– Прости, что так рано вытащил тебя из постели в выходной. – Голос Ксавье ласкал ее слух нежнейшей интонацией.
– Ничего страшного. – Эсси пожала плечами. – Я обычно не залеживаюсь по утрам.
Заводя двигатель, Ксавье представил Эсси в своем канадском доме, в спальне – огромной комнате с лакированными деревянными полами, высокими платяными шкафами, книжным шкафом, музыкальным центром и телевизором и огромной круглой кроватью.
… Вот Эсси лежит, раскинувшаяся среди подушек, в то время как он ласкает ее, доводя до экстаза… Эта эротическая фантазия до того возбудила его, что он даже заерзал на сиденье.
Несколько миль они ехали молча: Ксавье все еще старался утихомирить свое воображение, раздразненное Эсси, а Эсси вообще была напряжена, как сжатая пружина. Наконец Ксавье произнес:
– Ты здесь все знаешь; есть какое-то место, где ты не была и хотела бы побывать?
Эсси снова пожала плечами.
– Пожалуй, нет, мне все равно, куда ехать.
– Что случилось? – тихо спросил Ксавье. – Если ты насчет вчерашнего, то хочешь верь – хочешь нет, но это получилось ненамеренно. Я приехал сюда на этот уикэнд не для того, чтобы соблазнить тебя, а чтобы поговорить.
Эсси взглянула на Ксавье. Похоже, он действительно настроен серьезно, но тут же холодная логика взяла верх над чувствами. Конечно, он должен был сказать что-то подобное, а не пугать открытым текстом: я ждал, пока ты созреешь!
– Хочется верить. – Голос Эсси был холоден.
– Верь, верь, – ответил Ксавье немного резко. – Слушай, сидя за рулем машины, я не могу сказать тебе то, что хочу. Где-нибудь поблизости есть парк, где мы можем посидеть и поговорить?
И что же ей делать? Что ей делать?
– На следующем перекрестке поверни налево. – Эсси решила сдаться.
Они свернули в ворота парка, всегда полного ребятишек и родителей. Но сегодня здесь было тихо и пустынно, если не считать его постоянных обитателей – уток и лебедей, плавающих по холодному пруду.
Ксавье без промедления заглушил двигатель и, резко повернувшись к Эсси, приказал:
– Эсси, посмотри на меня.
Ну вот, началось. Эсси смотрела на Ксавье, утопая в его голубых глазах, бездонных, как озера. Никогда он не казался ей таким красивым.
– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.
– Ты серьезно? – прошелестел голос Эсси.
– Серьезней не бывает. – Он не ожидал, что Эсси бросится ему на шею, и старался держать себя в руках.
И все-таки он начал ей нравиться. А физическое притяжение между ними было таким сильным, что с той минуты, как встретились их глаза, воздух горел от страсти.
– Ты… ты сказал, что у тебя было много женщин и что ты не хочешь серьезных отношений. Ты сам сказал, – не сдавалась Эсси.
– Все так, – невозмутимо проговорил Ксавье. – Но я встретил тебя. – Он взял ее за руки. – Эсси, я знаю, тебе еще много надо преодолеть, и я не хочу торопить события, – сказал он мягко, стараясь держать себя в руках. – Но мне надо знать… Мне нужен хотя бы намек – стоит мне надеяться или нет? Ты нужна мне так, как только женщина может быть нужна мужчине, и я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.
– Нет! Нет! – Эсси не верила себе. Ксавье признается ей в любви, предлагает ей выйти за него замуж! А любит ли она его? Любовь означает, что ты полностью отдаешься другому человеку, но является ли физическое влечение любовью?..
– Ты должна сказать «да». – Ксавье видел отразившуюся на лице Эсси бурю эмоций, и внутри у него все перевернулось. – Что бы ни случилось в прошлом, мы справимся. Ты меня полюбишь, Эсси, если еще не любишь так, как считаешь должным любить мужа. Я знаю, каково это – пройти огонь и воду; когда-то я думал, что страдание – это прерогатива моей семьи, но потом понял, что существует еще сотня способов обидеть человека и заставить его мучиться. С тех пор как встретил тебя, я много думал. Признаюсь, что вначале меня влекло к тебе физически и я полагал, что смогу завлечь тебя в постель. Но вскоре я понял, что на этот раз все намного серьезнее.
– Ты говоришь так, потому что мы еще не переспали.
– Он именно так с тобой поступил, Эсси? Затащил тебя в постель, использовал тебя и заставил страдать? Ради бога, скажи мне, – с отчаянием проговорил он.
Он любит ее. Он любит ее. Верит ли она в это? Верит..
Ксавье не причинит ей вреда – по крайней мере физически, Эсси была в этом уверена. Но если она выйдет за него замуж, это совсем другое дело. Разве она может рисковать еще раз?
– Ты говоришь о нем так, словно… по крайней мере мы не были близки в том смысле, какой ты имеешь в виду. – Эсси прилагала чудовищные усилия, чтобы говорить спокойно. – Но я расскажу тебе все, если это поможет тебе понять, почему между нами ничего не может быть и почему из меня не выйдет хорошей жены.
Ее рассказ – об одиночестве, когда умер любимый отец, о восторге, когда мать встретила Колина и у Эсси появились две сводных сестры и брат, о побоях, о жестокости, об учении в колледже и об Эндрю – потряс Ксавье.
– Сейчас я сама себе хозяйка. – Голос Эсси был невыразительным, но уверенным. – Я управляю своей жизнью, сама выбираю, сколько часов мне работать и когда брать отпуск, могу спать допоздна по выходным или встать в шесть утра и отправиться в сад…
– Я говорю о свадьбе, а не о выращивании роз! – довольно резко заметил Ксавье. – Эсси, послушай меня минутку и не прерывай, – попросил он.
Эсси кивнула, но глаза у нее были как у раненого олененка. Она пыталась отнять свои руки, но Ксавье не отпускал.
– Я вырос без отца, воспитывала меня моя сестра Натали. Не самый лучший образчик семьи, где растет ребенок. Подозреваю, что мужчины, которые ходили к моей матери, были счастливо женаты. Но все они заводили интрижку с мамой, так как это сходило им с рук. А потом родилась Кэнди, а Натали умерла, и несколько лет, до самой смерти, моя мать старалась загладить свою вину. Она считала, что смерть Натали на ее совести. Я тоже был в этом убежден. И до сих пор так думаю, – мрачно добавил Ксавье. – Но как бы то ни было, мы вместе с мамой вырастили Кэнди, а потом вся ответственность за семью легла на меня, и я был даже рад этому. Кэнди мне как дочь, а не племянница, и, пока не встретил тебя, я полагал, что Кэнди – единственная семья, которая у меня когда-либо будет, да я, похоже, и не желал иного. Меня не трогали трагедии прочих людей, я жил по своим правилам – и в этом заключалось мое счастье.
Эсси чувствовала, каждое его слово шло от сердца, и от этого ей становилось хуже. У него еще оставалось мужество протянуть руку помощи, верить человеку. Но с ней-то было иначе. Боже, ну почему он сказал, что любит ее? Почему?
– То, что случилось с тобой, Эсси… я это понимаю. Но зачем ты позволяешь прошлому разрушать твою жизнь? Между нами началось то прекрасное, что бывает между людьми. Да, вначале я просто хотел тебя, но теперь дело не в плотском желании. – Он помедлил. – Ну, это, конечно, не совсем верно, я очень хочу тебя, я обожаю тебя, живу и дышу тобой. Я люблю тебя.
Что заставляет такого холодного, сурового мужчину, как Ксавье, признаваться во всем этом? – думала Эсси.
Эсси не хотела причинять ему боль – уж этого она желала меньше всего на свете, но иного выхода у нее не оставалось. В конечном итоге так будет лучше для них обоих. У Эсси было ощущение, что ее сердце вырывают из груди. Никогда она не чувствовала себя такой жестокой, такой чудовищно жестокой.
– Ксавье, я не хочу никого любить и не хочу выходить замуж.
– Я в это не верю.
– Это правда.
– Но я же тебе небезразличен, я это чувствую. – Ксавье не собирался сдаваться. – А в сексуальном плане мы подходим друг другу идеально, уж поверь мне. Что бы у тебя ни было с Эндрю, со мной тебе будет гораздо лучше.
– Я не спала с Эндрю. – Эсси наконец высвободила руки из его пальцев и устало провела ладонью по лбу. – И я не спала ни с кем, кого не любила.
– Но ты полюбишь меня!
О, любовь моя, если бы ты только знал… Эсси пришлось солгать, потому что она хотела, чтобы все закончилось здесь и сейчас.
– Я ни с кем не спала, Ксавье, и не хочу, – решительно сказала она. – Я тебя не люблю и не хочу любить. Я хочу жить так, как мне удобно, ведь и ты желаешь того же. Я не хочу меняться. Я не могу измениться и не собираюсь.
– Я тебе не верю, – повторил Ксавье. Но она видела по потрясенному выражению его серебристо-голубых глаз, что он поверил.
– Ты хочешь меня, Эсси, по крайней мере в сексуальном отношении, а это уже начало. – В голосе Ксавье была мука, но он боролся до последнего и, притянув к себе девушку, завладел ее губами в поцелуе, полном отчаяния и рухнувших надежд.
Эсси не пыталась сопротивляться. Когда Ксавье наконец отпустил ее, в его глазах была такая боль, что сердце Эсси будто полоснули кинжалом.
– Я отвезу тебя домой, – глухо сказал он и завел двигатель.
– Ксавье, ты встретишь кого-то другого и…
– Молчи! – вырвалось у него так яростно, что Эсси отпрянула, словно он ее ударил. – Молчи, Эсси.
Весь путь домой она сидела белее бумаги, сжавшись на своем сиденье и стиснув руки на коленях. По ветровому стеклу порывами хлестал дождь, а ветви деревьев стонали и метались на ветру.
Когда «мерседес» затормозил на маленькой стоянке у коттеджа, Ксавье открыл дверь, выпустил ее и едва ответил на ее сдавленное «спасибо» коротким кивком, но не завел двигатель, пока девушка не оказалась в доме. А потом он уехал, но не так, как она ожидала – с визгом тормозов и ревом мотора, – нет, он уехал медленно, точно рассчитав каждое движение.
И этот его размеренный отъезд говорил больше любых прощальных слов.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Насколько окончательным был разрыв, Эсси поняла только на следующее утро.
Ночью она почти не спала. Кое-как позавтракав, в семь часов уже была в лечебнице.
На улице похолодало еще на пару градусов, поднялся ветер, и дождь, похоже, зарядил надолго. Но погода подходила под настроение Эсси, это лучше, чем ясное небо и яркое солнце.
Как ни странно, но «мерседес» не был припаркован перед домом.
Должно быть, Ксавье уехал рано утром. Когда он вернется и вернется ли вообще, она не знала. Ей надо подать заявление об увольнении, вот и конец всему.
Обдумывая это, Эсси вошла в кабинет, на ходу допивая кофе, и тут заметила на своем столе конверт, надписанный знакомым уверенным почерком.
Прежде чем открыть конверт, Эсси присела – ноги едва держали ее, – потом отпила несколько глотков кофе и уставилась на дорогой конверт с золотой монограммой «КГ» в верхнем левом углу.
Дрожащими руками она открыла это сокровище и прочитала:
Как долго Эсси сидела, заливаясь слезами, она не знала, но в дверях возникла голова Куинна.
– В чем дело? – В мгновение ока Куинн оказался рядом, его красивое лицо было искажено тревогой, и когда несколько минут спустя появился Джейми, а Эсси все еще рыдала, Куинн сделал жест в сторону телефона: – Вызывай врача.
– Нет. – Эсси отчаянно пыталась взять себя в руки. – Нет, все будет в порядке. Просто… – Просто?..
Теперь мужчины опустились рядом с ней на колени и каждый взял ее за руку. Эсси слабо покачала головой и сказала:
– Я только что сделала самую большую ошибку в своей жизни.
– Дело не может быть настолько плохо. Что именно случилось? Неправильный диагноз? – допытывался Джейми, прежде чем Куинн успел ткнуть его локтем, чтобы тот замолчал.
Эсси беспомощно смотрела на коллег, и их доброта тронула ее настолько, что слезы снова стали закипать у нее на глазах. Вместо ответа она отняла свои руки, взяла письмо и молча передала им.
Эсси следила, как глаза мужчин пробегали эти несколько строк, а когда они подняли взгляды на нее, пояснила прерывающимся голосом:
– Он просил моей руки. Он меня любит.
– А ты? – тихо спросил Куинн. – Ты любишь его?
– Но он не знает. Я отказала ему, – глухо пробормотала она. – Я… я испугалась – любви, привязанности, всего.
– Так скажи ему! – По словам Куинна выходило, что все так просто. – Если он на самом деле любит тебя, то поймет, а судя по этому письму, он тебя любит. Так скажи ему то, что сказала нам, Эсси.
– Вы не понимаете. – Они оба встали на ноги, и Эсси подняла на них глаза. – То, что я сказала ему вчера… теперь он не поверит мне.
– Почему ты так считаешь? – поддержал Куинна Джейми. – Стоит попытаться. Что тебе, в конце концов, терять?
Что она, действительно, может потерять? Все!
Нет, она скажет Ксавье, что влюбилась в него; что любит его уже много недель и даже месяцев; что именно он помог ей понять это и доказал, что надо расстаться с прошлым и идти вперед. И если он все еще хочет жениться на ней, то и она стремится к этому всей душой.
Да, она не прислушалась к его словам, когда он раскрывал перед ней сердце, когда рассказывал о своем прошлом; она была слишком занята собственными страхами. Она даже полностью не оценила его признание, его бескорыстный подарок – дом и практику.
Хватит капризничать, плакать и сомневаться, мучить себя и его!
Секретарь Ксавье – воплощенное спокойствие и профессионализм – была предельно вежлива.
– Мисс Расселл, это ваш третий звонок сегодня, но повторяю – мистер Грей занят и вряд ли освободится в ближайшее время.
– Но вы передали ему, что я звонила? – упорствовала Эсси.
– Я записываю все звонки, приходящие на имя мистера Грея, – терпеливо отвечала секретарь, – но вы должны понять, что он чрезвычайно занятой человек и находится в постоянных разъездах между Англией и Канадой.
– Но что же мне делать? – Эсси помолчала. – Придется ждать здесь, в его офисе, до тех пор, пока он не примет меня, – пошутила девушка.
Секретарь не успела ничего ответить, как Ксавье, который слушал этот разговор, буквально прорычал в трубку: – Переключите звонок в мой кабинет.
Секретарь удивленно подумала: что же такого особенного в этой женщине? Ее босс, обычно такой холодно-отстраненный и вежливо-сдержанный, теперь целыми днями бродил, как медведь весной, рычал и рявкал на персонал.
– Здравствуйте, мисс Эстер Расселл!
– Здравствуйте… – Эсси едва перевела дух. Боже, как официально… когда сейчас больше всего на свете ей хотелось разрыдаться и признаться Ксавье в своей любви. – Последние несколько дней я пыталась поговорить с тобой, но понимаю, что ты был занят.
– Не продолжай. – В обычной для Ксавье манере он отбросил всякие светские условности и сразу перешел к делу: – Все, что нужно устроить, можно сделать через наших адвокатов, тем более нам обоим так будет легче.
– Ксавье, я не смогу принять твой подарок…
– Сможешь. Он будет переведен на тебя, хочешь ты того или нет, а потом сама решай, что с ним делать, – сухо сказал Ксавье. – А теперь, если это все, мне надо на важное…
– Нет, не все, я даже еще не начала, – горячо прервала его Эсси, в ужасе, что сейчас Ксавье опустит трубку. – Я ошибалась, я была дурой, я была не в себе, когда мы разговаривали тем утром, – лихорадочно продолжала она, слова от волнения наскакивали друг на дружку. – Когда я сказала, что не люблю тебя, то на самом деле не имела это в виду. Я тебя люблю.
Поделиться книгой: