Археологические раскопки в Ленинграде

Приведенный текст «промемории» и приложенный к ней план, в сочетании с другими архивными материалами, дает возможность сделать следующие выводы:

1. В первой половине XVIII в. на территории Таможенного переулка, то есть именно там, где были проведены археологические исследования, имелись деревянные строения.

2. В непосредственной близости к Кунсткамере находилась поварня (на приведенном нами плане она обозначена цифрой 1), принадлежавшая знаменитому астроному XVIII в., академику Ж. Н. Делилю, являвшемуся одним из ведущих специалистов Петербургской Академии наук.29 Есть все основания для того, чтобы предположить тождественность этой постройки с тем деревянным строением, которое изображено на упомянутой выше гравюре XVIII в. (табл. XXXVIII).

3. Поскольку поварня Делиля, как это устанавливается в результате анализа архивных материалов, некогда находилась непосредственно на территории наших раскопок, можно полагать, что значительную часть обнаруженных предметов следует связывать именно с этим зданием.

4. Факт наличия на территории раскопок вспомогательных строений, имевших отношение к Академии наук, делает понятным и то обстоятельство, что наряду с предметами быта были найдены вещи, близкие к научному обиходу — стеклянная аптечная посуда, линза, аптечные глиняные банки.

5. На основании указа императрицы, подписанного «за руками. .. кабинетных министров», и исходя из интересов пожарной безопасности здания Кунсткамеры, комиссия предписала сломать поварню Делиля и перенести ее на другое место. Таким образом, архивный материал указывает на 1737 г. как на одну из верхних дат отложения обнаруженного при археологических исследованиях культурного слоя, что не противоречит тем датировкам, определение которых было сделано на вещевом материале, в целом относящемся, как об этом уже было сказано, к первой половине XVIII в.

6. Что касается подпола деревянного здания, который был выявлен при раскопках, то не исключена возможность того, что он мог относиться к зданию, помеченному на плане, приложенном к «промемории», цифрой 5. Иными словами, сруб был найден там, где предполагалось согласно текста «промемории» построить «сарай и конюшну с избою» для профессора Ж. Н. Делиля. Во всяком случае факт принадлежности деревянной постройки, часть подпола которой была выявлена раскопками, к одному из вспомогательных хозяйственных или жилых строений Петербургской Академии наук вряд ли может вызвать сомнения.

На первый взгляд вызывает некоторое недоумение тот факт, что для того чтобы снести маленький домик — поварню, потребовался специальный правительственный указ. Это недоумение рассеивается, если вспомнить ту политическую ситуацию, которая сложилась в Петербурге к 1737 г.

В этот период Петербург, так же как и вся Российская империя, переживал тяжелое и мрачное время расцвета бироновщины. Вся власть в государстве фактически находилась в руках алчной и беспринципной «немецкой» партии, возглавлявшейся фаворитом императрицы Анны — Эрнестом Бироном, а также Минихом и Остерманом. Отличавшаяся крайней леностью по части дел государственных, императрица Анна Иоанновна повелела с 1735 г. считать указы, подписанные двумя кабинет-министрами, равносильными указам, подписанным лично царицей 30 (любопытно, что привлеченный нами документ — «промемория» — сочинен именно на основании такого указа, составленного «за руками господ кабинетных министров»).

Недовольство бироновщиной росло и ширилось как в провинции, так и в столице империи — Петербурге. Тайная канцелярия была озабочена появлением в лесах под Петербургом «лихих людей», для предотвращения их проникновения в город были даже вырублены леса по «перспективной дороге», вдоль Фонтанки, по Нарвской дороге. Событием, произведшим особое впечатление на правительство, явился огромный пожар, который начался 24 июня 1737 г. Современники событий предполагали, что пожар этот был не случаен, а возник в результате преднамеренного поджога. И действительно, на чердаке одного из домов, находившегося в непосредственной близости от дворца Елизаветы Петровны, были обнаружены горючие материалы и даже бочки с порохом.31 Вследствие этих событий правительство попыталось предпринять энергичные меры, для того чтобы обезопасить основные здания города, в том числе здание Петербургской Академии наук, от возможных поджогов. Именно поэтому были выработаны новые жесткие правила предосторожностей «от пожарного случая» и, в частности, определено расстояние, на котором вспомогательные строения должны были находиться от «академических полат». И, наконец, именно потому такой, казалось бы, незначительный вопрос, как уничтожение маленькой поварни Делиля, стал одним из основных пунктов специального правительственного указа; надо полагать, что немаловажную роль во всем этом деле сыграло то обстоятельство, что территория, прилежащая к зданию Кунсткамеры, как об этом явственно свидетельствуют материалы раскопок, издавна являлась местом сосредоточения значительного числа простого работного люда.

Большое число работных на территории академических зданий не может и не должно вызывать удивления — здесь в XVIII в. на протяжении очень долгого времени велись строительные и отделочные работы. Достаточно указать хотя бы на строительство здания Кунсткамеры, которая возводилась с 1718 по 1727 гг. (последний год считается условной датой первоначального завершения основных работ) и находившегося рядом с ней дворца Прасковьи Федоровны. Так например, только в 1726 г. на строительстве обоих этих зданий трудилось около 250 работных людей. Строительные работы, связанные со зданием Кунсткамеры, продолжались в 30-х гг. XVIII в. и позднее. Есть все основания полагать, что работные и мастеровые люди подолгу жили поблизости от тех объектов, на строительстве которых они были заняты — трудность переправ (при Петре I, например, не существовало мостов через Неву) исключала, в частности, возможность ежедневного перемещения больших партий людей, занятых на работах. Мастеровые люди одно время были поселены даже в самом здании Кунсткамеры (вспомним приведенное выше свидетельство М. В. Ломоносова).

Нам остается рассмотреть еще один вопрос, также весьма существенный, — вопрос о том, как и откуда прибывали в Петербург работные люди, владельцы простых бытовых предметов, найденных при раскопках. На ранних этапах истории города работные составляли большинство населения — их десятками тысяч сгоняли сюда со всех концов России. Непрерывное строительство, развитие промышленности и торговли активно влияло на повышение численности городского населения.

Уже в 1704 г. в Петербург было пригнано 40 тыс. помещичьих и казенных крестьян. Работа первоначально была организована в три двухмесячные смены. Полное материальное довольствие людей, направляемых на строительство города, возлагалось на тех, «которые в домех оставались», т. е. на тяглое население тех же губерний, откуда пригоняли работных.32 Поэтому естественно, что работные люди приходили в Петербург со своим коштом, в том числе и с бытовыми предметами (утварь и т. д.). С 1718 г. Петр, приняв к сведению соображения руководителя строительных работ князя А. Черкасского, решил перейти от принудительного привода работных в Петербург к набору по найму. Много раньше (в 1710 г.) были приняты меры к принудительному переселению в Петербург из разных губерний империи мастеровых людей с семьями на постоянное житье (по указу было намечено переселить 4720 человек). В последующие годы были изданы новые указы аналогичного характера.33 Так разными путями создавался костяк работного населения Петербурга — строители, кузнецы, плотники, столяры и резчики, прядильщики и каменщики — из Казани, Старой Руссы, Новгорода, Торопца, Ярославля, Углича, Холмогор, Архангельска, Великого Устюга, Владимира, Московской и Киевской губерний, Переяславля-Рязанского, Олонца, Каргополя и многих других мест империи.34 Люди шли на стройку новой столицы, неся с собой уклад жизни, соответствовавший тому укладу, который они оставляли в родных местах.

Найденная нами при раскопках разнообразная вещевая коллекция предметов быта работных людей отражает исконно русские формы быта — эти формы прочно держались в среде простого люда. Предметы быта были принесены при переселении на берега Невы и пополнялись путем торгового обмена. Одна из основных задач будущих исследований состоит в том, чтобы со всей возможной полнотой установить конкретные центры, откуда гончарные изделия, обувь, металлические, деревянные, костяные и другие предметы попадали в Петербург. Весьма интересно также установить круг обиходных изделий, изготовлявшихся на месте.

Заключение

Заканчивая характеристику проведенных исследований, следует подвести некоторые итоги. Обнаруженный раскопками материал представляет весьма значительный интерес для изучения культуры и быта Петербурга XVIII в. Многочисленные вещевые серии, обнаруженные при раскопках, дают наглядное представление о быте различных по своему социальному положению слоев населения раннего Петербурга. Особенно важно отметить не столько обнаружение памятников быта сравнительно обеспеченных людей (эти предметы имеют в интересующем нас плане главным образом значение датирующего признака), сколько открытие ценных памятников, характеризующих быт простого петербургского люда. В результате исследований были также открыты новые материалы, до некоторой степени дополняющие наши сведения по истории развития некоторых отраслей отечественной техники.

Материалы раскопок дополняют картину классовых контрастов раннего Петербурга, столицы крепостнической Российской империи — нищету широких масс народа — работных людей, простых тружеников, согнанных сюда со всех концов необъятной империи, чтобы корчевать леса, рыть и углублять каналы, забивать сваи, строить арсеналы и верфи, возводить дворцы, казенные здания и простые деревянные постройки.

Наряду с этим материалы раскопок памятников XVIII в. наглядно показывают, что в то время как высшие слои общества сравнительно быстро поддались наплыву неумолимо насаждавшегося Петром «европейского» быта, простой петербургский люд во многом упорно держался старых, испытанных многими веками народных традиций.

Итоги проведенных работ показывают, что открытие культурного слоя XVIII в. на Васильевском Острове является фактом заметного научного значения. Раскопки показали, что вовсе не канули безвозвратно в вечность памятники быта тех, чьими руками воздвигался великий город на Неве, — быта работного люда. Археологические исследования поставили на повестку дня необходимость внимательного изучения истории быта городского населения XVIII в., необходимость воссоздания этнографического облика разных его слоев.

Вполне закономерно встает вопрос: могут ли быть открыты в Ленинграде новые интересные памятники быта населения, жившего в городе в XVIII в., могут ли экспозиции музеев пополниться новыми яркими материалами, характеризующими быт работного, трудового люда? На этот вопрос безусловно можно ответить утвердительно. Раскопки, предпринятые на территориях, занятых городом в XVIII в., должны дать богатый материал. Но следует подчеркнуть, что открытие новых памятников не придет само собой — в будущем необходимо резко усилить работу по охране и изучению памятников старины, скрытых в земле на территории Ленинграда, а также на территории ряда его пригородов — Петродворца (Петергоф), Ломоносова (Ораниенбаум) и некоторых других. Прежде всего, основываясь на советском законодательстве об охране памятников культуры, нужно взять под строгий контроль проведение земляных работ. К этому большому и важному делу следует привлечь самые широкие круги общественности. Все это не замедлит принести свои плоды, и история Ленинграда обогатится новыми интересными материалами.

Опыт специального археологического изучения поздних памятников, относящихся к русскому быту XVIII в., следует распространить на другие районы как европейской части СССР, так и востока страны — Урала и Сибири. Это позволит заполнить многие лакуны, пока еще существующие между древними объектами славяно-русской археологии и объектами позднейших эпох, являющихся предметом собственно этнографического исследования.

Указатель

соотношения реконструкций и публикуемых в тексте иллюстративных

таблиц, включающих предметы, найденные при раскопках

№№ реконструкций

№№ таблиц

Фронтиспис

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

XXXVII-XXXIX

XXIII, XXIV, XXV, XXVI

VII-X

V, VI

V, VI, XI-XIII, XXV

I-III

XIV, XV

IV, XXXIII

XVI

XXI, XXII, XXVII, XXVIII

XIX, XX, XXXIII

XXV, XXVI

XVII

XXIX-XXXII

XVIII, XXI, XXII

XXXVIII-XXXIX

XXV, XXVI, XXXIII

Таблицы