Лорд Теней [litres]

– А вы точно этого хотите? – Он даже не думал напрашиваться. Близнецы казались идеальной командой, посторонние им были не нужны.

Ливви усмехнулась. Кит нерешительно улыбнулся в ответ. Он привык к девушкам, даже к красивым, но что-то в Ливви заставляло его нервничать.

– Конечно, – сказала она. – Только одно предупреждение: гадкие комментарии о тех, за кем мы шпионим, строго обязательны. Естественно, если речь не идет о членах нашей семьи.

– А если сумеешь рассмешить Ливви, то шутка идет за две, – добавил Тай из коридора.

– Ну, в таком случае… – Кит двинулся за ними. Как там говорил Джейс? Ни один Эрондейл не в силах устоять перед вызовом.

Кристина с неудовольствием оглядела Центурионов – около двадцати человек, толпившихся у тяжелых входных дверей Института. У нее было не так много времени, чтобы подготовиться к встрече с друзьями Диего по Схоломанту. И уж точно она не собиралась явиться на эту встречу в пыльных доспехах и с волосами, заплетенными в косы.

Ну, что поделать. Она выпрямила спину. Сумеречным охотникам нередко доставалась грязная работа. И вряд ли Центурионы ждали от нее идеально чистой одежды. Хотя, заметила она, оглядевшись, их собственная одежда была именно такова. Форма Центурионов была похожа на обычные доспехи с накинутыми поверх полувоенными куртками, сиявшими металлическими пуговицами, и перевязями с вышитыми на них жезлами римских центурионов. На спине курток красовался родовой герб Центуриона: у юноши с песочными волосами – волк, у темнокожей девушки – кольцо из звезд. Юноши были коротко подстрижены; девушки или носили косы, или гладко зачесывали волосы назад. Все они выглядели аккуратными, профессиональными и слегка пугающими.

У двери в Убежище Диана болтала с двумя Центурионами: темнокожим юношей с регалиями Primi Ordines и юношей в куртке с волком. Они обернулись и помахали Диего, который как раз спускался по лестнице, а Кристина и все остальные следовали за ним.

– Поверить не могу, что они уже тут, – пробормотала Эмма.

– Будьте вежливы, – негромко посоветовала, подходя к ним, Диана. Легко ей говорить, подумала Кристина. Она-то не была вся в пыли. Диана взяла Эмму за запястье, другой рукой вцепилась в Джулиана и потащила их общаться с Центурионами; Джулиана она подтолкнула к симпатичной девушке-индианке с золотым гвоздиком в носу, а Эмму – к темноволосым девушке и юноше, явно близнецам, которые принялись ее разглядывать.

Кристина тут же вспомнила о Тае и Ливви, и стала высматривать, не выглядывают ли они со второго этажа, как это нередко бывало. Если и выглядывали, их было не видно. Спрятались, наверное. И Кристина их не винила. Повсюду на полу валялись чемоданы; кому-то придется провожать Центурионов в их комнаты, принимать их, придумывать, как всех накормить…

– Я и понятия не имел… – заметил Марк.

– О чем? – спросил Диего, помахав в ответ двум юношам, которые беседовали с Дианой, и они тут же двинулись в их сторону.

– Насколько Центурионы похожи на солдат, – объяснил Марк. – Я думал, что они – что-то вроде студентов.

– Мы и есть студенты, – отрезал Диего. – Даже после выпуска мы продолжаем учиться.

Прежде, чем Марк успел сказать что-то еще, два Центуриона подошли к ним. Диего похлопал их по спине и повернулся, чтобы представить:

– Мануэль, Раджан, это Кристина и Марк.

– Gracias[21], – сказал юноша с волосами песочного цвета. На самом деле, они были светло-каштановыми, но выгорели на солнце. У него была кривоватая улыбка. – Un placer conocerte[22].

Кристина даже ахнула.

– Вы говорите по-испански?

– Es mi lengua materna[23], – рассмеялся Мануэль. – Я родился в Мадриде и вырос в мадридском Институте.

У него и правда был акцент, который Кристина по некотором размышлении сочла за испанский: смягченный звук «с», так что «грасиас», когда он ее поблагодарил, звучало как «грашиаш». Это было очаровательно.

Она увидела, как на другом конце холла Дрю, державшая за руку Тавви – они просили ее остаться в библиотеке и присматривать за братом, но Дрю захотела посмотреть на Центурионов, – подошла к Эмме, потянула за рукав и зашептала ей что-то на ухо.

Кристина улыбнулась Мануэлю.

– Я чуть было не провела свой выделенный на учебу год в Мадриде.

– Но пляжи тут получше, – подмигнул он.

Кристина заметила, что Эмма подошла к Джулиану и неловко постучала того пальцем по плечу. Она что-то ему сказала, тот кивнул и вышел вслед за ней из комнаты. Куда это они пошли? Кристине нестерпимо хотелось последовать за ними, а не оставаться тут вести светские беседы с друзьями Диего – даже если те и были вполне милыми.

– Мне хотелось себя испытать – смогу я говорить на английском все время или… – начала было Кристина, как вдруг выражение лица Мануэля изменилось – а затем Раджан потянул ее за рукав и оттащил с дороги как раз перед тем, как кто-то подскочил к Диего и схватил его за руку. Это оказалась белокожая девушка, бледная и круглолицая, с собранными в тугой пучок густыми каштановыми волосами.

Она бросилась Диего на грудь, и он тут же как-то поблек, словно вся кровь отхлынула от его лица.

– Зара?

– Сюрприз! – девушка поцеловала его в щеку.

У Кристины закружилась голова. Может, в доме Малкольма она перегрелась на солнце… Но честно говоря, настолько солнечно там не было.

– Я не думал, что ты приедешь, – сказал Диего. Судя по его виду, он все еще был в глубоком шоке. Раджан и Мануэль выглядели так, как будто им было очень не по себе, и чем дальше, тем больше. – Ты же говорила… ты говорила, что будешь в Венгрии…

– А, ты об этом! – небрежно отмахнулась Зара. – Оказалась какая-то полная ерунда. Кучка нефилимов твердила, будто их стила и клинки серафимов не работают; на самом деле они сами просто не разобрались. Зато тут происходит столько важного! – она взяла Диего под локоть и, сияя, повернулась к Кристине и Марку. Те молча смотрели на эту сцену. Диего выглядел так, словно его вот-вот стошнит; и улыбка Зары, по-прежнему не отпускавшей руки Диего, постепенно стала напряженной и застывшей.

– Я Зара Диарборн, – закатив глаза, наконец произнесла она. – Уверена, вы обо мне слышали. Я невеста Диего.

5

Небо и могила

Джулиан шел за Эммой по институту, по коридорам, знакомым им даже в темноте. Оба хранили молчание. Косички Эммы раскачивались, и Джулиан смотрел на них, вспоминая, как уже тысячу раз шагал за Эммой по дороге к выходу из Института, и оба они шли с оружием, смеясь и болтая, и обсуждая то, что ожидало их впереди – чем бы это ни было.

И на сердце у него всегда становилось легче, стоило выйти из Института, запрыгнуть в машину и погнать по шоссе, с ветром в волосах и вкусом соли на коже. Сейчас, когда они вышли на плоскую песчаную равнину за Институтом, это воспоминание давило на грудь, точно гиря.

Джейс и Клэри уже их ждали – в куртках и с вещмешками в руках. Они склонились друг к другу и были погружены в беседу. Их тени, четкие, как будто вырезанные бритвой в вечернем свете, слились в одну.

Эмма кашлянула, и Джейс с Клэри оторвались друг от друга.

– Жаль, что мы вот так уходим, – неловко сказала Клэри, – но мы решили, что лучше будет избежать расспросов Центурионов о нашей миссии. – Она огляделась. – А где Кит?

– Думаю, он с Ливви и Таем, – ответила Эмма. – Я послала за ним Друзиллу.

– Я тут. – Кит, белокурый призрак стоял, сунув руки в карманы и удерживая плечом заднюю дверь Института, чтобы она не закрылась. Ходит бесшумно, – подумал Джулиан. – Врожденное свойство Сумеречных охотников. А его отец был лжец и вор – они тоже ходят бесшумно.

– Кристофер, у нас для тебя кое-что есть, – с непривычной мрачностью сказал Джейс. – Во всяком случае, у Клэри.

– Вот. – Клэри выступила вперед и положила Киту в ладони что-то, сверкнувшее серебром. – Это фамильный перстень Эрондейлов. Прежде, чем попасть к Джейсу, он принадлежал Джеймсу Эрондейлу. При жизни Джеймс был близок кое с кем из Блэкторнов.

Кит принял подарок с непроницаемым лицом. Он сжал кольцо в кулаке и кивнул. Клэри коснулась ладонью его щеки. Это был материнский жест, и на мгновение Джулиану показалось, что на лице Кита промелькнуло выражение уязвимости.

У мальчика была мать, – вдруг подумал Джулиан, – но никто из нас ничего о ней не знает.

– Спасибо, – сказал Кит. Он надел кольцо на палец и явно удивился, когда оно подошло по размеру. Фамильные перстни Сумеречных охотников всегда сидят идеально; это часть их магии.

– Если раздумываешь, не продать ли его, – сказал Джейс, – то я бы на твоем месте воздержался.

– А почему нет? – Кит поднял голову. Голубые глаза пристально уставились в золотые. Цвет глаз у них был разный, но лицо – одно, как и форма век, острые скулы и тревожная угловатость черт.

– Я бы воздержался, – с нажимом повторил Джейс; Кит пожал плечами, кивнул и исчез в недрах Института.

– Ты что, пытался его напугать? – возмутилась Эмма, как только за Китом захлопнулась дверь.

Джейс лишь усмехнулся в ответ.

– Спасибо Марку, что помог, – сказал он, заключив Эмму в объятия и взъерошив ей волосы. Следующие несколько мгновений прошли в суматохе объятий и прощаний, обещаний Клэри при первой возможности отправить им огненное послание, а Джейс проверил, точно ли у них есть номер Алека и Магнуса на случай, если они попадут в беду.

Никто не упоминал, что, вообще-то, если они попадут в беду, нужно обратиться к Конклаву. Но Клэри и Джейс еще в юности научились не слишком ему доверять, и, судя по всему, с возрастом их подозрительность не уменьшилась.

– Не забудь, что я говорила тебе на крыше, – негромко сказала Клэри Эмме, положив руки девушке на плечи. – Что ты пообещала.

Эмма кивнула с необычной для себя серьезностью. Клэри отвернулась и подняла стило, готовясь создать портал в страну фэйри. Но как только текучие формы начали преображаться под ее руками, а контур двери замерцал в сухом воздухе, дверь Института снова с грохотом отворилась.

На сей раз это оказалась Дрю – с беспокойством на круглом личике. Она накручивала на палец одну из своих косичек.

– Эмма, лучше тебе вернуться, – сказала она. – С Кристиной что-то случилось.

Он вовсе не собирается, как придурок, играть с ними в шпионов, думал Кит. И плевать на то, сколько радости это доставляет близнецам, которые забились в угол на галерее второго этажа и разглядывали оттуда главный холл – перила надежно укрывали их от чужих глаз.

По большей части игра заключалась в попытках вычислить, кто кому что говорил, по движениям и жестам. Творческие порывы Ливви не знали границ – она была способна выдумать драматический сюжет даже там, где люди, скорее всего, попросту беседовали о погоде; она уже решила, что хорошенькая азиатская девушка в расшитой звездами куртке влюблена в Джулиана, а два других Центуриона – тайные соглядатаи Конклава.

Тай высказывался реже, но Кит подозревал, что он оказывается прав чаще. Он хорошо замечал всякие мелочи – например, у кого какой фамильный герб вышит на куртке, а значит, откуда человек родом.

– Что скажешь про Безупречного Диего? – спросила Ливви Кита, когда тот вернулся, попрощавшись с Клэри и Джейсом. Она сидела, обхватив руками колени, кудри рассыпались у нее по плечам.

– Смазливый ублюдок, – ответил Кит. – Волосы слишком хорошие. Не доверяю я людям с такими хорошими волосами.

– Думаю, та девушка с волосами, собранными в пучок, на него злится, – заметил Тай, придвинувшись ближе к перилам. Его лицо состояло сплошь из углов и острых линий. Кит проследил за его взглядом и увидел, что Диего разговаривает с бледной девушкой, размахивавшей руками.

– Кольцо! – Ливви поймала Кита за руку и перевернула ее ладонью вверх. На пальце у него сверкал перстень Эрондейлов. Сам он уже заметил изящную резьбу на нем: летящих птиц. – Это Джейс тебе дал?

Кит покачал головой.

– Клэри. Сказала, что оно принадлежало Джеймсу Эрондейлу.

– Джеймс… – Ливви выглядела так, словно отчаянно пыталась что-то вспомнить. Тут их накрыла чья-то тень, Ливви пискнула и выпустила его руку.

Это оказалась Эмма.

– Ну ладно, маленькие шпионы, – заявил она. – Где Кристина? В ее комнате я уже посмотрела.

Ливви указала наверх. Кит нахмурился. Он не подумал, что на третьем этаже может быть что-то, кроме мансарды.

– Ага, – сказала Эмма, – спасибо! – Она потрясла кулаками. – Ну, попадись мне только Диего!..

Снизу донесся возглас. Все четверо перегнулись через перила и увидели, как бледная девушка закатила Диего пощечину.

– Что за?.. – Изумление Эммы вновь сменилось гневом. Она развернулась и направилась к лестнице.

Тай улыбнулся. Со своими кудряшками и светлыми глазами, он казался ожившим херувимом с церковной фрески.

– Та девушка и правда злилась! – заметил он, в восторге от того, что угадал.

Кит расхохотался.

Небо над Институтом полыхало красками: ярко-розовый, кроваво-красный, глубокий золотой. Солнце садилось, и пустыня купалась в его сиянии. Институт сверкал, и океан сверкал тоже – там, вдали, где воды готовились принять светило.

Кристина оказалась именно там, где и подумала Эмма: она сидела, скрестив ноги, со своей обычной аккуратностью расстелив на черепице куртку от доспехов.

– Он за мной не пошел, – сказала она, когда Эмма подошла ближе. Черные волосы Кристины плясали на ветру, в ушах поблескивали жемчужины. Медальон на шее тоже блестел, и яркое солнце ярко подсвечивало выбитые на нем слова: «Благословен Ангел, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани».

Эмма рухнула на крышу рядом с подругой – так близко, как только могла. Она потянулась к Кристине, взяла за руку и крепко стиснула.

– Ты про Диего?

Кристина кивнула. У нее на лице не было и следа слез. Учитывая обстоятельства, она казалась удивительно собранной.

– Подошла та девушка и заявила, что она его невеста, – произнесла Кристина. – И я подумала, что это, должно быть, какая-то ошибка. Даже когда я выбежала из комнаты, я все еще думала, что это ошибка, и он догонит меня и все объяснит. Но он не догнал. Следовательно, он остался из-за нее. Потому что она действительно его невеста, и значит для него больше, чем я.

– Не знаю, как он мог так поступить, – сказала Эмма. – Дикость какая-то. Он так тебя любит… Он ради тебя сюда приехал.

Кристина издала придушенный звук.

– Он же тебе даже не нравится!

– Иногда нравится… то есть, нравился, – сказала Эмма. – Его безупречность слегка бесила. Но как он на тебя смотрел… такое не сыграть.

– Эмма, у него есть невеста. Не просто девушка. Невеста. Кто знает, как давно он помолвлен? Помолвлен. Он собирается жениться!

– Испорчу им свадьбу, – предложила Эмма. – Выскочу из торта, но не сексуально, а, типа, с гранатой.

Кристина фыркнула, но затем отвернулась.

– Я чувствую себя такой дурой, – проговорила она. – Он мне солгал, и я его простила, и потом он снова солгал… Да что я за идиотка? С какой стати я вообще решила, что могу ему доверять?

– Потому что ты этого хотела, – сказала Эмма. – Тина, ты давно его знаешь, а это все-таки имеет значение. Когда кто-то так долго был частью твоей жизни, выкинуть его – все равно что отрубить дереву корни.

Последовало долгое молчание.

– Я знаю, – наконец сказала Кристина. – Я знаю, что ты понимаешь.

Эмма почувствовала во рту горечь. Сейчас она должна поддержать Кристину, а не распространяться о собственных проблемах.