Помоги проекту - поделись книгой:
- То есть человеческие жизни за счёт жизней других существ?
- Не только человеческие. Лекарства для животных тоже не появляются из ниоткуда.
- А вам самой доводится работать в той, второй лаборатории?
Резкий переход наводил на мысль о том, что либо мои ответы перестали вызывать у журналистки интерес, либо просто не соответствовали той концепции, которую она стремилась продвинуть в своей передаче.
- Нет, - холодно откликнулась я. Как бы ни обернулось «интервью», а, единожды согласившись в нём участвовать, самоустраниться уже не получится. – У нас каждый занимается своим делом. Вы же, например, снимаете передачи, а не пишете сценарии для фильмов ужасов?
Мимолётная неискренняя улыбка послужила мне ответом, после чего журналистка повернулась к камере.
- Итак, по утверждению нашей респондентки, она не принимает участия в тех убийствах, которые происходят в Центре. Долго ли будет продолжаться беспредел? Когда на нашей планете станут, наконец-то, полноценно соблюдаться права животных? С вами была, как всегда, Анита Рэйв.
Изображение погасло: проектор автоматически перешёл на режим паузы, едва закончилась запись.
- Довольны? – огрызнулась я.
- Самое главное, что после этого они заявились громить нас, а не соседнюю лабораторию! – Янлин с нервным смешком покосилась на дверь в комнату, из которой мы наблюдали за демонстрацией. – Значит, ничего не поняли от слова «совсем».
- Да что можно понять по такой передаче? – Я села на корточки, чтобы расправить сложенные друг на друге одеяла, после чего забралась под одно из них. – Всё, давайте спать. На сегодня ужастиков хватит.
И, давая понять, что решение – окончательное и обжалованию не подлежит, повернулась на бок, к коллегам спиной, к зверям передом. Повыше натянула покрывало. Последним, что я увидела прежде, чем окончательно закрыла глаза, была любопытная мордочка и внимательный взгляд длинноклюва.
Увы, вечерней демонстрацией дело не ограничилось. Сперва казалось, что инцидент исчерпан. Наутро о вчерашних событиях напоминала лишь охапка одеял в лаборатории, да следы от импровизированных и потому не самых удобных подушек на наших лицах. Плюс в наружном дворике валялись осколки разбитого стекла, обрывки плакатов и пара окурков. Забота об окружающей среде буквально-таки налицо.
Работали, как обычно, хотя и чувствовали себя малость потрепанными после специфически проведённой ночи. Утром к нам присоединилось несколько лаборантов и практикантов. Никаких проблем при подходе к зданию у них не возникло. Заглядывал профессор Орзи, заведующий соседней лабораторией. Ему для чего-то понадобилась наша аппаратура, но заодно он не преминул намекнуть мне, что нечего всяким выскочкам, недавно получившим докторскую степень, лезть куда не просят, тем более давать интервью кому ни попадя. В целом, из недовольной речи следовало, что говорить в микрофон кого ни попадя следовало именно ему, профессору. Я в спор не вступала. Во-первых, действительно считала, что накосячила, а во-вторых, не глупо ли огрызаться на академическое светило и по совместительству одного из начальников Центра, в котором работаешь? Второй начальник, руководитель непосредственно нашей лаборатории, улетел на Дуэллу, чтобы принять участие в очередной межпланетной конференции. Его возвращения ожидали в ближайшие дни.
Освободившись на сей раз пораньше, я привычно направилась к парковке, где меня ожидал бордовый флаер-двухлетка. На новые модели денег пока не хватало, но и такие меня более чем устраивали. Дорога лежала через небольшой сквер, где исследователи всегда могли отдохнуть, развеяться или обсудить работу с коллегами. Стоянка располагалась непосредственно за забором, не особенно прочным и поставленным здесь из чисто декоративных соображений. Вот тут-то всё и началось. Окончательно стемнеть ещё не успело, но Рейза быстро приближалась к горизонту, и б
- О! Она там работает. Я точно помню! – с не понравившимся мне воодушевлением воскликнул первый парень с физиономией уголовника.
Что-то подсказывало, что он отнюдь не собирается просить у меня автограф.
- Точно! Я её в передаче видел! – подтвердил второй, франтоватый.
Я честно попыталась проигнорировать этот познавательный диалог и просто пройти мимо, но не тут-то было. Дорогу мне перегородили капитально. Эх, давно пора было парковку на крыше лаборатории устроить. Да только боялись, вдруг вибрация потревожит чувствительных к подобным вещам животных.
- Что, попила звериной крови – и теперь домой, отдыхать?
Вынужденно остановившись, я подняла взгляд на хищников. В общении с такими существами главное – не показать слабость, а, наоборот, вести себя так, будто ты самый большой и сильный. Удивительно, но факт: эволюция поощряет понты.
- Ночной дозор, всем выйти из сумрака? – со вздохом предположила я.
Третий парень усмехнулся, франтоватый неприятно прищурился, а уголовный элемент смотрел совершенно непонимающе: он, видимо, процитированную книжку не читал. Да, собственно, что это я? Он вообще вряд ли знал, что такое книжка. Компьютер в его представлении наверняка существовал только для просмотра порнографических голограмм. Их ещё называли «голо в квадрате», поскольку на ГОЛОкартинке изображались ГОЛЫЕ люди.
- Или вы сами вампиры и подпитку ищете? Так мы пробирки с кровью младенцев из лаборатории не выносим, - заверила я.
И только в этот момент случайно заметила красное пятно на рукаве. Поднесла поближе к глазам. Кетчуп… Времени нормально пообедать не было, так заказали еду прямо на работу, а что в таких случаях заказывают? Правильно: гамбургеры из синтезированного мяса и жареные миенжские потаты.
Потерев пятно без всякого заметного результата, виновато покосилась на зелёных.
- Короче, ребята, давайте серьёзно. Что вы пытаетесь доказать? Хотите, чтобы лаборатории закрыли? Идите в политику и лоббируйте интересы животных.
Мне кажется, один из них, тот, что усмехнулся вначале, вполне готов был развернуться и уйти. Но не остальные. Они лишь шагнули вперёд, при этом первый откровенно разминал кулаки, а второй схватился за ремень моей перекинутой через плечо сумки. Словно и правда собирался поискать там пробирки с заветной алой жидкостью.
- Руки! – рявкнул мужской голос у меня за спиной.
Признаться, я не сразу поняла, что этот приказ относится не ко мне, а к заигравшимся демонстрантам. Сообразила, только когда пальцы франта, разжавшись, выпустили мою сумку. Другие двое парней стояли, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
Оглянувшись, я с удивлением обнаружила рядом директора нашей лаборатории с бластером, направленным непосредственно на франта. После того, как тот сделал шаг назад, дуло медленно переместилось, превратив в новую мишень обладателя уголовной внешности.
- Сейчас быстро разворачиваетесь и убегаете, - жёстко отчеканил профессор. – В противном случае стреляю без предупреждения.
С замиранием сердца я ждала реакции троицы. Что случится, если они откажутся уходить? Готов ли учёный сделать настоящий выстрел? И какими будут последствия, если одного из «мирных правозащитников» найдут убитым возле лаборатории?
Но, к счастью, зачинщиков я переоценила. Помедлив всего пару секунд, они почти одновременно бросились бежать прочь.
Я облегчённо выдохнула, с трудом удерживаясь от того, чтобы повиснуть на локте шестидесятилетнего профессора в нарушение всякой субординации.
- Спасибо, Ноэл. – У нас в лаборатории все обращались друг к другу просто по имени, вне зависимости от статуса. - Когда вы вернулись?
- Да фактически только что. – Директор, хмурясь, вгляделся в сгустившиеся тени, в которых утонули силуэты беглецов, и опустил оружие. – Сразу после приземления отправился сюда, проведать обезьян и кое-что проверить в оригиналах видеозаписей. Что у вас здесь происходит?
- Общественность шумит. – Я виновато пожала плечами. – Учёные-убийцы и всё такое прочее. Вчера демонстрация была, пытались в лабораторию прорваться.
- Понятно. А охрана что?
- Да что они могут? – поморщилась я. – Там дежурных ночью – три человека. В здание никого не пропустили – и хорошо. Полицию, конечно, вызывали, но толку мало.
Я вкратце обрисовала действия стражей порядка и их неэффективность.
- Всё ясно. Я свяжусь со службой охраны, - решил профессор. – Так не годится.
Он потихоньку зашагал в сторону парковки. Я не отставала, приняв это негласное предложение меня проводить.
- Скажите, Ноэл… Откуда у вас оружие? – не удержалась от вопроса я.
Любопытство оказалось сильнее субординации. Впрочем, начальник не рассердился. Усмехнувшись, нажал на какую-то кнопку вверху бластера. Впереди, метрах в пяти от нас, возникло изображение мишени. Теперь профессор спустил курок. Красный луч, на миг пронзив темноту, попал в центр мишени, и она тут же стала переливаться разноцветными огнями.
- Сынишке купил на Дуэлле, - объяснил учёный, убирая игрушку.
Я усмехнулась. Понты и блеф. Трудно преувеличить их роль в жизни многоклеточных организмов.
Глава 2
Ловкость рук, и никакого… доклада.
Назавтра работа продолжилась как обычно. Профессор, верный своему слову, переговорил с кем-то из службы безопасности, и число наших охранников увеличилось. Ограничения были строгие: не пропускать никого, кроме работников лаборатории, чьи отпечатки пальцев и без того открывали все нужные двери. За территорией сквера и парковкой также велось наблюдение.
Мы успокоились, животные тоже, и можно было возобновить стандартный ход обучения. Я сидела на специально расстеленном ковре напротив Кофы, самки миенгообразной обезьяны, обладавшей шестью конечностями, как и практически все млекопитающие её планеты (включая собственно миенгов, их разумную расу). Занимались мы, можно сказать, математикой. В ходе первой серии экспериментов перед обезьяной выкладывались две горсти обожаемых ею орехов. Задача животного заключалась в том, чтобы определить, где орехов больше. Выбранную горсть она съедала, что делало её лично заинтересованной в правильности принимаемых решений. Количество орехов варьировалось от одного до двенадцати.
С этой задачей и Кофа, и Манк, наш самец, справлялись хорошо, успешно проходя тест приблизительно в восьмидесяти пяти процентах случаев. Следующим этапом мы обучили их цифрам. В новой серии экспериментов предстояло проверить, сумеют ли обезьяны определить, что больше, глядя не на группы орехов, а исключительно на цифры. Например, понять, что «8» - это больше, чем «5».
С этим зданием Кофа пока справлялась плохо. Правильные ответы чередовались с ошибочными, наводя на мысль о том, что выбор каждый раз делается случайно. Вот и сейчас из семёрки и тройки она указала на последнюю.
Несколько разочарованная (ведь человекообразные обезьяны решают такие задачи намного лучше), я собиралась убрать пластиковые символы, чтобы заменить их на другие, как вдруг услышала чьё-то громкое попискивание. Доносилось оно из клетки длинноклюва, которую я перед началом работы переставила поближе к дивану, просто для того, чтобы зверю было не слишком скучно. С ним пока не занимались, только проводили всевозможные сканирования, разбираясь с тем, как устроен его организм. Плюс создали разные условия в разных частях его вольера, чтобы понять, где он будет наиболее комфортно себя чувствовать. И вскоре обнаружили, что он прорыл в щедро насыпанной у стенки земле тоннель идеально круглой формы. За это длинноклюв получил от Алекса прозвище Хоббит, которое вскоре подхватили и остальные.
И вот теперь зверёк нервозно попискивал, а, едва поняв, что благополучно привлёк моё внимание, просунул между прутьями клетки когтистую лапку. Каковая, насколько я могла судить, указывала на цифру «7»!
Я подошла поближе, максимально напрягая зрение и стараясь рассмотреть происходящее под разными углами, чтобы понять: действительно Хоббит даёт правильный ответ, или я просто приписываю его поведению посыл, которого там нет и не было?
- Что ты хочешь мне сказать? – поинтересовалась я, присев перед ним на корточки. – Ты знаешь, какое число больше? Ну-ка давай проверим.
Я попросила ассистентку последить пока за обезьяной, а сама, взяв обе цифры в руки, снова подошла к длинноклюву.
- Ну как, ты знаешь, что больше? – мягким голосом, успокаивающе действующим на б
Я поднесла соответствующее число поближе к клетке. Притихший Хоббит сделал нечто невероятное. Он покачал головой. Готова поклясться, что в естественные, генетически запрограммированные жесты длинноклювов такое не входит. Мало того, что я ни разу за несколько недель такого не вдела, у них банально физиология не та, шея недостаточно подвижная. Движение из стороны в сторону явно давалось зверьку с трудом, и он помогал себе покачиваясь всем телом. Или я опять что-то сочиняю?
Отложив в сторону тройку, я продемонстрировала Хоббиту цифру «7». Как он отреагирует? Может быть, так же, как на предыдущее число, и это будет означать, что его неординарные способности существуют только в моём воображении.
Но нет, на сей раз зверёк вытянул лапку, будто старался коснуться семёрки, и старательно закивал. Это движение тоже давалось нелегко, но усомниться в его значении было трудно. Чёрт, и почему я не догадалась включить видеозапись?!
- Так. – Решительно поднявшись на ноги, я снова повернулась к ассистентке. – Кофу на сегодня возвращаем в вольер. Дай им с манком по банану в качестве поощрения. А я иду за перчатками и займусь Хоббитом.
- А его вроде бы не положено из клетки выпускать? – забеспокоилась студентка. – Профессор Орзи ругаться будет.
- Да он и так всё время ругается, - бросил услышавший нас из кабинета Алекс.
Опасения ассистентки были справедливы: хотя длинноклюв жил пока в нашей лаборатории, привёз его сюда именно Орзи, и формально за животное отвечала его часть Центра.
- Ничего, после тех результатов, которые мы получим, ругаться он уже не будет, - заявила я, направляясь к своему рабочему столу.
Из среднего ящика я извлекла плотные перчатки, специально изготовленные для специалистов нашего профиля. Такие практически невозможно было прокусить или порвать при помощи когтей. Мера предосторожности, которой я часто пренебрегала, работая с хорошо изученными обезьянами, но которую не была готова отринуть, имея дело с малоизвестным инопланетным зверем. Мой основной костюм тоже предоставлял неплохую защиту от лап и зубов. Не силовое поле, конечно, как у коллег из соседней лаборатории, но мы, слава богу, и не изучаем опасные для жизни вирусы.
Впрочем, предосторожности предосторожностями, но ни малейших признаков агрессивности Хоббит не проявлял. Воодушевлённо покрутился по помещению, радуясь неожиданно полученной свободе, и вернулся ко мне, очевидно готовый к дальнейшему сотрудничеству.
- Ну что ж, - задумчиво проговорила я, - давай-ка начнём сначала.
Назавтра я взахлёб рассказывала бравшей выходной Янлин о результатах занятий с длинноклювом.
- Ты представляешь себе? Он абсолютно все задачи щёлкал, как семечки. Определить, где орехов больше – пожалуйста! Сравнивать количество по цифрам – легко! Я даже следующий этап с ним попробовала, до которого с Кофой и Монком доберусь не скоро. Я показала ему большую четвёрку и маленькую восьмёрку. Спросила, что больше. Он на восьмёрку указал!
- Может, случайно? – предположила коллега, облачаясь в защитный костюм.
Мы разговаривали в подсобном помещении, параллельно переодеваясь перед началом рабочего дня.
- Да я неоднократно проверяла! И, главное, ты понимаешь, его же целенаправленно ничему этому не обучали! Он просто наблюдал за моей работой с обезьянами. А то, как он пытался копировать человеческую жестикуляцию? Нет, я понимаю, доказать это экспериментально будет непросто, но это же уникальный случай!
- Тогда договаривайся с Орзи. Пусть официально переводит Хоббита к нам, под твою опеку. Правда, оплачивать расходы тебе тоже придётся из своего гранта.
- Ничего, справлюсь, - отмахнулась я.
Да я не то что из гранта, я из собственного кармана была готова платить. Слишком интересной оказалась тема, слишком манящей – загадка неизвестного существа с далёкой планеты. Что же касается денег – не думаю, что это станет проблемой. После получения первых же результатов подам на новый грант.
- Сегодня же с ним поговорю, - решила я.
Однако на протяжении насыщенного дня сбегать в офис Орзи не выдалось возможности. А вечером профессор сам зашёл к нам в лабораторию, и разговор состоялся. Вот только итог его оказался совсем не таким, как я рассчитывала.
- Я бы хотела поговорить с вами по поводу длинноклюва… - начала я, едва представилась такая возможность, но он меня перебил:
- Да-да, длинноклюв! Как раз по его поводу я и пришёл. Подготовьте на завтра его клетку, корм и всё необходимое. Я его забираю.
- К-как забираете? – недоумённо уставилась на профессора я.
- А что тут такого? – Он недовольно поджал губы, как делал всякий раз, когда его распоряжения не выполнялись беспрекословно, и вообще когда что-либо шло не совсем так, как ему бы хотелось. – Все необходимые проверки завершены, условия в лаборатории созданы, пора его переводить.
- А…можно спросить, что именно вы собираетесь с ним делать? Какого рода это будет исследование?
Я постаралась сделать вид, будто искренне интересуюсь научной стороной вопроса. В действительности же почувствовала, как сердце буквально сжимается от страха. Перевод в лабораторию Орзи вряд ли мог сулить зверьку что-то хорошее.
Хитрость сработала: взгляд профессора потеплел, и он не без удовольствия приступил к объяснениям.
- Известно ли вам, что длинноклюв обладает рецепторами, позволяющими ему воспринимать даже чрезвычайно слабые электрические поля? Кроме того, он способен генерировать электроэнергию.
- Ну и что? – Говоря откровенно, такой информации у меня пока не было, но ничего сверхъестественного я в ней не видела. – Это не самое частое явление, но и не уникальное. Встречается у рыб, электрических скатов и сомов, например.
- Это не то, - поморщился Орзи. – У длинноклювов чувствительность к электромагнитным полям во много раз выше, чем у известных нам рыб, птиц и млекопитающих. По моей гипотезе эти животные могут в некоторых случаях обходиться без слуха и зрения, ориентируясь исключительно на электромагнитные колебания. Но, самое главное, их электрические органы могут быть использованы в медицинских целях. И именно этот вопрос я собираюсь исследовать.
- В медицинских целях?
- Да. Для борьбы с определённым видами вирусов, не говоря уже о получении точных показателей состояния пациента. У нас есть только одна особь, поэтому рисковать и затягивать нельзя. Я намерен извлечь эти органы, подключить их к аппаратуре – она уже подготовлена – и далее исследовать их свойства в лабораторных условиях. Возможно, впоследствии нам удастся синтезировать их аналог для дальнейших экспериментов.
- Насколько я понимаю, животное существовать без этих органов не сможет?
- Не страшно. Главное, что меня интересует, - это физиологические особенности, связанные с электричеством.
- А… - Я, нервничая, запустила руки в свои густые волосы, - нельзя производить аналогичные эксперименты, не извлекая органы? Работая с живым зверем?
- В нашем случае это будет менее эффективно.
Поделиться книгой: