Первая Ленская

Велика и несомненна заслуга Норденшельда. Но он не был победителем Северо-Восточного прохода. Он был, как и сам Амундсен, только разведчиком этих огромных пространств. Победителем стал наш Советский Союз, где стихиям Севера противопоставляются энергия, воля и знание организованного коллектива, последовательно и планомерно изучающего законы, управляющие северными пространствами.

Несколько восточнее видны мачты радиостанции и небольшие строения. По липкой грязи, перемешанной со снегом, мы направляемся к ним.

Внезапно за огромным торосом показывается наш воздушный разведчик – самолет № 2. Он вытащен на берег. Как и на Диксоне, он и здесь попал в окружение льдов и, спасаясь от них, выбросился на мель. Теперь понятно, почему мы не имели никаких сведений о ледовитости моря Лаптевых.

Вскоре мы подошли к зимовке. Это некрасивое, приземистое здание. Сшитое из узких досок, с крайне низко поставленными окнами, оно производит впечатление неуютного и непригодного для Севера жилья. Зданию только один год, но кажется, что оно уже изживает свой век.

Около дома бегают разномастные собаки. Они с лаем окружают нас, повиливая хвостами. Их выразительные глаза с любопытством и ожиданием смотрят на пришельцев. Все они выглядят очень хорошо.

Старый черный пес с большим широким лбом пристально глядит на Журавлева.

– Колыма… Милый дружище!.. Старый ты черт!..

Колыма радостно уткнулся лобастой головой в его ноги.

– Это мой вожак… На нем всю Северную Землю мы объехали… Эх, и умный же пес!.. Да здесь и другие приятели… Махно, Тускуп, Резвик…

Мы оставили Журавлева разговаривать со своими четвероногими друзьями и вошли в дом.

Из тамбура дверь ведет прямо в кухню. Вследствие этого она является самой грязной комнатой на зимовке. За кухней – кают-компания, или попросту столовая. Дальше – узкий коридор. Направо и налево от него – комнаты зимовщиков.

Было еще раннее утро. Зимовщики спали. Без всяких церемоний мы быстро подняли их.

– Пришли наконец! Мы ждали, ждали, да и уснули.

Скоро перед нами собралось все население мыса Челюскина.

– Газеты привезли?.. Письма где?

Товарищ Зингер вручает зимовщикам комплект газет весьма относительной свежести. Мы передаем им новости «большой земли».

Первым берет слово начальник станции Георгиевский.

– Зимовка прошла хорошо. Исправно работали метео- и радиостанции. Произвели геологическую съемку местности. Прошли гидрологическим разрезом пролив Вилькицкого на мыс Мессера. Эту работу выполняли уже весной, так как только в марте окончательно замерз пролив. Порядочно успели и охотники: за зиму убили пятьдесят семь медведей, взяли около шестидесяти песцов, есть морж, заяц, белуха…

Делятся своими впечатлениями и другие зимовщики. Все, что они говорят, очень интересно, но на сегодняшний день нас больше всего интересует море Лаптевых.

– Товарищ Алексеев, как с разведкой на восток?

– Попали в положение хуже диксоновского. Едва спасли самолет… Разве здесь место для его стоянки!

Постоянно дрейфующий лед пролива исключает возможность спокойной стоянки аэроплана. Посадка и взлет его здесь всегда под вопросом. Глаза экспедиции – самолет опять не может помочь нам. Решение о дальнейшем ходе надо принимать на основе наблюдений за дрейфом льдов в проливе при разных ветрах. Спрашиваем зимовщиков:

– Бывали ли за последнее время дни, когда при восточном и юго-восточном ветре пролив Вилькицкого забивался льдом до восьми-десяти баллов?

– Нет, не бывало, – отвечает гидролог.

Пора ехать к пароходам, чтобы следовать дальше. Нельзя терять лишних минут. Все, что нам нужно, мы уже узнали на зимовке. Лесовозы могут идти самостоятельно без ледокола в море Лаптевых. «Красин» отправится за речными судами.

– Товарищ Георгиевский, уступи тонну мяса для моих собак, – просит Журавлев.

– Бери, – соглашается товарищ Георгиевский. Мясо быстро погружено. Последнее пожатие рук.

– Встретимся в Ленинграде. Нас теперь сменят…

– Надеемся, что встретимся… Только не дело ежегодно сменять всю зимовку. Не передается никакой опыт…

По дороге катер подходит к «Правде».

– Вахтенный, передайте капитану, чтобы немедленно уходил самостоятельно на Нордвик.

– Есть!

То же распоряжение дается «Володарскому». На него перебрасывают наши вещи с ледокола.

– А я как же? – волнуется капитан парохода «Сталин». – Один разве пойду?..

– К вам перейдет капитан Сорокин. Вы должны закончить бункеровку «Красина» и «Сибирякова». Потом идите в Тикси.

Последний визит к ледоколу.

– Пойдете навстречу речному каравану, когда он будет выходить в поход. Пока же займитесь гидрологическими заботами в проливе.

В семь часов «Володарский» и «Правда» вышли по назначению в бухту Тикси и в бухту Нордвик. Ветер сменился. Он подул с юго-востока, сначала слабо, затем, к двенадцати часам, немного усилился. Наступил давно ожидаемый момент, когда можно вызвать речную группу экспедиции. Теперь льды будут несколько отжаты от берегов.

Радиограмма-молния идет на Диксон с вызовом речной группы. Через час получили ответ:

«Иду курсом на остров Расторгуева. Прошу озаботиться авиаразведкой и высылкой ледокола. Модзалевский».

«Красин» двинулся навстречу речным судам – на запад от мыса Челюскина. Самолет остался на берегу: в проливе Вилькицкого он не имеет места для взлета. Море Лаптевых неожиданно проявило себя совсем не таким, каким бы его хотелось видеть.

После прохода островов Самуила (острова Самуила в настоящее время переименованы в острова «Комсомольской правды»), унылых, плоских, лишенных привлекательных красок, начали показываться льды. Сначала они шли отдельными полями, затем сплотились около «Володарского» большими массами. Между ними были видны небольшие разводья. «Володарский» то и дело меняет курс, лавируя по узким разводьям. Его корпус дрожит от толчков, как железный лист при сильном ударе.

С «Правды» пришла молния:

«Окружен льдами… Не знаю, что делать. Ложусь в дрейф…»

«Советую вернуть ледокол и идти в Тикси опять караваном», – радирует пароход «Сталин».

«Володарский», находясь еще во льду, стал медленно покачиваться на волнах.

– Зыбь началась… Значит, близко открытая вода!

Радиограммой отвечаем «Правде», что имеем дело не с большим скоплением льдов, а только с одним очень большим разломанным полем, вероятно, припаем, оторванным от Новосибирских островов. Необходимо выбраться самим, не ожидая помощи ледокола.

В таком же духе отвечаем и пароходу «Сталин».

Перед нами раскинулось широкое темное пространство моря. В пределах видимости – ни одного куска льда.

«Будем четвертого в бухте, – сообщает радиограмма, направленная в Тикси. – Готовьтесь к разгрузке».

2 сентября. Приход в бухту Тикси замедлился. Мы просчитались. После ледяных полей пришел сильный шторм при восточном ветре. «Володарский» качается на волнах, как небольшая лодка. Они непрерывно заливают всю палубу.

Временами попадаются ледяные поля и мелкобитый лед. Проходят заряды снега. Температура воздуха – 1°.

4 сентября. Штормуем… В каюте сломались ножки непривинченного кресла. Все подвижные предметы убраны в ящики и шкафы. Зимовщики Ляховских островов и художник Рыбников перебрались из кормовых кают в кают-компанию: волны подмочили их кровати.

Синоптик товарищ Самойлова, пересевшая с «Красина», по-прежнему ведет свои метеонаблюдения, но «пророчить» решительно отказывается. К нам не поступает никаких сведений c остальных метеостанций.

Температура – 1°. Восточный ветер – восемь баллов.

«Пятилетка» сообщила, что около островов Скотт-Гансена встретила тяжелые льды. Просит ускорить поход «Красина» и произвести авиаразведку. Ледокол близок к соединению с ней.

5 сентября. Шторм продолжается. Крен на «Володарском» доходит до 20°. С большим риском для себя работает команда по закреплению палубных грузов. Несколько бочек все же скатилось за борт.

Постоянная качка начинает надоедать. Но всего хуже то, что мы не двигаемся с места, теряем последние дни… По плану мы должны бы уже возвращаться обратно. Первые признаки наступающей зимы налицо. Температура воздуха и воды продолжает понижаться.

Сегодняшний день принес много неприятных новостей. «Правда» 3 сентября подошла к бухте Нордвик. Здесь она попала на мель. Корпус судна начало бить о песчаное дно. Так продолжалось около часа. Затем судно снова вышло на глубокую воду.

По-видимому, на «Правде» изрядная паника. Капитан собрал судовой совет, который единогласно решил идти разгружаться в бухту Прончищевой, где уже стоит «Русанов». Это меняет картину будущей работы геологической партии. Кроме того будет потеряно время на переход в новое место. С парохода «Сталин» получено сообщение о повреждении рулевого управления во время шторма.

«Пятилетка» соединилась с ледоколом и следует за ним в кильватер.

Перехватили радио с «Седова». Он безуспешно пробивается к Северной Земле. Там лед – десять баллов…

«Володарский» продолжает стоять на месте. Его машина не в силах продвигать пароход против штормового восточного ветра.

6 сентября. Шторм наконец кончился. «Володарский» быстро пошел вперед, стараясь наверстать потерянное время. В воздухе нолевая температура.

«Правда» идет в бухту Прончищевой пока без приключений. По-видимому, там нет льда. Пароход «Сталин», под командой капитана Сорокина, продвигается успешно. Надо полагать, что теперь уже побеждены все препятствия.

7 сентября. Слабый ветер с запада. Температура воздуха – 2°. Вдали показался низменный остров Мостах с типичными для Севера сероватыми линиями и красками. На острове нередко находили кости мамонта. Глубины в этих местах незначительные – пять-шесть саженей. Встречаются отмели.

В двадцать два часа «Володарский» подошел к входу в бухту Тикси. Полярный день уже кончился. Наступило регулярное чередование светлого и темного времени. Но ночь еще коротка. На далеком берегу видны небольшие огни. Пароход остановился в ожидании лоцмана. Жизнь на пароходе постепенно затихла. Усталая команда отдыхала от тяжелого похода. Только вахтенные остались на своих местах.

Пароход «Сталин» следует курсом 123°. Он уже исправил свои повреждения. Его путь иногда застилают снежные заряды и туман.

С «Правдой» новое несчастье. К двенадцати часам она подошла к бухте Прончищевой. В трех милях от нее стоял «Русанов». Кругом двигался крупнобитый лед. В двенадцать часов она попала на мель, и притом очень основательно.

Можно понять посадку «Правды» на мель в бухте Нордвик, где никто не плавал. Но сесть на мель там, где уже прошел «Русанов» с гораздо большей осадкой, можно было только при отсутствии необходимой осторожности, тем более, что капитан был предупрежден о наличии отмели.

«Русанов» получил распоряжение оказать «Правде» необходимую помощь.

«Красин» ведет за собой «Пятилетку». В его районе уже идет густой снег, сокращая горизонт видимости до пяти миль.

Перехваченные с «Седова» радиограммы говорят о крайне тяжелых льдах у берегов Северной Земли. Все попытки парохода достичь островов Каменева, куда он везет новую смену зимовщиков, пока безуспешны.

«Сибиряков» интенсивно разгружается на мысе Челюскина.

В Бухте Тикси

8 сентября. Мутный рассвет наступил в пять часов утра. «Володарский» поднял якорь и пошел в глубь бухты Тикси. Впереди открылась красивая панорама горных сопок, покрытых снегом с подошвы до самой вершины. От них к морю спускается низкая отмель. Там стоит несколько палаток и начатая постройка дома. На прибрежной полосе разбросано разное имущество.

К борту подошел катер, привезший представителей Якутской республики и начальника порта Михайлова. По их указаниям, «Володарский» медленно идет в направлении залива Булункан, около которого будет происходить разгрузка. В семь часов раздалась команда:

– Стоп машина! Спускай якорь!..

«Володарский» закончил свой путь, покрыв расстояние от Диксона до бухты Тикси в тринадцать дней в трудный ледовый год. Этим побит рекорд Норденшельда, проделавшего тот же рейс в семнадцать дней в легкий год.

Перспективы разгрузки далеко не блестящи. Речные суда, не дождавшись нашего прихода, ушли вверх по Лене, боясь замерзнуть в пути. Нам нужно будет возвращаться гораздо более трудным путем. Но никто даже не помышлял о том, чтобы остановить поход и идти обратно из-за боязни зимовать.

Для разгрузки пяти тысяч тонн нам оставлены только семь барж по двести тонн каждая. Нет ни одного буксира.

Прошло уже несколько часов, но к борту парохода не подведена ни одна баржа. Ожидание становится нестерпимым. На подъехавшей лодке выехали на берег.

В глубине залива Булункан стояла «речная армада». Она даже не собиралась подходить к борту.

Спариваем два слабосильных пассажирских катера и пытаемся буксировать ими баржу. Катера отрегулированы плохо: один начинает работать, другой в это время останавливается. Вместо прямой линии получаются зигзаги. Морская волна при такой работе катеров легко выбрасывает их на берег.

Только в двенадцать часов удалось наконец подвести первую баржу и начать разгрузку. Дальше дело пошло лучше.

Якутские грузчики работали с большой продуктивностью. Начальник разгрузки Земцов – постоянный участник карских экспедиций и бывший капитан «Пятилетки» – перенес сюда опыт хорошей организации.

Весело и дружно работает также команда «Володарского». Там мобилизованы все. Даже доктор Диденко переквалифицировался в лебедчика.

На пароход приходят экскурсии, собранные из населения Якутской республики. Их проводят во все отделения судна, показывают им машины, инструменты, привезенный груз… Весело улыбаются черные монгольские глаза… Через экскурсантов в самые глухие углы местной тайги и тундры пойдет слух о новом пути, проделанном морскими громадинами. Пройдет очень немного времени, и из среды коренного населения республики выйдут активные работники и организаторы. Они пойдут на пароходы Северного Морского пути, на заводы и предприятия Севера.

Пароход «Сталин» продвигается быстро. Не позднее завтрашнего дня он также будет в бухте Тикси. Но на нем случилось самое страшное, чего может опасаться пароход. В семь часов вахтенный заметил дым, выходящий из кормового люка. Вскрытие люка показало, что там начался пожар. Судно, начиненное баллонами с водородом, покрытое бочками с бензином, превратилось в плавучую мину, фитиль которой уже горел самым сильным огнем.

Мы бессильны подать пароходу какую-либо помощь. Ему приходится бороться с огнем собственными силами. В дело пущены шланги. Работа в трюме оказалась невозможной. Едкий дым вызвал легкое отравление нескольких человек. Пришлось наглухо задраивать оба люка, прекратив доступ воздуха к ним, и открыть паротушители. Палуба сильно нагрелась. Ее непрерывно охлаждают водой.

9 сентября. Утром подошел «Сталин». Его люки по-прежнему наглухо задраены. Около грот-мачты обнаружена значительная выпучина. Она образовалась в результате сильного давления изнутри парохода. Баржа за баржей отходят от судна, освобождая его

от горючих веществ. Надо отдать честь команде и капитану Сорокину. Усталые от постоянного аврала, они работают с прекрасной бодростью и великолепной энергией.

«Правда» продолжает стоять на мели, начав разгрузку на пароход «Русанов». Часть малоценных грузов складывается на плавучий лед. Уголь на «Правде» также близок к самовозгоранию. Его температура + 60°.

«Пятилетка» по-прежнему идет среди тяжелого льда, стараясь держаться ближе к ледоколу. Удары льда настолько сильны, что на ней лопнул один шпангоут. Но пока это не представляет опасности.

В воздухе уже ясно чувствуется приближение зимы. Гуси покидают район, стаями поднимаясь высоко над пароходами. На вязкую землю падают густые, мокрые хлопья снега. Среди некоторой части приехавших зимовщиков заметно понизилось настроение. Эта голая, безотрадная пустыня рисует далеко не радостные перспективы. Отсутствие построенных помещений удручает всех.

Уже сейчас намечается тот естественный отбор, который произойдет в ближайшем будущем. Энергичный народ останется здесь, построит себе дома и проделает нужную научную работу. Те же, что ожидали найти на Севере нечто вроде картин, нарисованных Джеком Лондоном, вернутся обратно. Чем скорее они уйдут, тем легче и продуктивнее будет зимовка.