По вечерам я шел один или с сестрой к вигваму зазывателя, садился неподалеку и слушал пение. Странные это были песни, очень тихие, заунывные. Больше всего нравилась мне Песня древнего бизона. Я слушал ее, затаив дыхание.

— Брат, — шептала мне Питаки, — у меня замирает сердце.

— Потому что это священная песня, — отвечал я. — У меня тоже сжимается сердце; я вижу древних бизонов и вспоминаю те далекие времена, когда люди и животные могли разговаривать и понимать друг друга. Слушай внимательно: когда-нибудь мы с тобой будем петь эту песню.

Когда окончился четырехдневный пост Маленькой Выдры, Одинокий Ходок устроил пиршество в честь зазывателя. Все наше племя готово было явиться по первому зову Дарующего Изобилие. По окончании пиршества я подошел к Маленькой Выдре и попросил разрешения быть подле него, когда он поднимется на плоскогорье, у подножия которого находилась ловушка. Он обещал взять меня с собой.

На рассвете мы вдвоем поднялись на плоскогорье и встретили здесь четырех караульных. Мы остановились на вершине утеса, откуда тянулись две каменные гряды — одна на северо-запад, другая на северо-восток, — пересекающие плоскогорье. У края пропасти расстояние между грядами было не больше тридцати-сорока шагов; дальше оно увеличивалось и наконец достигало десяти сотен шагов. Плоскогорье заканчивалось широкой ложбиной, куда приходили на водопой стада. С другой стороны оно круто срывалось в пропасть, и внизу была устроена ловушка — корраль из бревен, хвороста и камней. Изгородь была такой высоты, что самый крупный бизон не мог через нее перескочить.

Стоя на плоскогорье, мы смотрели вниз, на равнину, тянувшуюся за ложбиной. Вдали виднелись три стада — одно к северу от ложбины, другое к западу, третье к востоку. Маленькая Выдра смочил слюной палец и поднял руку, чтобы узнать, откуда дует ветер.

— Ветер дует на восток, — сказал он. — Я не могу зазывать бизонов, которые пасутся на востоке: они почуют мой запах. Стадо, пасущееся на западе, очень невелико, не стоит его зазывать. Остается третье стадо. Оно пасется слишком далеко от нас, но, должно быть, придет скоро на водопой. Тогда я попробую его заманить. Пусть один из караульных пойдет к Одинокому Ходоку и скажет, что загонщики должны спрятаться за каменными грядами.

Я смотрел вниз, в ущелье, и вскоре увидел, что из вигвамов выбегают мужчины, женщины, дети-все, кто мог играть роль загонщиков. Поднявшись по крутой тропинке на утес, они направились к нам и вслух высказывали свои пожелания и взывали к богам о помощи. Когда они проходили мимо нас, караульные кричали:

— Слушайте приказ Маленькой Выдры! Спрячьтесь за каменными грядами и лежите неподвижно. Когда приблизится стадо, вы должны припасть к земле, как бы ни хотелось вам встать, и смотреть, что делает зазыватель. Когда животные поравняются с вами, вы должны встать, размахивать плащами и гнать бизонов к краю пропасти.

Маленькая Выдра сидел на земле и, не обращая никакого внимания на проходивших мимо людей, не спускал глаз с бизонов. Одинокий Ходок и начальники отрядов, входивших в общество Все друзья, подошли к нему и сели рядом.

Спустя некоторое время он повернулся к ним и спросил:

— Все ли в сборе?

— Да, четыреста загонщиков заняли места за каменными грядами, — ответил Одинокий Ходок.

— Пусть они спрячутся за первыми двадцатью грудами камней, — сказал Маленькая Выдра. — Думаю, что там они будут в безопасности.

Собрались почти все отряды наших воинов: Ловцы, Смельчаки, Носители Ворона, Все Бешеные Собаки, Бизоны и другие. Начальники отрядов отдали приказ своим людям. Все Бешеные Собаки — величайшие воины племени — спрятались неподалеку от края пропасти4. Это было самое опасное место: здесь бизоны могли свернуть и растоптать всех, кто встретится им на пути.

Маленькая Выдра встал и пошел между каменных гряд; я последовал за ним. Он нес легкую, выдубленную шкуру молодого бизона. От пропасти до ложбины тянулись невысокие холмы. Поднимаясь на эти холмики, мы видели три стада. Шли мы вдоль западного крыла загонщиков, которых скрывали от нас груды камней. Люди лежали плашмя на земле, завернувшись в плащи из шкур бизонов. Плащи эти были цвета травы. Каждый прикрыл себе голову охапкой травы или ветками.

Дойдя до последней груды камней, я лег на землю, а Маленькая Выдра присел подле меня. Стадо, которое паслось на востоке, уже ходило, по-видимому, на водопой и сейчас медленно двигалось на северо-восток. Стадо к западу от нас направлялось в нашу сторону, но было еще очень далеко. Наконец, третье стадо рассыпалось по равнине: одни бизоны щипали траву, другие лежали, старые самцы дремали, стоя на солнцепеке. Животные находились слишком далеко, чтобы заметить людей, которые залегли за камнями. Повинуясь приказу зазывателя, они должны были лежать неподвижно, пока не пройдет мимо них стадо.

Было очень жарко, но лишь незадолго до полудня животные, казалось, почувствовали жажду. Не переставая щипать траву, они двинулись к ложбине, но часто останавливались или сворачивали в сторону. Лениво поднялись те, что лежали на земле, и наконец все стадо, сбившись в кучу, медленно побрело вслед за вожаками.

— Пора приниматься за работу, — сказал мне Маленькая Выдра. — Останься здесь и следи за мной.

Взяв шкуру бизона, он спустился в ложбину, пересек ее и поднявшись по отлогому склону, зашагал по равнине. Здесь также тянулись невысокие холмы. Первые холмики он обошел, очевидно не желая показаться стаду. Потом сгорбился и стал подниматься по склону одного из более высоких холмов; не доходя до вершины, он выпрямился и поднял голову. О, как пристально смотрел я на него! Впрочем, не один я! Сотни и сотни глаз следили за ним, сотни людей молились за его успех.

Когда Маленькая Выдра выглянул из-за холма, стадо находилось недалеко от него. Завернувшись в шкуру бизона и прикрыв ею голову, он сгорбился и стал бегать по склону, показывая животным верхнюю часть туловища. Вожаки — старые самки — сразу остановились, остальные напирали сзади, потом тоже остановились, стараясь разглядеть, чем вызвана задержка. Маленькая Выдра припал к земле и спрятался, потом снова выполз и стал бегать на четвереньках, подпрыгивая и брыкаясь. Как смешно было смотреть на него! Бизоны не спускали с него глаз. Вожаки попятились и свернули было в сторону. Казалось, еще минута — и стадо обратится в бегство. Зазыватель припал к земле и просунул голову сквозь кусты, которые росли на вершине холма. Думаю, что как раз в этот момент он и позвал бизонов. Но какой звук он издал? Я не расслышал, потому что находился слишком далеко от него.

Как бы то ни было, его «тайный помощник» помог. Одна из самок растолкала передние ряды и рысцой побежала к холму, остальные последовали за ней. Зазыватель повернулся и стремглав помчался к ложбине; шкура бизона развевалась и хлопала его по спине. Добежав до пригорка у края ложбины, он оглянулся. Стада еще не было видно.

Наконец показалась старая самка, а за ней и все стадо. Бизоны остановились на вершине холма, а зазыватель снова стал кружиться и подпрыгивать у них на виду. Затем повторил он свой призыв, и все стадо, сначала не спеша, потом все быстрее, побежало к ложбине. Маленькая Выдра спустился в ложбину, пересек ее и поднялся на плоскогорье, а бизоны — их было не меньше четырехсот — следовали за ним и быстро его нагоняли. Зазыватель поравнялся с грудой камней, за которой я лежал, и вскоре все стадо промчалось мимо меня. Впереди бежали самки и молодые самцы, за ними — детеныши и годовалые бизоны, а в арьергарде — грузные старые самцы. Только вожакам стада известна была цель этой погони — им хотелось посмотреть поближе на это странное животное, походившее на бизона, которое от них убегало. Быть может, какая-нибудь старая самка приняла его за своего пропавшего детеныша, забыв о том, что его задрали волки.

Как только бизоны пробежали мимо меня, я выскочил из засады и погнался за ними, громко крича и размахивая плащом. И остальные загонщики следовали моему примеру и выскакивали из-за каменных гряд, как только проносилось мимо них стадо. Сначала нас увидели животные, бежавшие сзади, они испугались и стали напирать на передние ряды. Между тем Маленькая Выдра свернул в сторону и подбежал к каменной гряде, тянувшейся на северо-запад; все загонщики, притаившиеся за этой грядой, вскочили, а вожак стада — большая старая самка — повернул на восток, но и здесь путь бизонам преградила цепь загонщиков, выбежавших из-за второй гряды. Свободной оставалась дорога на юг, к пропасти.

Преследуя Маленькую Выдру, бизоны бежали рысцой, но сейчас, испуганные громкими криками, помчались галопом. Топот копыт напоминал раскаты грома. Они взрывали сухую землю, и пыль нависала над ними серым облаком. Сквозь пыльную завесу мы, бежавшие сзади, видели, как выскакивают из засады загонщики, прятавшиеся за камнями у края пропасти…

Я догнал Маленькую Выдру; он шел медленно и с трудом переводил дыхание. Я заговорил с ним, но он мне не ответил. Он не спускал глаз с загонщиков и стада, и я догадался, что он молит богов о благополучном завершении дела.

Поднялся ветер и разогнал облако пыли. Когда пыль улеглась, мы увидели людей, толпившихся у края пропасти. Несколько старых бизонов свернули на восток и на запад и избегли смерти, а стадо сорвалось в пропасть Самки, самцы, годовалые бизоны и детеныши — все они спрыгнули с утеса и скатились вниз.

— Милостивы к нам боги! — воскликнул Маленькая Выдра. — Мой «тайный помощник» все еще со мной. Снова я наполнил ловушку мясом.

Мы ускорили шаги и, подбежав к краю пропасти, посмотрели вниз. Сотни мертвых и умирающих бизонов лежали на земле, но некоторые не пострадали от падения. Испуганно метались они в загоне, натыкаясь на высокую изгородь, а воины стреляли в них из луков. Женщины и старики сидели на изгороди, болтали, смеялись, пели, показывали друг другу самых крупных животных. Дети звали матерей, собаки лаяли и выли, а по крутой тропе спускались с плоскогорья загонщики; им предстояло сдирать шкуры и разрезать туши убитых животных.

— Ступай с ними и возьми то, что приходится на твою Долю, — сказал мне Маленькая Выдра. — А я останусь здесь. Радостно мне смотреть на людей, работающих в ловушке, потому что сейчас они счастливы.

— А счастье дал им ты, — отозвался я. — Мое решение неизменно: я тоже буду дарующим изобилие.

В коррале я отыскал сестру, старую Сюйяки и жену Не Бегуна; они разрезали тушу большого жирного бизона. Я помог им отнести мясо в лагерь, и мы сытно поели. Оставшееся мясо женщины разрезали на длинные тонкие полосы и стали его сушить.

В тот вечер в лагере куски мяса развешаны были повсюду на веревках и на помостах из веток, и в каждом вигваме женщины скоблили шкуры, очищая их от мяса. Маленькая Выдра обещал заманить в ловушку еще много сотен бизонов, чтобы в течение долгой зимы не ощущали мы недостатка в еде и одежде.

Поздно вечером я вошел в его вигвам. Он встретил меня приветливо, но я долго не решался задать ему вопрос, который не давал мне покоя. Наконец я пробормотал:

— Маленькая Выдра, я следил за тобой все утро, я видел все, что ты делал, но зова твоего не слышал. Ведь ты позвал бизонов?

Он усмехнулся и ласково ответил мне:

— Да, сын мой, я их позвал, но не могу научить тебя этому призывному крику. Я научился ему во сне и говорить о нем не смею. Если ты хочешь быть зазывателем, начни поститься и постись до тех пор, пока не придет к тебе на помощь кто-нибудь из твоих далеких предков.

«Должно быть, он подражает жалобному крику маленького бизона», — подумал я, возвращаясь домой. И я решил испытать это на первом же стаде, которое я постараюсь заманить.

Поститься я начал с вечера следующего дня. Я покинул лагерь, поднялся к верховьям реки и нашел убежище среди утесов, на широком выступе, нависшем над рекой. Ниже росла одинокая старая сосна, и верхушка ее приходилась почти на одном уровне с выступом. Ночью, когда ветер затихал, я прислушивался к странным звукам и плеску воды. Думал я, что в реке плещутся «подводные люди», и к ним я обратился с молитвой так же, как и к другим богам.

На следующий день вечером большой белоголовый орел опустился на верхушку сосны. Я долго молился ему — молился молча, опасаясь его спугнуть. Я надеялся, что тени его предков находятся где-нибудь поблизости, и к ним я воззвал о помощи. Потом я заснул, и тень моя странствовала в ночи, но помощи я не получил.

Наконец на пятый день приснился мне вещий сон. Да, теперь я могу о нем говорить, потому что впоследствии появился у меня другой «тайный помощник». Во сне моя тень встретила Древнего Лосося, и он обещал всегда мне помогать. Утром я проснулся счастливым, спустился с утеса к реке и напился в первый раз за четыре дня и пять ночей. Потом я пошел домой очень медленно, потому что ослабел от долгого поста.

К лагерю я приблизился как раз в тот момент, когда стадо бизонов скатывалось с утесов в ловушку. С треском и грохотом катились они по крутому склону, и облако пыли поднималось над их косматыми телами. Долго я смотрел, и казалось, что конца не будет этому живому потоку. Каким могущественным талисманом владел человек, заманивший стадо! В холодные зимние дни, когда нельзя охотиться, женщины будут стряпать у очага, приговаривая:

— Есть у нас мясо, потому что Маленькая Выдра, Дарующий Изобилие, позаботился о нашем племени.

И не найдется в лагере ни одного человека, который бы не вспомнил с любовью о зазывателе.

Не подходя к ловушке, я вернулся в лагерь, вошел в наш вигвам и лег. Кто-то меня увидел и сказал моей сестре, что я вернулся. Она тотчас прибежала и прежде всего спросила, не голоден ли я. Не дожидаясь ответа, она принесла миску с пеммиканом, уселась рядом и стала кормить меня, словно ребенка. Вошла старая Сюйяки.

— Они дали нам двух бизонов! — воскликнула она. — Но раньше чем приниматься за работу, я хотела повидать тебя. Ну что, хороший ли ты видел сон?

— Да, сон хороший. Мне кажется, теперь у меня есть сильный помощник, — ответил я.

— Я тоже видела вещий сон, — сказала Сюйяки. — Я скиталась по равнине и у реки, потом поднялась на вершину холма и присела отдохнуть. Вдали увидела я облако пыли и разглядела стадо бизонов, мчавшихся к утесам. Два ворона опустились на дерево, и один из них сказал другому: «Летим за стадом! Молодой Апок заманивает стадо бизонов в ловушку. Мяса много, мы с тобой найдем, чем поживиться». Когда они улетели, я увидела загонщиков, бегущих за стадом, увидела бизонов, скатывающихся в пропасть. А потом моя тень снова вошла в мое тело, и я проснулась. Сын мой, это вещий сон. Я знаю, что ты будешь зазывателем бизонов.

— Я тоже так думаю, — сказал я ей. — Как только ты и сестра высушите мясо, мы втроем уйдем из лагеря, и там, на равнине, я попробую заманить стадо.

Они вернулись в ловушку, а я долго лежал и думал о будущем.

Одна мысль смущала меня: не было у меня ни одной пули к ружью, отнятому у неперсе. Красные Куртки — торговцы с севера — продавали нам пули слишком большие для этого ружья. А мне не хотелось отправляться в путь без ружья пороха и пуль. Вдруг мне пришла мысль попросить Встающего Волка, белого юношу, который жил в вигваме Одинокого Ходока, сделать для меня несколько пуль. Он прожил с нами около года и хорошо говорил на нашем языке.

В тот же вечер я пошел к нему и показал ружье. Он взял свой патронташ и вложил в ружье пулю. Она оказалась как раз того калибра, какой мне был нужен. Из двадцати пуль, находившихся в его патронташе, он отдал мне десять. Как я был ему благодарен! С этого дня началась наша дружба, длившаяся больше шестидесяти зим. Ни разу мы с ним не поссорились, и этим я горжусь.

Пока женщины сушили мясо, я часто беседовал с Не Бегуном. Решено было, что он поможет нам перевезти вигвам на равнину, где я думал зазывать бизонов, а затем отведет моих лошадей назад, в лагерь. Вечером, накануне того дня, когда мы должны были тронуться в путь, я зашел в вигвам Маленькой Выдры и поделился с ним моими надеждами.

— Сын мой, ты еще слишком молод, — сказал он мне. — Боюсь, что тебя ждет неудача. Пока молись, постись и старайся увидеть вещие сны. Когда ты вырастешь и возмужаешь, сделай попытку зазвать стадо. Быть может, она окажется удачной.

Я сказал ему, что ждать не могу и завтра же отправляюсь в путь. Медленно побрел я назад, в свой вигвам. До этой минуты я не сомневался в успехе, но старик поколебал мою уверенность.

Я решил перебраться к устью реки Береза. Место это находилось на расстоянии дня езды от нашего лагеря; сюда не наезжали всадники и охотники, и дичь мирно паслась на лугах. Ехали мы не кратчайшим путем, а по берегу реки, чтобы не спугнуть бизонов. Было уже темно, когда мы раскинули вигвам в роще виргинских тополей, неподалеку от места слияния двух рек — Березы и Двух Талисманов. Рано утром Не Бегун отправился в обратный путь, взяв с собой наших лошадей. Как только он уехал, я позвал сестру и Сюйяки, и втроем мы стали подниматься по северному склону плоскогорья, крутому и каменистому. Добравшись до вершины, я осторожно поднял голову и осмотрелся по сторонам.

— Брат, смотри, смотри! — воскликнула Питаки. На равнине паслось стадо бизонов; было их около ста голов. Медленно поднимались они по склону холма, и я решил, что, как только скроются они за вершиной, я побегу к ним и постараюсь их заманить.

Глава IV

Стадо двигалось очень медленно. На самой вершине холма большой старый бизон остановился и повернулся в нашу сторону. Долго осматривался он по сторонам, помахивая коротким хвостом, словно подозревая что-то неладное. Мы знали, что видеть нас он не может: одни только наши головы поднимались над каменными глыбами, такими же черными, как наши волосы. Часто я замечал, что дичь каким-то образом узнает о приближении охотника, хотя находится, казалось бы, слишком далеко, чтобы увидеть его или почуять запах. Но этот старый бизон нас не почуял. Постояв некоторое время на вершине холма, он повернулся и рысцой побежал за стадом, уже скрывшимся в ложбине.

— Он ушел, — сказала старая Сюйяки. — Сын мой, принимайся за дело. О, я так волнуюсь, я вся дрожу! Ступай скорее! Сейчас мы узнаем, можешь ли ты это сделать.

— Да, брат, иди! — подхватила Питаки. — Брат, я молюсь за тебя.

Я положил ружье на землю, завернулся в шкуру бизона, вывернув ее шерстью вверх, и направился к холму, за которым скрылось стадо. Я так волновался, что мне трудно было дышать. Взбираясь по склону, я почувствовал, что у меня дрожат ноги, и должен был опуститься на землю. Я не понимал, что происходит со мной. Когда я крался в лагерь, мне тоже было очень страшно, но такого волнения я не испытывал даже в тот момент, когда отнимал ружье у врага. Я стал молиться своему «тайному помощнику»и почувствовал себя лучше. Я встал и пошел дальше.

На вершине холма я опустился на четвереньки и, прячась в высокой траве, заглянул в ложбину. Бизоны паслись на склоне следующего холма. Прикрыв голову шкурой, я встал и, сгорбившись, начал кружиться и прыгать. Они тотчас же меня заметили и повернулись в мою сторону, а я то показывался им, то прятался в траве. Потом опустился на четвереньки, начал брыкаться и мычать, как теленок.

Тут только понял я, что Маленькая Выдра издавал какие-то другие звуки. Детеныш бизона мычит очень тихо, иначе, чем теленок-детеныш коровы, которую вы, белые, завезли в нашу страну. И его не слышно на расстоянии ста шагов. Я перестал мычать, припал к земле и посмотрел на стадо. У меня сжалось сердце: бизоны мчались на запад — убегали от меня. И с ними улетела надежда стать зазывателем, дарующим племени изобилие.

Неудача подействовала на меня угнетающе: я почувствовал слабость, лег ничком на землю и, свернув шкуру, подложил ее под голову вместо подушки. Долго лежал я с за. крытыми глазами. Зашуршала трава, но я знал, кто идет и не пошевельнулся. Конечно, это была Питаки и с нею наша «почти мать». Они сели подле меня, и Питаки сказала:

— Брат, они убежали. О, как мне грустно!

— Да, все кончено, — ответил я. — Никогда не буду я зазывателем. Ни одного шага не сделали они в мою сторону. Сначала они на меня смотрели, потом задрали хвосты и убежали.

— Ну так что же! Не велика беда! — воскликнула неунывающая Сюйяки. — Не грусти! Неужели ты думал с первого же раза заманить стадо? Вспомни, что сказал тебе Маленькая Выдра. Ты должен молиться, поститься, видеть сны, снова и снова зазывать стада и в конце концов добьешься успеха.

— Верно, верно! — закричал я, быстро вставая. — Неудача привела меня в отчаяние, и я забыл о словах Маленькой Выдры. Я попытаюсь сто раз. Я попытаюсь десять сотен раз. Я буду зазывателем бизонов.

— Вот теперь ты говоришь мудрые слова. Конечно, неудача не должна тебя смущать. Никогда не впадай в отчаяние. А мы по мере сил будем тебе помогать. Посмотри на юг. Видишь, там пасутся стада бизонов. На них ты будешь учиться.

Действительно, на равнине между двух рек и к югу от реки Два Талисмана паслись стада. Но в то утро я решил не пытаться вторично. Мне хотелось поразмышлять о священных вещах. Вместе с сестрой я вернулся в вигвам, а Сюйяки осталась сторожить на вершине холма. Расположившись лагерем вдали от нашего племени, мы подвергались серьезной опасности, так как в любой момент мог показаться неприятельский отряд. Мы должны были заметить врагов издали, чтобы иметь время от них спрятаться.

Но в вигваме я пробыл недолго. На душе у меня было неспокойно, я не находил себе места.

— Пойдем, погуляем, — предложил я сестре.

Я взял ружье, и мы спустились в долину реки Береза. На западном берегу мы увидели в серых скалах широкие пласты черного камня; вы, белые, кормите этим камнем огонь и на нем раскаляете железо так, что оно становится мягким и можно ему придавать любую форму. Тогда мы еще не знали, что черные камни служат топливом. По мнению Питаки, Старик, создав мир, положил здесь черные пласты земля в знак скорби о каком-то умершем друге.

Мы поднялись на вершину утеса, прорезанного пластами черного камня; дальше, к западу, тянулся крутой склон холма. Здесь мы увидели место, огороженное камнями, а в центре круга — каменный очаг. Когда-то здесь стояли лагерем наши предки. Так же как делаем мы теперь, они обкладывали края вигвама камнями, чтобы не снесло его ветром. Но какой огромный был у них вигвам! В три раза больше самых больших наших вигвамов — из двадцати одной шкуры…

— Сестра, я хочу помолиться теням наших предков, — сказал я. — Они были мудрыми людьми. Быть может, их тени остались здесь и слышат нас. Быть может, они мне помогут.

— Да, брат, быть может, они здесь, — прошептала Питаки. — Я их боюсь. Но ты помолись им. Что бы ни случилось, я останусь здесь.

Храбрая была девочка моя сестра Питаки!

Долго молился я предкам, просил их послать мне вещий сон, открыть способ зазывать стада. Когда я окончил молитву, на вершине холма показались бизоны. Склон был прорезан узким ущельем, тянувшимся до самой вершины, и, спустившись в это ущелье, можно было незаметно приблизиться к стаду. Мне представился случай еще раз испытать себя, и я чувствовал, что следует им воспользоваться. Передав ружье Питаки, я ползком спустился в ущелье и, прячась в кустах, стал пробираться к стаду. Бизоны — было их около пятидесяти голов — жадно щипали траву, покрывавшую склон. Выглянув из расщелины, я увидел, что они находятся совсем близко. Завернувшись в шкуру, я начал прыгать и брыкаться. Я знал, что теперь они меня услышат, если я буду подражать мычанию молодого бизона. Но сначала я хотел привлечь их внимание, а затем уж заманить. Однако стадо, заметив меня, обратилось в бегство и скрылось за холмом. Я решил, что сначала нужно было замычать, а потом уже показываться бизонам.

Как бы то ни было, но вторая моя попытка закончилась так же, как и первая. Предки не помогли. Печальный, вернулся я к сестре, и мы побрели домой.

В вигваме нас ждала Сюйяки, которая целый день караулила, но не видела ничего, кроме пасущихся бизонов. Когда я ей сказал, что меня снова постигла неудача, она посоветовала мне не отчаиваться.

— Будь добр и весел, — говорила она. — Радуйся, что у тебя есть сестра, Сюйяки — вторая ваша мать и друзья в большом лагере. Радуйся, что ты побывал на войне и совершил славные подвиги. А теперь надвигается ночь. Поедим сушеного мяса, ляжем спать, и, быть может, тебе приснится вещий сон.

Но я ничего во сне не видел. Встав на рассвете, я поднялся на холм и увидел стадо бизонов. Одно стадо паслось там где я в первый раз пробовал заманить животных. Я сел на землю и, не спуская глаз с бизонов, старался придумать какой-нибудь новый способ, но мои попытки ни к чему не привели. Снова и снова я припоминал все, что делал Маленькая Выдра. Дважды я пытался ему подражать, но бизоны от меня убегали.

«Должно быть, они испугались моего зова», — подумал было я, но потом вспомнил: заманивая их вторично, я не успел их позвать, а они все-таки убежали.

Усталый и недовольный, я вернулся в вигвам. Сюйяки дала мне поесть, но я не чувствовал голода. Все утро провел я наблюдая бизонов, но ничего нового не придумал.

— Сюйяки, — сказал я, — настал новый день, и вокруг нас пасутся бизоны, а я не знаю, что мне делать. Во сне я ничего не видел и нового способа не придумал.

— Ну что ж! Попробуй их позвать так, как ты звал вчера, — быстро ответила она.

— Хорошо, я последую твоему совету, хотя не сомневаюсь в том, что они убегут.

Втроем мы поднялись на холм. Бизоны находились в ложбине, как раз между нами и следующим холмом. Почти все животные лежали на траве. Не имело смысла идти к ним, так как они заметили бы меня издали. Пришлось ждать, и ждали мы очень долго. После полудня бизоны лениво встали, и, пощипывая траву, двинулись в нашу сторону. По-видимому, они шли на водопой к реке. Угадав их намерение, я сказал, что буду ждать, пока они не подойдут совсем близко, и тогда попытаюсь их позвать.

Вдруг Питаки вскрикнула, схватила меня за руку и указала на противоположный берег реки. Я оглянулся и увидел всадников — их было пятнадцать человек, — которые спускались по крутой тропинке между двух рек. Это был неприятельский отряд. Всадники гнали небольшой табун лошадей, и я не сомневался в том, что они совершили набег на лагерь нашего племени.

— О, сын мой! — застонала старая Сюйяки. — Быть может, они увели наших лошадей.

— Во всяком случае они нас ограбят, если только заметят вигвам, — ответил я.

Они мчались по крутой тропе, спасаясь от преследователей, которые, несомненно, за ними гнались. Стадо бизонов, заметив их, обратилось в бегство и мчалось прямо на нас. Нам ничего не оставалось делать, как поскорее уйти с дороги.

— Бежим! — крикнул я. — Спрячемся в роще!

— А военный отряд? Они нас увидят, — возразила Сюйяки.

Вместо ответа я схватил ее за руку и побежал вниз по склону, вслед за сестрой, которая делала такие большие прыжки, что походила издали на какую-то странную птицу. Сюйяки не могла поспеть за мной. Я взял ее на руки — она была такая маленькая и легкая. Бежали мы к роще у подножия холма и были уже недалеко от нее, когда я услышал топот бизонов, и по склону покатились камни и обломки скал. Несколько камней пролетело над нашими головами, но я не останавливался и не оглядывался. Еще несколько шагов — и мы спрячемся за толстыми стволами виргинских тополей. Питаки уже вбежала в лесок и, выглядывая из-за дерева, кричала мне:

— Скорее! Скорее!

Вдруг большой камень ударил меня в плечо, я пошатнулся и упал ничком.