Помоги проекту - поделись книгой:
- А я думал, тебе лет семь, от силы - восемь. Что ж ты так лениво рос? Да и худой какой!
Гринька молчал.
- А чего ж ты это лопухом ноздри себе заткнул? - спросил князь и слегка приподнял его подбородок. - Вот и голос у тебя невнятный!…
Мальчик смутился.
- Ну? - повторил свой вопрос Александр.
- Лопухи эти кровь останавливают!… - отвечал наконец Гринька.
- Ишь ты!… - произнёс с оттенком изумления князь Александр. - А в какой же это ты битве кровь свою пролил, а?…
Мальчуган опустил голову: грозный хозяин стоял тут, рядом, и всё мог услышать! Гринька молчал. Слёзы стали наполнять ему глаза…
- Ну, это, брат, никуда не годится! - голосом, дрогнувшим от жалости, проговорил Александр Ярославич. - Воину плакать! В битве мало ли что может случиться!…
- Ударили меня, - пробормотал еле слышно Гринька.
- Так… Ну, а ты телёнок, что ли?! И ты бы его ударил!…
В ответ на эти слова князя Гринька только отрицательно потряс головой и ничего, ничего не сказал.
Князь всё понял и так. Да и слышал он, как Чернобай орал на мальчика.
- Вот оно что!… - молвил Александр и с суровым презрением покосился на Чернобая. Затем вновь обратился к Гриньке. - Ну, вот что, Григорий, а ты на коне ездить любишь?
- Люблю.
- А воевать любишь?
- Тоже люблю.
- А умеешь?
- Умею… - И лицо у мальчугана повеселело. Он вынул из носа лопухи и отшвырнул их. - Прошло, не каплет! - бодрым голосом сказал он.
- Это хорошо, - сказал Невский. - Только знаешь: кто воевать любит да умеет, так тот уж так ладит, чтобы не у него из носу кровь, а у кого другого!
Мальчик покраснел.
- Да ведь он хозяин… - смущённо и угрюмо отвечал он.
- Вот то-то и беда, что хозяин! - сказал Александр. - Доброму ты здесь ничему не научишься… А ко мне пойдёшь, Настасьин?… - вдруг добродушно-грозным голосом спросил он.
- К тебе пойду! - не задумавшись, ответил Гринька.
Невский удивился.
- Да ты, что же, знаешь меня? - спросил он.
- Знаю.
- Ну, а кто я?
Лицо мальчугана расплылось в лукаво-блаженной улыбке.
- Ты Невшской, - по-детски шепелявя, произнёс он.
Ярославич расхохотался.
- Ах ты, опёнок! - воскликнул он, довольный ответом мальчугана. И вдруг решительно приказал: - А ну, садись!…
Вздрогнув от внезапности, Гринька спросил растерянно: - Куда садись?
- Куда? Да на коня, за седло. А ну, дай помогу.
И Александр Ярославич протянул было вниз левую руку. Однако опоздал. Быстрее, чем белка на ствол ели, Настасьин, слегка лишь придержавшись за голенище княжеского сапога, мигом вскарабкался на вороного и уселся верхом позади седельной луки…
- Держись за плащ! - приказал ему Невский. - Удержишься?
Но у того уж голосишко перехватило, и он смог только мотнуть головой. Невский почувствовал, как в его спину колотится маленькое сердце…
Александр тронул коня.
Когда уже прогремел под копытами мост, когда уже всадник был далеко, Чернобай, всё ещё стоявший с запрокинутой головой, распрямился и с неистовой злобой глянул вслед Александру.
- Ужо сочтёмся, князь! - с угрозой прогудел он. - Погоди, Александр Ярославич, скоро доведёт бог и твоей крови княжеской повыцедить!…
Великий князь Владимирский Андрей Ярославич, родной брат Невского, младше его двумя годами, стоял на солнышке посреди огромного благоустроенного псарного двора, окружённый свитою, псарями и сокольничими.
Это был ещё молодой человек, не достигший и тридцати. Снеговой белизны сорочка с распахнутым на смуглой, крепкой груди воротом, заправленная под синие узорные шаровары, лёгкие лимонного цвета сапожки - весь этот домашний наряд ещё больше молодил князя. От его тёмных вислых усиков, от резкого, тщательно выбритого подбородка веяло удалью и стремительностью.
Андрей Ярославич гневался. Перед ним смирению, без шапки, стоял старый ловчий, правитель всей княжей охоты.
- Обучать собаку надо голодную! - бешено кричал на него князь.
Старик-ловчий даже и не пытался оправдываться:
- Проступился, княже, прости!
Но князь великий Владимирский сегодня что-то долго не унимался. По этому крику да по нетвёрдой походке Андрея Ярославича слуги и псари уже знали, что князь, опохмеляясь утром после вчерашней попойки, опять хватил лишнего.
Безмолвно ступала за князем свита: двое нарядных мальчиков, так называемые меченоши, и пять - шесть знатнейших бояр, по возрасту ещё молодых, но которых князь приблизил к себе единственно за то, что они хорошо знали соколиную и псовую охоту.
За это горожане владимирские открыто, на площадях порицали великого князя.
- Нет, - говорили они, - хотя и родной брат он князю Невскому, а, выходит, далеко не родня! Видно, хоть два яблока и с одной яблони упадут, а далеко друг от дружки откатываются!… Александр Ярославич - тот о русской земле радеет, о нас, о крестьянах, помнит. А этому только бы пьянствовать, гортань свою тешить да с псами да с соколами по лесам рыскать. Мимоходный! - так и горестно и насмешливо говорили в народе о великом князе Владимирском.
И это прозвище - Мимоходный - утвердилось за ним.
…Князь шествовал по своей псарне.
Собаки - борзые и гончие, старые и молодые, всех шерстей, статей и кличек, - одни лежали, другие расхаживали, третьи клацали зубами, выбирая блох. Слышалось лакание и чавкание. Плескался разливаемый по корытам корм.
Андрей Ярославич внезапно остановился. Князю почудилось, что от жидкой болтушки, которую только что разлил собакам молодой парень - так называемый корытничий, - исходит пар: значит, болтушка не остужена?!
Великий князь Владимирский соизволил обмакнуть палец в самое месиво. И тотчас же с ругательством отскочил от корыта. Лицо князя даже и сквозь смуглоту побагровело.
- Что творите?! - неистово заорал он. - Я вам носа велю урезать, мерзавцы!
Один из отроков подбежал и поспешно, но бережно отёр княжеский палец шёлковым платком.
- Что же вы, негодяи, - продолжал кричать князь, - али вы не знаете, что от горячей пищи у собаки желудок портится и чутьё?!
Старый хитрец-ловчий понял, что дело сегодня может окончиться плохо и для него и для многих. Он подал многозначительный знак одному из псарей.
И тот с почтительным поклоном поднёс князю широкую отлогую корзину, обтянутую изнутри белым полотном поверх толстой подстилки. В корзине играли и барахтались брыластые, упитанные, с лоснящейся шерстью крупнопятнистые щенки.
При одном взгляде на них сердце великого князя отошло.
- Ох ты, ох ты!… - вырвалось у него. Ему подсунули низенький ременчатый складной стулец, и Андрей, присев, склонился над корзиной со щенками.
Он то подсвистывал им и прищёлкивал пальцами, то запускал обе руки до самого два и, опрокидывая то одного, то другого щенка кверху жемчужно-розовым пузом, принимался рассматривать их, оценивать и распределять.
Вдруг над самым ухом князя Андрея послышался шёпот одного из отроков:
- Князь, оглянись…
Андрей Ярославич поднял голову и обомлел: шагах в десяти от него, ярко освещенный солнцем, стоял брат Александр.
Невский улыбался, глядя на брата.
Словно дуновение испуга пробежало вдруг по лицам всех тех, кто окружал князя Андрея. Да, пожалуй, испугался и сам Андрей Ярославич. Он побаивался-таки старшего брата, хотя Александр Невский считался всего лишь удельным князем Переславля-Залесского на Владимирщине, а Андрей - великим князем Владимирским.
Русь была под татарским игом. Татарские ханы определяли, кому быть старшим князем на Руси. И Александру Невскому они опасались отдать великое княжение. Они знали, что он, ещё юношей будучи, разгромил и шведских и немецких рыцарей, знали, что он умён и храбр, а потому боялись, что, став главным князем во всей северной и восточной Руси, Невский слишком усилится и начнёт подымать русских против орды.
Александру пришлось уехать на княжение далеко - в Новгород на Волхове. Татарские ханы прогнали бы его и оттуда, но Новгород Великий не признавал ещё татарской власти. Он уцелел в 1238 году от страшного Батыева нашествия. Могучей татарской коннице не удалось пробиться тогда сквозь тысячевёрстные густые леса, сквозь гиблые топи и болота.
Однако в одном Новгороде Невский всё равно не смог бы собрать большое войско против татар. Там правили богатые купцы и бояре. Князей они приглашали только в качестве военачальников. Если же князь пытался захватить власть, они его выгоняли с княжения.
Так было неоднократно и с Александром Невским. Татары знали про это. Знали они и про то, что немцы и шведы чёрной тучей нависают над Новгородом. Стоит Невскому подняться против татар, как сейчас же шведские, немецкие, датские рыцари двинут на Новгород своё огромное войско.
Вот почему татарский хан Батый и его брат Берке спокойно смотрели на то, что Александр Невский княжит в Новгороде.
Когда же Александр, властный и крутой, ссорился с боярами новгородскими н они отымали у него княжение, он уходил в своё маленькое княжество - в Пере-славль-Залесский. А тогда уж он и вовсе не мог поднять большой силы против татар: маленький удельный князёк на Владимирщине, под рукой у брата Андрея!
…И всё ж таки Андрей побаивался грозного Александра. По древним русским обычаям младший брат обязан был повиноваться старшему брату, как повиновался отцу. Так и говорилось: «Старший брат - в отца место!»
- Саша?! - растерянно, но в то же время и радостно вскричал князь Владимирский и выронил щенка из рук на дно корзины. Тот только пискнул.
Андрей Ярославич поднялся на ноги и подставил одному из слуг-отроков левое плечо. Отрок накинул ему княжеский плащ-корзно.
Однако застегнуть самому пряжку плаща Андрею никак не удавалось: руки тряслись.
Заметив это и сразу же догадавшись, что братец его опять под хмельком, Невский произнёс и добродушно и насмешливо:
- Да полно тебе! Не смущайся: ведь на работе же застаю, на деле…
Оторопь у Андрея прошла. Он раскрыл объятия:
- Саша, милый мой! - вскричал он. - Свет ты очей моих!… Прости, что не в хоромах принимаю тебя!…
- Давно бы так! - отвечал Невский. - Давай же наконец поцелуемся!…
Братья обнялись и троекратно поцеловались. От Андрея пахло вином. Невский сурово глянул брату в глаза.
Тот несколько суетливо старался отвлечь мысли старшего брата в сторону. Взгляд его остановился на Гриньке. Мальчик, оробевший, растерянный, стоял позади Александра Ярославича.
- А это что у тебя за оруженосец новый? - удивлённо и с явной насмешкой над жалким видом Гриньки спросил князь Андрей.
Поделиться книгой: