Краткие либретто опер Россини

Либретто довольно точно следует комедии Бомарше, конечно, есть и некоторые отклонения, обусловленные спецификой жанра, ведь опера, а отличие от драмы, не может обходиться без хоров и ансамблей, но в целом комедия воспроизводится близко к тексту, несколько сглажена острота и меньше злободневности, что тоже понятно.

Выглядит все вот таким образом.

Акт 1

Ночь. Площадь в Севилье, на которой находится дом доктора Бартоло. У дома собираются музыканты под руководством Фиорелло, слуги графа Альмавива. Через пару минут появляется и сам граф, он намерен спеть серенаду предполагаемой дочери, в действительности воспитаннице доктора, Розине, что и делает в сопровождении импровизированного оркестра. Однако никакой реакции на серенаду нет, разочарованный вздыхатель расплачивается с музыкантами, отсылает слугу и остается караулить под балконом.

Рассветает. Город просыпается. Слышится голос Фигаро, цирюльник выходит на площадь, они с Альмавивой узнают друг друга, оказывается, эти ребята — старые знакомые. Завязывается беседа, выясняется, что Фигаро вхож в дом доктора, он там и брадобрей, и ветеринар, и многое другое, граф просит его о помощи, которую обещает щедро оплатить, не без этого. Тем временем на балконе появляется Розина, высматривающая настойчивого молодого человека, который ей спел далеко не одну серенаду. Бартоло, который не только опекун девушки (растративший, между прочим, ее состояние), но и поклонник, намеревающийся на ней жениться, тоже тут как тут, он интересуется запиской в руке Розины, та сообщает ему, что это рондо из оперы «Тщетная предосторожность», и изящно роняет бумагу, указывая графу, что ему следует ее подобрать, Бартоло же просит сходить и принести оброненное рондо. Разумеется, пока доктор спускается, записка уже в руках Альмавивы. Рассерженный доктор догадывается, что ему дурят голову, и приказывает девице немедленно покинуть балкон. А затем уходит из дому. Граф с Фигаро читают записку, в которой Розина просит поклонника поведать ей о себе: имя, положение, намерения. Граф поет канцону, в которой сообщает личные данные, далекие от истины, поскольку он желает, чтобы любили не его титул и состояние, а его самого, он выдает себя за бедняка по имени Линдоро. Что дальше? Как проникнуть в дом и познакомиться с девушкой поближе? Сумеет ли Фигаро что-нибудь придумать? Ради бога! Цирюльник немедленно выдает первую идею: Альмавиве надо переодеться солдатом и получить у командира расквартированного в городе полка, между прочим, приятеля графа, ордер на постой в доме Бартоло, что откроет ему доступ в дом. Сразу следует и вторая идея: надо прикинуться пьяным, чтобы не вызвать подозрений у чрезмерно зоркого опекуна. Идет! Сказано – сделано.

Дом доктора Бартоло. Розина одна. Она пишет своему поклоннику очередную записку, сообщая при этом нам с вами, что Линдоро будет принадлежать ей, она этого добьется правдами и неправдами. Так, записка готова и припрятана, осталось придумать, как ее передать. Возможно, Фигаро?.. Имя произнесено, и цирюльник тут как тут, словно слышал зов. Правда, поговорить сразу не удается, возвращается доктор вместе с доном Базилио, и Фигаро прячется, почему бы не подслушать беседу и не узнать, что замышляет опекун. А опекун советуется с Базилио, тот сообщает ему, что в городе видели графа Альмавиву, Бартоло уже знает, что граф интересуется Розиной, и весьма раздосадован. Базилио предлагает ему пустить слушки, которые дискредитируют графа, иными словами, мы слышим знаменитую арию о клевете, но доктор считает, что это дело долгое, лучше он немедленно женится на Розине, разумнее поговорить о брачном контракте. Собеседники удаляются, появляется Розина, Фигаро сообщает ей о намерениях опекуна, но девушка отмахивается, никто не может жениться на ней без ее согласия, лучше пусть Фигаро расскажет ей о том молодом человеке, с которым… понятно. Цирюльник рассказывает о влюбленном в нее несчастном Линдоро, якобы своем кузене, обещает, что скоро тот придет ее повидать, и просит написать пару строк в качестве мандата, дающего влюбленному право явиться пред ее очи. Получив записку, Фигаро уходит. Его сменяет Бартоло. Доктор отнюдь не глуп и весьма наблюдателен, он сразу обнаруживает отсутствие листа бумаги, потом чернильное пятно на пальце воспитанницы, потом, что пером писали… Розина выдумывает одно объяснение за другим, но доктора ей не обмануть, тот отсылает ее, угрожая запереть.

Стук в дверь. Вваливается «пьяный солдат». Доктор пытается избавиться от него, доказывая, что он освобожден от постоя, но ничего не добивается, напротив, пока он роется в своих бумагах, граф успевает шепнуть пару слов Розине. Практически на глазах Бартоло он передает девушке записку, потом затевает ссору, предлагает доктору сразиться, словом, устраивает настоящий бедлам, явившийся в нужный момент Фигаро разнимает или делает вид, что разнимает, драчунов, и тут в дверь стучат, шум привлек стражников. Доктор требует, чтобы дебошира арестовали, офицер уже готов это сделать, но Альмавива дает ему понять, кто он есть, и тот почтительно склоняется перед графом. Никто, кроме Фигаро, конечно, ничего не понимает, и первый акт кончается большим ансамблем озадаченных персонажей.

Акт 2

Дом Бартоло. Утомленный недавней катавасией доктор размышляет над тем, кем мог быть пьяный солдат, он выяснял, в полку такого не оказалось. Наверно, его подослал Альмавива?.. И снова стук в дверь. Доктор велит открыть, входит некий непонятный господин, мы его сразу узнаем, это переодетый граф, но Бартоло узнать не может, хотя лицо господина кажется ему знакомым. Альмавива сообщает, что дон Базилио приболел, что он учитель музыки и ученик Базилио, чтобы одурачить недоверчивого доктора, он рассказывает ему, что живет в одной гостинице с графом и ему удалось завладеть запиской Розины, которую он в качестве доказательства демонстрирует. И предлагает услужить Бартоло, для чего наплести Розине то и се… Ага, — прерывает его доктор, — клевета!.. теперь я верю, что вы ученик дона Базилио. Словом, «дону Алонсо», как именует себя «учитель музыки», удается обмануть Бартоло (правда, записка остается у доктора) и получить возможность переговорить с Розиной.

Начать новоявленные сообщники решают с урока музыки, доктор зовет девушку и представляет ей педагога, которого та сразу узнает и чуть не выдает себя и его. «Алонсо» садится за клавесин, урок вокала. Воспользовавшись тем, что доктор под звуки арии задремал, граф и Розина обмениваются несколькими репликами. Дальше в игру вступает Фигаро, который пришел побрить доктора, с помощью хитрости он добывает ключ от балконной двери, потом всячески отвлекает внимание Бартоло, давая влюбленным возможность окончательно обо всем договориться. Идиллию нарушает появление дона Базилио, но всей компании, включая и одураченного доктора, удается от него избавиться: мнимый дон Алонсо убеждает Бартоло, что Базилио не в курсе дела и может ненароком все испортить, одновременно он ухитряется тайком сунуть Базилио кошелек, после чего тот соглашается, что болен, и удаляется. После его ухода остальные возвращаются к своим занятиям: Фигаро бреет доктора, а парочка шепчется в уголке, но подозрительный Бартоло все-таки ускользает от цирюльника и подкрадывается к влюбленным, ему удается подслушать реплику графа насчет переодевания, и он накидывается на всю троицу. Молодые люди разбегаются в разные стороны.

Доктор приказывает Амброджио доставить к нему дона Базилио. В промежутке звучит ария Берты. Пришедший дон Базилио высказывает предположение, что под маской дона Алонсо скрывался сам граф, и соглашается помочь доктору в немедленной организации его брака с Розиной, Бартоло отправляет его за нотариусом, а сам зовет Розину, показывает ей ее собственную записку и объявляет, что ее возлюбленный всего лишь орудие графа Альмавивы, которому намеревается ее передать. Возмущенная Розина соглашается выйти за доктора замуж, а заодно выдает план графа с Фигаро, они, мол, собираются ее выкрасть. Доктор решает призвать на помощь городскую стражу и уходит, Розина остается одна.

Разражается буря. Под ее прикрытием Фигаро и граф проникают в дом, забравшись по лестнице на балкон и воспользовавшись украденным Фигаро ключом. Однако Розина встречает графа градом упреков: он – предатель, агент Альмавивы. Граф не смущается, он сбрасывает плащ, демонстрируя возлюбленной отнюдь не бедняцкий наряд, и сообщает, что Альмавива он и есть. Следует дуэт, а вернее, терцет, ибо и Фигаро не молчит, пока влюбленные изливают свои восторги, он напоминает им и раз, и два, и три, что надо спешить. В конце концов к дверям подходят какие-то люди, троица торопится на балкон, чтобы удрать, и тут выясняется, что лестница исчезла, они в ловушке. Впрочем, все не так страшно, в дом входят Базилио и нотариус, с которым Фигаро уже условился насчет брачного контракта своей якобы племянницы. Остается только уговорить Базилио, что несложно, граф предлагает ему на выбор драгоценное кольцо или пулю, что выбирает далеко не неподкупный учитель музыки, понятно. Он подмахивает контракт в качестве свидетеля как раз перед тем, как является Бартоло со стражниками и требует арестовать «воров». Поздно! Брак заключен, а тронуть богатого аристократа никто разумеется и не пытается.

В музыке «Севильского цирюльника» трудно выделить какие-то фрагменты, она вся блистательна, все эти каватины, канцоны, дуэты, ансамбли, даже человек, никогда не слышавший оперу целиком, может узнать некоторые вокальные эпизоды, настолько часто они исполняются в концертах, как, например, каватины Фигаро Largoalfactotumи Розины Una voce poco fa , либо ария Базилио Lacalunnia è unventicello.

Как уже говорилось выше, «Севильский цирюльник ставится часто, чаще, чем любая другая комическая опера, так что есть много ее записей.

Следует отметить, что у Россини есть такая особенность, его комические оперы веселые, озорные, но никогда его музыка не бывает груба или вульгарна — качества, к сожалению, более чем присущие большинству современных режиссеров, а когда Россини превращают в откровенный фарс, его оперы немало от этого теряют. Больше всего испытаний выпадает на долю «Цирюльника», во-первых, потому, что его много ставят, и, во-вторых, надо же как-то отличиться от других. Певцы эту оперу обожают, что нам известно из первых рук, отец Гоар пел Бартоло всю свою творческую жизнь, из года в год, обожают и играют свои роли с вдохновением (иногда получается и некий перебор), так что на «Цирюльнике» никогда не бывает скучно.

Говоря о записях, начнем с постановки Ла Скалы 1972 года, по нашему мнению, классической. Дирижер — Клаудио Аббадо, никто лучше него не чувствует Россини; центр спектакля – несомненно, блистательная Тереза Берганца в роли Розины; у нее отличные партнеры, с прекрасными голосами и виртуозной техникой: Луиджи Альва — Альмавива, Герман Прей – Фигаро, Энцо Дара – доктор Бартоло, Паоло Монтарсоло — Базилио. Особенно поразительно исполнение дуэтов, терцетов и прочих ансамблей, но, разумеется, это отнюдь не снижает уровня сольных номеров.

Есть еще одна аббадовская запись, сделанная в Токио в 1981 году, в той же постановке поют уже другие певцы (кроме Энцо Дара), но тоже высокого класса: Лючия Валентини-Террани (Розина), Франсиско Арайза (Альмавива), Феруччо Фурланетто (Базилио); в партии Фигаро Лео Нуччи. Эту запись найти сложно, но вы можете послушать Нуччи в другой, недавно вышел диск со спектаклем пармского тетра Реджио, дирижер — Маурицио Барбачини, Розину поет Анна Бонитатибус, Альмавиву – известный аргентинский тенор Рауль Хименес, Фигаро – Лео Нуччи а Бартоло – опять-таки Альфонсо Антониоцци.

Следующая запись – тоже спектакль Ла Скалы, это уже 1999 год и новая постановка. К сожалению, спектакль трудно смотреть, режиссер нагромоздил кучу ненужных мизансцен, на сцене все время мельтешат какие-то посторонние, но погубить прекрасное исполнение певцов ему все-таки не удалось. Дирижер – один из лучших итальянских маэстро Рикардо Шайи, Розину поет замечательная певица Соня Ганасси, Альмавиву – ставший за последние годы чрезвычайно популярным Хуан Диего Флорес, Фигаро – блестящий баритон Роберто Фронтали, скорее вердиевский, нежели россиниевский (как, впрочем, и Лео Нуччи, что не мешает им обоим блистать в этой партии, собственно, Фигаро среди россиниевских героев стоит в музыкальном смысле как бы особняком), Бартоло – уже упоминавшийся Альфонсо Антониоцци, Базилио — Джордио Сурьян.

Недавно появилась запись спектакля мадридского театра Реал; дирижер — Джанлуиджи Джельмети, Розину поет испанская певица Мария Байо, Альмавиву – тот же Флорес, Фигаро – один из лучших на сегодняшний день исполнителей этой партии Пьетро Спаньоли, Бартоло – еще один отличный россиниевский бас Бруно Пратико, Базилио – Руджеро Раймонди. У этой записи есть одна особенность, в спектакле исполнялись две арии, которые обычно опускаются, ария Альмавивы и ария Розины, первую из них Россини переделал позднее в финальную арию Золушки, возможно, потому ее и заодно как бы параллельную арию Розины не поют, а может, дело в том, что финал оперы чересчур растягивается, тем более, что интрига к этому моменту уже исчерпана (обе арии идут друг за другом в самом конце). В любом случае, послушать интересно.

Назовем еще старую 1988 года запись со Швецингентского фестиваля с весьма популярной ныне, а тогда еще совсем молодой Чечилией Бартоли, с которой поют Давид Кеблер, Джино Килико, Роберт Ллойд.

Упомянуть все варианты невозможно, их слишком много, стоит, наверно, сказать еще об одном. Существует фильм-опера 1947 года, в котором поют двое из крупнейших певцов прошлого века, Феруччо Тальявини (Альмавива) и Тито Гобби (Фигаро). К сожалению, фильм сделан не то что с купюрами, опера буквально ополовинена, и когда слушаешь, все время замечаешь пропажу музыкальных номеров, что портит удовольствие. К тому же партию Розины поет легкое сопрано, какое в СССР называли колоратурным. Вообще-то такая традиция возникла давно, еще в девятнадцатом веке находились сопрано, певшие Розину, например, Аделина Патти, на советской сцене опера только так и исполнялась, но Россини написал партию Розины для контральто, и после того, как услышишь ее в том виде, в каком она должна исполняться, иного уже не хочется. Тем не менее, если вам вдруг попадется эта старая запись, послушать ее стоит.

Кстати, о Патти. Говорят, что однажды, когда Патти пела в Итальянском театре Розину, после каватины, которую та разукрасила множеством трелей и фиоритур, Россини сказал певице: « Вы – чудо. Но только хотелось бы знать, кто сочинил эту арию?» Напомним, что начиная с «Елизаветы», маэстро сам писал все украшения и запрещал певцам добавлять их от себя. Но удержаться, видимо, трудно, вот и в наше время иные исполнительницы от души занимаются самодеятельностью, нам как-то попалась запись «Цирюльника», где весьма именитая певица безудержно несла отсебятину не только в ариях, но и ансамблях, щегольнув своими способностями, но полностью разрушив спектакль.

Чтобы завершить разговор о «Цирюльнике» на должном уровне, приведем несколько цитат.

«Сочиняйте побольше «Цирюльников». Это превосходная опера-буффа, она будет ставится до тех пор, пока существует итальянская опера» (из воспоминаний Россини о встрече с Бетховеном, которому и принадлежат эти слова).

«Вчера у Итальянцев давали «Севильского цирюльника» Россини. Я никогда прежде не слышал такой сладостной музыки» (Бальзак устами Эжена Растиньяка).

«Слушал во второй раз «Цирюльника» Россини! Должен сказать, что мой вкус, вероятно, очень испорчен, так как я нахожу этого Фигаро куда более привлекательным, чем Фигаро из моцартовской «Свадьбы» (Гегель. Мы с ним одинакового мнения).

«Я пел в «Цирюльнике» раз четыреста и не припоминаю спектакля, когда бы все исполнители не были охвачены чувством восторженной сопричастности лучшему счастливому миру, где тонут наши мирские заботы» (Тито Гобби).

ГАЗЕТА

Опера в 2 действиях

Либретто Джузеппе Паломба

Действующие лица:

Дон Помпонио Сторионе, человек фанатичный и амбициозный	бас
Лизетта, его дочь, девушка хитрая и вздорная, возлюбленная Филиппо	сопрано
Филиппо, хозяин гостиницы, человек ловкий и экстравагантный	баритон
Дораличе, путешественница	меццо-сопрано
Ансельмо, ее отец	бас
Альберто, молодой человек хорошего происхождения	тенор
Мадам ла Розе, путешественница	меццо-сопрано
Монсу Траверсен	бас

«Газету» Россини написал для неополитанского театра Фиорентина в 1816 году, в промежутке между «Альмавивой» и «Отелло». Возможно, обширные заимствования из предыдущих опер следует объяснить недостатком времени. Впрочем, будет и обратное, увертюра «Газеты» в скором времени «переедет» в «Золушку».

Основой для либретто послужила комедия Гольдони «Брак по конкурсу», поставленная впервые в 1763 году и уже послужившая сюжетом для двух опер, «Невесты по объявлению» Фаринелли(1813) и «Обращению к публике» Джузеппе Моска (1814). Комедия эта ставится до сих пор, и устаревшей ее вряд ли можно посчитать, неизвестно, насколько это было необычно во времена Гольдони, но в наши брачными объявлениями никого не удивишь.

Дело в том, что один из героев комедии итальянский коммерсант, желая найти своей дочери знатного мужа, дает в газету объявление, где описывает девушку в традициях лучших рекламных кампаний нашей заполненной само- и просто любованием неизвестно кем и чем эпохи и предлагает претендентам на ее руку явиться и предстать пред очи отца и дочери, которые сделают выбор. Разумеется, будет и приданое, ибо даже самый нежный отец способен догадываться, что личных достоинств девушки может оказаться недостаточно.

Такова подоплека комедии Гольдони и, соответственно, либретто Джузеппе Паломбы, несколько подправленного аббатом Андреа Леоне Тоттолой. Разумеется, либретто следует комедии не буквально, интрига немного упрощена, меньше второстепенных персонажей и так далее, разница жанров требует разницы в изложении, но в целом… Есть, конечно, и отступления. Почему Филиппо в конце первого акта изображает не немецкого полковника, как в пьесе, а квакера, не совсем понятно (хотя, в общем, не принципиально), а вот откуда взялась шуточная дуэль-терцет или переодевание в турков, понять нетрудно, видимо, маэстро не успевал к сроку или просто голова была занята другим (в разгаре был роман с Кольбран), и, не мудрствуя лукаво, он вставил во второй акт терцет из «Пробного камня», а заодно использовал музыку бала из «Турка в Италии». Тем не менее, опера, как и все комические оперы Россини, живая, остроумная, изящная, и слушать ее – одно удовольствие, в ней масса прекрасной музыки, увертюра, например, которая исполняется не только в «Золушке», но нередко и как концертный номер, несколько замечательных дуэтов и ансамбль из первого акта на музыку знаменитой россиниевской тарантеллы, которая на слуху у всех, ее исполняет множество певцов, начиная с Карузо и Джильи.

Акт 1

Действие оперы проходит в Париже, в основном, в гостинице, где живут неополитанский коммерсант дон Помпонио с дочерью Лизеттой и прочие туристы.

Начинается все с кофепития и болтовни в саду с участием мадам ла Розе, Траверсена и других путешественников. Входит Альберто, он рассказывает мадам ла Розе, что объездил целый свет и не нашел женщины, которую хотел бы видеть своей женой, в этот момент приносят газеты, и все присутствующие расхватывают их. Появляется Помпонио, он очень горд своей идеей поместить в газету объявление о намерении выдать дочь замуж и не сомневается, что тут же объявится множество претендентов на ее руку.

Далеко не лестные реплики мадам и прочих в его адрес Помпонио не смущают, он уверен, что обеспечил будущность своей красавицы Лизетты.

А что же Лизетта? Лизетта о своем будущем позаботилась сама, без всякой газеты, она влюбилась в хозяина гостиницы Филиппо, который отвечает ей взаимностью.

Вот и он, отдает распоряжения слугам, в гостиницу как раз входят новые постояльцы, Ансельмо и его дочь Дораличе, которые снимают две комнаты.

Засим следует выход самой Лизетты, девушки, может быть, и вздорной, но безусловно знающей, что ей нужно: любовь, мода, удовольствия… и, конечно, Филиппо, с которым она любезничает, когда с газетой в руках в холл врывается Альберто, он хочет видеть расписанную в объявлении красавицу. Он сразу нацеливается на Лизетту, чтобы его нейтрализовать, Филиппо сообщает ему, что Лизетта вовсе не девушка из газеты, а его жена. «Супруги» удаляются, но зато из своего номера выходит Дораличе. Ага! Альберто решает, что красотка из объявления она, и устремляется к девушке, шокируя ее известием о газетной рекламе, которую ей устроил отец. Дораличе расстроена, но ухаживания восхищенного ее внешностью и манерами Альберто принимает благосклонно, и тот, воодушевившись, решает ковать железо, пока оно не остыло. Иными словами, дожидается дона Помпонио (Дораличе уже ушла к себе) и набивается к нему в зятья. Мечтающий об аристократе для своей Лизетты Помпонио интересуется его происхождением, и Альберто, недолго думая, заявляет, что он потомок Филиппа Македонского. Это Помпонио устраивает.

Однако Лизетта, которой Помпонио сообщает, что жених найден, отказывается выходить замуж по объявлению. Ни за что и никогда. Наконец отец уговаривает ее хотя бы выслушать сведения о женихе, и, когда дочь снисходит до этого, упоминает Филиппа. Разумеется, Македонского, но Лизетта в такие тонкости не вникает, она вне себя от радости, прибежавший Филиппо (не Македонский) тоже, зато теперь выходит из себя — и отнюдь не от восторга, Помпонио. Чтобы его дочь вышла замуж за какого-то слугу! Нет уж! Настоящий жених – вот он! Но вызванный Альберто в недоумении, что за шутки, почему ему подсовывают чужую жену? Словом, полный бедлам.

Разгневанный дон Помпонио напускается на Филиппо, тот уверяет его, что шутка насчет его с Лизеттой супружества была придумана ею в отместку за газетное объявление, а на самом деле он женат. Что касается Лизетты, то номер в гостинице заказал какой-то квакер, видимо, заметивший объявление и намеревающийся посвататься к девушке.

Помпонио сообщает Лизетте новости, и не только насчет квакера, но и то, что у Филиппо есть жена. Лизетта потрясена.

В гостиницу торжественно входит группа квакеров, главный из которых, понятно, переодетый Филиппо. Он вступает в переговоры с отцом предполагаемой невесты, но эта последняя, рассерженная и оскорбленная, набрасывается на него с единственным желанием выцарапать ему глаза.

Шумная сцена, которой кончается первый акт.

Акт 2

Монсу Траверсен встречается с Ансельмо и просит у него руки его дочери. Тот незамедлительно соглашается, невзирая на протесты Дораличе, влюбленной в Альберто.

Альберто же наконец разобрался, кто чей родственник, и понял, что Филиппо надул его, объявив Лизетту своей женой, но теперь это его уже волнует мало, ибо он влюбился в Дораличе, и никакая иная женщина ему не нужна. Однако не успевает он утвердиться в своих намерениях, как Траверсен мимоходом сообщает ему, что посватался к дочери Ансельмо, получил согласие и ждет нотариуса, который незамедлительно составит брачный контракт. Ну и ну! Альберто в растерянности.

В следующей сцене объясняются Филиппо и Лизетта. Филиппо клянется, что никакой жены у него, разумеется, нет, он соврал, чтобы угомонить дона Помпонио. Лизетта якобы не желает его слушать, Филиппо угрожает наложить на себя руки, еще немного кокетства, и влюбленные мирятся. Осталось только придумать очередной неординарный ход, чтобы обойти Помпонио. Тот, кстати, решил покинуть гостиницу, чтобы помешать этому, Филиппо вызывает его на дуэль и сговаривается с Альберто, пусть и тот поддержит его игру. Теперь дуэлянтов уже трое, Филиппо обвиняет Помпонио в том, что он спугнул квакеров, многообещающих постояльцев, а стало быть, лишает его куска хлеба, Альберто в качестве повода выдвигает тот факт, что Помпонио обещал ему свою дочь, а потом передумал. Дуэль, как уже говорилось, позаимствована из «Пробного камня», и рисунок у нее тот же, сначала якобы мерятся силами Филиппо и Альберто, потом победитель должен сразиться с Помпонио, в итоге, хозяин уступает гостю…

Дуэль задерживает Помпонио, но ненадолго, он снова собирается в путь, однако Лизетта, которая готовится вместе с Дораличе (хитрец Филиппо завербовал и ту) к еще одному представлению, отказывается ехать, изображает обморок, потом, «придя в себя», рассказывает, что побывала в Элизиуме и видела там разных героев, Ромул преподнес ей цветок, а Эней подал кофе… Она просит отца согласиться на ее брак с любимым человеком, но Помпонио не уступает.

Далее следует очередная выдумка Филиппо, в гостиницу якобы прибывают некие знатные африканцы, девушек переодевают турчанками и устраивают бал-маскарад, среди танцоров бродит Помпонио, ища Лизетту… Воспользовавшись общей суетой, вся четверка благополучно ускользает, дабы сочетаться браком, и через некоторое время возвращается, к тому моменту налицо уже два обманутых отца и один несостоявшийся муж – Траверсен. Молодежь кается, и родителям остается только простить дочерей вместе с новоиспеченными зятьями.

Сценическая судьба «Газеты», вышедшей на сцену театра Фиорентина 26 сентября 1816 года и много дней шедшей с успехом, в дальнейшем сложилась не очень удачно, во всяком случае, в двадцатом веке. Упоминаний о каких-либо постановок нет, только в 2001 году Дарио Фо поставил ее в Пезаро в рамках россиниевского фестиваля, спектакль, что неудивительно, понравился, и в 2005 году постановку повторил барселонский театр Лисео, ее засняли, и теперь можно купить и прослушать DVD, на сегодняшний день единственный. Дирижер Маурицио Барбачини, режиссер Дарио Фо, в главных ролях известные не только публике, но уже и нашим читателям прекрасные певцы Бруно Пратико (Помпонио) и Пьетро Спаньоли (Филиппо); Чинция Форте (Лизетта) со своим нежным голосом и блестящей техникой, составляет им достойную компанию; похуже, увы тенор Чарльз Ворксман. Спектакль в целом отлично смотрится, Дарио Фо тонко чувствует Россини и «Газета», пожалуй, получилась у него лучше «Итальянки».

ОТЕЛЛО

или ВЕНЕЦИАНСКИЙ МАВР

Опера в трех действиях

Либретто Франческо Берио ди Сальса

Действующие лица:

Отелло, африканец на службе Венецианской республики	тенор
Дездемона, возлюбленная и тайная жена Отелло, дочь Эльмиро	сопрано
Эльмиро, знатный венецианец	бас
Родриго, сын дожа, отвергнутый поклонник Дездемоны	тенор
Яго, тайный враг Отелло	тенор
Эмилия, подруга Дездемоны	сопрано
Лючио, доверенное лицо Отелло	тенор
Дож	тенор
Гондольер	тенор
Сенаторы, сторонники Отелло, фрейлины Дездемоны, народ

Если наш читатель не забыл, Россини был приглашен в Неаполь в качестве музыкального руководителя двух театров, Сан Карло и дель Фондо, для первого он написал в 1815 году «Елизавету, королеву Англии», а для второго в 1816 «Отелло», премьера которого состоялась 4 декабря. Заметим, что хотя театры были разные, главные исполнители оказались теми же, это были Изабелла Кольбран, Андреа Ноццари, Джованни Давид и прочие. Опера прошла с успехом, который сопутствовал ей многие годы, пока внимание музыкантов и меломанов не переключилось на одноименную оперу Верди, тогда россиниевское творение сошло со сцены, и о нем вспомнили только во второй половине прошлого века – как и о многих других операх Россини.

Установлено, что сюжет шекспировского «Отелло» взят из новеллы Джиральди Чинтио «Венецианский мавр». Где позаимствовал фабулу новеллы Чинтио, неизвестно, возможно, просто из жизни, говорят, что у его произведения был реальный прототип по имени Маурицио Отелло, командовавший венецианскими войсками на Кипре с 1505 по 1508 год, никакой, конечно, не мавр, тем более, не негр, а обычный итальянец. «Подтверждается» сей факт существованием на Кипре, в Фамагусте, замка Кастелло, где есть башня, называемая «башней Отелло», которую ныне демонстрируют туристам.

Джамбатиста Джиральди Чинтио, ученый-гуманист и писатель, был автором изданной в 1565 году книги новелл под названием «Сто сказаний», среди которых значился и «Венецианский мавр». Сюжет новеллы хорошо нам знаком: некий мавр, живший в Венеции, доблестный воин и полководец, полюбил прекрасную Дисдемону, отвечавшую ему взаимностью, и женился на ней; когда его назначили командовать кипрским гарнизоном, он отбыл на Кипр вместе с женой; в отряде у него имелись красавец-поручик и красавец же-капитан, бывшие в чести у мавра и часто навещавшие его дом; поручик влюбился в Дисдемону, был отвергнут и вообразил своим удачливым соперником капитана, любовь его превратилась в ненависть, и он вознамерился погубить обоих. Не будем далее углубляться в эту историю, заметим только что в новелле фигурируют и опала капитана, за которого опрометчиво вступается Дисдемона, и пресловутый платок. Правда, убийцей Дисдемоны стал поручик, а мавр вместе с ним старался замаскировать убийство под несчастный случай, отрицая в дальнейшем свое участие в нем даже под пытками; в итоге он был оправдан, но позднее убит родными загубленной Дисдемоны.

Книга Чинтио была популярна в Англии, но на английский язык как будто не переводилась. Шекспир, согласно его официальной биографии, иностранных языков не знал, посему те, кто не сомневается в личности великого барда, полагают, что он слышал пересказ новеллы, для тех же, кто уверен, что под псевдонимом Шекспира скрывался кто-то другой, это еще один аргумент в пользу их точки зрения. В любом случае, сомневаться в том, что источником шекспировской пьесы было творение Чинтио, не приходится, сюжет новеллы и трагедии совпадают почти один к одному, не считая финала.

Либретто для Россини написал маркиз Берио ди Сальса, на счет которого Стендаль, раскритиковавший его работу в пух и прах, сделал замечание, что насколько тот приятен в обществе, настолько же бездарен, как поэт, вывод, к которому писатель-меломан пришел, сравнивая шекспировский текст с либретто, разумеется, не к выгоде последнего. И однако маркиз, отошедший от трагедии довольно далеко, опирался именно на нее, попытки переадресовать либретто к новелле Чинтио в качестве источника необоснованны, начать хотя бы с того, что у Чинтио нет никакого Отелло, у него просто мавр.

В чем же разница?

Действие оперы целиком проходит в Венеции (у Шекспира там и на Кипре). Родриго в опере – сын дожа, и отец Дездемоны рад бы иметь его своим зятем, а Отелло видит в нем соперника. Кассио в опере нет вовсе, впрочем, он и не нужен, Яго разыгрывает свою партию с двумя фигурами и вполне достигает цели, правда, у Россини он не столь внушительная фигура, как у Шекспира и Верди, игра с Кассио, в сущности, работает на образ Яго, усложняя интригу и тем самым укрупняя его роль. Кроме того, знаменитый платок заменен в либретто письмом, написанным Дездемоной Отелло, но без имени адресата (как тут не вспомнить «Танкреда»!), что и позволяет Яго манипулировать им.

Наконец, опера начинается не так, как трагедия Шекспира, в ней отсутствует история брака Отелло и Дездемоны, помните, «она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье к ним»? Это очень не понравилось Стендалю (надо думать, он раскритиковал бы и Бойто, автора либретто вердиевского «Отелло», и был бы не так уж и неправ). В опере брак остается как бы «за кадром», Дездемона уже успела тайно обвенчаться с Отелло.

Ну и теперь, после того. как мы уже почти все рассказали, все-таки перечислим вкратце события так, как они следуют в опере.

Акт 1

Начинается действие с торжественного возвращения Отелло в Венецию после победы над турками, его приветствуют народ, сенаторы и сам дож, к ногам которого Отелло бросает захваченные знамена. Дож спрашивает, какой награды хочет полководец, тот отвечает, что считает себя сыном Венеции и мечтает только о том, чтобы и Венеция считала его своим сыном. Венеция согласна, что радует Отелло и пугает Родриго, который полагает мавра своим соперником (это он узнал тоже «за кадром»). Когда все расходятся, Родриго и Яго остаются одни, Яго сначала показывает Родриго некое письмо, которое тот читает и мрачнеет, затем уговаривает не отчаиваться, он, Яго поможет своему другу.

В следующей сцене Дездемона беседует с Эмилией, она в унынии (надо сказать, что Дездемона находится в унынии практически все время, ее постоянные жалобы и стенания несколько утомляют, трудно поверить, что подобная женщина способна с кем-то тайно обвенчаться наперекор воле отца и общественному мнению). Она делится с Эмилией своими тревогами, отец перехватил письмо, которое она написала Отелло, вложив в него прядь волос, но не указав имени адресата. Что-то теперь будет? И к чему приведет благоволение родителя к Родриго, ищущему ее руки?

Появляется Эльмиро, он принял решение и велит дочери готовиться к свадебному торжеству, он собирается выдать ее замуж за осчастливленного таким быстрым развитием событий Родриго. Дездемона, разумеется, в отчаяньи. Ситуацию разрешает или усугубляет, как судить, приход Отелло, который объявляет Эльмиро и гостям, что Дездемона поклялась ему в верности, та это подтверждает, потрясенный отец проклинает ее, а Родриго приходит в ужас.

Акт 2

И тем не менее в начале второго акта Родриго вновь в доме Эльмиро и опять объясняется Дездемоне в любви. Та, не видя другого выхода, признается, что уже обвенчана с Отелло. Но пылкого молодого человека не останавливает даже это, он намерен освободить возлюбленную от брачных уз единственным доступным способом – с помощью шпаги.

Пока Родриго объясняется с Дездемоной, Отелло у себя в доме общается с Яго, который, подсовывая мавру сакраментальное письмо, попавшее ему в руки не самым честным путем, убеждает ревнивца, что жена ему изменяет, вот, пожалуйста, почитайте, это она написала Родриго.

Тут появляется и сам Родриго, он вызывает Отелло на поединок, тот и рад взяться за оружие. В разгар ссоры врывается Дездемона, она пытается разнять соперников, но те не поддаются, и она падает в обморок. Эмилия приводит ее в чувство, но ей от этого не легче, она боится за жизнь Отелло. Никто, впрочем, не гибнет, ни тот, ни другой, Дездемоне сообщают, что Отелло жив и невредим, однако приговорен к изгнанию из Венеции.

Акт 3

Дездемона в своей спальне, она продолжает страдать и жаловаться, Эмилия пытается ее утешить. Засим следуют песня об иве, прощание с Эмилией, молитва, а вскоре в комнату прокрадывается и ревнивый муж с кинжалом. Дездемона просыпается, небольшой дуэт и неизбежная гибель от руки доверчивого, если вспомнить Пушкина, мавра. Затем, разумеется, стук в дверь, являются все, даже дож, Яго признался в своих кознях, и Отелло прощен, отец готов отдать ему дочь, а Родриго – возлюбленную. Но – поздно! Отелло остается только броситься на тело убитой жены и заколоться.

Наш рассказ был бы неполным, если бы мы не упомянули, что финал оперы иногда менялся, видимо, в угоду не очень-то кровожадной итальянской публике. Россини, правда, сам ничего с этой целью не писал, но в иных театрах конец становился счастливым: поверив оправданиям Дездемоны, Отелло отбрасывал кинжал, и парочка исполняла любовный дуэт, позаимствованный из «Армиды».

С «Отелло» та же история, что с «Елизаветой» даже хуже, тут теноров нужно трое, потому с этой оперой те же проблемы. На сегодняшний день существует лишь одна видеозапись нормального качества, и назвать ее образцовой трудно. Речь идет о спектакле Пезарского фестиваля 1988 года, дирижер Джон Притчард, Отелло – Крис Меррит, Дездемона – Джун Андерсон, Родриго – Рокуэл Блейк, Яго – Эцио ди Чезаре. Потому и мы хотим отступить от обычной практики. Конечно, как уже говорилось, при первом знакомстве лучше видеть оперу «в лицо», но есть этому и предел, иногда просто трудно оценить красоту музыки, а музыка «Отелло» действительно хороша, так что упомянем и аудиозапись, в ней исполнение намного лучше, во всяком случае, что касается главных героев. Это студийная запись 1978 года, дирижер – Хесус Лопес-Кобос, Отелло – Хосе Каррерас, Дездемона – Фредерика фон Штаде, Родриго – Сальваторе Физикелла, Яго – Джанфранко Пастине. И еще. Недавно в интернете появилась еще одна видеозапись, любительская, но хотя качества она неважного, мы рекомендуем вам обязательно ее прослушать, если удастся найти, ибо партию Дездемоны в ней исполняет непревзойденная россиниевская певица Чечилия Гасдия; это спектакль Пезарского фестиваля 1991 года, в прочих ролях Вильям Матеуцци (Родриго), Крис Меррит (Отелло), Микаел Шаде (Яго), Пьетро Спаньони (Эльмиро), Моника Бачелли (Эмилия); дирижер Джанлуиджи Джельметти.

ЗОЛУШКА

Опера в 2 актах

Либретто Джакопо Ферретти

Действующие лица:

Дон Рамиро, принц Салерно	тенор
Дандини, его камердинер	баритон
Дон Манифико, барон Монтефиасконе	бас
Клоринда, его дочь	сопрано
Тизбе, вторая дочь	меццо-сопрано
Анджелина, или Золушка, его падчерица	меццо-сопрано
Алидоро, философ, наставник дона Рамиро	бас
Хор придворных принца

Во время пребывания в Риме в период создания «Альмавивы» Россини подружился с Пьетро Картони, импрессарио римского театра Валле, и тогда же подписал с ним контракт на новую оперу для карнавального сезона 1817 года.

Либретто должен был написать Ферретти, тот самый с которым у Россини не сладилось дело в 1816 году. Был уже выбран сюжет, но цензура нашла, что французский фарс «Нинетта и король», по мотивам которого предполагалось писать либретто и оперу, вульгарен и непристоен. Россини с цензурой согласился («иногда и цензура бывает права!»), но в итоге будущим авторам пришлось искать новый сюжет в невероятной спешке. После того, как перебрали десятки возможных тем, Ферретти предложил сюжет сказки Перро. Идея написать «Золушку» понравилась Россини сразу, но он предупредил Ферретти, что ему нужна сказка без… сказки. Действие следовало перенести в современность и никаких там фей и прочих чудес. Так Ферретти и поступил, сказочный принц превратился в Дона Рамиро, правящего Салерно — ничего сказочного в этом нет, ведь на тот момент существовало Неополитанское королевство, в котором сам Россини работал и жил, и в составе которого пребывал город Салерно (некогда, кстати, существовало и самостоятельное княжество Салерно, но это было давно, в 9-11 веках), ну а фею заменил наставник принца, желающий сделать своего питомца счастливым, на что ему никакого волшебства не понадобилось, а только накладная борода и потрепанный плащ. Исчез и знаменитый хрустальный башмачок. А все действие протекает так.

Акт 1

Утро в доме дона Манифико. Сам он еще спит, но дочери Клоринда и Тизбе уже болтают и покрикивают на Анджелину, падчерицу барона, загнанную на кухню, превращенную в служанку и перекрещенную в Золушку. В дверь стучатся, это старик-нищий, который просит подаяния. Клоринда и Тизбе велят ему убираться, но Анджелина-Золушка уводит его на кухню и дает краюху хлеба.

Снова стук. В дом вваливается толпа придворных, мужской хор (в этой опере женского хора нет). Придворные сообщают девицам, что принц Рамиро намерен жениться и, чтобы выбрать себе невесту, устраивает бал, на который приглашаются дочери барона. После их ухода возбужденные Клоринда и Тизбе бегут будить спящего отца, но по дороге успевают поссориться из-за того, кто именно будет это делать, и барон просыпается от их криков. Он рассержен, что прервали многообещающий сон, который он видел, впрочем, тут же успокаивается и принимается этот сон трактовать. По всему выходит, что дочки его взлетят высоко. Те сообщают ему, что сон, как говорится, в руку, будет бал и так далее, обрадованный отец велит им идти наводить красоту, а Золушке приказывает подать ему кофе.

На минуту воцаряется тишина, а затем на сцене появляется скромно одетый молодой человек. Это не кто иной, как принц Рамиро собственной персоной. Дабы быть уверенным, что будущая жена заинтересуется не титулом и богатством, а им самим (знакомый мотив, не правда ли?), он решил поменяться ролями со своим камердинером Дандини, который будет на балу, да и до бала изображать принца, ну а сам принц в качестве слуги поглядит на девушек со стороны. Дандини предстоит торжественно явиться в дом барона и увезти девушек с собой, а Рамиро пришел чуточку пораньше, поскольку его наставник мудрый Алидоро сказал ему, что невесту он найдет именно в этом доме. И вот он бродит по дому, никого нет, потом из кухни выходит Золушка с подносом, натыкается на незнакомца, и завтрак барона оказывается на полу. Но поднос, посуда, барон тут же забыты – она не может отвести глаз от красивого молодого человека, который и сам потрясен ее очарованием. Он спрашивает, кто она, и Золушка весьма сбивчиво объясняет, что у нее как бы есть отец и как бы нет, как бы есть сестры и как бы нет, что барон женился на ее матери и тому подобное. Потом появляется дон Манифико, она убегает, а Рамиро возвещает барону, что сейчас прибудет принц. Вот и он! Входит окруженный придворными расфуфыренный Дандини. Знакомство, сомнительные комплименты, и двух сестер выводят из дома, самого барона останавливает Золушка, умоляя взять и ее во дворец, хоть на час, хоть на полчаса. Манифико высмеивает невесть что возомнившую о себе «служанку», но тут возникает Алидоро с каталогом возможных невест, в котором за бароном записаны три дочери. Где, спрашивается, третья дочь? Манифико не теряется. Умерла, заявлет он, утирая слезы. На сем диспут кончается, все уходят, Золушка остается одна, униженная и отчаявшаяся. Но одиночество ее длится недолго. Входит тот самый старик-нищий, возвещающий, что ее мучениям пришел конец, девушка не верит, и он снимает плащ и бороду, на свет появляется Алидоро. Счастливая Золушка отбывает на бал.

Вторая картина разворачивается во владениях Рамиро. Сам принц скромненько стоит в стороне, а Дандини упивается своей ролью. Он назначает Манифико заведующим винными погребами, и тот немедленно начинает дегустировать вина и отдавать распоряжения, например, запрещает смешивать вино с водой. Две сестры тем временем осаждают Дандини, он с трудом отделывается от них на несколько минут, чтобы переговорить с принцем, после чего объясняет девицам, что не может жениться сразу на обеих. Жена ему нужна одна! А другая? – спрашивают девицы, и лжепринц объявляет, что на второй сестре женится его друг. Подразумевается Рамиро, который выскакивает на сцену и начинает объясняться в любви одной и другой, девицы в ужасе, никогда, что вы, лакей, плебейская душа…

Конец сцене кладет появление Алидоро, сообщающего, что во дворец прибыла некая неизвестная дама. В обмене короткими репликами либреттист и композитор искусно создают атмосферу взволнованного ожидания. Наконец входит дама, лицо ее прикрыто вуалью, вот она откидывает ее… Всеобщее потрясение. Придворных ошеломила красота незнакомки. Рамиро, кроме того, понимает, что это лицо ему знакомо. Клоринда и Тизбе поражены ее сходством с Золушкой, однако… Прибежавший с известием, что стол накрыт, дон Манифико тоже растерян, да, похожа, но… Невозможно, та, оборванка, осталась дома на кухне… Как бы то ни было, все идут пировать.

Акт 2

Клоринда и Тизбе расстроены и напуганы явлением незнакомки, однако отец уверен, что одна из них непременно станет женой принца. Он уже строит планы, как будет за определенную мзду пускать в ход свое влияние при дворе. Попутно мы узнаем, что мать Золушки оставила ей огромное состояние, которое барон разбазарил.

В следующей сцене Дандини вовсю ухаживает за Золушкой, но та отвергает его домогательства, пояснив, что любит другого. Кого? – интересуется лежпринц. Вашего слугу! Осчастливленный Рамиро, который, естественно, подслушивал, кидается к Золушке, но та охлаждает его пыл, Сначала он должен найти ее и убедиться, что по-прежнему хочет видеть ее своей, несмотря на ее образ жизни и положение. В качестве средства опознания вручается один из двух парных браслетов, бегство с потерей хрустального башмачка либреттистом отвергнуто, возможно, певицы не желали примерять на сцене обувь… Как бы то ни было, незнакомка удаляется достаточно степенно и вне зависимости от поведения маятников или курантов. Принц озадачен и спрашивает у Алидоро, что ему делать, тот глубокомысленно советует своему питомцу поступать согласно велениям сердца. Принц, разумеется, велит закладывать карету, дорогу он, кажется, знает.

Все расходятся, кроме «разжалованного» Дандини. К нему присоединяется дон Манифико, пытающийся выведать, сделан ли выбор и какой. После некоторого дураковаляния Дандини признается ему в маскараде.

Золушка дома. Она счастлива и весела. Возвращаются хмурый барон и неудачливые соискательницы руки принца. Затем в дом входят Рамиро и Дандини, вот беда, сломалось что-то в карете, послали за другой. Лицо барона прояснется, узнав, что перед ним принц, он смекает, что тот явился не случайно, стало быть, не все потеряно. Он зовет Золушку, приказывает подать именитому гостю кресло, та входит и… Ее поражает то, что ее возлюбленный – принц, принца… Нет, он, конечно, удивлен, но не слишком, теперь обноски, в которые одета Золушка, не мешают влюбленному ее узнать, тем более браслет на руке… Принц объявляет, что женится на Золушке, протесты барона и его дочерей вызывают у него лишь приступ гнева, который Золушке с трудом удается умерить. Золушку забирают во дворец, а сестрам остается только, как предлагает им довольный Алидоро, выбирать между нищетой и подножием трона.