Нюша (СИ)

Ева рассмеялась и ее тут же поддержала Полина. Кое-кто из класса тоже хихикал, но едва уловимо. Купцова давно задавила своим типа «авторитетом» любые неугодные ей коллективные проявления. Но меня это не касалось. Я благодарно улыбнулась в ответ бывшей подруге.

- Спасибо, Ева, но конкурировать с «пивом» я не собираюсь. Мне хочется развиваться, а не деградировать. Так что Стелла по-прежнему вне конкуренции.

Ева с Полиной рассмеялись еще громче. Купцова почернела, Ставридина и Маргулина тут же принялись успокаивать ее, нашептывая на уши только им понятные слова. Уж не знаю, чем они привыкли утешать свою царевну, но когда я взглянула на нее в следующий раз, глаз, по-моему, дергаться перестал, а лицо приобретало здоровый оттенок.

Это был МОЙ день, и все приложенные усилия и потраченное время стоило того, чтобы дожить до него. В сердце одновременно взорвалось несколько победных салютов, душа торжествовала. «Я смогла! Я сделала их всех! - не покидало голову. - Пусть все знают, что «бракованной» больше нет, и начинаю тихо ненавидеть за что-то еще».

Прозвонил звонок, в классе тут же, будто все время стояла за дверью, появилась Анастасия Михайловна, директриса, по совместительству учитель истории.

- Здравствуйте. Садитесь. - Крупная женщина со стильной прической из копны каштановых волос медленно проплыла на свое место. - Начнем с отсутствующих.

Анастасия Михайловна зорким глазом окинула класс:

- Понятно. Вижу Громова Татьяна опять отсутствует. Что ж, ей же хуже. Кто еще не явился на занятия, говорите сразу, что б я не тратила время на чтение фамилий.

Директриса натянула на нос очки и, взявшись за ручку, прильнула к журналу ставить энки. Класс вновь замер.

- Анастасия Михайловна, гммм… - Прокашливаясь, я пыталась привлечь к себе ее внимание. - Громова на месте.

Я привстала и сначала робко, а потом уверенней вздернула вверх голову. У учительницы мгновенно слетели с лица очки, и это я ничуть не преувеличиваю. Железная оправа ударилась о тот самый журнал, издав глухой стук, а пара «оголенных» глаз, пристально уставилась на меня.

- Татьяна?

Практически каждый одноклассник оглянулся в мою сторону и чуть заметно хихикнул глядя на обалдевшую директрису. В моей душе, вместо салютов, от наслаждения запели птицы.

- Да. Я же говорила, что в понедельник обязательно буду на занятиях. Вот только со справкой проблемы возникли. Но если без этого никак, я на неделе схожу к участковому врачу…

Анастасия Михайловна, максимально быстро собравшись с мыслями, вернула на место очки и не дала закончить.

- Нет, Татьяна, это не столь важно. Признаться, выглядите вы по-настоящему выздоровевшим человеком, так что вопрос со справкой снят. Думаю, вы не лгали о своей болезни. Присаживайтесь. Приступим к изучению новой темы. Хотя нет, я же еще не отметила остальных.

Директриса все еще была немного растеряна и украдкой поглядывала в мою сторону. Я же такой счастливой себя не чувствовала лет сто! Это такой кайф, когда на тебя обращают внимание все кому не лень не из-за увечий, а из-за полного их отсутствия. Даже тот факт, что лишнего веса у меня все еще было в избытке, нисколько не мешал чувствовать себя на миллион баксов. Красное приталенное платье с широкой юбкой прекрасно скрадывало полные бедра и выгодно подчеркивало качественную грудь. Вот что значит - попытка не пытка. Убить себя я и сейчас могу в любую секунду, да вот только сделай я это в минуту отчаяния несколько недель назад, я бы никогда не узнала, что можно самостоятельно изменить жизнь к лучшему. Мне бы никогда не посчастливилось увидеть охреневших уродов и бикс. Я бы никогда не узнала, что на меня могут смотреть с восхищением в глазах, а не с отвращением. ВСЕ ПОПРАВИМО, я это теперь точно знаю, было бы желание. ЖЕЛАНИЯ - вот что движет нами, людьми, и заставляет развиваться.

После школы я еще долго пребывала в состоянии эйфории. Когда по школе прошел слушок, по поводу моего перевоплощения, я только то и делала, что ловила на себе десятки посторонних взглядов. Все перешептывались и прятали оценивающие взгляды. Я замечала всех и каждого и от понимания, что говорят обо мне, становилось приятно, а не как обычно - гадко и противно. Я знала, меня не поливают грязью и не обсуждают степень моего «брака», а пытаются понять что со мной произошло. Народу, в большинстве своем, занять себя больше нечем, кроме как заморачиваться чужими жизнями. Что ж, флаг в руки. Мне же остается только наслаждаться победой над самой собой.

17

Я как раз ловила кайф, стоя на балконе с чашкой кофе и сигаретой, даже не успев переодеться после школы, когда в дверь позвонили. Само собой, я никого не ждала и не стала, спотыкаясь, бежать по первому зову. Сигарету я не потушила, кофе не отставила. Легонько прикрывая глаза я восстанавливала в памяти учебный день и откровенно балдела. Но по ту сторону был кто-то чересчур настойчивый и если бы не мое хорошее настроение ему бы не поздоровилось.

- Я не нуждаюсь в «Библии», не принимаю участия ни в каких опросах и не… - и тут мне пришлось заткнуться.

По ту сторону распахнутой двери стояла МАМА. Видно пришла и моя очередь обалдевать. Наверное, это был такой день - всеобщего охренения.

Мама не превратилась в Афродиту, но была трезвой как стеклышко. На лице морщин не стало меньше, зато оно выглядело посвежевшим. На ней была опрятная, хоть и незнакомая, одежда и от нее не разило сигаретами, бухлом или блевотиной. Передо мной стояла пусть не шикарная, но вполне себе самая обычная среднестатистическая домохозяйка.

- Здравствуй.

- Привет.

Мама нерешительно покусывала губы:

- Впустишь?

Я отступила на пару шагов и, предлагая войти, выставила вперед руку:

- Это  до сих пор твой дом.

Мама не спеша прошла на кухню. Внутри меня случился эмоциональный переворот. Все органы то сжимались, то разжимались, сердце из пяток прыгало в виски и наоборот. Чего ждать в этот раз я даже боялась предположить. В этот раз мне было не морально, а физически тяжело и больно. Думаю, подобное состояние специалисты и называют стрессом.

Захлопнув дверь, я прошла следом за мамой. Закурила. Плевать, что за подобные выходки я не раз получала по фейсу, но на лестничную клетку идти точно не собиралась. Садиться с маман за один стол не стала, мне даже хотелось уйти в свою комнату, оставив ее с собственными мыслями один на один. Какая разница зачем она здесь, явно же не обо мне вспомнила.

- Думаю мне нужно кое-что прояснить. - Мама, как ни странно, не сделала ни единого замечания мне, более того, сама играла зажигалкой, но сигарет не достала.

Я стояла опираясь поясницей о мойку, сбивая пепел прямо туда:

- Думаешь? А мне так не кажется. Где-то я уже это слышала, так что можешь не утруждать себя.

Мама стойко приняла каждое мое слово и не стала отводить твердый взгляд от моего лица.

- Я не пила.

- А мне какая разница чем ты занималась. По-моему это я ребенок, а ты взрослая и можешь делать что угодно.

Хотя я старалась быть холодной, даже грубой, на самом деле мне приятно было слышать подобное. Глядя на, пусть немного, но посвежевшее лицо, я ей верила.

- Понимаю. Заслужено. - В мамином голосе и в самом деле не прослушивалось ни капли обиды. - Отлично выглядишь. Молодец, что взялась за себя. Лицо такое чистое и, по-моему, оно значительно уменьшилось в размере. Да и сама ты…

- Я и без тебя это знаю, - оборвала я маму на полуслове. - Это все, или еще что новое мне сообщишь?

Как бы в душе мне не было радостно за маму, я просто не могла снизить степень своей брони. Я все еще была обиженной, униженной и раздавленной ее последним жестоким обманом. Было выше моих сил в очередной раз купиться на ее бесполезный и, как выяснилось, пустой треп. Хватит, уже проходили. Потом слишком больно.

- Относительно тебя нет. А о себе мне действительно есть что рассказать.

- Считаешь, меня это волнует?

- Не уверена, но все же я должна поставить тебя в известность, для облегчения если не твоей, то своей души.

- Это ты правильно подметила. Мне плевать. А свою душу, дааа, свою душу облегчи, как же без этого. - Я равнодушно сбивала пепел, хотя интересно было знать, где все это время бродяжничала любимая матушка.

- Я курить бросила.

- Поздравляю.

- Ну и пить, как я уже говорила.

- Рада, нет слов.

- Собственно я закодировалась.

Я громко рассмеялась.

- Ааа, тогда понятно.

- Сама бы я никогда не справилась… Когда там, в парке, я увидела твоего отца, такого счастливого и довольного жизнью, мне реально хотелось подохнуть. Сначала ноги привели меня в магазин где всегда была самая дешевая водка. Меня хорошо знали обе продавщицы и без проблем дали бы мне бутылку под запись но… не знаю каким чудом, но я смогла удержаться и побрела дальше. В голове постоянно звучал детский смех папиного мальчика и бабушкины слова о том, что он живет, а я…

На глазах у мамы не блестели слезы, как я того ожидала, и голос звучал ровно и спокойно. Что-то в ней изменилось, возможно она, как и я, просто перестала жалеть себя любимую и в самом деле взялась за ум. Хотя, я больше не верю в сказки.

- В общем, я вышла из магазина и ноги сами привели меня к монастырю. Я потерянно рассматривала купола и неприглядные белоснежные здания, когда ко мне подошла женщина в черном и предложила помощь. Я не отказалась. Не стану вдаваться в подробности, но все это время что меня не было, я жила у монахинь. Они дали мне чистую одежду, кормили и предоставили отдельную комнату для ночлега, я же ежедневно помогала им по хозяйству. Так уж вышло, что именно в нашем монастыре служит батюшка умеющий кодировать от всяких напастей. Было неимоверно тяжело, но я справилась. Я ежедневно исповедовалась, да и просто очищала до остатка душу перед этим святым человеком. Он на многое раскрыл мне глаза, и смог достучаться в нужные двери души. Я все-все переосмыслила и осознала.

- Рада за тебя. Может из тебя монахиня выйдет лучшая, чем мать.

Не знаю откуда у меня взялись эти слова, но они вылетели очень быстро и неконтролируемо. Это сломало маму. Она расплакалась.

- Прости, Танюша, если сможешь когда-нибудь. Я ничего не стану обещать, не буду дарить надежды, все в жизни может случиться. Единственное, я не собираюсь уходить в монастырь. Если ты позволишь, мне бы хотелось жить здесь, с тобой. Понимаю что мама тебе уже и не нужна, без меня ты вон как преобразилась, но мне нужна дочь.

Мама тихо плакала. С ней не случилось истерики, это были самые горячие и искренние слезы материнской любви и боли. Я это видела. Я это понимала. Но ничего не сделала, чтобы поддержать, или оттолкнуть. Я продолжала дальше играть в безразличие. Так проще.

- Я не могу тебе что-то запретить. Это твой дом. Делай что хочешь.

С этими словами я оставила мать на кухне, захлопнув за собой дверь в комнату. Если я в этот раз распахну перед ней свои объятия, разрыдаюсь и скажу что прощаю все-все-все, я перестану себя уважать. Я только-только начала новую жизнь в которой просто нет места на столько болезненным разочарованиям. Я не хочу вновь стать «бракованной». Я не желаю превратиться в то ничтожество под названием «никто», в которое я превращалась последние четыре года. Если у мамы в самом деле хватит ума не сдаться, я только порадуюсь. Я обязательно все-все забуду и прощу, время лечит, но оно должно пройти. А если мама-дура, так и будет.

18

***

- Ма, неси торт, я готова!

- Бегу, бегу!

- Бабушка, гаси свет, сейчас будут свечи.

Свой семнадцатый день рождения я праздновала в тесном семейном кругу. Мама, бабуля и я. Скромный праздничный стол, родные люди и одно-единственное желание - чтоб это счастье никогда не заканчивалось.

После того как мама вернулась из монастыря она ни разу даже не взглянула в сторону спиртного или сигарет. Ее реально отвернуло как от спирта, так и от никотина. Она стала такой мамой, о которой может мечтать любой ребенок. В мою жизнь вновь вернулось утреннее какао и хлопья с молоком. Еще в мою жизнь вернулась сама жизнь.

Мама стала мамой и спустя два месяца, я растаяла. Сначала было нелегко, и всякий раз когда вернувшись со школы я не обнаруживала ее дома, сердце обрывалось. Но я все же нашла в себе скудные запасы прощения. Я престала хамить и рычать, расслабилась и впустила в свою душу любовь и радость.

Со временем мама заняла мое место «кормилицы» и стала работать в две смены продавцом в хлебном магазине. С ресторанами было покончено, по крайней мере, на первых парах. А спустя еще два месяца тетя Кристина Карандашова предложила ей должность админа. Мама сразу согласилась, она знала, что больше не сломается; она стала сильнее; она больше не собиралась менять настоящее на пьяный угар. Да и денег ресторан приносил на порядок больше чем две смены за прилавком.

Что касается меня, тут тоже все зашибись! Тете Тане Добрыниной, с которой мама наладила отношения, я по-прежнему помогаю по хозяйству, но от подачек отказываюсь. В кинотеатр я теперь хожу по выходным на премьеры, а не драить туалеты. Я не стала гордячкой и если понадобится, без проблем возьмусь за любое грязное дело, но пока в этом надобности нет. Томилу Кирилловну я не кинула, я люблю ее «малышей», как родных, и прогулки с ними доставляют мне море удовольствия. Сама Томила частенько балует меня брендовыми тряпками и косметикой от которой я не отказываюсь, тем более мама тоже охотно пользуется качественным мейкапом. Но самое важное в области моих трудовых будней - реклама.

Как мы договорились с Валентиной Георгиевной, ее номер я не удаляла, что было самым правильным решением в моей нынешней жизни. Спустя месяц после нашей последней встречи мой телефон зазвонил. Милым, как обычно, голосочком Валентина Георгиевна пригласила меня на встречу. Прямо в том самом неприглядном кабинете, где мне на рожу наносили различную гадость, из ее уст поступило предложение стать лицом их рекламной компании нового средства по уходу за очень проблемной кожей. Суть рекламы состояла в двух словах и двух фотках ДО и ПОСЛЕ. Ей было неловко, когда речь зашла о «до», Валентина Георгиевна все время сбивалась и нервно проглатывала слова. Едва ли гадкому утенку ставшему лебедем хочется выставлять свое «бракованное» недалекое прошлое, которое невозможно забыть за годы, на общее обозрение, но я к этому отнеслась нормально. Мне уже давно плевать на ту, что осталась в прошлом, и кем я не есть сейчас.

За рекламу косметологическая фирма предложила баснословный для меня гонорар. Только дура отказалась бы от подобного шанса на приличную жизнь из-за галимого ДО, тем более что я ежедневно имела возможность любоваться своим ПОСЛЕ.

Ни на секунду не позволяя себе расслабиться, из колобка я превратилась в миниатюрную даму с аппетитными формами. Для меня уже вошло в привычку просыпаться в шесть утра и пробегать по району несколько кругов. Я почти забыла вкус пиццы и безумно вкусных копченостей. В нашем с мамой холодильнике всегда полно фруктов, овощей и низкокалорийных продуктов. Мы правильно питаемся и иногда даже вместе бегаем, когда мама не слишком устает на работе.

Проблем с кожей у меня больше не возникало. Я тщательно слежу за любыми изменениями на лице: будь то след от незамеченного комариного укуса или чрезмерная сухость. Как говорит мой личный косметолог Валентина Георгиевна: «Всегда легче предупредить болезнь, чем лечить».

С учебой вообще проблем нет. За считанные месяцы из скамейки запасных и явных претендентов на вылет, я выбилась в хорошисты, а на следующий год пообещала самой себе стать отличницей. Не то чтобы мне это было нужно, просто сама себя на «слабо» развела. Так что не отверчусь.

Отца, после того злосчастного дня в парке, я больше не имела чести видеть, а если в разговоре с кем-то каким-то образом затрагивалась тема отцовства, я уверенно заявляла что мой папа умер пять лет назад.

Бабуля стала частым и желанным гостем в нашем доме.

Единственное что осталось неизменным - мои три минуты. Пройдя через все вышеупомянутое, я знаю, что без особых проблем смогу бросить курить. Знаю, что моей силы воли хватит на многое, но я просто не хочу этого делать. Мне нравится никотиновый привкус во рту. Я люблю пускать дым кольцами. Я люблю втыкать на звезды, дождь или снег, когда легкие обжигает яд. Даже бабушка смирилась с этой пагубной привычкой. Я же скажу так - даже на солнце есть пятна.

- Ну что, загадала? - мама с трудом удерживала в руках огромный бисквитный торт, слава богу, у нас бабушка не на диете, а мы себе по кусочку все же позволим.

Я набрала в легкие воздуха и, закрыв глаза, подула изо всех сил, одним махом потушив все имеющиеся свечи.

- Да. Загадала. - Мой довольный взгляд скользнул по маме, затем по бабушке, дежурившей у выключателя. - Я хочу, чтобы наш с вами мир никогда больше не рухнул.

- Нюша, но ведь нельзя свое желание произносить вслух, не сбудется ведь.

- Ма, это у других не сбудется, а у меня сбудется. Знаешь, я ведь не так давно поняла, что все в НАШИХ руках и только в них. Так что мое сбудется, если этого будем хотеть все мы.

Уверенная в каждом собственном слове, Я произносила их с высоко поднятой головой и самой очаровательной улыбкой на лице. Краем глаза видя собственное отражение в зеркале, не верить красивой брюнетке со счастливым блеском в глазах, здоровой кожей и почти идеальными формами, у меня не было никаких оснований. Теперь этой юной даме подвластно ВСЕ!

**********************************************************