Помоги проекту - поделись книгой:
— Когда я увидел, что происходит, — объяснил он, — то понял, что Билли пытается забрать меня к себе домой. Когда мы оказались в этом месте, я подпрыгнул и уцепился за выступ, а вода бурлила вокруг и чуть не засосала меня. Я поранил колени и костяшки рук, но не потерял ничего, кроме своего змея.
Мы уставились на узкую трещину, поглотившую наше состояние, но чувствовали себя слишком плохо, чтобы разговаривать.
— Мне кажется, — начал Джимми через некоторое время, — что нет смысла плакать по сбежавшему морскому змею. Сделаем то, что нам осталось. Мы все поставили на Билли и проиграли. Пора возвращаться в Штаты!
— Думаю, вы правы, — ответил Альфонс, — и землетрясение ликвидировало дела Синдиката Морского Змея. Что ж, джентльмены, мне жаль, но я надеюсь, вы меня не вините. Я смог приручить морского змея, но я не в силах управлять землетрясениями.
На следующий день мы отправились к побережью. Однако Альфонс и слышать не желал о том, чтобы поехать с нами.
— Здесь моя работа, — сказал он, — здесь я и останусь. — И затем он тоскливо добавил со слезами в голосе: — А если Билли когда-нибудь вернется, я не хочу, чтобы он думал, будто я бросил его.
Нам повезло, и через два часа после того, как мы оказались на побережье, мы заметили корабль, и капитан послал шлюпку, чтобы забрать нас. Джимми и я обменялись крепкими рукопожатиями с Альфонсом, и, взойдя на корабль, мы провожали его взглядом, пока остров не исчез вдали.
Это произошло пять лет назад — и с тех пор мы ничего не слышали об Альфонсе. Поэтому я думаю, что Синдикат Морского Змея окончательно распался в тот день, когда Билли исчез в расщелине.
МОРСКОЙ ЗМЕЙ
— А ты проверь меня на морском змее, Винклер, — сказал я. — Было бы несправедливо заранее меня судить. Скажу тебе по секрету… ты слышал когда-нибудь о человеке по фамилии Киплинг?
— Он моряк, сэр?
— Среди прочего, — ответил я, — но занимался он и другими делами. Он на все руки мастер — то моряк, то солдат. Потом вдруг сделается инженером и построит корабль или мост; или станет фермером и начнет разводить лошадей, а то музыкантом и будет сочинять песни. И все это он делает лучше любого другого.
— Фараллон тоже такой был, — заметил Винклер. — Так что вы говорили?
— А то, что этот человек однажды рассказал мне — мне и другим — историю о морском змее. Змей всплыл из самых глубин моря. Он был выброшен наверх землетрясением. Цветом он напоминал серую тину на морском дне. Он был слеп, и у него были длинные белые усы, а все тело было покрыто водорослями и ракушками. Киплинг это так все рассказал, что я всегда верил в подобного морского змея. Он даже иногда мне снился — высовывал из тумана свою слепую голову, и я дрожал от ужаса.
— Он появился в тумане, сэр? — встрепенулся Винклер.
— Да, — ответил я. — Дело было в тропиках, и когда землетрясение выбросило в горячий воздух холодную воду из глубин, образовался туман.
— Мой тоже появился в тумане, — сказал Винклер. — Но он не был белым, и слепым не был, — с некоторым разочарованием добавил он. — Он был скорее цвета угря. Правда, оброс ракушками, как змей вашего Киплинга. И что, устроил тот змей переполох?
— Нет, — сказал я. — Он был ужасно испуган. Он был ранен во время землетрясения и умер, а его подруга плавала вокруг него, и все это навевало не страх, но печаль, а может, и то и другое вместе.
— Мой, — сказал Винклер, — поднял регулярный переполох — до, во время и после. Было это ни в каких не тропиках, а прямо у Санди-Хук, на пути пассажирских лайнеров. Стоял густой, дымный туман, и мы лежали в дрейфе. Никакого шторма, просто тихие высокие волны. И ни звука, только слышались сирены, а иногда по целым минутам и их не было слышно. В одну такую тихую минуту стояли мы у борта с Брейни Мак-Ганом и еще одним парнем, Ходж его звали, поплевывали в воду и разговаривали, и вдруг слышим такой долгий свистящий звук, как будто откуда-то выходит пар, а потом плеск, точно волны набегают на берег.
— Что это, как вы думаете? — спрашивает Брейни.
— Будто пар спускают, — говорю я, — и одновременно вода плещется о скалу.
— Нет здесь скал, — говорит Брейни.
— А вдруг это шипит морской змей? — говорит Ходж.
— Парень, — говорю я, — поостерегись, не накликай беды. Оставь морских змей в покое, и они тебя не тронут.
Некоторое время мы не слышали ничего, кроме сирен. Потом из тумана показалась рыбачья плоскодонка и проплыла мимо нас. Лодка была завалена рыбой, и грести рыбаку было трудно. Плоскодонка шла медленно, и к тому же против течения.
— Поднажми, — говорит Брейни, — не то отстанешь от своих в тумане.
Рыбак поворачивает голову и ухмыляется, но ничего не отвечает, потому как совсем запыхался. Потом он и его лодка исчезают в тумане.
— Снова этот проклятый шум, — говорит Брейни. — Слушайте!
Мы прислушиваемся, сэр, и внезапно, сэр, из тумана доносится хриплый крик, такой крик, какой не под силу ни одной человеческой глотке.
Мы глядим друг на друга и дрожим.
— Это был неприятный шум, — говорит Брейни. Тут капитан высовывает голову из люка.
— Кто там вопит? — спрашивает он.
— Не знаю, сэр, — говорит Брейни. — Глядите, ребята!
Мы смотрим, и на нас из тумана снова выплывает лодка — пустая. Она подплыла так близко, что Брейни зацепил ее багром. Из борта был вырван кусок размером с соломенную шляпу, сэр. Его будто выгрызли. И помните, сэр, лодка была завалена рыбой? Так вот, ни одной рыбешки не осталось. Рыбак исчез и рыба тоже. Мы докладываем капитану.
Потом мы все кричим. И прислушиваемся.
Ответ, сэр, доносится сверху, словно там прорвало трубу. Мы от испуга приседаем, поворачиваемся и смотрим вверх. И там, сэр, в сорока футах над водой, между мачтами болтается голова змея, сидящая на длинном блестящем теле, которое высовывается из воды. Пасть змеи открыта, и я вижу ряды белых зубов, загнутых к горлу, а язык так и мелькает, как мушиные крылья. Я чувствую дыхание, выходящее из этой пасти, и пахнет оно, сэр, миллионом дохлых рыб, закопанных и снова отрытых. Потом, сэр, голова опускается к нам. Я кричу и отшатываюсь, закрыв глаза. Через секунду открываю и вижу, что змей поднял Ходжа на половину высоты мачты, а тот свисает у него из пасти — змей схватил его челюстями поперек туловища, совсем как собака палку. Затем он и змей опускаются за борт и исчезают в море.
Помню, мы с Брейни и капитаном сбились в кучку, хныкали и рыдали, как пьяные, а через минуту сползли вниз и начали заливать горе, что твои рыбы.
Вдруг мы услышали, что кто-то зовет на помощь.
— Иди и посмотри, что там такое, Мак-Ган, — говорит капитан.
Брейни делает два шага и останавливается.
— Не могу, — говорит он.
— Я пойду, — говорит капитан, идет к себе в каюту и возвращается с револьвером.
— Я тоже пойду, — говорит Брейни.
Мы поднимаемся на палубу и там, сэр, видим, как Ходж перелезает через планширь. Одежда на нем вся мокрая, он весь в слизи и пахнет дохлой рыбой.
— Дайте мне выпить, — говорит он.
Мы спускаемся вниз и выпиваем еще. Пьем с час или больше. Потом капитан спрашивает:
— Что с тобой случилось, Ходж?
— Ради Бога, — говорит Ходж, — не спрашивайте.
Он молчит и долго не отвечает, пока мы засыпаем его вопросами. Потом говорит:
— Капитан, я надеюсь, вы мне поверите, если я расскажу, как все было.
— Господи, — говорит капитан, — да я сейчас во что угодно поверю.
— И мы с Брейни тоже, — говорю я.
— Хорошо, — говорит Ходж. — Тогда я вам расскажу. Змей проглотил меня и выплюнул.
И больше он ничего не сказал. С того дня он страшно изменился, стал сам не свой. Вскоре он бросил море и завел ферму в Аризоне, а потом, как я слышал, его укусила гремучая змея и он помер.
— Послушай-ка, Винклер, — спросил я. — А капитан занес в судовой журнал запись о змее?
— Нет, сэр, — отозвался Винклер. — Судовладельцы его бы уволили.
— Это точно, — заметил я. — И это был единственный морской змей, которого ты видел?
— Да, сэр, — ответил Винклер. — Но в некоторых местах они попадаются довольно часто.
Предлагаемая читателю книга
Мы говорим о первой антологии такого рода, хотя в 1989 г. вышла антология Г. Дозуа и Д. Данна
Большим подспорьем в работе стала для нас составленная Ч. Арментом, неутомимым собирателем криптозоологических фантазий, антология
Наша антология не претендует, конечно, на максимальную полноту. В книгу (за исключением отрывков из отдельных произведений) не включались повести и романы; также не были включены произведения, посвященные «озерным монстрам», как то прославленной Несси и т. п.
Фронтисписами к обоим томам служат работы А. Рэкхема (1867–1939).
Эссе Г. К. Честертона (1874–1936) было впервые опубликовано в
Отрывок взят из романа
Капитан Ф. Марриет (1792–1848) — британский морской офицер, проведший четверть века, полных приключений, на службе в королевском флоте, изобретатель спасательной шлюпки и широко употреблявшейся в XIX в. системы морских сигналов-вымпелов, основоположник (наряду с Д. Ф. Купером) западной «морской беллетристики». Весьма популярные в свое время произведения Марриета включали приключенческие романы, путевые заметки, эссе и рассказы, а также книги для подростков.
Как можно видеть уже по этому отрывку, пародирующему и без того сказочные путешествия Синдбада из
Упражнения в области подобных «юмористических баек» продолжались десятки лет, но лишь немногие одаренные писатели наподобие У. Джейкобса в рассказе
— Поди сюда, Саманточка. Властью, данной мне в качестве Государственного секретаря, действуя по специальному приказу Президента Соединенных Штатов и Военно-Морского секретаря, я ставлю твое имя в эту пустую графу и прикомандировываю тебя к военно-морскому флоту США в качестве 44-пушечного фрегата, действующего с особыми поручениями и удостоенного права поднимать контр-адмиральский флаг и принимать салют из соответствующего количества пушек при встрече с другими кораблями в американских водах. И, согласно указанному специальному приказу, я направляю тебя в южные моря, где ты будешь крейсировать вплоть до получения дальнейших указаний с целью найти достойного и подходящего мужа, со всеми правами, привилегиями, обязанностями и полномочиями, касающимися указанного поиска и указанного американского гражданства, как сказано выше. Да здравствует Колумбия! Подписано: Джон Тайлер, президент. К чему прилагается паспорт, подписанный Дэниелом Вебстером, Государственным секретарем, с обращением ко всем иностранным государствам касательно свободного пропуска американской гражданки Саманты Доу, направляющейся по своим законным делам и заданиям.
Он на миг понизил голос и задумчиво добавил:
— Американский корвет «Бенджамин Франклин» сообщает, что 3 февраля нынешнего года встретил у берегов Сандвичевых островов симпатичного молодого морского змея. Упомянутый змей насчитывал семьдесят две спирали и при встрече с кораблем направлялся на полной скорости на юго-юго-запад.
Не успел он договорить, как Саманточка в последний раз подняла голову и издала последний долгий и гулкий крик. Она поглядела на Дэниеля Уэбстера, и в ее глазах было сожаление, но сожаление это было окрашено пылкой надеждой.
Затем она взбила пену и мигом исчезла из виду, оставив лишь след на залитых лунным светом водах Потомака.
<…>
И, должен вам сказать, Дэниель Уэбстер выполнил свои обещания. Пока он оставался Государственным секретарем Соединенных Штатов, 44-пушечный фрегат «Саманта Доу» был прикомандирован с особыми поручениями к военно-морскому флоту. Некоторые говорят, что прикомандирован он до сих пор, и что не кто иной, как Саманта, подала Эриксону идею построить «Монитор» во время Гражданской войны — если только сама она не была тем «Монитором». А когда «Белый флот» отправился в кругосветное путешествие во времена Тедди Рузвельта, в вороньем гнезде на мачте флагманского корабля сидел в одну тихую ночь дозорный. Флот проходил тогда мимо поросших пальмами островов южных морей. И вдруг вода закипела, поднялись исполинские фосфоресцирующие волны, и показалась пара морских змеев и семеро детенышей, и все они спокойно и величественно трижды проплыли вокруг корабля. Дозорный протер глаза: нет, все так и было. Он был единственным, кто видел это, и на следующее утро его посадили за это в арестантскую. Но он до самой смерти божился, что змеи подняли в ту ночь звездно-полосатый флаг.
Еще одно юмористическо-сатирическое произведение, оставшееся за бортом антологии, безусловно, является наиболее странным сочинением о морском змее, когда-либо увидевшим свет. Эта книга, впервые вышедшая анонимно в Кембридже в 1849 г., публиковалась позднее под псевдонимом «Волна» и настоящим именем автора, выпускника Гарварда, массачусетского поэта, юриста и земледельца Ю. Батчелдера (1822–1878) и за два года выдержала четыре (!) издания.
Действие начинается на борту яхты «Надежда». Главный герой Дик Форбс и другие «красавцы и красавицы» плывут в Нахант, Массачусетс, летний курорт бостонской элиты, проведя несколько недель в Ньюпорте (Род-Айленд), новомодном центре светской жизни. Пока пассажиры вспоминают рассказы о морском змее, титульный персонаж выползает на берег в Наханте, пожирает нескольких людей, многих других до смерти пугает и ныряет в море поблизости от яхты.
Поделиться книгой: