Помоги проекту - поделись книгой:
Для поддержания конкурентоспособности не только в России, но и на внешнем рынке, товарищество выписывало из-за границы оборудование и специалистов. Так, наладить производство бисквита помогли лучшие мастера этого дела – англичане. Но основной массой рабочих были свои – русские. В 1923 г. их насчитывалось 280. На «Эйнеме» царил фабричный домострой. Фабрика была для рабочих патриархальной семьей, родным домом. Большинство и жило здесь же, на Берсеневке, в удобных по тем временам казармах, пользовалось больничной кассой. Подростки-подмастерья ходили в фабричную школу. За 25-летнюю беспорочную службу рабочий награждался почетным жетоном, именными часами, но главное – ему назначалась пенсия в размере зарплаты. Неудивительно, что фабричные держались за свои места. В ходу даже была поговорка: «Рабочие «Эйнема» уходят вместе с гробом». Но и дисциплина поддерживалась строгая. На воротах фабрики висело предупреждение: девушкам-работницам не иметь в платье иголок и булавок, чтобы не поранить охрану при обыске подозреваемых в выносе продукции.
В рабочей среде «Эйнема» выковывались незаурядные личности. Здесь, к примеру, мальчиком-подмастерьем начинал свою трудовую биографию Михаил Кошкин. Его, деревенского парнишку из-под Углича, зимой 1909 г. подобрал на улице эйнемовский рабочий Герасим Мохов и пристроил на фабрику в карамельный цех. Впоследствии, в советское время, Михаил Ильич Кошкин делал уже не конфеты, а лучшие в мире танки. Он стал главным конструктором легендарного Т-34.
Отлаженная работа «Эйнема» нарушалась редко. Серьезных забастовок здесь не было. Но в 1915 г. во время Первой мировой войны, когда по Москве прокатилась волна немецких погромов, досталось и «Эйнему». В подстрекательстве погромщиков тогда подозревали конкурентов. Между тем фирма вагонами отправляла в действующую армию печенье и сладости, открыла на Берсеневке лазарет для раненых.
Относительное благополучие эйнемовских рабочих не помешало им стать в 1917 г. активными красногвардейцами, участниками октябрьских боев. В 1918 г. советская власть национализировала предприятие. Теперь оно называлось «Государственная кондитерская фабрика № 1 (бывший «Эйнем»)». В 1922 г. последовало новое переименование – в «Красный Октябрь». Предприятие оставалось образцовым и в советское время. Глубоко заложенные традиции не разрушили ни пресловутые «вал» и «план», ни даже война. На Великую Отечественную ушло больше 500 краснооктябрьцев. Имена 72 из них запечатлены на мемориальной доске в память павших на фронтах, установленной на фасаде здания в 1975 г. Многие сотрудники предприятия воевали в 1-й дивизии народного ополчения Ленинского района столицы (впоследствии 60-й стрелковой Севско-Варшавской ордена Суворова). В военные годы помимо обычных конфет и шоколада «Красный Октябрь» выпускал также взрывчатку, пищевые концентраты для армии и даже детали автоматов.
Фабрика держала марку и в послевоенное время. В 1958 г. она вновь завоевала Гран-при всемирной выставки, на сей раз в Брюсселе. В конце ХХ в. на предприятии работало свыше 5 тыс. человек, некоторые рабочие династии вели родословную еще с «Эйнема». Людей привлекали сюда социальные гарантии – собственный детский сад напротив Третьяковки, техникум-лицей и т. д. Достопримечательностью «Красного Октября» стал его музей, на экскурсию в который приходилось записываться за несколько месяцев.
Казалось, Берсеневке вечно быть сладким полюсом Москвы. Но на рубеже ХХ – XXI вв. развернулся массовый вывод промышленных предприятий из центра столицы, согласно программе московской власти. В 2007 г. настала очередь «Красного Октября». Производство переехало в Сокольники, на Верхнюю Красносельскую улицу. На Берсеневке остались старинные краснокирпичные корпуса – памятники промышленной архитектуры, не подлежащие сносу. Планы коммерческого освоения этой уникальной площадки в самом сердце Москвы рядом с Кремлем и храмом Христа Спасителя предусматривали создание здесь многофункционального комплекса, включающего элитное жилье, пятизвездочную гостиницу, пешеходную туристическую зону с ресторанами, барами и кафе, а также арт-студиями. В напоминание о прошлом предполагалось сохранить в старых стенах небольшое экспозиционное кондитерское производство и музей шоколада. Все эти преобразования увязывались с городской программой «Золотой остров».
Однако очередной экономический кризис заставил отложить осуществление планов, как полагали, на пять лет. В ожидании лучших времен помещения в корпусах «Красного Октября» начали сдавать в аренду под дизайнерские и архитектурные бюро, арт-галереи, художественные студии, медиа-центры, дискуссионные площадки, кафе, ночные клубы, вскоре здесь сформировался уникальный для современной Москвы «креативный кластер» – своеобразная лаборатория модернизационных идей и начинаний. Так, на Берсеневской набережной, у самого Патриаршего моста, в реконструированных хозяйственных помещениях кондитерской фабрики разместился Институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». В нем разрабатываются авангардные идеи преобразования городской среды, обучаются профессионалы нового поколения и нового уровня. Сегодня «Красный Октябрь» вновь на слуху. Здесь возникла новая, еще не совсем внятная жизнь, которая уже оказывает влияние на происходящее в Москве и во всей стране. Впрочем, не отменены и прежние планы застройки территории элитным жильем и гостиницами.
У старой Берсеневки помимо специфического аромата был и свой особый звуковой образ. Целый век район жил под шум падающей воды. Здесь у самой оконечности Острова Москву-реку перегораживала Бабьегородская плотина. Теперь от этого некогда крупнейшего гидротехнического сооружения города не осталось и следа – водная гладь стелется ровно и спокойно.
Впервые Москва-река была запружена между Берсеневкой и Остожьем после наводнения 1782 г., когда для осмотра устоев и ремонта Каменного моста потребовалось отвести речные воды в особый канал. Но августовской ночью 1786 г. неожиданный паводок прорвал земляную плотину и полностью разрушил ее.
Прошло полвека. После наполеоновского нашествия Москва интенсивно отстраивалась. Быстро развивались промышленность и торговля. Рост этот явно тормозился несовершенством транспортной системы. Железных дорог в России еще не существовало, а лошадь и подвода уже не справлялись с возросшим объемом перевозок. Посему ставка была сделана на самый дешевый и грузоподъемный вид транспорта – водный. Требовалось значительно улучшить условия судоходства на Москве-реке. Ее глубина в межень[1] в некоторых местах не превышала и полуметра. В центре города реку перегораживал старый Каменный мост, непроходимый для больших судов. Тогда решено было сделать судоходным Водоотводный канал. В 1830-х гг. его расширили и углубили. На восточном конце канала близ Краснохолмского моста соорудили плотину и шлюз. Одновременно Москву-реку перегородили чуть ниже стрелки, у Бабьего городка. Так называется историческая местность на москворецком правобережье в районе современной Крымской набережной.
Первое письменное упоминание о Бабьем городке относится к началу XVII в. Само название – одна из топонимических загадок, над которой уже не первый век бьются историки и краеведы. Еще в первой половине XVIII в. В.Н. Татищев поведал читателям о старом московском предании. Оно гласит, что в 1382 г., когда золотоордынский хан Тохтамыш шел грозной ратью на Москву, женщины-беженки, которых некий воевода, опасаясь голода, не пустил под защиту кремлевских стен, решили обороняться самостоятельно. На берегу реки из бревен и земли они соорудили укрепление – городок, хитростью завладели оружием татар и несколько дней отбивались от врагов.
Другая легенда также связывает происхождение названия с золотоордынским владычеством. Будто бы здесь, на замоскворецких лугах, татары получали в качестве дани женщин и девушек. Историк И.М. Снегирев предположил связь названия с казнью «лихих баб», которые были утоплены в Москве-реке по повелению Ивана III за то, что «приходили к его жене Софии с зелием». Есть и более прозаические версии. Так, известный москвовед П.В. Сытин выводил название урочища от деревянных или чугунных болванок-баб, с помощью которых забивали сваи и таким образом городили – укрепляли – низменный берег реки. Существует также предположение, что здесь некогда был мост на срубах-городнях, куда московские бабы ходили полоскать белье. Так или иначе, колоритное название пережило столетия. И сейчас на плане Якиманки легко найти 1-й и 2-й Бабьегородские переулки.
Бабьегородская плотина была открыта в 1836 г. Ее «отверстие» составляло 100 м. Плотина была деревянной, разборной. Во время ледохода ее разбирали, после окончания паводка собирали вновь. На каждую операцию уходила примерно неделя. Плотина подняла уровень реки на 2,8 м. Было затоплено знаменитое мелководье – Крымский брод. Подпор плотины ощущался уже в 15 верстах выше по течению – у Филей и Шелепихи. В результате гидротехнических работ 1830-х гг. открылись новые возможности для судоходства. Грузовые барки могли швартоваться в центре города – на Болоте и Балчуге. В межень затворы Бабьегородской плотины периодически открывались, массы воды устремлялись вниз по течению, повышая уровень реки вплоть до Коломны. На гребне этой волны караваны судов могли преодолевать многочисленные мели и перекаты.
В 1853 г. у плотины на остоженском берегу было построено водоподъемное сооружение. Отсюда проложили трубы на Арбат, Пречистенку, Тверскую. Но Бабьегородский водопровод оказался маломощным, зимой часто замерзал, весной забивался грязью. Москвичи невысоко ценили воду с Бабьего городка, считали ее невкусной. В зимнее время покрытый льдом разлив реки у Бабьегородской плотины становился местом любимейшей народной забавы. Здесь проходили кулачные бои. Бились один на один и стенка на стенку. Порой разыгрывались настоящие сражения с участием сотен бойцов.
В 1881 г. у плотины установили постоянный гидрологический пост для наблюдения за уровнем реки. Измерения на Берсеневке ведутся и по сей день. Нет только самой плотины. Старинное сооружение не раз реконструировалось и дожило до 1937 г. Создание водной системы Москва – Волга сделало Бабьегородскую плотину ненужной, и ее снесли.
Оконечности Острова, место, где от Москвы-реки отходит Водоотводный канал, зовется Стрелкой. Мыс этот был укреплен каменной отмосткой еще в 1786 г. после наводнения, размывшего берег. Нынешний красивый гранитный амфитеатр – трибуны водноспортивной станции, сооружен в 1935 г. На Стрелке в окружении вековых деревьев виднеется уютный двухэтажный домик с башенкой под высоким шпилем, словно сошедший с полотен старых голландцев. Он был построен в 1890 г. по проекту архитектора К.В. Треймана для Императорского Московского речного яхт-клуба. Здесь, на Стрелке, зарождался московский спорт, стяжавший с тех пор мировую славу. Начало ему положил именно яхт-клуб. Его устав был утвержден Александром II 6 июля 1867 г. С начинанием выступила группа знатных и состоятельных москвичей, стремившихся не отстать от Петербурга, где яхт-клуб уже был. Спорт вошел тогда в светскую моду, стал знаком принадлежности к сливкам общества. В клуб ходили не только для физического совершенствования, но и для приятного и полезного времяпрепровождения в своем кругу. Здесь были ресторан, библиотека и все, что надо для нескучного светского отдыха. «Обед был прекрасный, и гонка лодок, и все это было довольно мило, но в Москве не могут без ridicule. Явилась какая-то дама, учительница плавания шведской королевы, и показывала свое искусство», – говорит у Толстого в «Анне Карениной» Вронский, явно имея в виду яхт-клуб. Вопреки названию здесь культивировалась в основном гребля. Для парусных яхт москворецкий плес у Бабьегородской плотины был тесноват, зато для гребных регат подходил идеально. Первые соревнования здесь про шли в 1871 г. Вскоре состоялась гонка команд Москвы и Петербурга. Из московского яхт-клуба вышли выдающиеся спортсмены своего времени А. Переселенцев и М. Свешников. С. Шустов стал в 1892 г. первым чемпионом России по академической гребле. Впоследствии он, а до него его брат Василий были командорами яхт-клуба. Но всероссийскую и даже международную известность семье Шустовых принесли не спортивные успехи, а знаменитый шустовский коньяк, производившийся их фирмой.
Яхт-клуб не приостанавливал свою работу и зимой, когда Москва-река замерзала. По льду катались на коньках и буерах. Клуб с 1886 г. также арендовал пруд на Петровке. Здесь он устраивал популярный каток и проводил первые в Москве матчи по хоккею с мячом. Яхт-клуб развивал гимнастику, фехтование, стрелковые дисциплины. Его роль в истории отечественного спорта пока еще не оценена по достоинству. Яхт-клуб был еще и пионером в деле спасения на водах. Он организовал сеть спасательных станций на Москве-реке. В советское время одним из преемников яхт-клуба стала водноспортивная база «Стрелка». Здесь выросло немало известных спортсменов. До открытия гребного канала в Крылатском «Стрелка» считалась главным московским центром гребного спорта. Впоследствии здесь тренировались в основном дети. Еще недавно лодки, стремительно скользящие по акватории Москвы-реки и Водоотводного канала, были повседневной приметой местного пейзажа. Сегодня на Стрелке – запустение.
Юго-западная оконечность Острова – одна из самых эффектных градостроительных точек Москвы. Она не раз фигурировала в архитектурных планах. Предполагалось, в частности, поставить здесь, на речном просторе, знаменитую скульптуру Веры Мухиной «Рабочий и колхозница», существовал проект установки тут монумента подвигу челюскинцев. Но в конце концов на Стрелке появилось нечто такое, что в мгновение ока изменило панораму этих мест и уже второе десятилетие смущает умы и чувства москвичей, вызывает среди них бурные споры. «Монумент в ознаменование 300-летия создания Российского флота», а в просторечии памятник Петру I – безусловно, самая скандальная достопримечательность Москвы. Международные интернет-опросы включают его в десятку самых уродливых сооружений мира. Многочисленные критики творения Зураба Церетели пеняют автору на подавляющий масштаб колосса, нелепость скульптурного образа Петра в средневековых латах, попирающего утлое суденышко, невесть как вознесенное на ростральную колонну. Замечают также несуразность деталей и подозрительное сходство монумента с неосуществленным проектом памятника Колумбу, который З. Церетели предлагал для установки в США или латиноамериканских странах. Тем не менее у исполина на Стрелке есть и поклонники, завороженные его циклопическими размерами, брутальностью, наглядной повествовательностью форм. Это один из крупнейших памятников России. Его высота – 98 м! Одна лишь фигура Петра, изготовленная на заводе «Монументскульптура» в Санкт-Петербурге, вымахала на 20 м. Монумент создан с применением самых современных технологий, из высококачественной стали, меди и бронзы с позолотой и смонтирован всего за год на прочнейшем фундаменте из железобетонных свай, вбитых в речное дно на 19 м до твердых известковых пород. Открытие памятника состоялось 5 сентября 1997 г. в дни празднования 850-летия столицы. От такого подарка Москва не может опомниться и по сей день. И уже давно позабылось, что памятник посвящен знаменательному событию отечественной истории – 30 октября 1696 г. Боярская дума по предложению Петра I приговорила: «Морским судам быть». Так началась летопись регулярного Российского флота.
Островок, на котором установлен монумент, обрамлен струями фонтана и соединен со Стрелкой мостиком. Но на прогулочную площадку доступ публике закрыт. Объект бдительно охраняется – памятник уже намеревалась взорвать некая антимонархическая радикальная группировка.
Обойдем закрытую зону Стрелки по дворам «Красного Октября», похожим на закоулки средневекового города, или по Берсеневскому переулку и окажемся на берегу Водоотводного канала. Этот рукотворный водоток, давно ставший частью исторического ландшафта столицы, можно назвать памятником вековой борьбы людей со стихией.
Москва-река дала городу имя и жизнь, поила, кормила и защищала его. Но она же была извечной головной болью горожан. В межень недоступная для серьезного судоходства, необузданная в половодье, река вдобавок еще и препятствовала развитию Москвы в южном направлении, изолируя ядро города от предместий и мешая застройке низменных мест. Лишь в конце XVII в. сооружением каменного Всехсвятского моста была налажена более или менее надежная связь между берегами. Но проблема наводнений столетиями дамокловым мечом висела над городом. Летописи сообщают о бедствии 1347 г., о «великой паводи» 1496 г. Наводнения отмечались в 1518, 1566, 1607, 1655, 1687 гг. В XVIII в. они случались все чаще, становились все грознее, разрушительнее. Вполне научное объяснение этому было дано еще в екатерининские времена. Хищническая вырубка лесов в верховьях реки для строительных и бытовых нужд города привела к изменению режима снеготаяния. Вешние воды разом устремлялись с полей в реку и ее притоки. Увеличению масштабов наводнений способствовали подсыпка и застройка берегов, суживавшие русло. Неширокие проемы Всехсвятского моста часто забивались льдом, обломками разбитых судов и разным мусором.
Уже при Екатерине II были предприняты попытки обуздать стихию и улучшить судоходство. В плане перепланировки древней столицы, составленном в 1775 г. Комиссией о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы, предусматривались грандиозные гидротехнические работы. Намечалось прорыть отводные каналы. Один должен был спрямить большую замоскворецкую излучину по линии Андреевский монастырь (у Воробьевых гор) – Даниловская слобода примерно по трассе нынешнего Третьего транспортного кольца. Другой канал предполагалось проложить по древней старице от Бабьего городка до Кожевников, а в его низовьях построить речной порт и хлебный рынок.
Дорогостоящий и трудоемкий проект долго оставался лишь на бумаге. Андреевское спрямление так никогда и не было осуществлено. Строительство же центрального канала подхлестнуло очередное катастрофическое наводнение 1783 г. Тогда, как мы помним, паводок разрушил арки Каменного моста. Чтобы отремонтировать его, пришлось соорудить выше по течению у Бабьего городка временную плотину и отвести воду в новое русло. Оно прошло по древней старине – цепочке озерков, проток и болот. Первоначально канал проходил только до Балчуга и близ храма Георгия в Ендове соединялся «ровушком» с Москвой-рекой (отсюда название – Раушская набережная). Первая очередь строительства, которое велось под руководством военного инженера И.К. Герарда, завершилась в 1786 г. В последующие десятилетия канал продлили до Краснохолмского моста. Предполагалось, что новое русло возьмет на себя до 40 процентов весеннего паводка. Однако узкий канал не смог полностью обезопасить город от стихии и существенно улучшить судоходство.
В 1830-х гг. при генерал-губернаторе Д.В. Голицыне вновь развернулись масштабные гидротехнические работы. Москва, в которой тогда бурно развивались промышленность, торговля и строительство, остро нуждалась в надежной транспортной инфраструктуре. Особая роль в планах отводилась реконструкции Водоотводного канала, который предполагалось сделать судоходным. Его расширили местами до 40–50 м, углубили и очистили. На реке была сооружена Бабьегородская плотина, а в конце канала – Краснохолмская. В результате уровень воды поднялся. В Кожевниках канал получил новое русло и шлюз для пропуска судов. Тогда же засыпали старинные «ровушки» на Балчуге.
Но серьезное транспортное значение канал сохранял недолго. Во второй половине XIX в. настала эпоха железных дорог. Судоходство на канале постепенно пришло в упадок. Остался лишь популярный у москвичей прогулочный маршрут от Болотной площади мимо Воробьевых гор к Бородинскому мосту. Не слишком оберегал канал город и от наводнений. Поэтому на рубеже XIX–XX вв. вновь всплыла давняя идея строительства Андреевского спрямления. Водоотводный канал же предлагалось вовсе засыпать.
Но этого не случилось. Более того, канал благоустраивали. Перед революцией он, единственный из московских водотоков, имел набережные из «дикарного камня» – татаровского песчаника на всем протяжении русла. Через него были перекинуты капитальные мосты. В советское время, в 1930-х гг., канал вместе со своей водной системой Москвы подвергся реконструкции. Его одели в высокие набережные, облицованные гранитом, возвели новые мосты, включая Малые Каменный и Москворецкий.
Когда началась Великая Отечественная война, возникло опасение, что канал послужит хорошим ориентиром для немецких летчиков при бомбежках центра города, а потому в некоторых местах над водой натянули маскировочные сети, русло заполнили плотами и макетами домов. Вид сверху на окрестности Кремля изменился.
Ныне Водоотводный канал, казалось бы, полностью исчерпал свое первоначальное предназначение. Наводнения на Москве-реке давно прекратились. Утратил канал и былое значение для судоходства. Сегодня лишь маленькие катера и баржи заходят сюда, когда нужно ремонтировать мосты и набережные или очищать от мусора водную поверхность. Правда, не так давно от пристани на Болотной площади вновь стали ходить прогулочные суда.
При всем том градостроительная роль канала по-прежнему велика. По его набережным движутся транспортные потоки. Канал во многом формирует ансамбль прибрежной Якиманки, придает ей неповторимый колорит. В последние годы здесь много строят. В пределах района появились несколько современных деловых центров, памятник Петру I, два пешеходных моста. На очереди еще один – в створе 3-го Голутвинского переулка.
Судя по тому, что кое-где на канале летом распускаются кувшинки, вода в нем не такая уж грязная. А лет пять назад здесь обнаружили диковинную красноухую черепаху. Летом в жару она плавала у берега рядом с Малым Каменным мостом, вылавливая кусочки размокшего хлеба, которые бросали ей местные жители и сотрудники близлежащих офисов. Этот вид рептилий на зиму способен зарываться в ил и впадать в спячку. Очевидно, именно так черепаха пережила московские морозы.
По левому берегу Водоотводного канала на Острове от Стрелки до Малого Москворецкого моста почти на полтора километра протянулась Болотная набережная. По ней и продолжим наше путешествие. Минуем выходящие сюда разновременные и разномастные постройки бывшего «Эйнема» – «Красного Октября», пройдем под пешеходной эстакадой – продолжением Патриаршего моста. Слева за оградой с необычным узором решетки в виде разящих молний возникает светлое здание со следами былой красоты, увенчанное высокими светлыми трубами. На фасаде броская вывеска – «ГЭС-2 Мосэнерго». Когда-то здесь билось энергетическое сердце московского трамвая – основной транспортной системы старого города.
С середины XIX в. Москва стремительно пошла в рост на дрожжах капитализма. За полстолетия ее население увеличилось втрое и превысило миллион жителей. Границы городской застройки раздвинулись, уклад и темп жизни изменились, стали активнее, быстрее. Москве, исстари ездившей на извозчиках в собственных экипажах или верхом, а по большей части ходившей пешком, понадобился общественный транспорт. В 1847 г. появились линейки – громоздкие 10-местные конные повозки, курсировавшие от Ильинских ворот до застав. С 1872 г. Москва начинает покрываться сетью путей конно-железной дороги (конки), общая протяженность которых в конце концов превысила 90 км! Одна из линий проходила по Большой Якиманке, Большой Калужской улице до Воробьевых гор. Строили и эксплуатировали всю систему московской конки две частные компании – Первое общество конно-железных дорог и Бельгийское акционерное общество. Но в век прогресса этот вид транспорта вскоре стал восприниматься как архаика. Москва устремилась в погоню за Европой. В 1895 г. городская дума признала целесообразность внедрения новинки техники – электрического трамвая. Решено было не отдавать дело частным компаниям, а сосредоточить его в руках городского самоуправления. Однако первую опытную линию трамвая от Страстного монастыря до Петровского парка открыло 6 апреля 1899 г. все же Бельгийское общество, переоборудовав ее из конки. Успех окрылил городских модернизаторов. В 1901–1909 гг. город выкупил имущество обеих конно-железнодорожных компаний и создал обширную сеть трамвайных линий. Для этого потребовалось наладить надежное электроснабжение. Сначала ток подавался с частной электростанции на Раушской набережной. Но город решает строить свою. Для нее отвели часть территории Винно-соляного двора на Болотной набережной. Закладка состоялась 25 сентября 1904 г. Несмотря на потрясения первой русской революции, уже через два с половиной года, 2 февраля 1907 г., первая очередь Трамвайной электростанции была торжественно открыта. Церемонию почтили своим присутствием городской голова Н.И. Гучков и другие «отцы народа». Электростанция была оборудована по последнему слову техники паровыми котлами завода «Фицнер и Гампер» в Сосновицах и турбинами фирмы «Браун-Бовери» в Бадене. Вырабатывался переменный ток с напряжением 660 вольт, который подавался на девять подстанций, преобразовывавших его в постоянный с напряжением 600 вольт, и шел в контактную сеть. Станция работала на нефти, доставлявшейся по трубопроводу из хранилища у Симонова монастыря. Два подземных резервуара имелись и на станционном дворе. Воду брали из Москвы-реки и Водоотводного канала и туда же отработанную сбрасывали. Одно такое приемное сооружение нам уже попадалось на маршруте по Берсеневке. Аналогичное можно увидеть и на Болотной набережной Водоотводного канала в виде выступа подпорной стенки.
Трамвайная электростанция – уникальный памятник промышленной архитектуры. Имя его создателя, архитектора Василия Никоновича Башкирова, прочно забыто, редко упоминается даже в специальной литературе, не говоря уже о путеводителях. Выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества и Петербургской академии художеств, он строил особняки, училища, музеи. Ему, например, выпало осуществить «сказочные» замыслы В.М. Васнецова – фасад Третьяковки, собственный дом – мастерскую художника в Мещанской части и особняк-галерею Цветкова на Пречистенской набережной. В строительстве Трамвайной электростанции принял участие также инженер В.Г. Шухов, прижизненной и посмертной славой не обделенный. В Верхних Садовниках был создан целый комплекс сооружений – производственные и служебные корпуса, склады и хранилища, мастерские, лаборатория, два жилых дома для персонала, амбулатория. На Водоотводный канал выходит протяженный фасад здания машинного зала. В его архитектуре сосуществуют разные начала. Рационализм индустриальной эпохи выражен четким ритмом широких окон, ясностью общей композиции. Декоративное убранство же выдержано в модном тогда «русском стиле» с его фигурными наличниками, килевидными кокошниками, высокими теремными кровлями. Особенную живописность зданию придавала башенка с часами и шатровым верхом, наподобие Спасской башни Кремля. Трамвайная электростанция не должна была выпадать из архитектурного контекста центра Москвы. Ведь она смотрелась на фоне Кремля, храма Христа Спасителя, замоскворецких древностей.
К корпусу машинного зала сзади примыкает самое обширное здание станции – котельная. Оно выстроено в виде древней базилики, его по-церковному величественный торцевой фасад с гигантской аркой сегодня можно рассмотреть, зайдя во двор Дома на набережной за кинотеатром «Ударник». Но уже давно нет главного отличительного знака электростанции, своего рода ударной ноты ансамбля, – четырех 62-метровых дымовых труб, венчавших корпус котельной и являвшихся наряду с колокольней на Софийской набережной высочайшими сооружениями старой Якиманской части. Не о них ли когда-то писал Осип Мандельштам:
Строительство Трамвайной электростанции дало мощный толчок развитию общественного транспорта Москвы. В 1913 г. трамвай перевез уже 250 млн пассажиров. Его линии опутали весь город. В Якиманской части они пролегли по Всехсвятской, Большой Полянке, Житной, Коровьему и Крымскому Валам и Большой Калужской улице. На Шаболовке был построен Замоскворецкий трамвайный парк (ныне депо имени Апакова). Трамвай стал самым большим и прибыльным городским предприятием.
В 1917 г. электростанция в Верхних Садовниках стала оплотом большевиков. И это во многом способствовало их победе в октябрьских боях. Трамвай работал бесперебойно, обеспечивая перемещение красногвардейцев и снабжение их боеприпасами. Попытки сторонников Временного правительства взять электростанцию под свой контроль ни к чему не привели. С часовой башни по их позициям велся пулеметный обстрел.
После революции предприятие было национализировано. Станция работала под названием «ГЭС-2 Мосэнерго». Она обеспечивала теплом кварталы в центре Москвы, в том числе и Кремль. За век своего существования станция серьезно нарастила мощности, но многое потеряла в архитектурном облике. В начале 1930-х гг. Дом на набережной полностью закрыл ее со стороны Болотной площади. В военном 1941 г. были разобраны знаменитые трубы-гиганты. Боялись, что они послужат ориентирами для немецкой авиации. Нынешние металлические белые трубы маловыразительны и никак не сочетаются с архитектурой станции. Впрочем, и «боярские» одеяния фасадов потускнели, лишились многих декоративных элементов. Башенка, утратившая и часы, и свой «кремлевский» шатер, торчит теперь непонятным обрубком. Но и в таком виде электростанция не портит пейзаж.
Завершив «кругосветку» по Верхним Садовникам, мы вновь оказываемся на улице Серафимовича – древней Всехсвятской, у кинотеатра «Ударник». Здесь через Водоотводный канал перекинут Малый Каменный мост. Его странное название – Космодамианский. В древности Волоцкая дорога, перебравшись через Москву-реку под Боровицким холмом, должна была преодолевать еще и болотистую, заливаемую паводками, испещренную озерками, бочагами и старицами москворецкую пойму. Для удобства движения здесь с давних пор устраивали деревянные мостки, гати и насыпи. После возведения в конце XVII в. каменного Всехсвятского моста на Москве-реке южнее его соорудили дамбу с мостом через старицу, который впоследствии не раз реконструировали, отстраивали заново. Первоначально он находился в створе Большой Якиманки, затем был перенесен восточнее, на линию Космодамианской улицы (нынешней Большой Полянки). Именно здесь на первом геодезическом плане Москвы 1739 г. показаны плотина-дамба и переезд через старицу. За мостом закрепилось название Космодамианского – по соседней церкви Святых Космы и Дамиана в Кадашах, стоявшей в начале Большой Полянки вплоть до 1930-х гг.
План реконструкции древней столицы, составленный в 1775 г. Комиссией о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы, предусматривал вместе с прокладкой Водоотводного канала и строительство нового каменного Космодамианского моста. Оно началось в августе 1789 г. по представлению московского главнокомандующего П.Д. Еропкина, высочайше одобренному Екатериной II. Это было довольно внушительное сооружение. Во всяком случае, в 1812 г. оно выдержало отступление по нему огромной массы наполеоновских войск с обозами и артиллерией. Проехал тогда здесь и сам император Франции.
Только в 1860 г. старый мост был капитально реконструирован в связи с новыми условиями уличного движения. Вскоре по нему пустили конку, затем трамвай. В XIX в. прежнее официальное название постепенно вышло из употребления, уступив место обиходному – Малый Каменный мост. Оно лучше отражало неразрывную связь двух соседних транспортных сооружений. И судьба у них оказалась общей. Так в октябре 1917 г. и Большой и Малый Каменные мосты стали мостами уличных боев. Защитники Временного правительства пытались удержать за собой важную военную коммуникацию между Кремлем и тремя школами прапорщиков в Замоскворечье, а также захватить оплот большевиков – Трамвайную электростанцию. Но красногвардейцам и революционным солдатам удалось занять Малый Каменный мост и закрепиться на подступах к Большому. Тогда отряд юнкеров на грузовике с пулеметом предпринял смелый рейд в обход через Устьинский мост к воротам Трамвайной электростанции. Однако здесь они попали в окружение и вынуждены были, бросив автомобиль, уходить дворами. Все эти дни оба Каменных моста находились под постоянным обстрелом.
Через два десятилетия оба сооружения почти одновременно были демонтированы, чтобы уступить место новым. Малый Каменный мост, построенный в 1938 г., проектировался как продолжение Большого на мощной транспортной магистрали и получил такую же ширину – 40 м. Длина его составила 63,6 м. Если прежний мост был трехпролетным, то современный перекрывает Водоотводный канал единой железобетонной аркой с пролетом 55,6 м. Авторы сооружения, инженер И.Г. Гольбродский, архитекторы К.Н. и Ю.Н. Яковлевы, смогли совместить надежность и функциональность конструкции с совершенством пропорций и красотой линий. Мост облицован серым гранитом, декорирован барельефными вставками и монументальным карнизом. Массивные чугунные перила сложного растительного рисунка придают сооружению необычную торжественность. Малый и Большой Каменные мосты, примыкающие к ним набережные вместе с соседним комплексом Дома правительства и кинотеатром «Ударник» воспринимаются как единый ансамбль, градостроительный памятник Москвы довоенной.
Сегодня судьба этого наследия вызывает опасения. Например, гранитная облицовка Малого Каменного моста разрушается на глазах. Из обрамления его пролетной арки выпадают внушительные плиты, открывая на растерзание стихиям бетонные конструкции. А ведь под мостом теперь регулярно ходят прогулочные суда…
Вокруг Болотной
К левой стороне улицы Серафимовича выходит Болотная площадь – место знаменитое в прошлом и настоящем, отмеченное самой Историей. В обычные дни здесь тихо и умиротворенно, но какие только страсти не кипели на Болоте… Кипят и по сей день. Это одно из главных публичных пространств Москвы, ее Форум…
В наше время трудно представить, что в самом сердце столицы, напротив Кремля, когда-то были топи, бочаги и кочки. Просыхавшее после ежегодных паводков болото тянулось вдоль древней старицы Москвы-реки. Несмотря на это, люди селились в этих гиблых местах с доисторических времен. Неподалеку отсюда, на Софийской набережной, обнаружены железные топоры возрастом 4000 лет. Вдоль западной кромки Болота с XI в. проходила большая Волоцкая дорога. Позднее ее трасса переместилась восточнее – на линию нынешней улицы Балчуг. Уже во времена Дмитрия Донского узкое пространство между Болотом и берегом Москвы-реки, по-видимому, было застроено. Сюда, в Заречье, легко перекинулся огонь великого Всехсвятского пожара 1365 г. Тем не менее застройка, вероятно, была редкой и неплотной. Основное пространство здесь все еще занимал заливной Великий луг – место выпаса великокняжеских лошадей.
Столетие с лишним спустя, в 1495 г., после очередного огненного опустошения Иван III повелел устроить здесь, на пожарище, большой плодовый сад. Рядом поселились слободами дворцовые садовники. Топкое место у старицы оставалось пустопорожним, когда вокруг уже теснились усадьбы слобожан. Москвичи так и называли его – Болото. Название его в письменных источниках известно с 1514 г.
Век за веком Москва наступала на Болото. Копались дренажные канавы – «ровушки», ставились дома на высоких деревянных основаниях, как предписывал и указ Сената от 1721 г. Но победить топи не удавалось. Лишь зимой их сковывал лед, и тогда здесь, на ровном просторе, кипело торжище. В Смутное время в феврале 1611 г. именно на хлебном рынке на Болоте произошло одно из первых столкновений москвичей с иноземными интервентами, обосновавшимися в Москве. Оно стало прелюдией к общему восстанию горожан, на помощь которым пришло земское ополчение. Так начиналась «бунташная» слава Болота. В XVII в. в Замоскворечье образовалось несколько стрелецких слобод. Есть сведения, что стрельцы использовали незастроенное Болото как полигон. Здесь стояли мишени для артиллерийских и ружейных стрельб.
С давних пор на Болоте вершились публичные казни. Для них это было идеальное место – вместительное, отдаленное от плотно застроенного и осененного соборами Кремля, священную землю которого старались не осквернять кровью преступников. Летом 1662 г. на Болоте сложили буйны головы несколько заводил Медного бунта – восстания москвичей, вызванного денежной реформой и жестоко подавленного властью. В 1670 г. здесь сожгли как «раскольника» одного из сподвижников протопопа Аввакума старца Авраамия. Собирались таким же образом расправиться на Болоте и с его покровительницей – боярыней Федосьей Морозовой, да не решились из-за ее знатного происхождения и родственных связей. На замоскворецком пустыре на позорище и устрашение всем бунтовщикам и крамольникам были выставлены расчлененные останки атамана Стеньки Разина, четвертованного на Красной площади в 1671 г. Они провисели на Болоте на столбах и колесах несколько лет, пока их не зарыли на «бусурманском кладбище» за Калужскими воротами. В 1676 г. на Болоте на плахе принял смерть брат Степана Фрол, который, пытаясь сохранить жизнь, обещал открыть разинский клад, но за шесть лет заключения так и не смог показать точное место.
Казнили здесь не только явных мятежников и вероотступников, но и колдунов. В 1691 г. на Болоте сожгли в срубе «волхвов Дорофейку и Федьку», а вместе с ними отрубили голову стольнику Андрею Безобразову, доверившемуся их ворожбе и будто бы умышлявшему «злым своим воровским умыслом на Государское здоровье». После подавления Стрелецкого бунта 1692 г. в Москве начались массовые казни его участников. Замоскворецкое Болото тогда в очередной раз залилось кровью. Здесь по воле Петра I погибли десятки стрельцов.
Самая знаменитая казнь на Болоте свершилась 10 января 1775 г. Она надолго запечатлелась в памяти москвичей, отразилась в мемуарах, упомянута у Пушкина в «Капитанской дочке». Казнили Емельяна Пугачева. Все огромное пространство вокруг эшафота оцепили пехотные полки. Был лютый мороз, однако, по воспоминаниям И.И. Дмитриева, «кровли домов и лавок усеяны были людьми; низкая площадь и ближние улицы заставлены каретами и колясками». Пугачева привезли в высоких санях под конвоем кирасир. На эшафоте Емельян кланялся на все стороны: «Прости, народ православный, отпусти, в чем я нагрубил пред тобою…» В простонародной толпе многие сочувствовали мятежу, ждали вести о его помиловании. Но палач сделал свое дело. Пугачева обезглавили, четырех его соратников повесили здесь же, на Болоте. В тот день многих пугачевцев наказали кнутом, некоторым вырвали ноздри. По приказу Екатерины II тела казненных, эшафот и сани, на которых везли Пугачева, были сожжены.
Экзекуции проводились на Болоте и в XIX в. Уже не рубили головы, не сжигали, не вешали. В ход шли кнут, розги и шпицрутены. У Л. Толстого в «Войне и мире» есть эпизод, в котором Пьер Безухов становится свидетелем наказания на Болоте двух французов, обвиненных в шпионаже в пользу Наполеона, и под влиянием этого зрелища принимает окончательное решение выехать в действующую армию. За воинские преступления практиковалось «прогнание сквозь строй». Нередко оно заканчивалось смертью наказуемого. Здесь же, на Болоте, совершался бескровный, но унижающий обряд гражданской казни. Приговоренных дворян лишали прав перед отправкой на каторгу или в ссылку, в знак чего над их головой ломали шпагу. Во второй половине XIX в. место этих церемоний перевели на окраину, на Конную площадь, в район современной Мытной улицы.
Случались на Болоте и мрачные курьезы. Так, в XVII в. по повелению патриарха Иосафа здесь было сожжено пять возов музыкальных инструментов, отобранных у скоморохов и прочего народа, дабы не вводили православных в «бесовской соблазн». Но казни на Болоте были все же зрелищами нечастыми. В старину москвичи гораздо чаще собирались здесь, чтобы помериться силой и удалью в кулачном бою.
В 1701 г. близлежащий Государев сад погиб в огне очередного пожара. Петр I решил не восстанавливать его. Обширная площадь осталась незастроенной. Ее окопали дренажными рвами и валами. На этом Царицыном лугу напротив Кремля начали устраивать грандиозные празднества в честь коронаций монархов и военных побед. Толпы народа любовались здесь пышными фейерверками. Петр I, питавший настоящую страсть к «огненной потехе», в мае 1724 г. отметил ею коронацию своей супруги Екатерины. По свидетельству иностранного очевидца, великолепный фейерверк продолжался более двух часов – «не думаю, чтобы бывало на свете много подобных ему». Для подготовки зрелища на Царицыном лугу была устроена целая «ракетная лаборатория». Не менее пышное торжество по случаю своего воцарения устроила здесь весной 1742 г. и веселая императрица Елизавета Петровна. На Царицыном лугу не только праздновали и гуляли. В январе 1722 г. рабочие соседнего Скотного двора принесли здесь челобитье Петру I на притеснения «компанейщиков» – владельцев предприятия. И оно было частично удовлетворено – произвол на время поутих. Так что дух протеста витает над этими местами исстари.
В эпоху Петра I по краям Болота появились внушительные каменные постройки: Всехсвятский мост, Суконный и Винный дворы. А ближе к концу XVIII в. почти исчезают следы и самого природного болота. По древней старице прошел Водоотводный канал. Местность стала суше, удобнее для застройки, хотя по-прежнему часто заливалась половодьем. По старой памяти ее продолжали называть Болотом. В 1786 г. московский главнокомандующий Я.А. Брюс предложил создать здесь обширную благоустроенную рыночную площадь, «где до 6000 возов установиться может». В 1812 г., когда войска Наполеона входили в Москву, летучие казачьи отряды подожгли хлебные лабазы на Болоте, чтобы затруднить снабжение оккупантов.
После Отечественной войны площадь сохранила торговые функции. На рубеже 1830 – 1840-х гг. она была реконструирована. Московский генерал-губернатор Д.В. Голицын предложил облагородить кварталы, примыкавшие к строившимся храму Христа Спасителя и Большому Кремлевскому дворцу. Вдобавок в те годы велись масштабные работы по расширению и углублению Водоотводного канала, сделавшие его судоходным. Тяжелые барки могли теперь приставать к берегу прямо у Болотного рынка.
Главным сооружением обновленной площади стал каменный Гостиный двор, построенный в ампирном стиле по проекту ведущего московского зодчего той поры М.Д. Быковского. Это было огромное, открытое в сторону канала полукаре из трех монументальных корпусов лавок – одного протяженного и двух полукруглых в плане. Лавки-лабазы имели один и два этажа. Улица, проходившая вдоль северного корпуса Гостиного двора, так и называлась – Лабазной…
С другой стороны, вдоль берега канала, в 1860-х гг. на средства известного купца и общественного деятеля В.А. Кокорева был проложен первый в Замоскворечье бульвар. Он получил название Кокоревского и просуществовал до 1930-х гг. В начале XX в. на канале у Болотной площади появилась конечная пристань пароходной прогулочной линии. Суда ходили отсюда вверх по реке до Бородинского моста.
Торговое Болото было одним из самых притягательных мест старой Москвы. Свой последний расцвет оно пережило уже в советские годы, в эпоху НЭПа. «В огромных лабазах – горы фруктов и зелени, на грязной площади у Москвы-реки толпятся возы с яблоками и сливой» – так писали в газетах 1920-х гг. Этот рынок называли «брюхо Москвы». Он считался дорогим и криминогенным: профессиональные карманники и просто беспризорники хозяйничали вовсю. Здешние же торговцы мнили себя белой костью, а один из юбилеев рынка даже отметили в театре Корша. Болото воспринималось как символ Москвы торговой. В 1920-х гг. планировалось построить здесь Центральный рынок. По проекту М.О. Барща и М.И. Синявского это должно было быть высотное здание лапидарных конструктивистских форм, парящее над Замоскворечьем, – своеобразный храм торговли.
Но новаторский проект так и остался на бумаге. С концом НЭПа заглохло и торжище. В лабазах разместились склады и общежития для рабочих-строителей Дома ЦИК – СНК СССР. Когда в 1930-х гг. задумывалась вторая очередь этого жилого комплекса, Гостиный двор был разобран, чтобы освободить площадку под постройку, которая должна была занять всю Болотную площадь и прилегающие к ней кварталы. Но и этот проект осуществлен не был. Осталось лишь огромное пустое пространство.
Во время Великой Отечественной войны на площади стояла 7-я зенитная батарея 862-го зенитно-артиллерийского полка. В ночь с 1 на 2 декабря 1941 г. в результате прямого попадания немецкой бомбы погибло семеро ее бойцов, двенадцать было ранено. Дом, на крыше которого располагалась батарея, превратился в груду развалин.
В послевоенные годы Болотная площадь не раз фигурировала в планах московских градостроителей. Существовал, к примеру, проект строительства здесь, напротив Кремля, грандиозного Пантеона – мемориального комплекса советским вождям и героям. Всерьез обсуждалась также идея… затопить Болотную площадь, соединив здесь Москву-реку и Водоотводный канал в единую гладь километровой ширины. К счастью, обошлось и на сей раз. То, что удалось воплотить в реальность, оказалось скромнее и достойнее.
В 1948 г. в ознаменование 800-летия Москвы на Болотной площади по проекту В.И. Долганова был разбит большой сквер. В его создании участвовали многие жители окрестных кварталов и учащиеся местных школ, до сих пор хранящие воспоминания об этом. Парадный вход в сквер с гранитными колоннами, вазами, шарами и чугунной литой решеткой спроектирован И.Д. Мильчаковым и В.Г. Крюковым. За ним – красивый фонтан, ставший позднее, в 1976 г., первым в Москве светомузыкальным. (Под ним просторное техническое подземелье, где установлено оборудование, а также хранятся лодочки для обслуживания «плавающих» фонтанов на Водоотводном канале.) Ансамбль Болотного сквера – скромный собрат таких памятников «Болотного стиля», отразивших и пафос Победы, и амбиции советской империи, как сталинские высотки, комплекс Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, станции Кольцевой линии метро… Все эти сооружения строились, казалось, на века. Но уже сейчас они ветшают, требуют срочного ремонта. Вот и монументальные пропилеи Болотного сквера утратили часть своего чугунного убранства, из парапетов выпадают гранитные блоки. Будто рассыпается в прах эпоха, претендовавшая на вечность…
Посреди паркового партера, где когда-то стоял пугачевский эшафот, с 1958 г. возвышается памятник И.Е. Репину – произведение советских классиков, ваятеля М.Г. Манизера и архитектора И.Е. Рожина. Фигура художника обращена к Лаврушинскому переулку и Третьяковской галерее, где хранится лучшая коллекция его работ. Памятник искусно выполнен и удачно поставлен, но официален и холоден и особенной любви и даже известности у москвичей не снискал. Не прижилось прочно и название площади Репина, которое Болотная носила с 1959 по 1993 г. Оно теперь почти забыто. Все вернулось на круги своя.
А вот пешеходный мост, красиво выгнувшийся над Водоотводным каналом между памятником Репину и Лаврушинским переулком, хотя ныне и именуется официально Третьяковским, среди москвичей зовется не иначе как Лужковым. До недавнего времени так он значился и на многих картах Москвы. При московском мэре Ю.М. Лужкове развернулось лихорадочное строительство уникальных городских объектов разного назначения и качества. Оно способствовало столь же неоднозначной популярности «отца города» – его и хвалили, и хулили. Одной из новаций лужковского периода было сооружение пешеходных мостов, призванных не только улучшить сообщение между берегами, но и гуманизировать городскую среду, открыть горожанину и гостю красоту речных панорам. Первенцем здесь оказался мост на Водоотводном канале. Он был построен по проекту инженера А.О. Хомского, архитекторов Т.В. Антюфеева и Г.И. Копанс. Открытие состоялось в сентябре 1994 г. в День города. Это был один из первых «больших проектов» Лужкова и, не в пример другим, вполне достойный. Нет ничего удивительного в том, что мост в народе стал ассоциироваться с именем мэра. Неуклюжие попытки чиновников связать название с Царицыным лугом лишь подтверждали народную этимологию.
У Лужкова, или, если хотите, Третьяковского, моста есть своя предыстория, и весьма давняя. Два столетия назад почти на этом месте, чуть восточнее, в створе 1-го Кадашевского переулка, уже существовал деревянный мостик. В 1812 г. он сгорел. Позднее, в 1862 г., уже известный нам В.А. Кокорев, построил на замоскворецком бульваре огромное гостинично-деловое подворье и намеревался соединить берега реки мостом, но не успел. Не реализовался и проект, предложенный уже в советское время, в 1944 г., архитектором А.В. Щусевым, по которому пешеходный мост должен был соединить Болотную площадь и новое здание Третьяковской галереи.
Давняя мечта московских градостроителей сбылась лишь в конце XX в. Мост пересекает Водоотводный канал в его самом широком месте, где расстояние между берегами достигает 50 м. Стальная арка из конструкций, изготовленных в Воронеже, поднимается высоко над водой. Мост первоначально имел пышное скульптурное убранство работы неизменного З.К. Церетели, выполненное в металле. Фонари стилизованы под старину, фигурные решетки перил украшали медальоны с изображением исторического герба Москвы – святого Георгия, пронзающего копьем змия, а также атрибутов искусств. Однако эта роскошь недолго продержалась под натиском вандалов и любителей сувениров. У горельефного Георгия стали регулярно выдергивать копье, из бронзовых палитр исчезали кисти. В конце концов вычурные медальоны просто демонтировали.
Зато на самом мосту и рядом с ним вдоль Болотной набережной за последнее время выросла целая аллея «деревьев любви и верности» – металлических конструкций, на которые новобрачные вешают «замочки на счастье», бросая ключи в канал. Эта свадебная традиция, как обычно, пришла к нам из-за границы. Считается, что зародилась она два десятка лет назад в Риме, где влюбленные стали вешать на перила и фонари Мульвиева моста замки, подражая героям романа Федерико Мочча «Три метра над небом». В Москве первым подвергся «замочному нашествию» Патриарший мост. Затем настала очередь Лужкова моста. Каждая свадебная процессия оставляла здесь свой замок, и вскоре узоры перил скрылись под толщей скобяных изделий. Их срезали рабочие городской службы, но по ночам они появлялись вновь. Тогда власти прибегли к заграничному опыту и поставили на Лужковом мосту специальную конструкцию, придав ей облик дерева, что является уже отечественным ноу-хау. «Деревья любви и верности» с тех пор размножились. Если так пойдет дальше, когда-то существовавший на Болотной набережной Кокоревский бульвар возродится в металле. Правда, зрелище это едва ли порадует глаз. Многие замки уже порыжели от коррозии, словно пожухлые листья, будто опровергая пословицу «Старая любовь не ржавеет».
Поделиться книгой: