Серебряная команда [СИ]

— Как ты можешь жить с этим? — В голосе Лилин уже не было отчаяния. Только жалость. И не одна она стояла за моей спиной. Вся команда слушала наш диалог.

— Я солдат! — Пожал я плечами. — И знаю, что нет хороших войн. Нет в войне тех, кто прав и тех, кто виноват. Это война! Там люди убивают друг друга. Даже не зная за что. Даже не так. Они знают. Каждый из них знает. Он ненавидит и оправдал свои действия перед собой. Оправдал, когда прозвучал первый выстрел и пролилась первая кровь. Дальше это работает как горная лавина увлекая за собой все больше людей. И уже не важно, кто за что воюет. Есть свои и чужие. Есть те, кто прикроет тебя и те, кто хотят твоей смерти.

Хуже всех те, кто любит убивать. Они живут этим. Они питаются войной и чужой болью. Но я не один из них. Я убивал и буду убивать. Всех, у кого есть оружие. И не только их. Всех у кого есть ненависть. Даже ребенок может принести в наш лагерь бомбу и убить нас всех. И он будет прав. Ведь кто-то в такой же форме как я — убил его отца. И что с того, что тот стрелял в своего убийцу? Ведь он его отец! А значит, он неправ, даже если защищал своих детей. Просто потому, что этому мальчику насрать на десять, сто и тысячу девочек по ту сторону фронта. Он любит себя и своего отца больше, чем их всех. И он оправдает для себя бомбу в их поселении. Потому что хочет это оправдать. А я нажму на спусковой крючок и убью любого, кто угрожает мой команде. Моим людям. Включая тупую дурочку вроде тебя!

Лилин не была дурой. Она все поняла, но все же ее естество берегини и хранительницы жизни не давало ей услышат голос разума. Наши способности и навыки возникали благодаря нашим талантам и стремлениям, но так же влияли на нашу внутреннюю суть. Теперь для нее любая жизнь священна.

— Ты лжешь, Рокот! — Вскинулась она, а в ее глазах я увидел слезы. — Никто не заставляет тебя создавать «это»! Ты сам его создаешь! Ты пойдешь убивать их. Тех кто просто как и мы хочет жить. И никто из вас не пробовал договориться! Ни разу! Потому что вы хотите рвать глотки друг другу!

Вокруг нас собралась вся команда. Включая даже новичков. И каждый ждал, что я отвечу. И ведь она, как и многие святые, может увлечь людей за собой. Внушить им, что можно жить иначе. И они будут счастливы, пока кролика не встретит волк.

Алхимия как и любой другой навык был больше подвязан на интуицию чем на систему Старших. И то, что я пытался сделать, создав центр масс в пустом фиале и наполняя его отдельными молекулами боевого отравляющего вещества, вдруг приобрело новый смысл. Новую ярость. И даже ненависть.

— Почему ты это не рассказала им?! — Сухо отрезал я. — Прежде чем они изнасиловали и убили тебя?!

Я достал меч из ножен и залюбовался отблесками света на его лезвии. Это было мерзко. Это было грубо. Но это было. И сейчас от моего взгляда разбегались даже свои.

Внимание! Ваш ранг «Алхимия» повышен на 2.

Внимание! Вы создали новое отравляющее зелье «Ненависть Рокота».

Сам того не желая я сконцентрировал свою злость на фиале. Иначе бы просто испепелил Лилин. Или просто оторвал бы ей голову. Я конечно люблю ее как сестру, но порой она невыносима.

Однако флакон с зеленоватой жидкостью мгновенно выветрил все эмоции. Это не совсем то, что выпускал Рейгард, но нервы потреплет изря…

— Тарик! — Заорал я, оттолкнув в сторону Лилин.

— Что?! — Когда не самый мирный вождь орет как резаный, это не светит подчиненным ничем хорошим.

— Ты же в ответе сейчас за туземцев? Есть залетчицы?

— Да треть из них беременны!

— Сам дурак! — Не в тему рыкнул я, сжав флакон в руке. — Беременные мне точно не нужны. Кто из них самая страшная и некрасивая?

— Да ты что? — Вклинился Ругер. — Они же все мисс Вселенная! Проще выбрать…

— Хватит хохмить! — Отмахнулся я. — Тащи кого не жалко! Бегом!

— Вот! — Тарик не самый трусливый из моих людей, но даже он приволок за шею женщину аборигенов и бросил ее мне под ноги, не приближаясь на расстояние удара.

Девушка хрипела и пыталась отползти. Вот только Тарик уже давно преодолел тот рубеж, когда одинокая самка туземцев могла что-то ему сделать. Я не стал ее мучить и, встав на колено, дал ей лёгкую пощечину. Сдерживался как мог, вот только сил во мне уже куда больше, чем в обычном мужчине. Женщина даже от легкой пощёчины мотнула головой и основательно вырубилась.

— Лилин! — Зарычал я, откупоривая свежий флакон с ядом. — Держи ее!

— Что! — Девочка опешила и растерялась. — Что ты делаешь?

— Убиваю ее! — Я влил несколько капель из флакона в рот аборигенке. — Ну почти!

— Нет! — Лилин попыталась выбить фиал из моей руки, но безуспешно. — Что ты наделал!

Тело туземки затрясло в конвульсиях, а из ее рта обильно хлынула пена. Неудивительно. Я влил в ее нутро столько сильнейшего яда, что хватило бы даже Моте.

— Держи ее! — Я сжал горло аборигенки. — Не сможешь и она умрет. И не говори, что ее смерть будет на моих руках.

— Ты урод! Ты мразь! Я тебя ненавижу!

— Ее жизнь в твоих руках! — Ухмыльнулся я. — Тарик, тащи еще пятерых! С этой не сработает — с другими попробуем!

— Рокот…

Отвечать я не стал. Просто взглянул из-под бровей на своего бойца. Особо порадовало, что Гао пустил по рукам свои искры и остался у меня за спиной. Я не оглядывался, но знал — этот человек не предаст. Если однажды он выбрал сторону, он будет на ней невзирая на обстоятельства. Этому их учила вся прошлая жизнь.

— Рокот, ты монстр! — Лилин рыдала, пытаясь удержать жизнь в теле женщины. — Я тебя ненавижу!

Да, девочка моя! Ты еще не через такое пройдешь! Ненависть ко мне даст тебе силы. Я уйду, но вы останетесь и станете сильнее. И будете жить! Но это после. Не все мои решения пользовались поддержкой остальной команды и с точки зрения многих были сомнительны в моральном и этическом плане. Это и есть работа лидера. И бремя. Легко хранить честь и порядочность когда этого ничего не стоит. Но когда приходится выбирать из одних плохих решений то, что кажется более правильным, нужно еще и других убедить в этом. Что зачастую невозможно даже в малом и сплоченном коллективе.

Когда тело нашей жертвы перестало биться в агонии, я взял флягу с эликсиром и влил в окоченевшие губы капли божественной влаги. Расчет был прост. У нас нет времени завоевывать доверие туземцев. Свет для них зло, а мы странные уроды. А яд Рейгарда не убивает сразу. Он просто выжигает нервную систему. А мы сможем восстановить их, но не информацию, которая хранилась в мозгу. Конечно, придется их учить заново, потому как они станут словно младенцы, но это намного проще, чем пробовать переломать уже взрослую особь.

— Зачем? — Берегиня держала голову девушки на своих руках.

— Оживи ее! — Зарычал я в лицо девочке. — Давай!

Лилин старалась как могла. Она побледнела, а из носа и глаз пошла кровь. Я в это время поил их обеих эликсиром. Уже через десять минут состояние аборигенки стало стабильным, а благодаря навыкам берегини и свойствам нашей крови, пошла заметная глазу трансформация тела. Сам процесс занял несколько часов. Я хотел сразу же провести трансформацию еще пятерых туземок, но понял, что не потянем. Лилин выдохлась, несмотря на мою помощь. Да и нужно посмотреть, что выйдет из первого эксперимента.

— Твою мать! Это что такое?! — Выругался я, хотя хотел сказать куда больше.

Я знал, на что иду. И что хочу сделать. У меня это получилось. Отчасти. Девушка из аборигенов точно утратила остатки разума. Мой яд выжег ее мозг до основания. Без Лилин и эликсира она стала бы овощем. Теперь мы будем ее учить есть, пить и говорить на нашем языке. Но при этом она сама изменилась. Ее тело стало другим. Похожим на наше. Похожим, но все же не совсем таким. Рост не изменился, а вот кости все же разошлись в стороны, давая место для роста органам. Пропала болезненная осанка, припухлости на суставах и язвы на коже. Лицо тоже стало более человечным. Даже похожим на женщину с плавными чертами уже не столь похожими на обезьян. Но все же она была странной и некрасивой. Так что вопрос с гаремами для мужиков откладывается на долгий срок.

— Лилин, какого хрена? — Возмутился я, хотя и понимал, что девушка была ни в чем не виновата.

— А чего ты ждал? — Процедила берегиня.

— Кого-то вроде нас! — Я не стал скрывать своего разочарования. — Нормального человека.

— Не все так просто. — Лилин провела рукой над телом девушки. — Я не могу излечить ее. Точнее я уже сделала все, что смогла. Генетический код слишком сложен. Наша кровь восстанавливает битые звенья. Но это не значит, что все кто принял эликсир станут нами. Маленький рост, форма лица или цвет глаз это нормальное состояние генома. Эликсир не воспринимает ее как поломку, потому и не трогает. Ему не понятны наши желания и каноны. Он просто восстанавливает спираль в наиболее приемлемой форме.

— И все они станут этим? — Спросил я, находясь в некотором трансе.

— Да! — Припечатала Лилин. — Но ты их все равно защитишь!

Абзац! Я и не собирался их убивать. Так что да, придется смириться.

— А твои способности не смогут их изменить? — Спросил Тарик. — Ты же как-то работаешь с растениями и жуками.

Не думаю, что его интересовали аборигенки в сексуальном плане, но и править толпой карликов как-то не улыбалось.

— Не знаю. — Пожала плечами девушка, все так же водя руками над телом. — Думаю, это возможно. Но это точечные операции, которые нужно индивидуально проводить на уже излеченном теле. Это все равно что пластическая хирургия. Детям передаваться будут все равно те же гены что остались у родителей. А они на протяжении веков выживали в определенных условиях и проходили выбраковку, получая определенный генотип. Так что они еще долго будут такими. Разве что разбавить потомство, смешав с другими видами.

Думаю, с этим у нас будут проблемы. Других видов кроме колонистов мы не встречали, но что те, что эти привыкли к другим стандартам красоты и понятия своего вида, так что естественное продолжение рода будет затруднено. А до искусственного оплодотворения нам еще нужно время и технологии.

— Ну что же все равно эксперимент можно считать успешным, так что можем продолжать. — Подвел итог я.

— Нет! — Отскочила в сторону Лилин. — Рокот, это все равно убийство. Убив их память, ты стираешь их жизнь.

— Нет! — Покачал я головой. — Это новое рождение. Сколько они проживут в таком состоянии? Еще пять лет? Больше? Меньше? А так у них есть шанс.

— Но они теряют себя. Свою жизнь. Свою память! Они не вспомнят своих детей и любимых!

— Лилин, я все понимаю. — Кивнул я. — И да, ты во многом права. Это может выглядеть жестоко. Но сама представь, что тебя и всех нас посадят в тела горилл. Они сильны, живучи и лучше приспособлены для жизни в таких условиях. Но захотела бы ты так жить?

Смогла бы полюбить самца-гориллу или радоваться за своего ребенка, который получил бы такое тело? Сомневаюсь.

Но начав все заново, они себя и свое окружение будут воспринимать как данность. И смогут жить и развиваться в более здоровом теле. Увидят в нас не монстров и демонов, а своих богов. Пример для подражания и объект почитания. Свет перестанет быть злом. И все это произойдет только с первым поколением. Уже второе не будет страдать.

Зато если мы пойдем тем, что ты называешь гуманным путем — то страдать от боли страха и ненависти к нам своим телам. И долго. Возможно века. Так что мы выберем? Все мы!

Последнее я спросил уже у всех своих ребят. Этот выбор должен сделать каждый из нас. И нести это бремя всю оставшуюся жизнь. Каждый из них станет богом и покровителем племен народов или социальных групп вроде крестьян, воинов или торговцев. И они должны научиться управлять ими и принимать сложные решения.

Дальше разгорелся жаркий спор по поводу этичности моего предложения. Мнения разделились с одной стороны Яни, Исида и берегиня с другой — я при поддержке Ругера и Тарика. Остальные воздержались по тем или иным причинам. Но чем больше стороны доказывали друг другу свою точку зрения, тем больше я понимал, что это уже битва полов.

Девушки просто почувствовали угрозу своему положению. Конечно, сейчас аборигенка выглядит непрезентабельно, но если мы продолжим, они смогут стать довольно привлекательными. А древние мифы нашего прошлого очень часто упоминают, как похотливые боги-мужики сбегали от жен на Землю и клепали полубогов налево и направо.

И мужикам в этом плане проще. Айда тому пример. Сильным богиням очень трудно найти обычного смертного себе под стать, а мужики в этом деле менее разборчивы и им для счастья и удовлетворения хватит восхищенных взглядов своих поклонниц.

— Хватит! — Заорал я, когда мне надоел бесконечный треп. — Мы команда и должны быть едины!

Хочу напомнить вам, что мы в этом мире не просто так. Нас скинули сюда его воскресить. А значит процессы на Земле перешли точку невозврата за которой самовосстановление уже невозможно.

И мы «Серебряная команда», а значит вторые на планете. У нас нет шанса на ошибку, потому как даже «Золотая» может не справиться. А нам еще предстоит война. Выход на поверхность заблокирован другими богами, которых сейчас продолжает обрабатывать наш добрый друг Рейгард. Теперь мы для них мерзкие, низкие и подлые людишки. Так что столкновение неизбежно.

И нам нужны все доступные ресурсы и вся команда. Потому сейчас каждый из вас должен решить остается ли он со мной или уходит. И команды больше не будет, если хоть кто-то один скажет «нет»! Делайте свой выбор, господа Боги!

Жду всех, кто идет со мной за стеной нашего поселка.

С этими словами я вышел за колючую ограду. И молясь всем нашим новым богам, что бы Лилин не развалила все! Святые порой забывают, что благими намерениями выложена дорога в Ад.

Глава 14

Возможно, ребята решили меня слегка наказать, а может, действительно долго спорили, но так или иначе за мной вышли все. Что ж, сегодня Серебряная команда не умрет. Она станет еще сильнее на одно испытание и одно сложное решение.

— Что делаем, командир? — Хмыкнул Тарик, который вышел первым и вместе со мной смотрел, как по одному выходят остальные. Последней, естественно, вышла Лилин, с лицом приговоренной к смерти. Парни вышли первыми, девчонки просто испугались остаться без нас. Лилин понимала, что я не откажусь от своей идеи, даже если она не согласиться. Не можешь победить — возглавь. Потому она с нами и будет еще той занозой в заднице. Такие уж они — Святые.

— Готовимся к войне. — Осмотрел я свою команду строгим взглядом, так что многие даже поёжились. — А для этого нам нужно усилиться. Битва будет страшной, потому как там собрались лучшие из Лабиринта, и скорее всего они будут наращивать массу под руководством элитного отряда. Так что за работу, ребята! Нас ждут великие дела!

Как бы мне не хотелось давать фору нашим врагам — торопиться следует не спеша. В отличие от них, у нас нет права на ошибку. Я не могу себе позволить терять людей, потому как пробиться вниз у них уже не будет возможности. Нам пока известен всего один вход и он слишком близко к золотой био-ферме, а значит будет под постоянным и неусыпным контролем противника.

Остается стать сильнее настолько, чтобы не умирать или пугать врага до колик. А для этого нам нужно развивать свои навыки. Однако была одна проблема. Наши «родные» навыки появлялись, когда в стрессовой ситуации на эмоциональный всплеск накладываются наши желания что-то сделать и понимание что и как конкретно. Наш внутренний искин понимал что от него требуется и трансформировал энергию батарейки Старших Рас в результат. Затем создавал некий нейронный трафик в мозгу для постоянного пользования. После чего описывал его тактико-технические характеристики в интерфейсе понятным и заслуженным языком.

После квеста по восстановлению команды нам всем предоставили по одному навыку на выбор. Однако, как и обещал Люцифер, во всем этом был подвох. Без понимания природы навыка его использование было затруднено. Особенно когда начали понимать, что наши заклинания очень гибки в возможностях трансформации и вариативности.

Я решил, что нам просто не хватает знаний для работы с полученными навыками, хотя каждый из них был заточен именно под стиль «игры» пользователя. Воинам дали воинские, крафтерам — ремесленные. Потому я первым делом усадил всех в круг и устроил перепись способностей каждого члена команды, а заодно провели мозговой штурм по природе навыков и вариантов их развития.

Очень не хватало Торна с его мозгами, а так же научной базы колонистов. Но последние за каждую пластинку готовы убивать и умирать. Торн должен создать на месте пергамент и чернила и перенести часть самых важных для нас знаний, вроде той же химии, физики, промышленных и технических баз данных. Но это займет время, которое нам нельзя терять.

Со мной все было понятно. «Бестелесная тень» переводит меня в некое измененное состояние либо на атомарном уровне, либо переносит в другое измерение. Большего понять нам не удалось. «Ускорение» позволяло на короткое время стать заметно быстрее и тоже на каком-то уровне высшей физики, потому как даже в прыжке скорость приземления была столь же высока как и взлет. МТБЗ был самым простым в исполнении. Типичное преобразование энергии.

Исида получила «концентрацию света». Теперь она могла бить не только по площади, но и фокусировать энергию в лучи различной ширины и спектра. Вот только управление давалось нелегко, и Валькирия чуть не убила нас всех, разрезав концентрированным лазером из руки. Зато очень уверенно меняла спектр излучения в малых вспышках, что положительно сказалось на фотосинтезе и мутации растений.

Ее эмпатия тоже была объяснима. В свое время она работала в службе безопасности штатным психологом и физиогномистом призванным работать детектором лжи на секретных НИИ. Отсюда и ее знания в физике боевых излучений.

Тарик изначально получил воинские навыки бойца ближнего боя. Скорость реакции и координацию наравне с моим ускорением, правда без темпоральных заморочек и с более экономичным расходом бодрости, так что если он выдерживал в спарринге со мной первые тридцать секунд дальше я проигрывал. Без вариантов.

Вторым же навыком он выбрал «интуитива». На уровне подсознания он считывал жесты тела и мог предугадать направление удара. Вместе с ускоренной реакцией он уже мог разделывать меня как котенка. Выстоять я мог только благодаря тактике, опыту, задранной выносливости и последнему что меня всегда настораживало — излишней театральности стиля боя.

Тарик был темной лошадкой в моем отряде. Говорил мало и держался на вторых ролях, хотя при нужде мог взять командование на себе и выполнить поставленную задачу. В нем чувствовалась военная выправка, но он все же проваливался во многих мелочах известных любому опытному солдату. Он владел большим арсеналом холодного оружия от меча до боевого шеста и все же при этом не мог противостоять моему гораздо более бедному набору приемов. Они просто были на порядок эффективнее.

Потому в темном углу я прижал своего зама и потребовал ответы. Честные. В итоге узнал, что Тарик был «национальным героем» во времена образования первых Полисов. Тогда правительство уже не могло удерживать народ в подчинении и им приходилось использовать любые варианты. И пропаганда самый популярный метод промывки мозгов. И Тарика сделали ветераном, красавцем и настоящим героем. Большинство боев были подстроены и инсценированы, причем фильмы монтировали так, как будто съемки велись с тактических камер шлемов. Да и вывозили его «легендарный отряд» на позиции с обычным мясом, дальше они уходили геройской походкой в сторону фронта и там делали вид, что всех красиво победили. Ну и другие фокусы, в которых Тарику была отведена роль символа и легенды. Пламенные речи на пунктах сбора и в прифронтовой зоне, показательные бои, тактические учения и тому подобное. И естественно вся грудь в орденах и медалях.

Тарик сам понимал, что это неправильно, именно потому больше отмалчивался. Характер у него был не гнилой, да и в те времена все выживали как могли. К тому же у него были менее героические операции, сведенья о которых не попадали в новости. Однако он смог выкрутиться и не трусостью и хитростью, а пусть цирковыми, но все же военными навыками. И попал в новый мир с десятком фрагов за спиной. Потому ему можно было доверить спину, а его историю я слегка отредактировал, сделав его инструктором по рукопашному бою в одной из армий.

Ругер и раньше был охотником, ловко владеющим пращей, метавший дротики и камни очень точно в цель. При этом его навык достаточно быстро развивался из-за постоянных тренировок. Сейчас она метал дротик с начальной скорость около двухсот метров в секунду. Выяснили опытным путем. Его снаряд попадал в цель в другом конце био-фермы менее чем за секунду. А там без малого сотня шагов. Еще он получил навык обаяния завязанный на харизму. В его присутствии у всех повышалось настроение и появлялось расположение к собеседнику. Он чаще всех гасил споры в команде и заставлял других улыбаться.

Бонусное умение теперь позволяло ему не только метко бросать свои снаряды, но еще и управлять их смещением. Правда пока только что-то простое и с небольшим уклоном, но это уже впечатляло. Он поражал ножом или камнем манекен, стоящий за колонной с расстояния в полсотни шагов. Последние три патрона для дикобраза на тренинге отдали ему, но он просто не успел что-то сделать. Слишком велика скорость пули, однако одиночными он точно бил в цель размером с ноготь на расстоянии в те же сто шагов и в почти полной темноте. Зрение у парня как цифровая оптика.

История его так же необычна. Он оказался младшим сыном какой-то шишки в одном из полисов. Потому получил образование, хорошую работу, лучших девушек и все, что положено мальчику из «золотой молодежи». Точнее мог бы все это получить, но авантюрный характер носил его из одного приключения в другое. В конце концов, это для него плохо кончилось и он скатился по социальной лестнице, был изгнан из полиса, присоединился к вольным охотникам, где и закончил свою не такую уж и долгую, но насыщенную жизнь. При этом даже среди того зла и жестокости он не утратил своей жизнерадостности и сам не стал озлобленным мародером.

Яниэль всю жизнь была содержанкой и училась приспосабливаться, чем занялась и в этом мире. Потому по своей сути она была бафером. При этом ее силы не имели прямого воздействия, а зависели от самого объекта. Как, впрочем, и весь баф. Даже ее искры почти не имели какого-либо эффекта для нас, разве что могли работать фонариком. Они скорее были индикатором ее эмоций. Когда девушка радовалась, они разгорались ярче, когда расстраивалась — гасли. А во время секса нимфа просто взрывалась целой феерией ярких снежинок, что долго светили, особенно если их собрать в герметичный флакон.

А вот окружение реагировало на девушку куда более бурно. Возможно эти искры и феромоны тому виной, но все что Яниэль нравилось — росло и размножалось с удвоенной скоростью. Это признавала даже наша берегиня. Пусть зверек ядовит, а растение несъедобно, зато симпатичны нашей нимфе они, начинали доминировать в биоценозе.

Еще у Яни была защитная реакция из феромонов, сносящих крышу мужикам, но вот полученное за квест заклятие куда интереснее. Хотя, похоже, принцип тот же. Ее касание теперь работало как стимулятор, правда с непредсказуемым эффектом. Она могла сразу процентов на десять поднять выносливость или раскидать по пяти характеристикам по два, при этом сама не понимала как это контролировать, да и действовал допинг только на мужчин и с откатом в три часа. Но, думаю, тут от ее эмоций и желаний зависит состав химического соединения, которое она впрыскивала в нас. Точнее, чаще всего в меня и чаще всего во время секса.

Лилин, пожалуй, самая развитая из нас, пусть в очень мирном русле. Она могла исцелять раны, передавая свою жизнь, очень быстро восстанавливалась, укрощала агрессию животных и даже умела их приручать, пусть и на время, а при долгом контакте, как это происходило с Мотей, эффект получался в сотни раз выше. Она даже могла вернуть к жизни мертвого, вытянув его душу из астрала или куда там нас заносит после смерти. Это уже не говоря о том, что она чувствовала живых существ и эманации оставленные их телами.

А в подарок еще и получила очень сильный сканер, который определял полезность или ядовитость веществ или болезни в живом теле. И, думаю, она еще себя проявит. Как мне кажется, она как любой ребенок верит в сказку, чудо, людей вокруг и эти чудеса с ней происходят, потому, как она сама того не осознавая, их создает.

Торн и Илир ушли к колонистам, но в отличие от меня остальные знали, что те получили. Главный крафтер получил сканер как у Лилин, только определял он кристаллические решетки и плотность материалов. Илир помимо сонара и его модификаций получил «Инверсию звука». Теперь он мог создавать вокруг себя зону, в которой шорохи шагов могли звучать сверху, а выстрел в спину зазвучит справа или слева.

Остальные не были частью команды во время ее восстановления, потому не получили бонусов, но имели свои умения. Все кроме Майса и никто не понимал, почему у парня ничего не открывается. Хотя он действительно был странноватым, но я скидывал это на последствия плена в группе Рейгарда. Потому парня особо не расспрашивали про его жизнь.

Фарух каким-то образом смещал напряжения в каменной толще, а возможно даже и в металле. Жизнь у него была примитивной и непримечательной как прошлая, так и нынешняя, потому неудивительно, что его пятнадцать минут славы и власти так быстро прошли. Сейчас он больше походил на размазню и как ему помочь я не знал. Хорошо, хоть он понимал, что без команды пропадет и делал все, что от него требовали, пусть и без энтузиазма и инициативы.

А вот молнии Гао меня очень заинтересовали как возможность подзаряжать аккумуляторы для огневых комплексов и других возможных приборов, что вытрясем из колонистов. Хотя без Торна экспериментировать я не решался. У нас всего два МОКа и портить их побоялся. Молнии азиата слишком непредсказуемы и управлял он ими слишком слабо. Но перспективы впечатляли.

Сам самурай пояснял свои возможности тем, что последние полгода своей жизни работал в группе штурмовиков-камикадзе. Они оборудовались экзоскелетами с очень мощным электромагнитным полем, которое гасило или отклоняло пули и иглы кинетических комплексов. Правда это же поле создавало вот такие же блуждающие токи, которые мгновенно вырубали электромагнитные комплексы и воспламеняли пороховые патроны, потому атаковали они в ближнем бою, вырубая противников током и выжигая незащищенную электронику вражеских доспехов.

Я слышал про эту технологию, но носить их могут действительно только камикадзе. Даже защитные костюмы не помогали и пилоты часто поджаривались до хрустящей корочки. К тому же заряда защитного поля хватало минут на двадцать и после этого боец оставался в почти обездвиженном экзоскелете и без оружие. Если группу прикрытия выбили, а еще остались противники — шансы выжить почти нулевые. Так как от исправности доспеха зависела жизнь пилота-камикадзе, они постоянно осматривали их перед боевым выходом вместе с техниками, оттого разбирались в устройстве и принципах работы. Привычка в минуты опасности включать его и дала Гао умение.