Помоги проекту - поделись книгой:
Профиль старика с его большим прямым носом и несколько продолговатым черепом четко выделялся на большом бронзовом диске носа корабля.
Это был один из тех агентов Великого Совета, один из тех ученых жрецов и одновременно исследователей и мореходов, на обязанности которых лежали проверка добычи рудников, учет складов, а также наблюдение за соблюдением обрядов и сооружением храмов, крепостей и пирамид обширной морской державы Атлантиды.
Великое братство жрецов Солнца замечало, как мало по малу стало меркнуть его собственное всемогущество пред успехами промышленности и цивилизации, которыми оно само, во всеоружии знания, в течение тысячелетий, наделяло Атлантиду. В колониях, впрочем (их первобытное население, с трудом укрощенное, мудро управлялось властною десницею атлантов) жрецы Солнца и Смерти все еще пользовались своим былым, непоколебленным авторитетом. Зато три великих народа, населявших собственно Атлантиду, постепенно, под руководством своих князей и царей, изменили священные принципы Братства Солнца и ослабили державу атлантов. То были темнобурые
По тем путям, по которым обычно продвигались мореходы и и скате ли металлов, они отправили целые армии сперва для охраны своих пионеров, а затем и для завоевания новых земель. Солнце, их отец и бог, светоч мира, непостижимое Единство, никогда не заходило в пределах державы могущественных атлантов.
Между тем это огромное целое, все вооруженное и сверкавшее бронзою, стало трещать под напором тех молодых народов и древних колонистов, которые, забыв о своей расе и о своем низшем происхождении, начали мечтать о том, чтобы порвать узы, связывавшие их с Атлантидою, страною Посейдона. И вот потребовался ряд кровопролитных войн для усмирения восставших африканцев
Однако процесс беспрерывного смешения с женщинами иной расы, самая древность цивилизации Атлантиды, ее узко-догматический и практический характер, наконец, обширные размеры этой державы по, степенно способствовали разложению атлантов, этого заносчивого народа. Понемногу происходило слияние их с теми беспокойными народностями, которые наполняли Атлантиду. Берега и окраины последней были под властью этого жречества, которое, однако, не сумело ни понять, ни полюбить ядро своей державы.
Целый ряд великих катастроф, в течение веков постигших земной шар, катастроф, самым тщательным образом зарегистрированных и изученных их учеными, не сломил заносчивости и высокомерия атлантов. Между тем было над чем задуматься: в огне и под напором вод исчезали обширные страны.
Рассказывали, что огромный остров Ибуера, расположенный в непосредственном соседстве с землею золото-промывателей толтеков, некогда составлял часть материка Атлантиды. То же самое было и с богатою Ибериею, а также с Ливиею и ее обильными пастбищами, ее воинственным населением, ее морем Тритонидою…
И все-таки Атлантида еще занимала обширное пространство между 12-м и, примерно, 41-м градусами северной широты. От Африки ее отделял не широкий канал и на этом побережье Атлантиды, как раз насупротив горного материка, высились гористые страны. Остатки их сохранились до сих пор в лице семи Канарских островов. С Ибериею (нын. Пиринейским полуостровом) Атлантиду сближали два огромных острова, с Америкою же она была связана целою цепью островов. Крайнее и наиболее крупное звено их сохранилось доныне в лице о-вов Антильских. Центральное положение занимал самый обширный и наиболее богатый из островов Атлантиды, священный остров Посейдона, формою своею напоминавший огромный лунный серп, наклоненный в сторону экватора.
И вот тут-то, в своих циклопических дверцах, среди своих неистощимых рудников, окруженные богатейшими и плодороднейшими нивами, в таком благодатном климате, который превращал весь остров в настоящий Сад богов, последние властители Атлантиды, постепенно забывали уроки своих мудрецов и те законы, которые были начертаны на бронзовых колоннах родоначальниками красного народа.
Таможенные барки окружали высокий, пятиярусный корабль. С одной из них на мостик поднялся начальник морской стражи. Почтительно склонившись пред Посланцем Солнца, он с выражением тревоги на лице внимал тому, что читал теперь писец на своем странном наречии, одновременно шипящем и гортанном…
Из отверстий в бортах корабля и люков выглядывали моряки и сообщали неподвижно стоявшим воинам подробности далекой, страшной катастрофы…
Затем судно продолжало свой путь. Остроконечный мыс, формою своею напоминавший отчасти человеческую руку, внезапно исчез. Пред моряками открылась гавань Посейдонины, залитая лучами вечернего солнца, с ее валами, выложенными огромными медными досками, с беспредельным лесом мачт, с гулом бесчисленных человеческих голосов и громким стуком работающих верфей.
Корабль вошел в большой канал длиною в девять километров. По краям его, с той и другой стороны, высилась сперва целая амфилада гостинниц, храмов и складов, затем пошли роскошные виллы с участками, отделенными друг от друга каналами, и с четырехугольными невысокими зданиями. Постройки эти были сооружены из белого, черного и красного камня, расположенного симметрично. Получалось впечатление правильного рисунка.
Направо, в последних лучах заходящего солнца волновалась и гудела перед зданием, напоминавшим что-то вроде Морской биржи, и украшенном колоннами с надписями, пестрая толпа купцов, явившихся сюда с разных концов земли. Были тут скандинавы, украшенные янтарными ожерельями, с серебристыми мехами и тяжелыми мечами, азиаты в красных колпаках и длинных, затканных золотом одеждах, нубийцы, торговавшие слоновою костью, в конической формы тиарах и увешенные громко бряцавшими амулетами, барышничавшие солютрейцы, желтокожие с раскосыми глазами и в коротких дорожных плащах и, наконец, великие мастера кузнечного дела карийцы в тяжелых мантиях с вышитыми на них возражениями многоцветных птиц.
Корабль Солнца бросил якорь в третьем Морском бассейне, где уже стояли тысячи галер, плоскодонных судов и фелюг. Старец покинул корабль и перешел в гондолу с черным балдахином, украшенную изображением солнечного диска, эмблема посольств Великого Совета.
Гондола быстро мчалась по прямому каналу, перетекавшему теперь уже три концентрических канала, в центре которых воздымался на священной горе, как бы облаченный в красноватую бронзу, город Посейдона. Спускалась ночь. Вдали еще слышался глухой шум работающих верфей. Везде на бесчисленных бронзовых столбах зажигались яркие огни…
На самом фоне неба высились северные леса, восходившие почти до снеговых вершин гор, защищавших Атлантиду от ледяных гиперборейских ветров с их стужею.
Между каждым из трех каналов были сооружены круглые укрепления, на которых высились храмы, школы, дворцы. На крайней линии ограды, сооруженной из четырехугольных каменных глыб, которые со своими красными, белыми и черными полями образовали подобие шахматной доски, вздымались казармы гвардии. Население их состояло из верных правителям воинов, нарочито набранных среди длинноволосых галов и берсов с бурою кожею.
Посланник высадился у подножия священного холма, на вершине которого в виде покрытой бронзою пирамиды высился храм Посейдона и вокруг которого раскинулся чудеснейшим ожерельем целый цикл дворцов, монастырей, часовен, висячих садов и лабораторий. Старец стал вздыматься по дороге, обсаженной остролистными драконовыми деревьями, из стволов которых сочился красный как кровь сок. Под куполами пальм журчали струи фонтанов. Внизу расстилалась окутанная ночною мглою равнина с ее бесчисленными огоньками. Тишину ночи порою прерывал раздававшийся в казармах отрывистый сигнал медного рожка.
Никто не проходил по этому склону горы, который охраняли на известном друг от друга расстоянии неподвижные в своем золотом вооружении часовые, стоявшие около высеченных из целых каменных глыб сторожевых будок. То были витязи Посейдона, сыновья жрецов и царей. Благородство их происхождения и обусловливало честь несения ими этой постовой службы. Издалека, сквозь листву деревьев, доносилось дыхание моря…
Между двумя пирамидами Солнца и Луны, окруженное гигантскими статуями, осыпанными драгоценными камнями, высилось на своем бронзовом основании массивное, строго-геометрически выполненное капище бога Нептуна-Посейдона. На вершине его красовалось исполинское изображение этого бога, гордо выпрямившегося на своей колеснице, влекомой крылатыми конями. Вокруг храма тесным кольцом стоили, согласно ритуалу распределенные, астрономические колонны. Все эти сооружения, покрытые металлами, сияли каким-то диким величием. Перед нашим путешественником остановились несомые четырьмя краснокожими людьми носилки. В них он был доставлен к низкой, имевшей форму трапеции, двери в стене храма.
Старец поднялся по гранитной лестнице. В высокой зале он нашел собрание людей, облаченных, подобно ему, в длинные черные мантии. В этом круглой формы помещении были широкие окна, чрез которые видна была огромная равнина; на ней во мраке ночи светились огни Посейдониды. В центре залы высился исполинских размеров шар с мозаикою, изображавшею различные созвездия…
— «Отцы Великого Совета, — сказал посланник — я несу вам ужасные вести, как результат моего путешествия на Западный материк. Наши астрономические вычисления подтвердились почвеными катастрофами. Наблюдаемые нами на Солнце пятна и то явление, в силу которого одна из сопутствующих ему звезд покидает свой обычный путь-орбиту, предвещают, быть может, ужасы, которые будут гораздо страшнее предсказанных в наших древних книгах. Все, находящиеся по ту сторону Океана, вулканы на земле в действии. Горит, плавится и погибает в пучинах моря страна караибов. Во время последних недель своего обратного пути мне пришлось убедиться, что вся экваториальная часть Атлантиды содрогалась ют напора подземных огней.
Наступил предвещенный нашими летописями час, когда нам приходится организовать массовое бегство наших народов в пока еще дикие страны Востока и Севера, которые должны избегнуть этого несчастия».
— «Твое путешествие — сказал кто-то — подтверждает то, что мы предвидим. Наша наука о звездах, основывающаяся на таких вычислениях, которые являются воплощением мысли самого божества, ошибиться не может. Прибывшие из земли Гиперборейской посланцы также подтверждают, что и на крайнем Севере пробуждаются огни в недрах земли. Падение небесных метеоритов, но не более частое, чем в минувшую осень, является еще более неумолимым предостережением. Мы приготовились принять меры к великому выселению. По» нашему приказу главы управлений созвали отдельные племена. Люди однако колеблются. Весьма немногочисленны атланты, которые согласятся последовать за нами. Нам не удалось даже собрать Совещания Нептуна, даже царей для присутствия на установленном ритуалом беге быков. Цари эти во главе своих войск отправились на завоевание средиземно-морских стран.
Вообще наука наша в состоянии предвидеть повторение тех великих катастроф, которые, в связи с атмосферическими революциями, уже трижды изменяли весь Дик земли. Но эта-же наука бессильна предотвратить их»…
В открытые окна вливались в залу ароматы ночи и небо сверкало мириадами звезд. Была одна из тех островных ночей, когда вся природа — нежность, благоухание, тишина, сладострастие… И вокруг этих тревожно бодрствовавших мужей, внизу, во всем своем величии, засыпал огромный город… Сливаясь со звуками отдаленной музыки, на невидимых путях там и сям раздавалось пение женщин и моряков.
На грани же темного горизонта, подобно неясной зарнице, светился неровный, зловещий блеск вулканов и упоенная ночью земля, казалось, порывисто вздрагивала, как то иногда бывает, когда снится дурной сон.
Земля содрогалась под напором сил (подземных)
и была полна порывов, (вызванных жаром).
Огромный разбитый корабль, потеряв свои мачты и весла, увлекаемый непреодолимым течением, носился по кошмарным водам океана, под мрачным небом, освещенным неясною мглою солнечного затмения. Во мраке пяти палуб, еще держа в руках тяжелые обломки поломанных весел, торчавших в отверстиях киля, все, один за другим на своих скамьях, гребцы умерли без того, чтобы кто-либо из моряков или бежавших начальников нашел в себе мужество спуститься вниз и по ритуалу предать погребению то безымянное, что теперь разлагалось в недрах корабля. И вот последние путешественники, привязав себя к. снастям, к каютам, с окровавленными плечами и в полном отчаяньи, приглушенными криками взывали о помощи к богу Солнца, покидавшему свои народы и свою державу…
Кругом, повсюду, вплоть до пределов разъяренного мира, были только — океан и ночь.
Неподвижный, застывший, но еще живой в своем промокшем насквозь одеянии, не сокрушенный в этой ледяной мгле и среди этих бездн, охватив высокий бронзовый треножник, поддерживавший носовой диск, посланник Солнца напряженно выискивал такого пощаженного бедствием уголка в мире, такого побережья, о которое галера в конце концов могла бы разбиться, но куда она смогла бы и пристать. Поскольку ему удалось высчитать в те минуты. Когда неясные звезды выступали из-за клочков разрывавшихся порою туч, течение, увлекавшее корабль с быстротою скачущего галопом коня, направлялось к северо-востоку. Быстрота эта была такова, что течение прорезало, скашивало чудовищные морские волны, вздымавшиеся подобно исполинским стенам во мраке. Быть может, именно эта сила течения до сих пор и спасала судно атлантов от гибели.
Они выступили целою флотилиею, следуя за бесчисленными кораблями, увозившими подальше от присужденного к гибели места богов, науку и гордость Атлантиды. Удалось переправить через пролив в Африку жреческие коллегии, женщин и детей царствовавших племен. Бесконечный караван их тянулся по кустарникам и лесам Западной Африки, вдоль берегов внутреннего моря Тритониды, посвященного тысяче божеств, бассейна, постепенно, но беспрерывно и нещадно уходившего теперь, казалось, в какую-то неведомую бездну. На пути караваны встречали чернокожее население, тех людей, среди которых атланты раньше набирали невольников для вывоза их в отдаленную страну толтеков, майев, каров. Эти чернокожие теперь, во дни, которые были мрачнее самых страшных ночей, со стонами следовали за бесконечным шествием атлантов, за их бронзовыми колесницами, священными слонами и кострами, потухавшими и вновь разжигавшимися в вихре ураганов и смерчей.
Казалось, весь мир разлагался на части в этой грязи, в эту беспросветною тьму и смерть…
Жрецы Великого Совета выехали последними. На вышках храма Посейдона они слышали возносившиеся к ним безмерные вопли народа; к ним доносился рев вулканов, еще освещавших своими огнями царивший кругом мрак; они видели, как сверкая и ежеминутно надвигаясь все ближе на них наступал неумолимый огненный поток, затоплявший землю богов…
Тем временем корабль несся по морю. Порою на небесном своде, в свою очередь готовом как бы расколоться, наблюдались страшные взрывы. Исполинские пылающие камни, падавшие с неба, освещали на секунду водную пучину, затем, издавая чудовищное шипенье и вздымая бесчисленное количество паров, прорезали поверхность моря, эту жидкую ночную тьму…
Однажды течение, уносившее судно, казалось, стало уклоняться в сторону, ослабевать и как бы сливаться с морскими волнами, теперь снова овладевшими кораблем. Прибой волн разбивался как будто о какое-то неведомое препятствие. Последним напором галера была отброшена в пролив, между прибрежных рифов, и беглецами из Атлантиды, этим первобытным Робинзонам, удалось пристать к берегу. Последний, покрытый утесами со свежими надломами, сам казался остатком неизвестного побережья, погрузившегося в морскую пучину.
Беглецы пристали к той излучине нынешней французской Бретани, которая тянется между Кибероном и Лок-Маррикером. Пустынная местность являла еще следы жестокой зимы. Снег, медленно таявший под дождем, распространял вокруг себя неясный, мрачный свет.
Суровый старец, едва передвигая окоченевшие ноги, взобрался на одну из возвышенностей и окинул взором эту негостеприимную местность, в которой приходилось отныне жить им, потерпевшим кораблекрушение жителям Островов Блаженных. Немного спустя, собрав вокруг себя товарищей своих по несчастью, он сказал им:
— «Давайте, спасем остатки нашего корабля и похороним наших мертвых».
У подножья скал были свалены в кучу бревна и доски, бронзовая утварь, ящики co священными книгами, семенами и съестными припасами. Наконец-то, разведя свой первый огонь, атланты смогли, при его неровном свете, разглядеть друг друга и увидеть все отчаяние, написанное на лицах товарищей.
— «Нас покарали боги», заявил жрец. — «Но возблагодарим их за сохранение нам жизни. Ибо, заверяю вас, вскоре мы вновь узрим Солнце, земля опять осветится им и отогреется его божественными лучами, и жизнь вновь расцветет в очистившемся мире.
Вокруг костра атланты запели великие гимны пресвятому Солнцу. Звуки их песни вились и возносились подобно пламени на очаге. И медленно ползя по занесенным снегом долинам, стали приближаться дикари со своим каменным оружием, в ожерельях из позвонков, нанизанных на веревки, с телами, окрашенными белыми и черными полосками. Вокруг божественных иноземцев они образовали плотный круг.
В беспредельном ужасе, ныне нависшем над темным миром, сейчас не было больше ни диких зверей, ни диких людей, ни — увы! — людей цивилизованных. Существовали только дрожащие существа, в испуге ожидавшие возвращения Солнца.
Огромные косматые зубры, с кровью налитыми глазами, отфыркивались от стужи, подбегали к огню и, смешавшись с дикарями, изумленно взирали на Людей Моря.
Жрец же атлантов, стоя перед огнем и поглаживая свою длинную белую бороду, от которой шел пар, жестами объяснял этим диким людям и зверям, что ночь будет продолжаться не вечно, что вернется Солнце и что ему следует подготовить верных слуг и обильные посевы.
………………………
И Солнце действительно однажды вновь засияло, и вдоль всех побережий Европы, Азии и Америки, потерпевшие кораблекрушения атланты воспели величественные гимны, и сошедшие с гор и покинувшие свои леса орды неизвестных людей взирали с удивлением на этих чудодейственных пришельцев, как они острыми орудиями из металла взрывали илистую почву, бросали в нее семена, сдвигали тяжелые камни, выравнивали металлическими молотками поверхность их, соорудили жертвенник и провели вокруг него четыре перекрещивающихся дороги и таким образом вновь пытались организовать все около этого зародыша нового города.
Таким-то образом, благодаря случайностям бури, течений и странствий по приподнятой и зыбкой, подобно поверхности морской, почве, остатки атлантов распространились по уцелевшей пощаженной огнем земле. Огромная же масса переселенцев из Атлантиды в то же самое время достигла ливийского Атласа, откуда она лучами распространилась по гористой Иберии и дальнему Египту, держась побережий античного мира, расселяясь вдоль заливов, по островам и архипелагам его.
В виду своей малочисленности они осели главным образом на островах. Тут им было легче удержаться, вновь зажечь огни своих кузниц, снова подстроить большие корабли для нападений и обороны. Это было необходимо, потому что описанная катастрофа, изменив совершению всю поверхность земли, вызвала к жизни из туманных низменностей и таинственных лесов огромные массы новых людей, медленный и ненасытный поток которых постепенно поглотил и уничтожил последние колонии державы Солнца.
Миновали века. Медленно недоступные на севере и востоке ледяные заставы растаяли и целые орды смелых русоволосых людей, гоня пред собою стада свои, разрушили крепости Народов Моря. От обширной, блестящей цивилизации последних, охватившей весь мир тяжелою своею бронзовою сетью, посреди материков ничего уже больше не сохранилось, кроме развалившихся памятников. И новые народы уже не знали ни происхождения, ни назначения этих развалин. Сохранилась также длинная, неистребимая цепь пирамид, которые пытались скопировать или восстановить зодчие Египта или Америки.
На американские колонии Атлантиды, более непосредственно застигнутые планетарною катастрофою, ринулись орды людей, явившихся чрез Северный Материк, из отдаленной страны желтолицых…
В продолжении ряда веков, подавленное ужасом небесной мести, человечество думало лишь о том, как бы сохранить жизнь. Жертвоприношения подземным богам с их кровавым культом сменялись поклонением божествам света и жизни. Смутное, как бы полузабытое предание продолжало еще хранить в недрах вновь возникших религий следы древних солнечных культов. Исчез и самый язык атлантов, оставив лишь несколько слабых следов в речи народов, приходивших в соприкосновение с атлантами, в виде отпечатка и воспоминания об их погибшей державе, в форме имен некоторых божеств и названий рек и гор. Царство Красных людей миновало. Началось длительное средневековье, предшествовавшее тому периоду истории, который собирался постепенно озарить цивилизации Мексики, Перу, Египта, Халдеи, Индии, Греции.
На рубеже возникновения новых держав, последние люди века бронзы, остаток изо дня в день уменьшавшийся и распылявшийся, стали постепенно исчезать с лица земли. Только в преданиях и легендах о них сохранилось смутное воспоминание в виде таких имен, как некии, пирри, кабиры, дактили, означавших мастеров кузнечного дела, властителей подземных сокровищ.
«Эти предания, пишет Роазель в своей
Совершенно заслоненные символами, в содержании священных книг сохранились еще некоторые следы учения атлантов… Впрочем, то что нам передали в этом отношении евреи, народы Америки, греки и римляне, не дает нам еще возможности восстановить с более или менее точною хронологиею сущность учения Посейдониды…
Пока племена новых народов блуждали по земле, перенося вместе со своими идолами из кости, дерева и глины, эту обобщенную, загадочную, освященную и завешенную предками традицию, последняя могла еще сохранить хоть сколько нибудь свою первоначальную чистоту. Однако с течением времени дикие орды остановились в своем движении и постепенно образовали мощные державы. Хижина превратилась в дворец, простой культ перешел в сложное религиозное учение, ритуал и золоченые одеяния которого совершенно заслонили смиренный и непритязательный сказ предания об Эдеме… Атлантида исчезла из памяти людей.
Наступили времена исторические.
ЛОВЕЦ ЖЕМЧУГА
— Нет, это какая то злая ирония судьбы толкает меня изучать горячо любимые естественные науки и убеждаться с каждым днем, что я живу среди самой убогой природы Севера, что все богатства животного и растительного мира — где то там, далеко, далеко, в сказочных и недосягаемых странах тропического юга.
Студент Андрей Зубков со злобой захлопнул лежавший перед ним толстый том сочинения Келлера «Жизнь моря» и задумался.
Ему живо представились описанные на страницах книги картины лазурных берегов тропических морей, изумрудно-зеленые пучины океана, таящие бесчисленные сокровища морского дна. Леса гигантских водорослей, причудливые формы медуз, кораллов и полураскрытые створки морских раковин, полные жемчужин.
— Изучать все это, — думал он, — и жить среди серых и унылых мхов и лишайников родного края!
Насколько счастливее нас, естественников — горняки, находящие величайшие богатства руд, нефти и золота здесь же, у себя на родине.
— Подумаю, да перейду, кажется, в Горный Институт, — бормотал он, раздеваясь и укладываясь спать.
Но сон не приносил ему отдыха и успокоения. Его до утра мучили сны и видения — одно невероятней другого.
Ему снился знойный простор Индийского океана и сверкающие белым раскаленным песком берега Цейлона, голубые волны и белая пена, шум и брызги прибоя и залитый отвесными палящими лучами берег.
Он идет берегом моря и видит высовывающиеся из раскаленного песка белые от солнца кости людей. Это — кости ловцов жемчуга, которых жадность к богатству привела к гибели в волнах голубого залива Арино.
Вот он входит в живописный поселок шатров и шалашей, наскоро построенных из бамбуковых свай, накрытых пальмовыми листьями, рисовой соломой и пестрыми тканями. Это — временное становище ловцов жемчуга, собирающихся здесь ежегодно в сезон смены муссонов.
Он видит здесь купцов, всевозможных искателей приключений и просто воров. Кругом идет оживленная спекуляция на жемчужины, на чистое золото и в кредит. Акробаты, танцовщицы и фокусники увеселяют толпу.
Вот он в самом центре базара перед кучкой туземцев, нанимавшихся ловцами: у него щупают мускулы рук и груди, заставляя глубоко дышать. Годится! Вместе с партией темнокожих ловцов жемчуга он идет к лодкам на берегу моря. Их окружает толпа бонз, жрецов, заклинателей акул и просто зевак. Жрецы кричат свои заклинания и молитвы, бьют в барабаны из кожи акул, чтобы испугать в море этих чудовищ, представляющих главную опасность для ловцов жемчуга.
В лодках они отплывают далеко, далеко от берега, который им кажется с моря маленькой сверкающей на солнце белой полоской.
Здесь малайцы начинают налаживать свое примитивное приспособление для опускания ловцов на дно моря.
Они берут большой тяжелый камень, обвязанный длинным канатом и опускают его за борт лодки.
Голый малаец хватается за веревку, становится ногами на камень и вместе с ним опускается на дно моря. Там он цепляется за водоросли, карабкается по песчаному дну и собирает раковины. Но как только он отпускает из рук крепкие водоросли, его, подобно пробке, силой давления воды, выбрасывает на поверхность.
Подходит очередь Андрея. Он сбрасывает с себя платье и становится голыми ногами на холодный только что вернувшийся из пучин моря грузильный камень. Несколько секунд быстрого захватывающего дух падения среди зеленовато-мутной воды, и он слышит удар камня о дно моря. Он видит перед собой целые сокровища ярких и пестрых раковин-жемчужниц, лежащих на песчаном дне то с плотно сомкнутыми, то со слегка раскрытыми створками. Вот, вот там, в зеленом полумраке, около какой то темной неподвижной массы он видит лежащую на морском дне крупную уродливой формы раковину, а в ней громадную, отливающую лунным светом прекрасную жемчужину.
Андрей бросается к ней и в этот момент замечает, что темная масса шевелится, движется к нему и расправляет громадные щупальцы, превращаясь в отвратительного гигантских размеров спрута-осминога. Он различает его большие, отливающие тусклым светом глаза, хочет податься назад, но уже поздно. Скользкие щупальцы обвивают его тело и сдавливают ему горло…
Андрей вскрикивает… и просыпается. В окно он видит, что на дворе уже светло, и он, наверное, опоздал на лекции. Целый день беготни сначала по корридорам: и лабораториям университета, затем по урокам, наконец, поздно вечером — счастливая возможность вернуться домой.
Андрей, с полузакрытыми от усталости глазами, влезает на Васильевском острове в битком набитый трамвай.
— Получите билетик, гражданин, диссонансом врывается в его сознание окрик кондуктора. Он автоматически лезет в карман и достает последний гривенник, оставшийся от вчерашней покупки театральных билетов и сегодняшнего скромного обеда в «столовке».
— Вечерняя газета! — кричат над самым ухом.
— Получите билетики, — слышится опять приближающийся к нему голос кондуктора.
Не поднимая тяжелой головы, он протягивает вперед руку, чтобы заплатить за проезд и чувствует у себя в руке вместо трамвайного билета номер вечерней газеты. Юркий газетчик бесследно исчез в толпе пассажиров, унеся с собой и гривенник, и последнюю надежду на право добраться до дому на трамвае.
Поделиться книгой: