы с тобой знаем друг друга

Русик медленно поднял на него глаза. В них плескалось недоумение. Всеволод не стал настаивать на прямом ответе. Он уже привык произносить слова за своего неболтливого напарника.

— Пятнадцать лет. Даже чуть больше. И я тебе доверяю, как себе. Более того, очень надеюсь, что это взаимно, — последнее предложение прозвучало с вопросительной интонацией. Поэтому он продолжил только после того, как дождался ответного решительного кивка. — Хорошо. А теперь давай взглянем на все, что мне о тебе рассказали, под этим углом. Хочешь ребенка Эта твоя самая главная цель в жизни Так мне не трудно. Давай заделаем тебе малыша и дело с концом. Единственное, что смущает, не кинешь ли ты меня после этого. Не хотелось бы искать нового напарника, знаешь ли…

— Нет! — Руслан так яро запротестовал, что одним слитным движением переместился с пассажирского сиденья на водительское, примяв сброшенный напарником пиджак. И еще через мгновение буквально повис на Всеволоде, вцепившись в капитана обеими руками. Не опасался бы поранить, еще бы и когти выпустил. Но даже без них, ткань рубашки от такого напора затрещала под пальцами умрюнца. Но Велесову было уже плевать, он с неподдающимся объяснению наслаждением смял чужие губы и протолкнул язык в рот напарника. Тот не ответил. То ли не умел, что вряд ли с их-то порядками, то ли был в такой прострации, что не сориентировался еще. Всеволоду было плевать. Он принял решение и не собирался отступать. Разорвав поцелуй, он выпустил умрюнца из объятий и продолжил разоблачаться. Теперь Руслан не стал тормозить и последовал его примеру.

К пруду Всеволод отправился раньше, хотя так и подмывало, дождаться, когда Русик избавится от брюк, взять за руку и увести мальчишку навстречу рассвету. Велесов никогда не был романтиком, но почему-то хотелось, чтобы у них с Русиком все было красиво. Но он так и не решился пойти на это, потому что не был уверен в партнере, хоть и заявлял совсем недавно обратное. К тому же, в душе его грыз червячок обиды на то, что Руслана рядом с ним держала такая банальность, как продолжение рода. И пусть у Всеволода до сих пор в голове не укладывалось, что умрюнцы обоих видов были способны зачать потомство от человека, он не мог так просто принять сам факт того, что все оказалось настолько прозаично. Поэтому романтика со всем этим уж никак не вязалась. Вот и зашел он в воду раньше Руслана, порадовавшись про себя, что под ногами оказался песок, а не речной ил. Было мелко, поэтому он сел. Устраиваясь поудобнее, оперся спиной на большой, гладкий камень, с которого и спускался в воду, и притянул к себе Русика, как только тот к нему присоединился. Хотел уже снова наброситься на мальчишку с поцелуями, но вдруг сообразил, что тот весь дрожит, как осиновый лист.

— Если не хочешь, — сам не узнавая свой голос, выдавил из себя Всеволод, — мы можем перенести на потом.

— Х-х-х… чу!

Велесов на мгновение зажмурился, с силой прижав к себе умрюнца. Того натурально потряхивало. Непохоже, что от возбуждения. В первых рассветных лучах Всеволод успел хорошо рассмотреть совершенно безволосый пах с маленьким членом и аккуратными яичками. Порыв вобрать в рот и старательно облизать, подавил в зародыше. А потом Русик оказался на нем верхом, наполовину скрытый водой, но и по нынешним ощущениям умрюнец не был возбужден происходящим. В отличие от самого Всеволода, в котором проснулся внутренний садист, который в той или иной степени живет в каждом человеке. Он ни за что не стал бы издеваться над партнером и причинять ему боль, но с удовольствием мог фантазировать о плетях, наручниках и удавках. Вот и сейчас покорность Руслана, его нервная дрожь и робость, свели с ума настолько, что Всеволод чертыхнулся сквозь зубы, когда мальчишка проехался обнаженным животом по налившемуся кровью члену. Догадка была внезапной. Он медленно ослабил объятья и поднял голову так, чтобы встретиться взглядом с Русланом. За спиной умрюнца всходило солнце, так что глаза слезились от его сияния. В отличие от умрунов и умряков умрюнцы не боялись солнечных лучей, но все равно проявляли себя как типично ночные создания. Заваливаясь в спячку с его первыми лучами. Поэтому, первой мыслью Всеволода стало то, что Русику не очень приятно заниматься активными телодвижениями на рассвете, но, заглянув ему в глаза, понял, что идиот. Тут дело совсем в другом.

— Первый раз — спросил он хрипло, сам себе не веря.

И, когда умрюнец вдруг кивнул, тихо рассмеялся, уткнувшись лицом напарнику в грудь.

— Т-т-т… ы… — сипло выдавил из себя Русик, осторожно обхватив его голову руками.

— Да. Рад. Очень, — отрывисто отозвался Всеволод и поймал губами нежный сосок.

Тот звук, который издал у него над головой умрюнец, никак не мог принадлежать человеку. И с такой силой ударил по натянутым, как струны, нервам, что Всеволод окончательно потерял голову. Он знал, что звуковые волны, которые могли издавать умрюнцы, повергали большинство людей в неосознанную панику. Не зря же напарников для этих созданий начинали искать уже среди десятилеток. Потому что, если не было внутреннего иммунитета к этим звуковым атакам, то даже полная убежденность в том, что клоуны не сделают тебе ничего плохого, не спасала от паники и бегства. Но этот звук был совсем другим. Не угрожающим, который умрюнцы использовали при атаке, а звучал, словно отголосок какой-то древней песни со славянскими мотивами. В мозгу сразу вспыхнул яркий образ костров, венков из трав, пестрых, расшитых вручную сарафанов, хоровода. Всеволод снова рассмеялся, его отпустило то внутреннее напряжение, которое не покидало капитана с того момента, как Львов рассказал ему про то, как умудрился обзавестись взрослым сыном, ни разу не изменив любимой жене с другой женщиной. Впрочем, то, как исхитрился зачать от него Игорь, тоже не тянуло на полноценную измену. Вот в случае с Русиком все происходило несколько иначе, потому что голубоволосые и зеленоволосые, оказывается, беременели по-разному. Вот ведь удивительные существа!

Смех потонул в поцелуе. Руки заскользили по обнаженному, нежному телу. Вскрики и стоны, так похожие на отголоски песни, слились в палитру звуков, раскрасившую рассветный мир в невообразимые цвета. Словно они с Русланом оказались в эпицентре радуги. Умрюнец заерзал на Всеволоде, тоненько-тоненько заскулил, ткнулся отвердевшим членом в живот, сверкнул глазами из-под опущенных ресниц, укусил за нижнюю губу, и Всеволод, не помня себя, подхватил парнишку под бедра. Заставил прогнуться и настойчиво провел пальцами между ягодиц. Удивление укололо словно иголкой. Два пальца легко скользнули внутрь, по влажному. Откуда Вода водой, но чтобы настолько легко

— Ра… разные… — прохрипел Руслан ему в губы, почувствовав его заминку.

— Мы разные. Да, — ошалело пробормотал Всеволод и, не придумав ничего лучше, ухватил парня за предплечья и насадил на себя одним рывком. Руслан весь прогнулся, запрокинул голову и закричал. Всеволод, до которого вдруг запоздало дошло, что он как-то уж слишком поспешил, попытался снять умрюнца с себя. Но тот не дался. Впился в плечи когтями и задвигался сам. Нетерпеливо и резко. Пока Всеволод не перехватил инициативу и не навязал ему удобный для себя ритм.

— Вот так… не спеши… а теперь чуть резче, если… ага. Вижу, что хочешь. Чувствую!

Руслан был узким, несмотря на то, что член Всеволода легко погрузился в уступчивое тело. Умрюнец вскрикивал на каждом толчке. Его вскрики ласкали слух и эго. Велесов чувствовал себя полностью, вот абсолютно счастливым человеком в этот момент. И старался отдать всего себя, чтобы умрюнцу понравилось, чтобы и не думал уходить, даже если родит. Что пока представлялось Всеволоду чем-то далеким и нереальным. А Русик неожиданно почувствовал вкус к поцелуям, терзал губы Велесова острыми зубками, пока капитан не показал ему, что есть масса не менее чувствительных местечек, куда можно поцеловать. Или за что еще можно уцепиться зубами. Например, за мочку уха. Отчего Руслан так на нем подпрыгнул, что член Велесова выскользнул из него. Мальчишка заскулил просящее и протестующее. Всеволод засмеялся, опустил руку под воду, обхватил ладонью ствол и снова приставил ко входу в нетерпеливое тело. Умрюнец занервничал еще больше, когда капитан не позволил ему снова насадиться одним сильным толчком. Придержал, обвив рукой гибкую талию, и несколько раз намеренно провел головкой по растянутом входу, не проникая, но дразня. Руслан всхлипнул, выгнулся весь, посмотрел затуманенным, диким взглядом, расцарапал плечи Всеволода в кровь и вдруг… запел. Теперь это совершенно определенно была песня. Всеволод потерял себя. Он совершенно четко осознавал, что больше не способен контролировать свое тело, но как не странно остался достаточно хладнокровен. Но удовольствие сошло на нет. Несмотря на то, что физическое тело плавилось от блаженства, пытливый ум наблюдал за происходящим словно со стороны. Это было ненормально. Абсолютно противоестественно. И особенно явно странность происходящего проявилась в том момент, когда Всеволод ощутил, что кончает почти болезненными, затяжными спазмами. И тело буквально каждой клеткой вопит, как же ему в действительности хорошо. Но тело — это только оболочка. Разум или, как бы оно пафосно не звучало, душа, пребывает в полном недоумении, потому что нет ни звезд перед глазами и белесого тумана, в который невольно погружаешься, когда достигаешь пика наслаждения. Есть страх. Иррациональный страх быть сожраным заживо. Словно память предков встала за плечом поколениями дальних родственников и шепчет украдкой — Остерегайся! Беги!. Да что за нах!

— Больше ты не поешь, — сказал осипшим голосом Всеволод обмякшему на нем Руслану и, сбросив с себя парня, поднялся из воды. Вышел на берег и, не оборачиваясь, направился к машине. Обтерся полотенцем, которое входило в обязательный комплект предметов, считающийся базовым для любых автотранспортных средств охотников на зомби. Натянул брюки на голое тело, обулся и только тогда заметил, что Руслан так и остался сидеть в воде возле плоского камня. Все больше раздражаясь, Всеволод пошел к нему.

— Ты долго еще собираешься… — начал он и осекся.

С умрюнцем происходило что-то странное. Руслан стоял в воде на четвереньках и скреб когтями многострадальный камень, словно от боли. Да в чем дело, он же сам хотел! И тут до воспаленного мозга, который уже не справлялся с обилием впечатлений, запоздало дошло. Всеволод оказался в воде прямо в ботинках. Обхватил Руслана руками, почувствовал под ладонями нечто странное, перевернул мальчишку и чуть не поседел от увиденного.

— Ты что… уже сейчас — сипло выдавил из себя капитан, видя как буквально на глазах растет белый полупрозрачный мозоль на животе умрюнца. То есть, это новообразование выглядело как мозоль, но судя по тихим стоном и тяжелому дыханию, имело совершенно иную природу. А уж когда прямо изнутри к внешней стенке прижались детские ладошки, и мелькнуло нечто отдаленно напоминающее лицо, Всеволод плюхнулся на задницу, прижал Руслана к себе спиной и держал до тех пор, пока тот, суча ногами по песчаному дну, рожал… Нет, ну а как еще это можно было назвать! Но это было еще не самое главное потрясение. Потому что когда кожаный родильный кармашек лопнул, из него как пробка из бутылки вылетел… ну, наверное, плод, точнее уже ребенок, и, проскакав по водной глади лягушкой, на пятом счете ушел под воду.

— Эй, куда! — вскинулся Всеволод, не зная, как теперь быть бросить полубессознательного Руслана и спасать тонущего ребенка, или не бросать и…

— Нормально, — раздался тихий голос умрюнца, который, — о, чудо! — больше не заикался. Правильно Велесов считал, что это его надрывное заикание не более чем повод не отвечать на прямые вопросы. А ведь как натурально притворялся, сволочь! — Это нормально, — повторил умрюнец, едва шевеля обескровленными губами.

Всеволод уже собирался сказать все, что он думает о некоторых угрюмцах, как неожиданно понял, что не мешало бы кое-что уточнить.

— Хочешь сказать, что он теперь так и будет здесь плавать Мы просто встанем и уйдем

Умрюнец как-то подозрительно замялся. И Велесов понял, что хватит рассиживаться пора брать судьбу-злодейку за горло и начинать диктовать свои собственные правила.

— Значит, так. Мне плевать, как вы их там обычно воспитываете, но мой сын будет жить со мной, — и быстро поправился, — с нами.

Тут Руслан так резко дернулся всем телом, чтобы повернуть к нему лицом, что Всеволод невольно разжал объятья, но тут же снова обхватил руками своего умрюнца.

— Т-т-т-ы… — заикаясь начал тот и замолчал.

— Ну, вот. Опять заикаешься, — неожиданно улыбнулся Всеволод, который вдруг ощутил какое-то неописуемое родство с тем существом, что держал в своих объятьях.

Умрюнец шумно сглотнул и прильнул к нему всем телом. Всеволод успел заметить у него на глазах слезы, когда мальчишка положил голову ему на плечо. Глубоко вздохнул и начал говорить.

— Еще не привык. Раньше не мог. Ваши слова плохо складываются в звуки. Неблага… небла…бла…

— Неблагозвучные. Я понял, — вспоминая песню, которой разродился умрюнец в процессе секса, сказал за него Всеволод. — Так почему теперь можешь

— Единение, — выдохнул умрюнец ему в шею так, словно это все объясняло.

Всеволод только собирался уточнить, как осознал, что действительно все понял, потому что начала оживать память. Чужая, инородная, но… уже своя.

— Раз я уже согласился и оказался с тобой в воде, ты мог и не петь, — сказал он, тщательно подбирая слова и прислушиваясь к себе.

— У меня… никогда раньше. Я не знал, что ты так легко согласишься. Не думал. Что может понадобиться в ближайшее время. Я… не спрашивал, как нужно… что вообще принято делать и как… как благодарить.

— Сына покажи, вот и вся благодарности. И, кажется, ты сейчас на пару суток отрубишься. Я правильно… — слово далось ему с трудом — вспомнил

Руслан кивнул, а потом сказал

— Ты сам можешь его позвать. Раз… — помедлил, словно все еще был в чем-то не уверен, — признал, значит, он и твой… он придет… наши дети, не такие, как у вас…

— Догадываюсь, — хмыкнул Велесов и отвел руку в сторону. — Ну-ка, мелкий, иди сюда.

— Не беспомощные, — слабо пробормотал Руслан, уже засыпая у него на плече.

Но это было еще не все. Потому что в утреннем свете на поверхности воды на расстоянии метров двух от них появилась макушка с кокетливым рыжим хохолком на самой маковке. И на Всеволода уставились огромные, как у кукольного пупса глаза. Красные, что интересно. Они с Велесовом посмотрели друг на друга. Капитан пришел к выводу, что как бы ребенок не выглядел, он все-таки его. Это даже сомнению не подлежит. Хоть Львов и сказал, что его Игорь вынашивал Мирона две с лишним недели. Но отголоски чужой памяти услужливо подсказали, что в скорострельности Руслана виновато все тоже единение.

— Ну, чего ты — сказал он, как можно приветливее. И улыбнулся, — Не укушу.

На что малыш высунулся полностью, подплыл, смешно, по-лягушачьи перебирая пухлыми, как у херувимчика конечностями, и… цапнул новоиспеченного папочку за палец. Всеволод руку отдернул и выматерился. Ребенок снова ушел под воду. Мелкий поганец! Ясно же, что Велесов только от неожиданности так отреагировал. К тому же, воспоминания, которые ему достались от Руслана, имели неприятное свойство проявлять себя только постфактум, как реакция на уже произошедшее, а не предупреждать о предстоящем экстриме заблаговременно. Но тут тоже были свои плюсы. Например, кроме того, что так маленький умрюнок знакомится с любым живым существом, пробуя, так сказать на зуб и запоминая по крови, Всеволоду удалось выцепить знания о том, что малыши умрюнцев не только способны постоять за себя, но и несут в себе отголоски памяти обоих родителей. Значит, с ребенком, несмотря на малый возраст, можно нормально разговаривать, не опасаясь быть непонятным.

— Значит, так, — начал Всеволод тем самым тоном, которым совсем недавно разговаривал с Русланом, — мы едем домой. Не будешь слушаться, оставлю здесь. А, когда твой второй папа проснется, попрошу, чтобы отловил, и лично всыплю по мягкому месту, — пригрозил он и… едва успел выхватить из воды и прижать к плечу метнувшегося к нему умренка.

Как он со спящим Русланом на руках выбирался на берег, это отдельная песня. Хорошо, что умренок оказался раза в полтора меньше обычного человеческого младенца и с успехом мог твердо стоять как на четырех конечностях, так и на двух ногах. Он устроился у Всеволода на плече и крепко вцепился в волосы. Правда, лишний раз не дергал. За что Всеволод, поддавшись порыву, не преминул его похвалить. Ребенок растерянно захлопал рыжими ресничками, а потом неожиданно расплылся в такой искренней и счастливой улыбке, что Всеволод невольно улыбнулся в ответ. Поднял его обеими руками, как обычного младенца и чмокнул в лобик. И был награжден заливистым смехом, похожим на звон колокольчиков. От него даже Руслан завозился на заднем сиденье, но не проснулся. Только улыбнулся во сне. Всеволод никогда не видел его улыбку. И вообще, до сих пор не умолкали жаркие споры о том, способны ли эти существа улыбаться и чему-либо искренне радоваться. Оказывается, очень даже способны. Только жизнь у них тяжелая, вот и угрюмничают. Ведь теперь Всеволод точно знал, почему умрюнцы превращаются в умряков, и почему для тех и других важно родить именно от человека, а не от сородича. Так что теперь, выруливая из парка на автостраду, он мысленно поблагодарил генерала Львова за то, что тот открыл ему глаза на Руслана и те мотивы, которые побуждали умрюнцев держаться за людей. Теперь все встало на свои места, осталось только придумать, как помягче рассказать правду ребятам. Но об этом можно подумать потом. Дня через два.

— Эй, Борисенок, не спать, — весело заявил Всеволод в трубку. В ответ услышал сонное бормотание Женьки Борисенка, своего первого заместителя, который как любой нормальный охотник отправился спать с первыми лучами солнца, сразу после окончания смены. На самом деле Велесов разбудил приятеля не просто так, а по серьезному делу. — Завтра и послезавтра у меня отгулы, — поставил он перед фактом, — так что можешь вызывать только если будет новая вспышка или очередной самолет, договорились

— Эй! Погодь! Я тока проморгался. Зачем тебе отгулы

— Дело есть.